Как-то летом решила я на даче вокруг своего полдома поставить забор. В качестве мастера посоветовала мне подружка Катерина своего мужа Алексея и его дружка-собутыльника. До этого с Лехой я была знакома чисто визуально. Когда бы я не заглянула к Катерине в гости, Леха, вернее его навечно законсервированное, как зародыши в Кунсткамере, тело, мирно лежало на диване в терраске в одной и той же позе прямо в одежде и кроссовках. В этом для Катерины были несомненные плюсы. Всегда известно, где муж: вот он лежит, весь целиком, по бабам и друзьякам не шляется.
Но оказалось, что из блаженного небытия Леха все-таки иногда выходил, и этот момент счастливо совпал с моей потребностью возвести заградительное сооружение. При более детальном рассмотрении Алексей оказался интересным юморным собеседником, весело и остроумно шутил, вел со мной философские разговоры «за жизнь». И работником оказался неплохим, делал все неторопливо, но аккуратно, старательно и надежно. Его дружбан Николай был ему под стать: совершенно пропитой мужичок с добродушной и улыбчивой помятой физиономией, как потом оказалось, совсем молодой.
Работали мужички так: пока по полуторалитровой бутылке пива не уговорят - не начинали. Да что говорить: на руки деньги за работу Леха и Коля так и не получили, потому что они их пропили в процессе. Но все равно все были очень довольны, в том числе и моя подруга. Мужики выпивали, но семейных денег не тратили. А что в дом ничего не принесли, так это и неважно: где-то лет с двадцати пяти они вообще нигде не работали по причине постоянной нетрезвости. Кормилась вся семья заработками женщин – Катерины и ее свекрови, да огородом, который весь был на плечах моей подруги.
В принципе это был идеальный брак. Лехе не хотелось работать, а Катерине некуда было податься. Еще в самом начале нашего с ней знакомства, я поразилась, какого невероятного цвета были ее глаза. Прозрачные аквамарины цвета морской волны – вот что они напоминали. И волосы были белые-белые, легкие, пушистые. Объяснилось все очень просто. Подруга моя была родом из Белоруссии, из маленького поселка на самой границе с Литвой. Сирота, росла в семье тетки. По специальности ткачиха. Приехала в молодости в наш городок на ткацкую фабрику. Жила в общежитии. Бедная девочка без гроша в кармане, помочь некому. Ну и вышла замуж за Алексея – жениха завидного по этим местам. Леха - единственный сын в семье, которая считалась небедной. Огород, дача с картошкой. Свой дом. В этом доме Катька моя значила не больше, чем их кошка. А прав имела еще меньше. Прислуга для всех. И картошку сажать, и огород полоть, и банки крутить. И обед, и постирухи. Сама маленькая, коренастенькая, очень рукодельная, хваткая и трудолюбивая.
Так вот. Стал Лехин дружок Николай меня окучивать. То пивка предложит, то пирожком угостит. Расспрашивал меня, как я живу, да где, да кем работаю, сколько получаю. У Катерины узнавал, почему я не замужем и не хочу ли выйти снова. Просил ее разрекламировать его: типа всем хорош - тихий, ест мало, молодой, моложе меня лет на десять. Немножко работать может. По дому. Когда трезвый. На переезд в Москву согласен. А что пьет - так ведь все пьют. И стручок давно на полшестого, понятно почему. Кстати, это как плюс преподносилось.
Мы с Катей посмеялись. Я говорю: «Не знаю, в каком качестве мне бы его использовать? Забор в Москве мне не надо строить. Прислуга по дому не нужна. А место любимой собачки занято. И даже в постели занято. Потому что я зоошиза, и сплю именно с собакой за неимением мужа. Кузя мне измены не простит.» Однако такой прямолинейный, основательный и даже несколько старомодный подход к устройству личных отношений меня растрогал. Хамить как-то, грубо отшивать мне не хотелось. Почему-то стало жалко. Потому что у меня они старались. Да и вообще люди в целом были хорошие.
В то время мучилась я после тяжелого перитонита спаечными приступами. Поэтому я попросила Катерину: скажи, что я болею, расскажи про мои приступы, да пострашнее. Не представляю, что там рассказала Катя, но ухаживания как рукой отвело. Подруге моей Николай сказал: «Хорошо, что ты меня предупредила. А то вот женился бы я, пришлось бы хлебнуть забот. Одно дело - когда баба здоровая, и другое – когда больная. Будут приступы, ухаживать надо. А я не могу. За мной за самим уход нужен неусыпный, потому что я сам человек нездоровый, пьющий. Мне напрягаться никак нельзя.»
Вот так меня отверг завидный жених Коля. В этой жизненной притче хорошо одно: мы оба правильно и своевременно оценили свои силы. Один решил не напрягаться с пресловутым стаканом воды, а другой не нужны были пустые мужские штаны вместо мужчины.
