Это не истребитель и не ракета, летящие бомбить очередные укрепления, подстанции или НПЗ.
Это старый работяга, вертолет Ми-8, который в минус 45 градусов везёт очередную смену на промысел в Заполярье. При такой температуре инверсионный след у него, как у сверхзвукового самолёта, с добавлением копоти от возрастной турбины.
А это последнее солнце перед скорым наступлением полярной ночи.
Намедни встретилось мне тут сравнение картины самой известной местной художницы с картинами Сальвадора Дали. И чего-то мне стало обидно за Дали, благо я пару раз был в его музее. У него есть и визуально очень простые картины, например:
Но рисовал он их явно осознанно (насколько это слово применительно к сюрреализму), а не потому, что рисовал, как рисуется. Да и аппликации Дали не рисовал, не было необходимости. В мастерстве художника ему точно не откажешь, кистью он владел виртуозно.
Вот, для примера, призрачная повозка. Вблизи:
Чуть подальше:
А вот и вся картина целиком, она размером с тетрадный лист:
Или вот сам Дали с более известной картины, "Призрак сексуальности".
Это уже с репродукции, я так подробно телефоном бы не снял.
А вся картина не больше открытки.
Вот там, в правом нижнем углу, закорючка – это и есть мальчик.
Да что там далеко ходить, моя любимая картина у Дали, хлебная корзинка.
А это оригинальная корзинка рядышком.
И на каком из фото хлеб более живой?
Эту фразу я бы мог лично сказать Юрию Лужкову (для тех, кто забыл или не знал – бывший мэр Москвы). Но не стал.
Лет …надцать назад в Москву приехали выступать знакомые цирковые. И в это же время там же проходил международный конкурс артистов цирка. Это были не связанные мероприятия, про первое я знал, про второе – нет.
На выходных я взял с собой дочку, которой было на тот момент лет пять, и отправился на цирковое представление к приятелям, рассчитывая после представления посидеть и пообщаться в гримерке, как обычно. Но в тот день они решили сразу после дневного выступления поехать на закрытие международного конкурса, посмотреть на лучшие номера-победители. Мы с дочкой загрузились в их фургончик и поехали вместе с ними.
Фестиваль проходил на Поклонной горе, где специально для него был установлен огромный шатер, на 2000 зрителей. Финал вызвал ажиотаж, вокруг ограждения цирка стояла небольшая толпа с просьбами продать лишние билетики. Лишних у нас не было, у нас и своих-то не было, но к началу представления нас с дочкой все-таки провели в зал. Свободных сидячих мест в зале не было вообще, народ кое-где сидел даже на полу в проходах. Представление уже начиналось, зал затих и завороженно куда-то смотрел. А на сцене в этот момент ничего не происходило. Наконец я догадался поднять голову – все действие происходило там. Хотя действием это назвать трудно, там просто по неширокому проходу ходил туда-обратно человек. Потом ему надоело ходить, он взял ведро, швабру, и начал мыть пол. Просто мыл пол, макая швабру в ведро и протирая ей пол. Вот только все действие происходило вверх ногами, над сценой и головами зрителей. До сих пор не знаю, как он это делал.
Но надо же куда-то присесть. Я огляделся и увидел несколько рядов обычных стульев, поставленных недалеко от сцены. Часть их них была занята, часть - свободна. Это для тех, кому сидячих мест в зале не хватило, догадался я, пошел и занял с дочкой место примерно в третьем ряду. Представление продолжалось, свободные стулья понемногу заполнялись зрителями, пока свободных мест и там не осталось.
С нашего ряда сцену было отлично видно, место уютное, как среди знакомых сидишь. И вот это ощущение знакомости было какое-то подспудное, на уровне подсознания. И тут конферансье начал приглашать на сцену почетных гостей, чтобы те сказали пару поздравительных слов участникам и зрителям. Мужчина, сидящий почти прямо передо мной, поднялся и вышел на арену, к микрофону, обернулся, и я наконец понял, откуда мне была известна его прическа. Это был Кобзон.
А кто же тогда рядышком с ним сидит? А рядышком с Кобзоном сидел Лужков, по левую руку от которого сидела его жена, Батурина.
Оглядываться по сторонам и смотреть, кто сидит там, я не стал. К тому времени дочка начала задавать вопросы и вертеться. Все-таки два полных цирковых представления подряд для дошкольника многовато. И я понял, что это может кончиться тем, что она снимет с ближайших голов кепку или парик. Но не только это меня заботило. Я-то, как уже говорил, рассчитывал после представления в первом цирке посидеть с приятелями, поэтому у меня в кармане лежал красный швейцарский ножик, с фиксатором и штопором, для колбаски порезать. А тут он как-то начал ощущаться немного лишним.
Я обернулся и увидел сзади, в некотором отдалении, несколько здоровенных охранников, у некоторых из уха тянулся витой провод от наушника. Я подозвал одного из них и тихонько объяснил, что мне с ребенком кепка мешает представление смотреть, арену загораживает, поэтому нельзя ли подыскать другое место? [«Или кому-то тут придется снять кепку!» Ладно, ладно, этого я не говорил))]
И через пару минут место нашлось, даже два места, в обычном третьем ряду, прямо возле прохода, куда мы пересели и благополучно досмотрели представление.
На последнем курсе института оказалось, что я не знаю, где буду работать после его окончания. Оглянулся по сторонам – куда податься? Оставаться в Москве – не вариант, жилья нет и не предвидится, значит, надо куда-то ехать. А куда? Несколько лет назад, в стройотряде, был я на Ямале, строил дорогу Уренгой-Надым-Советский, километрах в 200 от Надыма. О, Надым! Я же там был уже, проездом, правда, но все равно – места-то знакомые, можно сказать. Надым – это «Надымгазпром», значит, надо туда податься, благо, образование позволяет. А как туда попасть?
Оказалось, что подруга друга родом из Надыма. Поговорили, я купил билеты до Надыма и обратно и на зимних каникулах прилетел в Надым. Меня радушно встретили ее родители и поселили у себя дома. Казалось бы, кто я для них был? Знакомый приятеля дочери, которого они в глаза не видели, а уж от моем существовании до приезда и не существовали. Но – это Север, и концентрация хороших людей там всегда была намного больше. И мне выделили отдельную комнату, кормили, всячески помогали и поддерживали.
Решив вопросы с проживанием, я отправился в офис «Надымгазпрома». Тогда пропускная система была попроще, поэтому меня просто спросили - куда собрался? В отдел кадров, говорю, на работу устраиваться, и меня пропустили. В кадрах спрашиваю - а с кем мне переговорить насчет будущей работы? Сейчас, говорят, придет начальник отдела, это к нему. Дождался, узнал по описанию, подошел. Так и так, хочу у вас работать после окончания института, готов подписать договор, даже паспорт с собой захватил.
И тут он меня обломал. Знаешь сколько у нас таких, говорит, желающих? Сколько, спрашиваю? Много, говорит. И после института по договорам уже давно все места заняты, мы со своими-то, местными, уже давно договора не заключаем, а тут всякие непонятно откуда едут.
А куда мне теперь идти, кто может принять решение насчет меня, зря, что ли, я сюда летел?
А иди-ка ты, мил человек, на… тут он запнулся и не стал говорить адрес. Вот если мне директор скажет взять тебя на работу, то возьму, а так – даже не думай, нет у нас мест! И пошел я в приемную к директору «Надымгазпрома».
В приемной секретарша встречает – а куда это вы собрались? К директору, говорю, надо, насчет работы поговорить. Нельзя, говорит, у него приемный день вчера был, а следующий – через неделю. И что мне делать, я через несколько дней улетаю? Не знаю, говорит, но я вас пустить не могу.
Вышел я несолоно хлебавши. Зачем, спрашивается, летел, кучу денег на билеты потратил? Кстати, о деньгах! Я с собой на всякий случай захватил десяток-другой дефицитных на тот момент книг популярных авторов. В магазинах они не продавались, но я знал места, где их можно было раздобыть или обменять, поэтому у меня они были. Взял я эти книги и пошел их пристраивать. Зашел в ближайший большой магазин, подошел к полупустому прилавку с книгами и журналами, предложил девушке-продавщице - у меня книги есть, не хотите посмотреть? Она взглянула – конечно, возьму! А сколько вы за них хотите? Продавец из меня тот еще был, поэтому я спросил – а сколько вы за них хотите? И она назвала цену, на которую я даже не рассчитывал. Забрала все книги, часть отложила для знакомых, остальные выставила на прилавок. Когда я вечером туда зашел, книг уже не было, а девушка с надеждой спрашивала - может, хоть что-то еще осталось? Нет, если бы я знал…
В общем, билет я окупил с лихвой, но ехал-то я туда за другим. А вот тут вышла засада. Я приезжал в контору, крутился возле кабинета директора, но внутрь попасть не мог. Наступил последний день в Надыме, на следующее утро уже был обратный билет. И я пошел ва-банк. Когда секретарша на секунду отвернулась, я зашел в кабинет. Там в этот момент шло совещание с делегацией из Японии.
«Здравствуйте, говорю, я ненадолго. Как вам удобнее, сразу выслушать или мне подождать, когда вы закончите переговоры?» Директор, Ремизов тогда был, мне говорит – подожди пять минут, мы уже заканчиваем. Закончили они, попрощались с японцами, тут и моя очередь подошла представляться.
Извините, говорю, за вторжение, но у меня времени больше нет ждать, мне завтра улетать надо, а мне к вам, в Газпром местный, хочется на работу. А покажи-то свои документы, директор говорит. Достал я зачетку с в основном отличными оценками и паспорт. Поговорили мы немного про учебу и работу, в конце он говорит: на работу я тебя возьму, квартиру через полгода дадим, а вот жене ничего обещать не могу, согласен? Согласен, говорю, так и быть. Кликнул он секретаршу – а позовите-ка мне начальника отдела кадров. Получил тот указание оформить договор, через час мы его подписали и улетел я с готовым контрактом о приеме на работу после окончания вуза.
Друг мой вскорости женился, после получения диплома приехал в Надым вместе с женой, почти сразу получил квартиру на семью, сейчас работает там начальником цеха.
А я поехал работать в совсем другое место, но это уже другая история.
Вдогонку, про секретарей.
Была у меня знакомая, которая закончила колледж, где отучилась на секретаря. Не помню, как у нее точно специальность называлась, делопроизводство, помощник руководителя или еще как-то, но по факту - дипломированный секретарь.
Девушка была высокая, яркая, двадцати лет от роду, и пошла она искать работу секретарем в своем городе. Собеседования она проходила уверенно, но абсолютно все собеседования заканчивались одинаково - намеком будущую интимную близость, «ну ты же понимаешь…».
Финишной каплей стал родной дядя, который занимался бизнесом и предложил ей работу у своего знакомого, по факту рассчитывая подложить ее под своего партнера.
Когда я после института устроился работать в крупное производственное объединение, в большой приемной, куда выходили кабинеты директора и главного инженера, работала одна секретарша, пусть будет Наталья Аристарховна, уже немолодая приветливая женщина с аккуратной прической и в строгом деловом костюме, немка по национальности. На столе и бумагах у нее всегда был образцовых порядок, она всегда была вежлива, приветлива и спокойна.
Мне нередко приходилось носить в приемную документы на подпись руководителям. Она брала их, просматривала и говорила, когда за ними можно будет прийти после подписания, после обеда, завтра к 12 или через три дня с утра. И к назначенному часу подписанные бумаги всегда лежали на столе.
Через несколько лет руководство компании сменилось. Директором был назначен недавний выпускник университета из Москвы, сын чиновника из МИД, с двухлетним опытом продаж нефтепродуктов. Одним из первых дел, которые он сделал – привез из Москвы несколько молодых секретарш модельного вида, для каждой из которых поставили отдельный стол, а Наталью Аристарховну вместе с ее столом передвинули в самый угол приемной.
Атмосфера в приемной изменилась. Девицы постоянно сплетничали, обсуждали наряды и соревновались за симпатии директора и его нового заместителя, а на обычных посетителей смотрели свысока. Нужные документы не только не подписывались вовремя, они начали иногда просто пропадать. Наталья Аристарховна с некоторым удивлением смотрела на происходящее, но молчала и своего мнения на этот счет не высказывала, все-таки она была очень воспитанной. А потом ее вообще отправили работать в другой кабинет, обозвав его канцелярией.
Еще через несколько лет мы небольшой командой перешли во вновь создаваемую организацию. И одним из первых человек пригласили на работу ее. Она так же, как и раньше, одна сидела в приемной, в бумагах был порядок, назначенные сроки соблюдались железно и царила особая атмосфера аккуратности и спокойствия. И это было одно из лучших наших кадровых решений.
Как-то в Китае на представлении чайной церемонии китаянка налила в заварочный чайник с чаем горячей воды*, а потом вылила его в раковину. Свои действия она комментировала словами: «Мы всегда так делаем, первую порцию выливаем. Там может быть пыль и другой мусор. Вы же тоже всегда так делаете?»
И практически весь наш русскоязычный зал уверенно закивал головами и на все голоса подтвердил: «Да, конечно, всегда так делаем, обязательно, а как же иначе».
А я никогда так не делал, надо заметить. Но белой вороной, которая пьет чай с пылью, чувствовать себя не хотелось, поэтому я не стал уточнять, что среди всех культурных людей завелся один отщепенец. И даже слегка, незаметно для себя, кивнул.
С тех пор в раздумье, неужели все действительно так делают? И теперь, на всякий случай, при гостях тоже предварительно споласкиваю чай, если не забываю.
Но в одиночестве продолжаю чай заваривать по старинке, возможно потому, что я ленивая и жадная скотина.
*навеяло*
Давно забытая история на фоне последних новостей про бабкины квартирные аферы вспомнилась.
Лет двадцать с небольшим назад покупал я небольшую квартиру в ближайшем Подмосковье. Покупал через местное квартирное агентство, которое выступало посредником между мной и продавцами. Продавцом была как раз бабка, но все дела она вела вместе с сыном, немолодым уже, лет сорока, мужчиной. Он очень трогательно и заботливо с ней обходился, а после продажи квартиры она должна была к нему переехать.
Оформили нам в агентстве все документы, договорились о том, что в течении трех дней после продажи все бабкины вещи оттуда вывезут, отдал я продавцам деньги и стал собственником.
Прихожу в квартиру через три дня – вещи вместе с бабкой на месте, слегка пьяненькая бабка сообщает, что сын в течении пары дней организует вывоз вещей. Мобильные тогда были редкостью, у бабкиного сына телефона тогда еще не было, решил еще немного подождать. Через пару дней захожу – вещи и бабка на месте.
Пошел я сразу в агентство – что за херня? С вашей же подачи в договоре время на вывоз вещей оговорили, а сроки-то уже прошли! Я, конечно, могу и сам вещи вынести из квартиры, но одному неудобно, и зачем вы тогда нужны?
Там пообещали оперативно разобраться. На следующий день пришли три крепких парня и начали выносить весь нехитрый скарб из квартиры прямо на улицу. И хозяева быстро нашлись, через несколько часов пригнали машину и забрали вещи вместе с бабкой.
Ключи в дверях я сразу поменял и начал готовиться к ремонту. А через несколько дней встретил я бабку сидящей в подъезде. В этот раз она опять была пьяненькой и стала мне жаловаться на то, что сын ее к себе домой не пускает, выгоняет. Не сказать, чтобы я слишком удивился, уж больно приторно-ласковое обращение у него к матери было до оформления квартиры.
Бабку мне было даже немного жалко, но жалость легко подавлялась предыдущим неприятным ощущением, когда ты заходишь в собственную квартиру, а тебя там встречают чужие вещи.
