Как меня Музыченко нахуй послал.

Питер. Весна 20-го года. Утро. Чешу по Гончарной на работку. Настроение как всегда охуителтно иду улыбаюсь нечастому солнышку. И в самом начале улицы, на углу с Московским вокзалом, мужики какие-то помятые стоят. Смотрю, о! А этот ебальничек мне знаком! Проходя мимо, не сняв с лица довольной улыбки, протягиваю Юрию руки и говорю "Доброе утро!".
Он сморщился, как будто я ему только что под нос пернул, посмотрел на меня тяжёлым похмельным взглядом и молвит "Ой, иди нахуй, а?". Ну я и пошел, дальше на работу, ещё шире улыбаясь и даже временами восхохатывая.
Все )

А я Караченцова видела только на сцене.
Но сейчас читаю всё это и понимаю, что с ним теперь есть огромная заслоняющая всё неприятная ассоциация — поведение его жены после трагедии. Просто смотреть противно на неё было.

Вывод: люди, которым просто лень разводиться с партнерами, с которыми их уже ничего не связывает, всегда рискуют на месте Караченцова оказаться.

Иду я как-то по Питеру, глядь - мужик в шляпе мерина черного прямо на тротуаре запарковал.
Говорю: - че ж творишь-то, мил человек?
А он такой: - Да пошел ты на хуй, щенок, тысяча чертей!
Такой простой и народный оказался, аж до слез, даже не верит никто. И правильно, про тысячу чертей я напиздел.

Примерно в 1991 году зимой мы с другом шли из школы. Дело было в Москве, в Малом Гнездиковском переулке. Было холодно, лежали большие сугробы снега. Видим, "Нива" стоит застрявшая в снегу, и мужик в мохнатой меховой шапке откапывает лопатой "Ниву" из снега.

Мы подошли и спросили: "Дядя, вам помочь? Может, подтолкнуть?"

А мужик отвечает: "Нет, ребята, я аккумулятор посадил. Сейчас друг приедет на другой машине, прикурит, а потом на тросе вытащит. А вам большое спасибо, что предложили помочь".

Затем мужик сдвигает шапку, съехавшую на лоб, и мы понимаем, что это - Николай Караченцов. Он там жил, в одном из домов. Очень простой и доброжелательный человек. До сих пор тепло на душе от этого воспоминания.