Ливень хлестал по крыше, будто сам охренел от происходящего. Стою на пороге — дождь за спиной, пар изо рта, в руках кофе, который остыл быстрее, чем вера в адекватность людей. Она открывает дверь — улыбается, губы накрашены, глаза блестят, ну думаю, всё, понятно, вечер намечается по взрослому сценарию. А потом за спиной — бах, мелкий голосок: «Мама, кто пришёл?»

И тут всё. Атмосфера — в трубу. Я, взрослый мужик, стою, как дебил, мокрый, с торчащими из кармана презиками и непониманием. Она такая — «Проходи, познакомься, вот мой сын, у нас мультики, пицца». Ну да, пицца, мать её.

И ты стоишь, смотришь, как этот пацан жмётся к ней, а в башке крутится одно: зачем. Зачем ты звала? Это что, квест на нового «папу», испытательный срок? Типа пройди уровень «с игрушками», потом будет бонус-трек под названием «посудомойка и ипотека»?

Я не против детей. Я против лжи. Когда тебя зовут, как мужика, а встречают, как кандидата в семью.
Такое ощущение, будто на пороге у неё табличка мелом: «Собеседование на роль отца — вход свободный».

И ты потом едешь обратно под этот ливень, а дождь бьёт по лобовому, как сама жизнь — громко, раздражённо и будто с укором: «Ну чё, герой, думал о сексе, а оказался в семейной драме».