21 марта 2003 года.
Американское вторжение в Ирак.
Багдадский музей национальной истории.

Дюжина американских военных, прибывших к Багдадскому музею национальной истории в сопровождении танка и двух «Хаммеров» с пулемётчиками, загружали в грузовик бесценные древние экспонаты. Выбирали те, что подороже, ну или, по крайней мере, те, что они считали дорогими…

В фойе, прямо под гигантской инсталляцией из пластика «Девушка из Варки» или, как её ещё называли, «Шумерская Мона Лиза», на полу со связанными за спину наручниками-стяжками руками сидело полтора десятка гражданских. Большей частью это были мужчины: уборщики, плотники, смотрители, охранники, но было среди них и три женщины: сотрудница музея в хиджабе с суровой монобровью, полная полячка с рыжими волосами, собранными в высокую причёску, в переднике с изображением поросёнка с двузубой вилкой, работавшая в кафетерии напротив, и двадцатидвухлетняя младшая секретарша Лена Синичкина из посольства России. Сглотнув ком в горле, девчонка не отрывала взгляда от пожилого мужчины благообразного вида в жилетке, белой рубахе и широких штанах такого же цвета, лежавшего в луже собственной крови возле лестницы на второй этаж. В руке мужчина держал очки, которые за пару мгновений до того, как его расстреляли из автоматов, американцы снял с лица, протирая белоснежным носовым платком.

— Леночка, перестаньте туда смотреть! — чуть толкнул секретаршу плечом её непосредственный начальник — высокий, русоволосый мужчина интеллигентного вида в синем костюме, стоявший на коленях рядом.
— …
— Лена, перестань, пожалуйста, туда смотреть.
— Что? — вздрогнув, девчонка повернулась к мужчине. — А, простите, Юрий Юрьевич… просто… просто я в первый раз увидела, как убили человека. У меня на глазах…
— Насмотришься ещё, — кряхтя, произнесла толстая полячка рядом, пытавшаяся принять удобную позу на полу, что со связанными за спиной руками и её комплекцией было не так легко.
— Кокс! Где твой кокс? — пронзительно закричал товарищу впереди курносый американский солдат с винтовкой М4 на плече, тащивший старинное серебряное блюдо, на котором возвышалась горка массивных драгоценностей.
— Не смешно.
— А по-моему, очень.
— Коулман, заткнись, ради господа, и тащи быстрее… то, что ты там тащишь! — гаркнул облачком слюны высокий, широкоплечий сержант с избитым оспинами лицом, который, широко расставив ноги и спрятав руки за спину, хмуро наблюдал за работой своих солдат.
— Слушаюсь, сержант! Это каменюка какая-то, но на ней золотые узоры. Может, просто отковыряем ножом?
— Не надо ничего отковыривать. Изделием, целым, она, возможно, будет дороже! У нас и так три десятка золотых ваз и блюд!
— КРАК! — шагавший следующим смуглокожий солдат с чупа-чупсом во рту выронил себе под ноги тяжёлую красно-белую вазу, чьи черепки тут же разлетелись далеко по полу.
— Лопес! Идиот ты эдакий! Зачем вазу разбил?
— Сержант, да она барахло! Старьё! — пытался оправдаться тот, вытащив изо рта леденец на палочке. — Вон даже с трещиной была!
— Конечно, старьё. Мы в музее истории, — ухмыльнулся проходящий мимо солдат-блондин с квадратным подбородком, тащивший ящик с бронзовыми статуэтками.
— Пошёл ты!
— Пошёл ты сам! — замер на месте блондин. — Нарываешься?!

Американские солдаты уже были готовы сцепиться в драке, когда ударивший по барабанным перепонкам выстрел из пистолета в потолок охладил их гнев.
— Парни! ПАРНИ! — Beretta M9 в руке командира вернулась в кобуру на бедре. — Клянусь, я сейчас пристрелю вас, если не перестанете ругаться! Фиг с ней, с этой вазой! Мы их столько уже перебили, не жалко. Загружайте скорее грузовик тем, что поценнее! У нас время заканчивается!
— Простите, сержант! — дружно вытянулись по стойке «смирно» забияки.

Русский дипломат тем временем умудрился встать на ноги и даже бесстрашно сделал шаг вперёд.
— Я хочу заявить решительный протест!
— Бейкер, это кто? — широкое безобразное лицо сержанта повернулось к капралу с неровно сросшимся носом, что-то царапающему на стене кончиком ножа.
— Я Юрий Попов — атташе по культуре посольства России!
— Сержант, сэр, это русские, машину которых мы тормознули рядом с музеем, — пояснил капрал, высунув от старания язык (стена была явно прочнее, чем он думал, и матерное слово как следует выцарапать не удавалось).
— Нахрена они тут?
— Так вы же сами сказали, чтобы нас поменьше народу видело. А они как раз оказались рядом, когда мы ворота музея танком проломили.
— Ясно, — ещё сильнее нахмурился сержант, тут же переключившийся на солдата, проходящего мимо. — Гарсиа, осторожно неси! Не сломай, пожалуйста! Сразу видно — вещь дорогая!
— Да, сэр!

Русский дипломат же тем временем не унимался. Он, вскинув подбородок вверх, сделал ещё шаг в сторону вооружённых до зубов американских военных.
— О вашем преступном поведении будет доложено…
— Джексон! Заткни его! — последовал приказ, и двухметровый амбал, крест-накрест обмотанный пулемётными лентами, в надвинутом на глаза шлеме сначала саданул прикладом пулемёта русского между лопаток, а затем, после того как он упал на землю, ударил подошвой ботинка в лицо.

Брызнула кровь.
— Kurwa! — злобно прошипела толстая полячка, с ненавистью взглянув на американцев.

Русского же бросили обратно к сидевшим на полу местным.
— Юрий Юрьевич, вы как?
— Нормально, Лена, нормально. Со мной всё хорошо…
— У вас кровь…
— Ерунда.

ДАН-ДАН-ДАН-ДАН-ДАН! — на улице хищно загрохотала мелкокалиберная пушка, и американцы в фойе, и те, что тащили ящики с экспонатами музея на улицу, и сержант с капралом замерли на месте.
— Сержант! Это снаружи!
— Иди, разберись!
— Слушаюсь!

Бросив царапать стену, капрал снял с плеча штурмовую винтовку и побежал к выходу. Какое-то время его не было, а потом с улицы раздались какие-то странные звуки. Словно кто-то кого-то тащил, а тот, в свою очередь, сопротивлялся. Как мог.
— Ведите её сюда!

Чернокожий солдат без видимых усилий тянул за руку среднего роста девушку лет двадцати трёх-двадцати пяти с серыми глазами, в нежно-голубом коротком пиджачке с узором, надетом на белую блузку, в чёрных симпатичных брючках и в элегантных туфельках на небольшом каблучке. Губы незнакомки были ярко накрашены красной помадой.
— Сержант, она на своей машине пыталась прорваться в музей! — пояснил бежавший позади капрал.
— Вы что себе позволяете? — кричала девчонка, упираясь изо всех сил, но всё равно скользя по мраморному полу за чернокожим солдатом.

Светлые волосы её с лёгким рыжим оттенком растрепались по плечам и спине.
— Симпатичная! Молоденькая! — прокомментировали увиденное замершие на месте морпехи, забывшие о своих трофеях.
— Не трогайте меня! Я, между прочим, американская гражданка. Меня зовут Дороти Калленберг. Работаю антикваром на фирму «Купер и наследники» в Нью-Йорке. Специализируюсь на редких, старинных книгах…
— Что-то книг тут я не встречал, — недоверчиво прищурил глаза сержант, подавшись вперёд.
— Вот эти каменные таблички с клинописью — это древние книги! — девушка ткнула пальцем в солдата, прижимавшего к груди стопку плиток, блестевших вкраплениями драгоценного металла.
— Это золото.
— Это бесценные книги! Хранилище знаний! — возразила девчонка.
— Это золото! Коулман, не тормози, неси дальше!
— Да, сержант!
— Что вы здесь делаете? — лениво сделав несколько шагов вперёд, командир морпехов замер над незнакомкой.
— Я же вам сказала!
— Я про то, что вы делаете здесь сейчас!
— Я не смогла дозвониться до профессора Карима Ал-Абади, с которым мы работали над восстановлением рукописи… — смахнув со лба чёлку, начала говорить девушка.

В этот момент девушка в хиджабе заплакала, чем обратила на себя всеобщее внимание.
— Мисс Калленберг, они убили устади Ал-Абади… это его тело.

Проследив взглядом до лестницы на второй этаж, девушка гневно сверкнула глазами.
— ЧТО? Вы убили профессора?! Да вы знаете, что он…

В этот момент сержант кивнул капралу с кривым носом, и тот, направив ствол М4 в сторону девушки, нажал на спусковой крючок.

Тра-та-та-та! — тишина фойе раскололась на мелкие осколки, осыпавшись под ноги убийц.

Бедняжка, пронзённая пулями, рухнула на пол, обливаясь кровью. Но сержанту будто показалось этого мало. Со словами: «Ненавижу этих истеричек», — он вынул из кобуры пистолет и сделал два прицельных выстрела девушке в лицо.

Бах! Бах!

Глухой ропот прокатился по группе сидевших на полу мужчин. Девушка в хиджабе зарыдала, полячка возмущённо сквернословила себе под нос, секретарша Леночка побледнела как простынь. Атташе Попов плотно стиснул разбитые губы, снова попытавшись порвать наручники-стяжки за спиной. Впрочем, снова безуспешно.
— Сержант! Ну зачем же так? Она же была такая симпатичная! — театрально возмутился капрал, будто и не он сделал первые выстрелы. — Надо было сначала…
— Заткнись, капрал! У нас нет на это времени! — не поддержал шутку сержант.
— Бейкер, она и сейчас ещё тёплая! — заржал кто-то из проходящих мимо солдат. — И покладистая! Приступай! Хи-хи-хи!
— Идиот!
— Парни, ускорьтесь!
— ДА, СЭР!

Какое-то время все молчали. Было только слышно шлёпанье военных ботинок по мрамору да проклятия надрывавшихся солдат, тащивших украденное в грузовик на улице.
— Сержант, а что будем делать с этими? — громко зашептал на ухо командиру Бейкер, поигрывая ножом. — Они же нас видели…
— В расход, — ни секунды не раздумывая, ответил сержант.
— А русских? Это же скандал…
— Боже мой, Бейкер, какой скандал?
— Ну, они же дипломаты всё-таки… — возразил капрал. — Их точно хватятся.

Аргумент подчинённого заставил сержанта серьёзно задуматься. Лицо его будто превратилось в гнилую картофелину. Продолжалось это недолго.
— Ладно. Этих всех грохнем здесь, а русских расстреляем и посадим в машину возле какого-нибудь магазина, который грабят местные. Скажем — мародёры.
— Отличная идея, сержант, — улыбнулся капрал. — Вы гений.
— Мне приятно, что ты так чисто вылизываешь мой зад, Бейкер. Тебе это зачтётся.
— Я надеюсь, сержант.
— ПАРНИ, ЕЩЁ БЫСТРЕЕ! — раздалось под сводами фойе, из-за чего Попов сморщился. В голову будто загнали раскалённый гвоздь.

И тут рядом с ним вскрикнула Лена.
— Мамочка! Юрий Юрьевич, смотрите!

Девчонку буквально затрясло крупной дрожью от ужаса. Проследив за её взглядом, русский дипломат чуть не подавился вязкой слюной вперемешку с кровью. По спине его побежали мурашки.

Убитая американцами девчонка-антиквар с обезображенным выстрелами лицом начала подниматься, упираясь руками в пол. Ниточка крови из головы бежала ей под ноги. Солдаты не видели покойницу. Сержант и капрал стояли к ней спиной.
— Wampir! — хмыкнув, произнесла полячка рядом.
— Не говорите ерунды! — прошептал в ответ Попов, но объяснить случившееся иначе не мог.

На лице недавней покойницы живым странным блеском светились серые глаза, да и изуродованная кожа и кости, кажется, вставали на место. Однако было видно, что ей больно, и, не отдавая себе отчёта, Попов снова вскочил на ноги, бросившись вперёд и заслоняя собой окровавленную девушку.
— НЕ СТРЕЛЯЙТЕ!
— Юрий Юрьевич, куда вы?!
— НЕ СТРЕЛЯЙТЕ! ОНА РАНЕНА! — растопырил руки в стороны русский дипломат, закрывая собой раненую.

Сержант и капрал же с выпученными глазами уставились на монстра.
— Дьявол! Я же убил её! Бейкер, перестань трястись и стреляй! — рука побледневшего сержанта искала пистолет на бедре и не могла найти.
— С-сэр! — заблеял капрал, выглядевший ничуть не лучше. — Н-но о-она же в-вся в д-дырках…
— ДОБЕЙ ЕЁ!

ТРА-ТА-ТА-ТА! — нажал на спусковой крючок пулемёта двухметровый амбал в надвинутом на глаза шлеме.

Очередь должна была пронзить Попова и девушку за его спиной, но по непонятному стечению обстоятельств этого не случилось.

Русский дипломат сильно, но осторожно был отброшен к противоположной стене (точнее, он прокатился на пятой точке до стены). А раненая, уже прекрасно себя чувствовавшая, почему-то оказалась рядом со стрелявшим. Короткое, скупое движение — и правая рука пулемётчика вместе с массивным оружием была оборвана и отброшена в сторону. Следующим движением Калленберг оторвала амбалу голову и с необыкновенной силой швырнула её в капрала. Что-то хрустнуло, и тот тонко заверещал от боли, рухнув на колени.
— МОРПЕХИ, ОГОНЬ! СТРЕЛЯЙТЕ! — сержант наконец-то сумел достать пистолет из кобуры.

В фойе неожиданно тесно стало от американских солдат, и тут Калленберг закрутилась среди них кровавым волчком. Она двигалась так быстро, что зачастую Попов просто не замечал её движений, моргал от напряжения глазами, а та оказывалась уже совсем в другом месте. Раз! Голова одного из стрелков была впечатана в стену.
— ААААААА! — заорал американец, которому девушка одним движением маленькой ручки располосовала живот.

Два! И дюжий коренастый парень был буквально разорван пополам.
— ЧЁРТ! — вопил кто-то.
— МАТЕРЬ БОЖЬЯ! — вторил ему другой испуганный голос.

Три! И сразу пара вооружённых морпехов покатилось по полу, заливая благородный золотой мрамор своей кровью.

ХРЯСЬ! — ударом ноги девушка впечатала в стену противника, буквально размазав его. ШМЯК! — его соседу, попытавшемуся ударить её ножом, она проломила грудную клетку (осколки рёбер торчали наружу). КРАК! — попытавшемуся прийти на помощь раненым морпеху, только коснувшись, она сломала ногу, а потом свернула шею.

Последним стоять остался сержант. Казалось, Калленберг специально оставила его напоследок. Тот давно расстрелял магазин своего пистолета и сейчас, тяжело дыша и обливаясь потом, крутил головой из стороны в сторону, надеясь заметить девушку. Ему это не удалось, та оказалась за его спиной, секундой позже вонзив блеснувшие клыки ему в загривок.

Проверив дыхание потерявшей сознание Леночки, Попов встал на ноги, оглядывая место битвы. Да нет, скорее побоища.
— Охренеть можно, — поняв, что всё закончилось, негромко произнёс себе под нос он, и тут же буквально натолкнулся на замершую перед ним Калленберг. Она двигалась не только быстро, но и бесшумно.
— Вы русский?
— Атташе по культуре Юрий Попов, — поняв, что девушка обратилась к нему на его родном языке и без акцента, представился тот. — Вы говорите по-русски?
— Как слышите, — еле заметным движением Калленберг порвала пластмассовые стяжки, удерживающие руки атташе.
— С-спасибо.

Поскользнувшись в крови, Попов чуть не рухнул, но девушка вовремя подала ему руку. Прикосновение удивило мужчину.
— Вы тёплая! Вы живая! — удивился он.

Рука антиквара из Нью-Йорка и правда была такая же нормальная, как и у других людей.
— Наверное, сочту это за комплимент.
— Но вы… но вы…
— Попов, вы очень смелый, но не сильно умный человек. Зачем вы бросились меня закрывать?
— В-вы… вы нуждались в помощи!
— С чего вы взяли?
— У вас кровь… была.

Одежда девушки и сейчас была замарана в крови. Да, она была в крови с макушки до пят.
— Никто ещё не пытался меня защитить…

Толстая полячка каким-то образом тоже освободилась и разгуливала среди трупов американских военных, ничуть не смущаясь. Наоборот, на лице её было что-то вроде удовлетворения. И одновременно ехидства. Вытащив из кармана разгрузки одного из трупов плитку шоколада Hershey's, она порвала бумажную упаковку, фольгу и с аппетитом начала её лопать.

Калленберг и Попов удивлённо на неё уставились.
— НУ ЧТО?! — возмутилась толстуха. — Она любит кровь, а я шоколад.
— Я вообще-то люблю отбивные с картошечкой и сметанкой, — не обидевшись, ответила женщине Калленберг.

Сказала она это так просто. Так просто, будто и не она только что в одиночку убила целый взвод американских морпехов.
— Котлеты из человечины? — невозмутимо чавкая, спросила полячка.
— Из свинины.
— Неправильный вампир, — сделала вывод полячка и принялась деловито обыскивать карманы мёртвого сержанта.

Лена всё ещё была без сознания, а уже освобождённые иракцы, так и не поднявшись с колен, во все глаза смотрели на Калленберг. Как только та поворачивалась к ним, они утыкались лбами в пол, закрывали голову руками и дружно бормотали что-то на своём.

Попов глубоко вздохнул и стряхнул с плеча кусочек чего-то красного и липкого.
— Советую вам молчать о случившемся, если не хотите загреметь в дурдом, — произнесла позади девушка.
— Но…
— Попов, я только советую. Решать вам.
— Дороти… Вы нас спасли.
— Зовите меня Даша, — обаятельно улыбнулась девушка, вампир, девушка-вампир (Попов запутался, но монстром собеседницу точно не считал, в отличие от местных). — Жаль только, что я не успела спасти профессора. Прекрасный был человек. И учёный.

В голосе Калленберг была искренняя грусть.

Русский дипломат лично Карима Ал-Абади не знал, что-то читал про его работы в газетах и интернете, но Даше поверил сразу.

Та же, ещё раз обаятельно улыбнувшись, сняла с себя окончательно испорченный кровью пиджачок и отбросила его в сторону. Попов тут же услужливо протянул ей свой пиджак.
— Он, конечно, большой, но если подвернуть рукава… — промямлил русский дипломат.

Странно, но девушка от протянутой вещи не отказалась. Она даже протянула руку, но в последний момент передумала.
— Возьму, но позже, — произнесла она. — Сначала нам надо выбраться наружу. Вы тут посидите, а я разберусь с танкистами.

Каблучки дробно застучали по мраморному полу.

Попов смотрел вслед уходящей девушке и не верил, что всё это с ним произошло на самом деле. Странно, но внутри груди его было тепло и хотелось петь…

Появился канал в телеграме там выкладывать рассказы буду рандомно всех приглашаю.

Страничка ВК здесь

Ссылка на литрес здесь

Канал на дзене здесь