Американцы, когда отбирали у индейцев землю, действовали похожим способом. Просто так отобрать землю у индейцев было как бы нельзя — они считались хоть и в особом статусе, но американцами. Поэтому подкупали вождей. Давали им, не знаю, деньги и гринкарты. Вожди писали дарственную. Народу давали несколько ящиков виски, для отвлечения. Когда все проспятся, вождь с бабками будет уже неведомо где. А потом приходит федеральная армия. За землёй. Кто не спрятался — сам виноват: у американцев с защитой частной собственности всё строго.

Я к тому, что к нам американцы однажды тоже придут. За землёй, которую им давным-давно сдали наши правители. Сначала на Украину, а потом и до Владика.

Договориться с уголовниками — а американская нация произошла именно от беглых европейских уголовников — не получится. Виновато заплакать и отдать всё самому — вообще самое глупое, что можно сделать. Только сила, только война.

Готовьтесь к этому уже сейчас.

...Снится чудесный пейзаж. Розовые лучи восходящего солнца заливают верхушки деревьев. В легком ветерке покачивают своими длинными листьями пальмы, шевелятся раскидистые кроны толстых хвойных деревьев, наверное, это ливанские кедры. Нежными лепестками розовых и сиреневых тонов проплывают по небу облака, а подо мной расстилается прекрасная долина. Вдали виднеются белые домики какого-то поселения, а внутренний голос сказал, что это та «земля обетованная», которая была обещана народу израилеву.

Над долиной возвышаются какие-то горы. Они сложены из камня, и он тоже кажется розовым в солнечных лучах. С этих гор спускаются люди, и их много.

Я подлетаю ближе, и скрип повозок, мычание животных и робкое блеянье овец становятся все громче и громче. Едут повозки, идут вереницей навьюченные верблюды. Усталый осел еле тащит поклажу, а его подгоняет палкой человек в полосатых развевающихся я на ветру одеждах Какие-то женщины, укрытые покрывалами, едут в повозке, плачет ребенок. Впереди на лошадях едут воины. Их доспехи поблескивают на солнце, развеваются пестрые материи, плоские шлемы обмотаны тканью наподобие чалмы.

Весь этот народ ведет какой-то бородатый мужчина. Его голова обмотана пестрой тканью, черная борода уже начинает седеть. В руках его длинный посох с изогнутой ручкой.

Это евреи. Они пришли на «землю обетованную». Но Моисея уже с ними нет. Он, наверное, уже умер, и ведет теперь этот народ другой человек. Там не было сказано, кто это, но возможно, этот бородатый мужчина был библейским Иисусом Навином.

Внутренний голос говорит мне, что эта земля уже заселена, недаром я видела поселения, сады, возделанные поля. Здесь живут разные племена народности «филистим». Это библейские филистимляне, и это от названия их народа стали называть эти земли Палестиной.

Филистимляне вели свой род от атлантов, смешавшихся с местным ханаанским населением, как было сказано. Были высоки ростом, светлокожи и рыжеволосы. Точеные носы, как у древних греков, и зеленые глаза типичны для них. Это воинственные люди, и встретили они евреев недружелюбно, несмотря на то что те когда-то жили на этой земле еще до египетского плена.

Сказано, что тогда не все попали в плен к египтянам, а только одно или два племени. Остальные же люди остались, смешались с местным населением ханааниев, они были им родственны, но затем смешались и с пришедшими филистимлянами.

В это время те, что попали в плен, стали образовывать национальность евреев, так как до этого, евреев, как таковых, не было, существовали лишь различные племена, ведущие свой род от Авраама, выходца из Месопотамии и потомка легендарного Ноя, ведь он жил в городе Уре, построенном самим Ноем.

Теперь же, преодолев долгие годы скитаний без родины, евреи пришли на свою бывшую землю, но ни один из них здесь не родился.

Они родились или в Египте, или по пути в «обетованную землю». Для воинственных филистимлян они были чужаками, которые хотели захватить их земли.

И вот передо мной как бы прокручивается история в картинках. Постоянные войны и набеги сопровождали расселение евреев. Одно за другим, евреи захватывают поселения мелких племен филистимлянских. Но впереди река. Это Иордан. А за ней – неслыханные твердыни. Там, на тех землях, стоят города. Это уже не мелкие поселения, встречаемые до этого на пути переселенцев. Там основные центры культуры филистимлян, там их земля, и они будут отстаивать ее не на жизнь, а на смерть.

Сейчас же сильнейшая засуха поразила этот край, и Иордан очень обмелел. Это было на руку евреям, и они перешли его вброд вместе со своими животными.

И вот на их пути стоит мощнейшая крепость. Это город Иерихон. Вокруг раскинулся чудесный оазис, весь заросший стройными пальмами.

Евреи же расположились лагерем на одном из окрестных холмов. Нужно сказать, что часть из них уже осела в поселениях за Иорданом, но воины продолжали идти с основной массой народа.

В долине стоит древний Иерихон. Его толстые стены сложены из огромных валунов известняка и кирпича-сырца, сделанного из глины и сухой травы. Кладка разнородная: фундамент из валунов, а выше идут кирпичи. За этими стенами начинаются городские кварталы. Узкие улочки вымощены булыжниками, глухие стены домов сложены из кирпича.

Малюсенькие оконца-бойницы замечаю у самого верха этих стен. Здесь кое-где примостились пальмы. Стены домов беленые, крыши плоские. Сверху видно, что в этих домах есть внутренние дворики, заваленные хозяйственной утварью. В них имеются колодцы, но не во всех, поэтому на пересечении улиц я замечаю большой общий колодец. Улочки петляют лабиринтами между одинаковых стен, кое-где выложенных орнаментом.

Идут одинокие путники. Женщина спешит с кувшином от колодца. На ней – длинное одеяние. Это просторная рубаха в мелкую складку, как плиссированная. На ее голых руках много искусных браслетов. Из-под сбившегося покрывала вывалились рыжие локоны волос и ажурная золотая серьга. Волосы как-то замысловато уложены: заплетены в косички и перевиты.

Навстречу ей идет мужчина с непокрытой головой, в длинном плаще, сколотом бронзовым украшением. Его слуга погоняет упрямого осла, который так и норовит остановиться или завернуть за угол.

Вот улочки разбегаются, и передо мной – рынок. Там ремесленник что-то чеканит и стучит по металлу, здесь гончар лепит горшки, а его помощники раскрашивают их различными орнаментами.

Здесь продают фрукты, ткани, украшения, зерно, оружие. Галдит пестрая толпа, толкаются ослы и верблюды. На цветастых коврах разложили товар продавцы. Они кричат наперебой, а покупатели стараются их перекричать. Но везде полно воинов в бронзовых доспехах, – ведь к городу подошел неприятель. Их шлемы украшены как бы лучами или бронзовыми перьями, которые веером расходятся в стороны.

На этом базаре я замечаю женщину с распущенными волосами, а все остальные были или в покрывалах, или с тугими прическами. Внутренний голос подсказывает, что женщины вольного поведения и проститутки не имели здесь права носить покрывала и делать прически. К этой категории, видимо, принадлежала и она. Ярко-красные губы, темные глаза, броские украшения, откровенный вырез-декольте дополняли ее образ.

Но она не одна. С ней двое мужчин, а один идет позади них. Они темноглазы, черноволосы и похожи на евреев, но одеты как филистимляне – в короткие одежды типа туник, с обручами вокруг волос и в длинные плащи, скалывавшиеся на плече.

И было сказано, что это переодетые евреи. Они прошли в город с помощью этой женщины, и теперь она ведет их в свой дом.

Они идут узкими и кривыми улочками. Уже стемнело, а здесь особенно, постоянно встречаются глухие тупики. Это какой-то квартал на окраине возле крепостной стены. Двери во многие дома приоткрыты. Кое-где встречаются возле них еще женщины с распущенными волосами. Они с завистью смотрят на эту компанию из трех мужчин и их спутницы, а одна даже что-то крикнула ей вслед.

Но вот они уже входят в дом. Там темно, и только маленький светильник дает слабый свет, который освещает множество горшков, низенький столик, сундуки и другие нехитрые пожитки этой женщины. Они проходят дальше. В следующей комнате все устлано тканью. Ею задрапированы и стены. Она свисает с потолка. Эта ткань красная, или лучше сказать – пурпурная, с золотыми узорами. Везде разбросаны мягкие подушки, ковры, стоят изысканные сосуды. Отсюда есть выход во двор, в котором – маленький фонтанчик. Там играет ребенок. Наверное, это был ребенок той женщины. А женщина, возможно, была той библейской жительницей Иерихона, которую звали Раав.

Переодетые евреи расположились у нее в доме.

Что было дальше – не видела, но вроде бы утром эти люди расхаживали по городу и особенно возле его стен. Они присматривались к ним и искали небольшие углубления в кладке. Затем незаметно подсыпали в них какой-то порошок.

Внутренний голос сказал мне, что это было секретное оружие, которое евреи раздобыли еще в Египте, а свое происхождение оно вело из Атлантиды.

Потом эти люди как-то незаметно покинули город с помощью той же женщины.

...И вот передо мной уже другая картинка. Евреи стоят лагерем на холмах. Раскинулись пестрые шатры. Здесь кипит работа: рубят деревья, отовсюду раздается звон по металлу. Это работают кузнецы. Дело в том, что для использования того секретного оружия (порошка) требовались трубы, чтобы с их помощью извлекать сильные, подобные грому звуки. Эти трубы делали из бронзы, и выдалбливали из дерева. Еврейские священники в белых тюрбанах тем временем обходили город по кругу длинной процессией, читали какие-то заклинания и несли реликвию, покрытую золотистой материей (Ковчег завета).

Время как будто пролетело перед глазами, и я уже вижу, что трубы готовы. Они огромные, и их несут по трое мужчин каждую.

Евреи рассредоточились вокруг города и наставили на него эти трубы со всех сторон. И тут, как по команде, начался нестерпимый рев и гул. Люди неистово трубили, кричали, хлестали лошадей и других животных, а те дико ржали и мычали, что и требовалось в данный момент.

Но все перекрывали жуткий гул и гром, вызываемый этими трубами. И вдруг даже он померк перед тем треском и грохотом, которые стали издавать стены Иерихона. Ведь тот порошок, который заложили между камней, был взрывчатым веществом, а оно сдетонировало на эти трубные звуки.

И стена стала взрываться во всех местах, где подложили порошок. Огненные столбы, фонтаны камней и падающие вслед за ними защитники, страшный грохот, крики осаждающих и осажденных, дикое ржание лошадей, тлетворный запах серы – все смешалось в этой суматохе. А стены рушатся одна за другой.

Еврейские войны, воспользовавшись этим, ворвались в город. Я была очень высоко, но издали была видна эта страшная свалка, слышались крики женщин, плач детей, ведь там, наверное, никого не щадили.

Кое-кто сумел бежать в чем был. Эти оборванные люди прятались и уходили вглубь своих земель.

Я видела, как женщина спасала своих детей, как муж выносил из бреши в стене свою жену, как двое братьев несли раненого старика-отца.

Но многие, видимо, погибли. Та же женщина-предательница была вывезена евреями с ее ребенком к ним в лагерь. Дальнейшую ее судьбу я не увидела.

А запомнился еще такой эпизод. Евреи быстро теснили защитников города, но с одного края иерихонцы начали одерживать верх и даже окружили главного предводителя одного из еврейских племен.

И вот ему с огромным трудом с несколькими верными людьми удалось прорвать окружение. Но кругом был неприятель. Не видя побед своего народа на другом фланге, он, видимо, решил, что потерпел поражение и поскакал на своей колеснице назад.

Там наверху из узорчатого шатра вышла его жена. Это была горделивая женщина. На ней было сиреневое платье, которое драпировалось по фигуре. Разукрашенное золотым орнаментом и кистями мягкое покрывало спускалось тяжелыми складками. Из-под него виднелись массивная золотая диадема, черные локоны, тяжелые серьги. На ее шее сверкало богатое ожерелье. Она сурово смотрела своими черными глазами из-под густых бровей и была бледная, как мел.

Ее муж предстал перед ней в оборванном плаще-накидке и сбившемся набок шлеме, края которого были обмотаны тканью наподобие чалмы. Он было хотел что-то объяснить ей, но она вдруг со всего маху ударила его по лицу при всех, кто был там, в том числе и тех воинах, которые спаслись вместе с ним.

Она гневалась, кричала и снова ударила его. Эта женщина властно указывала рукой на поле боя и затем у начавшего оправдываться мужа попыталась отобрать меч.

Тут из шатра выбежал испуганный малыш. Это был сын полководца и той женщины. Он с удивлением смотрел на родителей. Его волнистые волосы трепались на ветру. Увидев сына, отец ухватился за меч, не дав его жене, и бросился вниз со своими воинами прямо в бой.

И те, кто сражался у стен Иерихона, готовые было броситься в бегство, вдруг с новой силой начали теснить врага. Они ворвались в город, и он был взят.

Вот так жена, не захотевшая иметь мужа-труса и позора на весь свой род, смогла заставить его вернуться в бой. Она, была, наверное, готова сама идти туда, и при виде ее, а главное – сына, он нашел в себе силы и победил. Когда муж вернулся с победой, жена еще долго не смотрела на него, но все же затем ее сердце смягчилось, ведь он же был победителем.

Долго еще евреи перестраивали город и расчищали завалы, чтобы жить там.

И вот снова передо мной поплыли совсем другие картинки. Это современная Палестина, и евреи воюют с потомками филистимлян, поглощенных арабскими племенами. До сих пор войны на этой земле не окончены.

И было сказано: как и тогда евреи не были рождены на этой земле (пришли из Египта), так и теперь они пришли из разных земель со всего мира на свою историческую родину, «землю обетованную». Как тогда их встретили воинственные филистимляне, тоже не коренные жители этих мест, так и теперь арабы-палестинцы, в свое время захватившие эти земли, воюют с Израилем.

И кто же из них прав? Чья же это земля? Сплошные захваты и войны, и новые Иерихонские трубы созывают на войну.

Но было сказано, что только Соломон мог бы рассудить их. Но придет ли он снова? Возможно, должен прийти такой же, как он, иначе не наступит мир на этой земле...

Записала Валерия КОЛЬЦОВА
19.04.2013
Источник: https://shambavedi.blogspot.com