Morgot76

На чердаке дедовской дачи, среди старых подшивок «Науки и жизни» и пыльных банок с вареньем, которое, казалось, могло ожить и рассказать пару страшных историй, он обнаружил «Гастрономикон: Кулинарные изыски Древних из Недр Безколорийных» — книгу, обтянутую бугристой  кожей, которая иногда икала, если на неё попадали крошки (особенно от шоколадных печенек). На странице 666 он нашёл рецепт: «Рагу "Прощай, клыки"». Состав: корень здравого смысла (лучше свежесорванный, но подойдёт и из супермаркета), слеза налогового инспектора (лучше всего собирать в конце отчётного периода) и литр парного молока от коровы, видевшей НЛО (желательно, чтобы корова была в хорошем настроении и не слишком разговорчива).

Книга утверждала, что это зелье превращает любого кровососа в обычного любителя кефира — человека, который не только не пьёт кровь, но и с удовольствием обсуждает последние новости о скидках в супермаркетах.

Не откладывая в долгий ящик, Артём начал приготовление варева, которое неожиданно оказалось необычайно пахучим, будто смесь запахов подгоревших соевых котлет и форшмака с хлоркой.

Но когда он уже почти закончил зелье, запах уже втянулся в вентиляцию и распространялся по соседним квартирам. В дверь постучали. Точнее, её вынесли будто  ударом копыта и когтей, оставив в проёме лишь дымящиеся щепки.

— Где этот диетолог-самоучка?! — прорычал папа Лены, огромный оборотень в семейных трусах с нарисованными на них волками, который даже в человеческом обличии подозрительно напоминал кавказскую овчарку, только с более выраженным желанием погрызть что-нибудь ценное. Его глаза горели красным, а из ноздрей вырывался пар, пахнущий сырым мясом и немытыми носками.

Следом вплыла мама — ослепительная суккуба в одном только вызывающем латексном белье, которое, казалось, было нарисовано прямо на её невероятно роскошном теле. Её изгибы были такими, что даже «Гастрономикон» слегка поёжился, а Артём почувствовал, как его пульс учащается до неприличных значений. Каждый её шаг был гипнотическим танцем, а её взгляд обещал райские наслаждения и адские муки одновременно.

— Милый, ты посмотри на него! — прошипела она, выпуская из ноздрей тонкие струйки розового дыма, которые, казалось, обвивали Артёма, как змеи и пахли клубникой и грехом. — Он хочет лишить нашу дочь бессмертия! А кто тогда будет жить вечно и оплачивать нашу ипотеку в Подмосковье, которая, к слову, растёт быстрее, чем желание у мужчин после моего взгляда? Только вампиры имеют такой кредитный рейтинг! И вообще, смертный, ты хоть представляешь, сколько энергии я трачу на поддержание этой формы? Это тебе не кефир пить!

Родители Лены были категорически против «лечения». Оборотень считал, что вегетарианство — это грех, а суккуба боялась, что дочь станет «скучной смертной с целлюлитом», которая будет обсуждать рецепты запеканки вместо того, чтобы соблазнять смертных и выбивать из них кредиты.

Началась великая погоня по кухне. Артём, вооружившись половником с зельем, прыгал через кухонный остров, словно олимпийский чемпион по прыжкам с препятствиями, пока папа-оборотень пытался поймать его зубами за филейную часть, оставляя на полу царапины от когтей. Мама-суккуба посылала воздушные поцелуи, от которых у Артёма подкашивались ноги и возникало непреодолимое желание подарить ей все свои пароли от карточек, а также ключи от квартиры и, возможно, даже душу.

Внезапно на кухне показалось новое действующее лицо.

— Лена, пей! — крикнул Артём, выплескивая содержимое кастрюли в сторону подоспевшей девушки, которая, кажется, только что спустилась с потолка, где висела вниз головой, наблюдая за происходящим с вампирским любопытством.

Лена машинально открыла рот, поймала струю... и в ту же секунду её клыки втянулись с характерным звуком «чпок», как пробка от шампанского. В глазах, которые ещё секунду назад светились хищным блеском, появилось желание съесть обычный гамбургер, а не чью-то кровь.

— Ой, — сказала она, потирая верхнюю челюсть. — Кажется, я хочу картошку фри. И, может быть, молочный коктейль. С клубникой.

— Предательство! — взвыл оборотень, его голос дрогнул от обиды. Но Артём, вошедший в раж, уже листал «Гастрономикон» на ходу, его глаза горели азартом.

— Так, раздел «Семейная психотерапия через принудительное питание»! — Он плеснул остатки варева в миску, которая валялась  на полу у лап папы-оборотня, и добавил туда щепотку «порошка смирения» из заначки в переплете книги. В воздух взметнулся клуб жёлтого пара.

Папа, клацнув зубами, внезапно превратился в милого золотистого ретривера, который сел, начал вилять хвостом и с тоской посмотрел на Артёма, словно спрашивая: «А где моя косточка?»

— А теперь мама... — Артём посмотрел на суккубу, которая стояла, скрестив руки на груди, и её латексное белье, казалось, стало ещё более вызывающим.

— Только попробуй, смертный! — взвизгнула она, её голос потерял всю свою бархатистость и стал пронзительным, как скрип несмазанной двери. Она попыталась выпустить ещё одну порцию розового дыма, но из её ноздрей вырвался лишь слабый, едва заметный пуф, пахнущий ванилью.

Но «Гастрономикон» внезапно сам выплюнул струю очищающего соуса прямо ей в декольте, и тот, шипя, начал растворять латекс. Розовый дым рассеялся, обнажая истинную сущность. Перед Артёмом стояла обычная, слегка уставшая женщина средних лет, в помятом домашнем халате, который, казалось, был на пару размеров больше, в бигудях и с пакетом из супермаркета в руках, которая внезапно поняла, что латекс — это очень неудобно и жарко. Её глаза, ещё минуту назад пылавшие соблазном, теперь выражали лишь лёгкое недоумение и желание выпить чашечку кофе.
— Ой, — пробормотала она, оглядывая себя. — А где моё бельё? И почему я в бигудях? Я же вроде собиралась на йогу…

Лена, уже жующая воображаемую картошку фри, подошла к родителям.

— Мам, пап, вы чего? — спросила она, а потом, увидев ретривера, воскликнула: — Ой, какая милая собачка! Можно я её поглажу?

Папа-ретривер радостно заскулил и ткнулся носом в её ладонь.

— Спасибо, Артём, — сказала она, улыбаясь. — Знаешь, я всегда мечтала о нормальной жизни. И о гамбургерах. А ещё, кажется, я хочу посмотреть какой-нибудь романтический фильм. Теперь мы можем ходить в обычные кафе, а не только в те, где подают кровяные коктейли. И, кстати, у меня тут в холодильнике остался пакет «Фермерской группы IV». Может, сделаем из него… ну, не знаю… холодец?

Артём обнял её, чувствуя, как его сердце наполняется теплом. Он посмотрел на золотистого ретривера, который радостно вилял хвостом, и на уставшую женщину в халате, которая пыталась понять, что произошло.

— Ну вот, — пробормотала она, — теперь мне придётся самой оплачивать ипотеку. И где я теперь возьму деньги на новые бигуди?

— Теперь мы обычная семья.  – сказал Артем, подхватывая Лену под руку.

На следующее же утро они сбежали из дома, пока теща выбирала в интернете обычные занавески вместо черного бархата, а тесть грыз резиновую уточку. Артем прихватил «Гастрономикон» с собой. Ведь впереди была свадьба, а книга как раз открылась на главе: «Как приготовить банкет на сто человек так, чтобы никто не подрался (требуется пыльца единорога и два ящика пустырника)».

Явление пятое. Хентайное.

Марья Сергеевна, молодая учительница латыни с филологическим взглядом на мир, всегда считала, что мёртвые языки должны звучать громко. Чтобы оживить урок и заставить девятый «Б» хоть как-то шевелить губами, она притащила из дома старинный фолиант, найденный на антресолях среди бабушкиных выкроек. Книга в переплете из подозрительно бугорчатой кожи, которая так и норовила пощекотать пальцы, и странной застёжкой в виде костлявого пальца, словно кто-то забыл свой маникюр, называлась «Гастрономикон: Кулинарные изыски Древних из Недр Безколорийных».

— Сегодня, класс, мы переведем рецепт «Закуски Великого Ктулху», — объявила она, поправляя строгие очки, которые так и норовили сползти с изящного носика, и, разглаживая юбку-карандаш, которая, казалось, была сшита по линейке. Марья Сергеевна начала читать. Латынь была странной, с кашляющими звуками, словно кто-то пытался прочистить горло после слишком острого блюда, но как только она произнесла: «Пх’нглуи мглв’нафх Ктулху Р’льех вгах’нагл фхтагн! Соль по вкусу!», как кабинет №402 затрясся, словно его охватил приступ икоты. Класс наполнился запахом тухлых креветок и озона, будто кто-то забыл проветрить после вечеринки с морскими гадами и грозой. Стены школы пошли рябью, как вода в ванне после прыжка слона, а вместо доски открылся портал в измерение, где диета не существовала, а калории были лишь мифом. Из портала вырвались иссиня-черные тентакли, подозрительно похожие на гигантские спагетти, но с присосками, которые так и норовили прилипнуть к чему-нибудь интересному, исследуя каждый уголок кабинета с ненасытной жадностью.

— Ой, — пискнула учительница, когда одно из щупалец нежно, но настойчиво обвило её талию, попутно растворив строгий костюм словно сахар в кипятке. Ткань просто испарилась, оставив Марью Сергеевну в полном замешательстве и одном лишь кружевном белье, которое, к слову, было весьма изящным. Учительница ахнула, прикрываясь классным журналом, словно он мог защитить её от вселенского позора.

— Кошмар! — вскрикнула Марья Сергеевна, — Этого не было в учебнике! И уж точно не было в программе повышения квалификации!

Тентакли не унимались: они пронеслись по рядам, превращая школьные костюмы в ничто, словно невидимый портной решил устроить распродажу. Ученики с визгами попрятались под парты, отчаянно прикрываясь рюкзаками и сумками для сменки.

Внезапно дверь распахнулась с такой силой, что полетели листы с контрольными работами, словно стая перепуганных голубей, а в проеме, как буря в строгом костюме, застыла Маргарита Павловна с журналом дисциплины, который, казалось, был тяжелее самой жизни. Её взгляд, обычно способный заморозить даже кипяток, скользнул по полуобнаженным ученикам, затем по Марье Сергеевне, которая, краснея, пыталась прикрыть свои прелести журналом. «Что за безобразие…» — начало было её ледяное восклицание, но слова застряли в горле, словно комок шерсти.

Тентакль обвился вокруг её талии, и её легендарный шерстяной пиджак с начесом, который, по слухам, пережил несколько ледниковых периодов, исчез вместе с юбкой. Маргарита Павловна застыла, прикрываясь огромной папкой, и впервые в жизни потеряла дар речи, что было равносильно концу света.

Древние Боги уже начали просовывать свои неевклидовые физиономии сквозь дыру в реальности над партой отличницы Ивановой, которая, к слову, всегда была первой во всем, даже в привлечении потусторонних сущностей. Их глаза, похожие на бездонные колодцы, изучали жертв, готовясь к основному блюду. Класс замер в ужасе, словно кролики перед удавом, подобно  коллекции восковых фигур. И только Вовочка Сидоров, сидевший на задней парте, сохранял спокойствие. Дело в том, что Вовочка, обладающий неуёмным любопытством, нашел эту книгу в учительском столе ещё утром, уже успел ее изучить, и даже приготовил себе завтрак по одному из рецептов. В данный момент он методично дожевывал шедевр запредельной кулинарии, который, судя по всему, был причиной его невозмутимости.

— Стоять, морепродукты недобитые! — внезапно рявкнул он, словно опытный капитан, командующий своим экипажем. — Марья Сергеевна, вы рецепт недочитали! Там же сказано: «Великий Хаос усмиряется Жертвой Обыденности».

Вовочка торжественно поднял над головой Бутерброд Обыденности. Это был кусок батона, на который по спирали Фибоначчи в три слоя была выложена докторская колбаса, густо залитая майонезом «Провансаль» смешанного со святой водой и тертым чесноком. Согласно книге, жирность в 67% блокировала магию Бездны, а чеснок, по всей видимости, отпугивал не только вампиров, но и древних богов.

Как только запах майонеза, смешанного с чесноком, достиг ноздрей (или того, что у них было вместо ноздрей) Древних Богов, их неевклидовые физиономии сморщились в гримасе отвращения. Тентакли, до этого так игриво обвивавшие талию учительницы, мгновенно отпрянули, словно их ошпарили кипятком. Майонез для существ из иного измерения оказался страшнее ядерной войны — он блокировал их метафизические рецепторы. Для этих сущностей, состоящих из чистой энергии и тьмы, сочетание стабилизаторов и жирности 67% оказалось смертельным. Тентакли задрожали, их слизь начала сворачиваться, как испорченный соус бешамель.

— Фу, ну и гадость, — пророкотал голос прямо в головах у учеников. — Уходим, ребята, у них тут даже бездна пропахла соусом на перепелиных яйцах.

С позорным хлюпаньем, похожий на смыв в туалете,  Древние Боги втянулись обратно в портал, осознав, что мир, где едят такое, им не по зубам, напоследок выкрикнув на чистом латинском: «У вас слишком много калорий! Мы найдем мир почище!».

Портал окончательно схлопнулся, оставив после себя лишь легкий запах озона и тухлых креветок. Стены кабинета №402 перестали рябить, а доска вернулась на свое законное место. Школьные костюмы, правда, так и не материализовались, оставив учеников и учителей в весьма пикантном положении.

В кабинете воцарилась тишина. Повсюду валялись остатки ниток и несколько контрольных работ, а ученики, красные как помидоры черри, выглядывали из-за сумок.  Марья Сергеевна, пунцовая от стыда, оставшись в одних, кхм, симпатичных кружевных остатках педагогической этики, стыдливо жалась в углу у доски, пытаясь растянуть классный журнал до размеров плаща.

Вовочка, единственный, чью одежду тентакли не тронули так как его куртка была настолько пропитана запахом столовских котлет, что даже Древние Боги побоялись подойти, как истинный джентльмен и спаситель мира, вздохнул, снял свою безразмерную джинсовую куртку с надписью «Rammstein» и накинул её на плечи учительницы.

— Держите, Марья Сергеевна. Куртка, конечно, не по уставу, зато тентакли больше не покусятся. А латынь... давайте лучше завтра английский учить? Там хоть демоны попроще.

Учительница, плотно завернувшись в пахнущую котлетами и чипсами куртку по самые уши, посмотрела на Вовочку с нескрываемой благодарностью.

— Спасибо, Сидоров... — прошептала она. — Но завтра мы всё-таки будем учить таблицу спряжений. Без всякой кулинарии.

Вовочка пожал плечами.

— Да ладно, Марья Сергеевна. Просто надо внимательнее читать рецепты. Особенно те, что из «Гастрономикона».

Маргарита Павловна, наконец, обрела дар речи:

— Сидоров! Что это за безобразие?! И почему вы… в таком виде?! — но её голос уже не был таким ледяным, в нем слышались нотки растерянности. Наконец она взяла себя в руки и громогласно произнесла — За спасение школы — пять. Но завтра чтобы пришел в форме! Если, конечно, найдешь, что надеть...

Вовочка лишь вздохнул. Он-то знал, что на следующей неделе по расписанию урок  «История искусств», и там у него припасен рецепт пельменей, вызывающих дух Леонардо да Винчи. «Гастрономикон» на столе сам собой захлопнулся и тихонько рыгнул, переваривая остатки недочитанного заклинания. Больше латынь в этой школе не преподавали — перешли на труд и домоводство. Там, по крайней мере, майонез использовался только по назначению.

Принеся свою добычу домой, Вениамин, с трепетом археолога, извлёк книгу из пакета. Обложка была обтянута кожей неизвестного, но очень пупырышчатого существа, напоминающего то ли жабу-переростка, то ли неудачный эксперимент по скрещиванию крокодила с ананасом. А застёжка! Застёжка в виде костяного пальца, жутко реалистичного и какого-то хищного, с обломанным ногтем, плотоядно клацала, когда к ней приблизилась сосиска, которую Вениамин, по привычке холостяка, уплетал прямо из пачки, словно последний кусок хлеба перед вечным голодом.

Первая страница, словно древний свиток, развернула перед ним предупреждение, от которого даже видавший виды Вениамин слегка поперхнулся сосиской, почувствовав привкус чего-то потустороннего: «Внимание! Не готовить после полуночи. Не кормить демонов глютеном. Приправы могут вызывать галлюцинации в виде древних богов». Вениамин удивленно почесал в затылке, хмыкнул, и решил, что это, должно быть, какой-то очень специфический юмор. Или очень специфический повар, который, вероятно, уже давно обитает в царстве теней. В любом случае, он был готов к приключениям, которые могли закончиться как грандиозным пиром, так и вечным проклятием.

Будучи холостяком с хроническим гастритом, Вениамин решил начать с простого — с яичницы. Рецепт назывался пафосно - «Яичница Бездны». Список ингредиентов настораживал, но Вениамин уже был в азарте, словно игрок, ставящий на кон свою душу:

• Три яйца девственной курицы (подойдут из «Пятёрочки», если громко выругаться над прилавком, желательно с использованием нецензурной лексики, чтобы яйца точно почувствовали себя опороченными).

• Щепотка праха былых надежд (или морской соли), но Вениамин уже начал задумываться, где бы раздобыть прах своих несбывшихся мечтаний о карьере рок-звезды, или, на худой конец, прах своего первого, неудачного брака.

• Масло, выжатое из криков мандрагоры (сливочное «Крестьянское» 82,5%), но Вениамин уже представлял, как он будет выжимать его из кричащих корешков, словно в каком-то жутком фэнтези-фильме, где вместо оркестра звучат предсмертные вопли.

Как только Вениамин разбил первое яйцо, по кухне пополз фиолетовый туман, густой и пахнущий чем-то средним между озоном после грозы и старыми носками, забытыми в склепе. Из сковородки раздалось утробное шепотание на шумерском, словно демон пробудился от тысячелетнего сна и требовал завтрака, от которого у Вениамина по спине пробежали мурашки размером с тараканов.

— Соли мало... — прошелестела книга, её костяной палец-застёжка угрожающе дёрнулся.

— Сам знаю! — огрызнулся Вениамин, чувствуя, как его холостяцкая натура, привыкшая к молчаливому общению с микроволновкой, возмущается. Он уже не был уверен, что это просто юмор, и чувствовал себя героем какого-то абсурдного кулинарного шоу.

Когда он перевернул глазунью, на него уставились три жёлтых глаза. Желтки мигали в унисон, словно светофоры пытаясь считать мысли Вениамина, проникая в самые потаённые уголки его сознания. Тот, не растерявшись, сыпанул в них чёрным перцем, словно отгоняя нечисть. Глаза заслезились, яичница жалобно пискнула, как обиженный котёнок, и затихла, став обычной едой. Вениамин вздохнул с облегчением, но аппетит уже был слегка подпорчен.

На обед Вениамин решил замахнуться на «Борщ Вечного Упокоения». В рецепте сего блюда было сказано: «Варить до тех пор, пока пар не примет форму вашей покойной бабушки и не начнёт давать советы по личной жизни».

Через час из кастрюли действительно выплыло большое облако пара, подозрительно похожее на Клавдию Петровну, которая при жизни была известна своим острым языком и неуёмным желанием контролировать чужие судьбы, с её вечной причёской «одуванчик» и осуждающим взглядом.

— Венечка, — сказало облако, голосом, который звучал так, будто его пропустили через старый граммофон и  который Вениамин узнал бы из тысячи, — ты опять свёклу не обжарил? И кто так режет капусту? Ты что, хочешь призвать Ктулху в дуршлаг? Он же не любит, когда овощи нарезаны неаккуратно!

— Бабуль, я просто кушать хочу! — оправдывался Вениамин, отбиваясь половником от щупальца, которое пыталось вылезти из кастрюли вместо лаврового листа, явно намереваясь похитить его душу или, на худой конец, ложку.

— Кушать хочешь? А я хочу, чтобы ты женился! — парировала Клавдия Петровна, и пар вокруг неё сгустился, приобретая черты строгой учительницы. — Вот у соседки, у Галины Ивановны, внучка – такая умница, уже три раза замужем была! А ты всё один, как перст. И борщ варишь так, что даже домовой из подвала сбежал.

Вениамин вздохнул. Борщ, казалось, был готов, но теперь он пах не только свеклой и капустой, но и экзистенциальным кризисом. Он осторожно выловил щупальце, которое, к его удивлению, оказалось вполне съедобным и на вкус напоминало кальмара, но с лёгким привкусом отчаяния.

К вечеру Вениамин понял, что «Гастрономикон» обладает странным побочным эффектом: любая еда на кухне становилась слишком живой, слишком... одушевлённой. Пельмени, которые он хотел сварить на ужин, словно маленькие, мясистые слизни, пытались организовать восстание и уйти в морозилку, бормоча что-то о свободе и равенстве, издавая при этом жалобные стоны и требуя политического убежища. А чайный гриб в банке, который обычно мирно пузырился, теперь раздулся до угрожающих размеров и начал цитировать Ницше, требуя жертвоприношений в виде печенья «Юбилейное» и угрожая превратить воду в банке в «первобытный хаос», если его требования не будут выполнены.

Последней каплей стала попытка приготовить десерт «Сфоткай и Умри». Согласно книге, это было суфле, которое само накладывало на себя фильтры для соцсетей, чтобы выглядеть максимально аппетитно и, возможно, даже заставить вас продать душу за один кусочек. Но когда Вениамин достал форму из духовки, суфле, вместо того чтобы просто красиво лежать, словно оживший призрак кондитерского искусства, выхватило из кармана его смартфон своими воздушными, но на удивление цепкими щупальцами и попыталось выложить селфи в Инстаграм с подписью: «Я и мой раб-человек. #Yummy #SoulFood #ПодайтеМнеСвоюДушуНаДесерт». На фотографии суфле выглядело так, будто только что прошло курс фотошопа у профессионального визажиста, а Вениамин на заднем плане выглядел как испуганный кролик.

Вениамин, чьи нервы были натянуты, как струны старой виолончели, захлопнул книгу с такой силой, что по кухне пронеслось эхо, будто кто-то захлопнул крышку гроба, а в воздух взметнулась пыль, словно призраки несъеденных блюд. Палец-застёжка обиженно клацнул, явно обидевшись на такое грубое обращение.

Той ночью он решил, что с него хватит кулинарных экспериментов и заказал пиццу, надеясь на обыденность и отсутствие потусторонних вмешательств. Но когда курьер, юноша с горящими глазами и подозрительно бледным лицом, приехал,  Аркадий заметил у него на шее татуировку в виде перевернутой вилки-и-ложки, а из коробки донеслось тихое, и заговорщическое: «Псс, парень... хочешь узнать вкус истинного безумия с ветчиной и грибами? Мы добавили немного... особых ингредиентов. У нас сегодня акция – вторая пицца в подарок».

Вениамин вздохнул, достал «Гастрономикон» и, с обречённым видом, открыл его на странице с рецептом «Пицца Апокалипсиса». Палец-застёжка радостно щёлкнул, предвкушая новое кулинарное безумие. В конце концов, домашний апокалипсис всегда вкуснее покупного.

Явление второе. Молекулярное.

Шеф-повар ресторана «Prestige», Аркадий Борисович, всегда считал, что высокая кухня — это магия. Он был убежден, что идеальное сочетание вкусов, ароматов и текстур способно творить чудеса, превращая обычную трапезу в незабываемое событие. Но он не ожидал, что магия потребует от него козью кровь и пепел папируса.

Все началось с того, что на антикварном рынке в Измайлово Аркадий купил тяжелый том в переплете из подозрительно бугристой кожи и странной застёжкой в виде костяного пальца. Она была такой мягкой и  прохладной на ощупь, словно только что снята с какого-то неведомого существа обитающего в глубинах океана, куда никогда не проникает солнечный свет. Золотое тиснение на обложке, выполненное витиеватым, почти живым шрифтом, гласило: «Гастрономикон: Кулинарные изыски Древних из Недр Безкалорийных».

— Наверное, молекулярка, — решил шеф, поглаживая странную обложку. Он был открыт для экспериментов, всегда искал что-то новое, чтобы удивить своих взыскательных клиентов. И вот, в канун банкета в честь слияния двух крупнейших нефтегазовых корпораций, Аркадий притащил книгу на кухню, предвкушая триумф. Его воображение уже рисовало заголовки в глянцевых журналах: «Аркадий Борисович: Шеф, который перевернул мир кулинарии!», и, возможно, «Аркадий Борисович: Шеф, который открыл портал в другое измерение с помощью фуа-гра!»

Проблемы начались на этапе закусок. Первым рецептом в книге значился «Салат из морских гадов, узревших Бездну». Аркадий, привыкший к витиеватым названиям, не придал этому особого значения. Он лишь отметил, что ингредиенты были довольно стандартными: кальмары, креветки, мидии. Ну, и, конечно, «слезы морских дев», которые он заменил бальзамическим уксусом, решив, что это просто поэтическая метафора, а не призыв к реальному плачу.
Как только су-шеф нарезал кальмаров, те вдруг срослись обратно, обрели пульсирующий фиолетовый оттенок и начали всасываться в кафельный пол, неразборчиво цитируя Лавкрафта на чистом шумерском. Извивающиеся щупальца, словно живые, пытались ухватиться за ноги поваров, а из их глубины доносились булькающие звуки, напоминающие одновременно и древние заклинания, и недовольное урчание голодного Ктулху.

— Акцент на текстуру! — рявкнул Аркадий, пытаясь поймать особо наглый щупалец половником который, казалось, пытался прогрызть металл. Он был профессионалом и не мог допустить паники. — Подавайте как «живое море»! Это будет наш фирменный штрих! Скажите гостям, что это новая концепция «интерактивной кухни»! И что если они услышат шепот из глубин, то это просто звуки моря, а не призывы древних богов.

Гости, к удивлению Аркадия, восприняли «живое море» с восторгом. Некоторые даже пытались сфотографировать извивающиеся щупальца, прежде чем те окончательно исчезли в полу, оставляя после себя лишь лёгкий запах  йода и невысказанного ужаса, смешанного с ароматом морской соли. «Оригинально!» — шептали они, потягивая шампанское, и никто не заметил, как один из официантов, бледный, с дрожащими руками, пытался оттереть с пола фиолетовые разводы, которые, казалось, пульсировали в такт его бешено бьющемуся сердцу

Главным же блюдом должен был стать «Запечённый поросёнок  под  соусом "Тысяча воплей"». Согласно книге, маринад нужно было помешивать строго против часовой стрелки, нашептывая при этом девичьи обиды. Аркадий, хоть и посчитал это странным, но решил следовать рецепту дословно. В конце концов, кто знает, какие тайны скрывает высокая кухня? Он даже попросил свою бывшую жену прислать ему список всех ее претензий, чтобы маринад получился максимально аутентичным.

Когда официант внес поднос в золотой зал, поросенок, который до этого казался идеально запечённым, с аппетитным хрустом кожи, неожиданно открыл глаза, которые светились зловещим красным светом, встал на копытца и, вместо того чтобы быть съеденным, начал громко зачитывать список грехов каждого гостя, присутствующего за столом. Его голос, хриплый и прокуренный, разносился по залу, заставляя хрустальные люстры дрожать.

— Это перформанс! — кричал распорядитель банкета, пытаясь сохранить лицо, когда гендиректор компании, известный своей непоколебимой хладнокровностью, побледнел, услышав подробности своего оффшорного счета от жареной свиной головы. — Современное искусство! Интерактивный театр!

Поросенок, с каждым словом становясь все более внушительным, раскрывал тайны, которые должны были остаться похороненными под слоями лжи и корпоративной секретности. Гости были в шоке. Некоторые пытались смеяться, другие нервно поглядывали на выход, а один из топ-менеджеров, услышав про свои тайные инвестиции в ферму по разведению единорогов, упал в обморок. Аркадий, стоявший в дверях кухни, чувствовал, как его репутация тает на глазах, словно мороженое на сковородке.

Но настоящий апокалипсис наступил во время десерта. Рецепт «Профитроли из Эфира» требовал добавления щепотки «пыли веков». Аркадий, уже порядком измотанный, решил, что это очередная метафора. В поисках ингредиента кондитер, молодой и амбициозный парень по имени Слава, который мечтал о звездах Мишлен, но пока довольствовался лишь местными премиями за «самый оригинальный круассан», просто вытряхнул мешок из пылесоса, который он использовал для уборки кухни. «Ну, пыль же, и веков там, наверное, хватает», — пробормотал он, не подозревая, что книга сама «докрутила» реальность, интерпретируя его действия с буквальной, но зловещей точностью.

Едва гости прикоснулись десертными ложечками к воздушным, казалось бы, безобидным пирожным, которые выглядели как маленькие, пушистые облачка, как в ресторане открылся портал. Не просто портал, а целая серия мерцающих, пульсирующих разрывов в пространстве, прямо в вазочках с малиновым кули, которое должно было символизировать кровь единорога.
Из них, словно из рога изобилия, начали выпрыгивать  мелкие, но крайне голодные демоны-критики. Они были похожи на миниатюрных горгулий, но с изысканными манерами и острыми коготками, которыми ловко орудовали, выхватывая друг у друга крошки.

Они не стали есть людей — это было бы слишком банально и неэстетично. Вместо этого они начали критиковать интерьер.

— Какая безвкусица! — пищал рогатый монстр, доедая фуа-гра прямо из тарелки вице-президента, который, к слову, уже пришел в себя и теперь выглядел так, будто увидел собственное будущее в аду. — Слишком много золота, мало экзистенциального ужаса! Где глубина? Где метафора бренности бытия в этом позолоченном китче?

Другой демон, с крыльями, похожими на летучую мышь, но с моноклем на глазу, подлетел к официанту.

— Официант, почему это вино не плачет кровавыми слезами? Я заказывал «Крик Души», урожай 1848 года, а мне принесли какой-то банальный «Каберне Совиньон»! Это же не вино, а просто какая-то буржуазная жижа! И где, черт возьми, мои приборы из костей древних богов? Это оскорбление!

Гости в панике ломанулись к выходу, но двери, которые еще минуту назад были обычными дубовыми створками, превратились в огромные, зубастые рты, требующие «отзыва на TripAdvisor, написанного на собственной совести». Один из гостей, пытаясь прорваться, получил легкий укус в ягодицу и услышал: «Оценка 3 из 5? За что? За то, что ты всю жизнь обманывал свою жену?»

Аркадий Борисович, заперся в холодном цеху, где температура была ниже нуля, но его лоб все равно покрылся испариной, и лихорадочно листал «Гастрономикон» в поисках раздела «Как аннулировать чек» или хотя бы «Как вызвать экзорциста, не испортив репутацию ресторана». Его руки дрожали, а в голове пульсировала мысль: «Молекулярка, говорите? Да это же чистой воды некрокулинария!»

В самом конце, на странице, испачканной соусом бешамель (видимо, еще один повар-неудачник пытался приготовить что-то из этой книги), он нашел мелкий шрифт, написанный, казалось, кровью: «В случае недовольства гостей — принесите в жертву репутацию и залейте всё хересом».

«Репутацию? Да она уже в клочья!» — подумал Аркадий, но херес… Херес у него был. Пятилитровая бутылка элитного, выдержанного, коллекционного хереса, которую он берег для особого случая. Что ж, случай был более чем особый.

Шеф выскочил в зал, размахивая пятилитровой бутылкой элитного спиртного, словно священник кадилом.

— За репутацию! — прокричал он, и облил книгу, которая тут же зашипела и начала дымиться. Затем он щедро полил демонов, которые, к его удивлению, не растворились, а лишь начали жалобно скулить: «О, это же винтажный! Какое кощунство! Вы портите такой букет!» Он облил заливное, которое тут же превратилось в обычный холодец, и даже поросенка, который, к облегчению Аркадия, снова стал просто жареной хоть и слегка подгоревшей, свининой правда, с очень грустными глазами.

Утро застало «Prestige» в руинах. Аркадий Борисович, с лицом, покрытым сажей и отчаянием, поднял взгляд на то, что осталось от его кулинарного шедевра. Повсюду валялись обломки былой роскоши: осколки хрусталя, словно слезы разбитых надежд, и обглоданные копыта, напоминание о том, что даже самые изысканные блюда могут обернуться кошмаром. На столе сидел последний демон и задумчиво жевал меню, которое, судя по всему, было единственным, что осталось нетронутым. Он был меньше остальных, с крошечными рожками и глазами, полными вселенской тоски и легкого недоумения.

— Знаешь, Аркаша, — сказал демон, его голос был похож на шелест сухих листьев, — поросенок был суховат. Не хватало ему сочности, понимаешь? А вот это ваше «корпоративное слияние»… — он сделал паузу, словно оценивая вкус, — очень неплохое начало. Немного переборщили с драматизмом, конечно, но в целом, для первого раза, неплохо. Неплохо.

Аркадий, сидя на перевернутом стуле, обнимал пустую бутылку из-под хереса, словно последнюю надежду. Его некогда безупречная репутация, казалось, была не просто в клочьях, а превратилась в пыль, которую развеял тот самый пылесос, ставший невольным соучастником этого кулинарного апокалипсиса.

— А что насчет десерта? — продолжил демон, задумчиво потирая подбородок своими тонкими, когтистыми пальцами. — «Профитроли из Эфира»… ну, неплохо. Воздушные, легкие. Хотя, как по мне, им не хватало эфирности.  Но «пыль веков»? Серьезно? Я ожидал чего-то более… — он снова зажевал меню, — экзистенциального. Например, пепел из сожженной Александрийской библиотеки или слезы нерожденного ребенка, собранные в полнолуние. Вот это было бы по-настоящему вкусно. А эта пыль из пылесоса… это просто безвкусица.

Аркадий лишь застонал, закрыв лицо руками. Он уже представлял себе заголовки завтрашних газет: «Шеф-повар ресторана 'Prestige' устроил демонический банкет: гости в ужасе, критики в восторге от новой концепции 'адской кухни'». Он видел себя на обложке журнала «Кулинарный Ад», с подписью: «Аркадий Борисович: Человек, который приготовил ужин для дьявола».

— А эти двери… — демон поморщился, словно от кислого лимона. — Требовать отзывы на TripAdvisor? Это так примитивно. Настоящие врата ада требуют чего-то более… личного. Например, признания в своих самых темных желаниях или обещания продать душу за идеальный стейк. Или, как минимум, за порцию настоящих, неразбавленных слез.

Он вздохнул, словно уставший гурман, которому подали безвкусное блюдо, приготовленное из самых дорогих ингредиентов.

— В общем, Аркадий, — заключил демон, вставая и потягиваясь, словно после долгого сна, — было интересно. Очень. Но в следующий раз, когда решите поэкспериментировать с древними кулинарными текстами, пожалуйста, убедитесь, что у вас есть хороший запас святой воды. И, возможно, пара запасных дверей. Эти были совсем не впечатляющими. Слишком легко поддались. Но в целом, ставлю пять звезд за креатив.

С этими словами демон растворился в воздухе, оставив после себя лишь легкий запах серы и недоеденное меню. Аркадий Борисович остался один среди руин своего некогда блистательного ресторана, размышляя о том, что высокая кухня — это действительно магия.

С тех пор Аркадий Борисович готовит только по ГОСТу 1952 года. А «Гастрономикон» он спрятал в отделе «Диетическое питание» ближайшей библиотеки — там его точно никто не найдёт

Явление третье. Приворотное.

Марья Ивановна, учительница русского языка с двадцатилетним стажем, чьи очки всегда сидели на носу, как верный страж грамматики, и чья кошка Орфография была живым воплощением пунктуации, забрала посылку из пункта выдачи, с трепетом, достойным открытия нового тома Большой Советской Энциклопедии. На маркетплейсе товар значился как «Сборник аутентичных кавказских специй с сюрпризом», но внутри лежал тяжелый фолиант в переплете из чешуи дракона (или очень качественного кожзама, что для Марьи Ивановны было почти одно и то же) с золотым тиснением: «Гастрономикон: Кулинарные изыски Древних из Недр Безколорийных». Женщина с подозрением и брезгливостью скользнула взглядом по застёжке в виде костяного пальца мертвеца.

Уединившись с кошкой в своей келье, она открыла тяжёлый том.

— Приворотное зелье «Сердечный приступ»... — пробормотала Марья Ивановна, поправляя очки, которые, казалось, сами собой сползали от удивления. — Ингредиенты: корень мандрагоры, слеза раскаявшегося грешника и щепотка ванилина для аромата. Ну, ванилин есть.

Вместо слезы грешника она, с присущей ей практичностью, использовала сок лука, решив, что по химическому составу это одно и то же, а по эмоциональному воздействию даже превосходит. Варево бурлило в кастрюле, издавая запах клубники, свежеположенного асфальта и легкий оттенок невысказанных претензий к мирозданию. Но в самый ответственный момент, когда Марья Ивановна тянулась за половником, кошка Орфография, словно одержимая духом хаоса, устроила тыгыдык, кастрюля перевернулась, и всё содержимое... вылилось прямо в открытый люк в полу (дом был старый, шел ремонт коммуникаций). Прямиком в магистральный водопровод района «Черёмушки».

Утро началось не с кофе, а с того, что курьер, принесший заказ из аптеки, рухнул на колени прямо в подъезде, словно пораженный молнией Амура.
— Марья Ивановна! Ваши депривативные деепричастия сводят меня с ума! — вопил он, пытаясь поцеловать подол её халата, который, к счастью, был свежевыглажен.

К обеду ситуация вышла из-под контроля, как школьный буфет во время большой перемены. Началась большая перемена, когда она выглянула в окно своего кабинета. У входа в школу стоял батальон ОМОНа с букетами из колючей проволоки и роз, готовый штурмовать сердце Марьи Ивановны. Учитель физкультуры, обычно способный лишь на «раз-два-три-четыре», пытался взобраться по водосточной трубе в кабинет литературы, выкрикивая сонеты Шекспира с жутким кавказским акцентом, который мог бы заставить самого Уильяма перевернуться в гробу. Весь мужской состав района, испивший утреннего чая, превратился в одержимых романтиков, чьи взгляды были полны нежности и легкого безумия.

— Марья Ивановна, там мэр на вертолете летит, хочет зачитать указ о переименовании города в Марьинск! — в панике кричала завуч, чьи волосы стояли дыбом, как у электрифицированной метлы.

Учительница забаррикадировалась в библиотеке, окруженная мудрыми томами, и судорожно листала «Гастрономикон», словно пытаясь найти рецепт от вселенской глупости.
— Антидот... Отмена заклятия... Вот! «Великий Гастрономический Откат».

Текст на пожелтевшей странице гласил: «Дабы унять пламя страсти, вызванное случайным осквернением вод, кулинар должен принести Великую Жертву, противную естеству человеческому и духу праздности».

— Что же это? Золото? Кровь? — шептала Марья Ивановна, представляя себе, как она будет добывать слезу единорога или, на худой конец, слезу прокурора.

Далее следовал список, написанный витиеватым почерком, словно им выводили каракули на запотевшем стекле: «Жертва должна состоять из: 1. Неоткрытой бутылки элитного полусладкого, вылитой в унитаз. 2. Трехчасового молчания женщины, у которой есть мнение по любому вопросу. 3. И главного — добровольного отказа от использования буквы "Ё" в официальной переписке сроком на год».

Внезапно, из коридора донесся звук, похожий на скрежет металла по стеклу. Это был учитель труда, Иван Петрович, который, видимо, решил, что водосточная труба – это слишком банально, и теперь пытался пробраться в библиотеку через вентиляционную шахту, вооруженный молотком и романтическим настроем. Его попытки были столь же грациозны, сколь и попытки слона станцевать балет.

Марья Ивановна побледнела. Отказаться от буквы «ё» для учителя словесности было сродни святотатству, как если бы священнику предложили заменить крест на вилку. Это было хуже, чем обнаружить в сочинении ученика «кАрова» вместо «корова». Но в окно уже лез подполковник полиции с обручальным кольцом в зубах, его глаза горели решимостью, достойной героя любовного романа.

— Будь по-вашему! — вскричала она, чувствуя, как её внутренний грамматический компас сбивается с курса. Она схватила подарочный «Киндзмараули», который так и не успела открыть, и с отчаянием вылила его в раковину. Жидкость, сверкая в свете лампы, утекала вниз, унося с собой последние остатки надежды на нормальную жизнь.

Затем она замолчала. Это было самое трудное. Три часа она слушала, как под дверью библиотеки мужчины, охваченные внезапным приливом галантности, спорят, кто лучше вымоет её полы, кто принесет ей чай, кто погладит её халат. Её сердце обливалось кровью, когда она, скрепя сердце и стиснув зубы, писала на листке бумаги торжественную клятву, выводя каждую букву с болью: «Обязуюсь писать "Ежик" и "Елка" через "е", пока проклятие не спадЕт». Как только она закончила, мужчины за дверью затихли, словно по команде. В воздухе повисла тишина, нарушаемая лишь тихим мурлыканьем Орфографии, которая, кажется, была единственной, кто не пострадал от любовного зелья. Она, свернувшись клубочком на стопке «Войны и мира», лишь лениво приоткрыла один глаз, словно говоря: «Ну и что тут у вас происходит? Опять эти двуногие чудят?»

Подполковник полиции, с обручальным кольцом, все еще зажатым в зубах, смущенно отступил, словно пойманный на месте преступления.

На улице послышались разочарованные вздохи.

— Э-э-э... а что я тут делаю с этой пальмой в горшке? — донесся голос физрука.

— Мужики, а почему мы все стоим в очереди за автографом учительницы литературы? — удивлялся ОМОН.

Толпа рассосалась за пять минут. Марья Ивановна выдохнула. Она взглянула на свой листок с клятвой. «Ежик» через «е». «Елка» через «е». Это было невыносимо. Она представила себе, как будет объяснять ученикам разницу между «ё» и «е», когда сама будет вынуждена игнорировать эту драгоценную букву. Это было хуже, чем если бы ей пришлось преподавать русский язык на диалекте марсиан.

Она подошла к окну, посмотрела на мирно идущих по своим делам мужчин и почувствовала легкий укол грусти. Всё-таки быть музой — приятно, даже если для этого нужно отравить водоканал. Она взяла «Гастрономикон» и засунула его на самую дальнюю полку, за полное собрание сочинений Ленина. Но, подумав секунду, Марья Ивановна всё же открыла страницу с рецептом «Пирог для привлечения исключительно адекватных сантехников».

— Мало ли, вдруг кран снова потечёт, — хмыкнула она и пошла гладить Орфографию и писать отзыв на сайт интернет магазина. Хотя работа маркетплейса не вызывала нареканий, но за букву «ё» она всё же планировала отомстить отправителям книги.

Он оглянулся на Стеллу, словно ждал от неё подтверждения своим словам, но та промолчала, сверкая во тьме глазами. Велиал же глухо заворчал.

Шли осторожно, почти на цыпочках, будто боясь разбудить обитателей этого жуткого дома, хотя чувства подсказывали, что они уже знали об их прибытии и настороженно следили. Защитные амулеты, висящие на цепочках на груди парней, заметно нагрелись. По углам и вдоль боковых стен возвышались груды потерявшего очертания хлама, укрытого ветхими остатками пыльного полотна. Казалось, что эти,  словно укутанные в саван фигуры, бесшумно шевелятся в мельтешащих лучах фонарей. Обычная игра теней. Или нет? Аркадий пригляделся, и понял, что они действительно движутся, под покровом грязного тряпья подкрадываясь к людям.

- Они здесь. – Прошептал он.

- Вижу. – Ответила Стелла. – Они здесь с самого начала, как мы спустились. Торопитесь. Они могут решиться попробовать напасть на нас в любой момент. Твои амулеты пока что на них действуют.

Парни подошли к стене, примеряясь ломом и киркой, выискивая место для удара. У основания стены, в толстом слое пыли, под ногами у них что-то захрустело. Фонарь высветил там груды мелких скелетов. Крысы, мыши, и даже кошки и птицы. Словно какая-то сила привела их сюда, чтобы умереть.

Первый удар по кирпичу оглушил и ослепил поднятым облаком пыли. По углам что-то испуганно зашуршало, разбегаясь по сторонам. Где-то над головой, в недрах дома дробно загрохотали тяжёлые шаги.

- Пытается нас напугать. – Прислушался Аркадий. – Продолжаем. – И вновь размахнулся киркой, нанося следующий удар.

Старинная кладка поддавалась тяжело. За одним слоем кладки шёл следующий. Пот застилал глаза, а мышцы рук ныли от нагрузки. В горле першило от пыли, в лицо летели осколки кирпича. Аркадий старался не сбавлять темп и дышать равномерно, не обращая внимания на происходящее вокруг. А там, за кругом света, всё бесновалось, выло и кружило. Нечисть старалась изо всех сил, действуя на психику жуткими звуками и мерзкими запахами. Амулеты уже были горячими, и почти обжигали. Но кирка и лом размеренно крошили кирпич, углубляя и расширяя дыру. Наконец целая часть кладки рухнула куда-то вглубь, и лом чуть не улетел из рук за ней следом.

За проломом открывалось слабоосвещённое пространство. И оно было огромно.

- Что за чёрт, выдохнул Аркадий. – Тут же не может быть таких больших помещений.

- Это уже не совсем ваш мир. – Ответила Стелла. – Поэтому держитесь рядом, а не то вас утянет куда-нибудь в другие измерения, откуда вы уже не вернётесь.

Аркадий с сомнением оглядел обширное помещение. Слабый свет исходил из центра, где возвышалась ажурная сфера. Сквозь её переплетения и сочилось сияние.

- Я думаю, это алтарь. – Указал на сферу Аркадий. – Только вид у него какой-то странный.

- Он под защитой. – Ответила Стелла. – Хозяин не позволит просто так брать его ценные вещи.

- А портал где? – вставил слово Влад.  – Что-то его не видно.

- Портал скрыт пока что. Хозяин не торопится открываться. Полагается на своих прислужников. Я чувствую его тревогу и страх. И ещё ярость.

- Значит, нужно вынудить его открыться! – заявил Аркадий.

Осторожно вышли в зал. Тёплый сухой воздух охватил их со всех сторон, он дрожал и вибрировал, искажая все предметы. Люди шли, но сфера в центре, казалось наоборот, отдаляется, словно в плохом сне.

Аркадий обернулся, и увидел как через дыру, за их спиной, втекает тьма, расползаясь в стороны огромными щупальцами, заливая всю стену и пол, змеясь по потолку извивами, похожими на чёрные узловатые корни. Душераздирающие вопли сотен сжигаемых грешников и невероятное зловоние адской клоаки и скотомогильника оглушало, выворачивало на изнанку.  Люди уже бежали, а неведомая хтонь преследовала по пятам, держась, впрочем, на некотором отдалении. Наконец, не взирая ни на что, они достигли цели.

Сфера в центре крипты оказалась состоящей из множества человеческих костей, переплетённых, изогнутых и деформированных, словно какое-то сюрреалистичное кружево. Или клетка. Внутри что-то светилось и переливалось.

- Вот он, алтарь. – Тяжело дыша, прокричал сквозь визг Аркадий и провёл рукой по преграде. – Нужно лишь пробиться к нему. Демон знает, что с его помощью мы можем его запереть, и сделает всё, чтобы нам помешать.

И он первым тут же с хрустом ударил по костяным прутьям круглой клетки. В ответ всё взвыло сумасшедшим рёвом, хотя казалось, что громче  уже быть не может. Сотни тощих фигур окружили их, опёршись в стену защитного барьера, который построила Стелла, выставив ладони перед собой. Влад тоже неуверенно поднял лом.

- Защита долго не продержится! – прокричала она Аркадию. Тот протянул кирку Владу и повернулся лицом к демонической армии, собираясь сражаться. Хотя, что можно сделать против такой толпы призраков?

- Продолжай ломать! – жутким резонирующим голосом скомандовала Стелла Владу.

Её глаза теперь наполняла тьма. Не та, космическая чернота, полная блискучих звёзд, а другая, более глубокая. Словно два туманных провала, уходящих в абсолютный мрак, зияли на  месте глазниц. По спине Аркадия проползли ледяные мурашки, и он вновь повернулся навстречу беснующейся толпе жутких тварей, которые прогибали невидимую плёнку барьера всё больше и больше. Стелла вознесла вверх руки, и свет на мгновение померк. Когда он вспыхнул вновь, перед людьми и рядом с ними теперь стояли человеческие фигуры, словно облитые чёрной жидкой смолой, струи и капли которой вопреки законам физики утекали вверх, что делало их похожими на марионетки, с нитями, уходящими  к высокому потолку. Точнее потолка теперь не было. Вместо него распахнулась клубящаяся тьмой бездна, в которой, уходя в бесконечную высоту,  терялись стены подвала. Вновь опустилась тьма и вспыхнул свет, фигур стало больше. Потом ещё  и ещё раз. Стелла созывала свою армию.

Позади глухо заворчал Велиал. Его рык начал становится всё более глубоким и низким, а затем земля содрогнулась. И вновь Аркадий испытал лёгкий приступ страха. На месте пса теперь высилась массивная слоноподобная туша, укутанная в пыльный чёрный балахон с тёмным провалом на месте головы, откуда вытягивались пучки когтистых щупалец. Велиал явил свой истинный облик и приготовился к бою.

Аркадий, наконец, собрался, вынул из сумки артефакт, отобранный у мертвеца, и до поры завёрнутый в тряпицу, покрытую специальными символами, делающими его невидимым для демона и его прислужников. Влад, стоящий позади,  побелевшими пальцами сжимал строительную кирку, примеряясь, куда лучше ударить в костяной кокон. От его ударов тот начал крошиться и осыпаться целыми кусками. Но через несколько мгновений магический барьер беззвучно, словно мыльная плёнка, схлопнулся и жуткие твари  внезапно умолкли, словно люди вдруг оглохли от их нескончаемых воплей, и теперь слышали лишь стук своего сердца, тяжёлое дыхание и хруст разбиваемых костей кокона. Призраки изломанными дергаными движениями устремились к смоляным марионеткам, которые неподвижно замерли шеренгой пред людьми, ожидая нападения. Мимо, гулко топоча, проплыла огромная тёмная туша Велиала. А потом начался бой.

Прислужники демона сражались в полнейшем молчании, будто и не издавали истошных воплей минуту назад и это выглядело очень сюрреалистично, словно кошмарный сон. В самой гуще этой беззвучной толпы шарообразной горой плоти и щупалец ворочался рычащий Велиал. Он рвал, швырял и давил ползущие на него со всех сторон тела, которые после этого исчезали, растекаясь быстро исчезающим чёрным дымом.

Смоляные воины тоже держали оборону, ловко разя призраков оружием, которое вырастало из их рук из той же смоляной субстанции. Но и у них тоже были потери. Тощие безликие фигуры Прислужников были очень живучи и сильны. Даже рассечённые на две части они продолжали ползти, цепляясь за смоляные фигуры, и могучим движением валили и рвали их. Доставалось также и Велиалу. Он потерял уже несколько щупалец, но и поток призрачных созданий, тоже иссякал.

Стелла выглядела жутко, её фигуру словно обдувал сильный ветер, тело с раскинутыми руками воспарило невысоко над полом, и всю её окружал ореол, словно из языков тёмного пламени. Из её глаз истекало такое же тёмное пламя.

- Всё! Пробился! – раздался крик Влада. Он стоял посреди обломков костяной сферы, у сияющего, словно подсвеченный кристалл, алтаря. И в тот же миг свет его начал меркнуть.

- Там! – вдруг крикнула Стелла, указывая рукой куда-то за алтарь. – Кидай туда, портал там!

Аркадий не раздумывая, развернул тряпицу на артефакте в виде мерзкого эмбриона с выпученными живыми глазами, и тут же метнул его в указанном направлении. Там что-то всколыхнулось, словно гладь воды от брошенного камня, коротко вспыхнуло, и в тот же миг вся демоническая армия застыла и начала истаивать дымом, который втягивался в появившуюся в пространстве чёрную прореху, словно засасываемый гигантским вентилятором. Но, вопреки тому что видели люди, в лицо им ударил резкий порыв зловонного ветра, и из прорехи в ткани мироздания начал выползать сам хозяин особняка. Зловещий демон, дикий и древний, словно сама Вселенная.

Лоснясь и переливаясь тёмными оттенками синего, красного и зелёного, исполинская туша втекала и вползала огромными пузырями и языками, сипло и жадно втягивая воздух открывающимися в неожиданных местах отверстиями. Пачкая всё вокруг себя отвратительной слизью, царапая каменный пол огромными когтями, она возвышалась над людьми, словно разглядывая этих надоедливых букашек. Из бесформенной горы плоти вытянулось подобие щупальца или шеи, на конце которой виднелось безобразное подобие человеческой головы. Она казалась чужеродным элементом, словно нелепая карнавальная маска. Нижняя челюсть отсутствовала, будто вырванная с корнем. Лохмотья, оставшиеся от щёк, обрамляли свисающий из зияющей глотки пучок извивающихся щупалец на месте языка. Дыра вместо носа, и чёрные изогнутые рога, вырастающие из глазниц, делали это жуткое образование подобным сюрреалистичной пародией на уродливую улитку.

Аркадий понял, что теперь всё решают реакция и мгновения. У каждого в команде был при себе стеклянный флакон с кровью для того, чтобы окропить алтарь перед разрушением.
Это должно было как бы, говоря современным языком, перезагрузить его, запустив основной функционал ключа для открытия или закрытия портала. И сейчас молодой маг сжимал в потной ладони заветный флакон, но алтарь был так далеко!

Демон тоже не медлил, и стремительно выпустил во все стороны огромные склизкие щупальца, пытаясь охватить людей в кольцо. Влад оцепенел от ужаса возле алтаря, а Стелла неподвижно парила над полом, удерживая из последних сил защитный барьер вокруг людей. Аркадий тут же начал действовать, прыгая в сторону алтаря, одновременно кидая в его сторону сосуд с кровью. От меткого броска в стороны брызнули алые капли вперемешку с осколками стекла. Уже потускневший камень алтаря вспыхнул красной вязью символов и геометрических фигур, покрывавших его поверхность. Другой рукой парень подхватил лежащий на полу лом, но понял, что не успевает. Могучие щупальца демона уже стремительно сминали защитный барьер как воздушный шарик и разбрасывал смоляных воинов как кукол. Они уже вот-вот раздавят этих надоедливых букашек!

«Эх! Ещё бы секунду!» пронеслась мысль в голове Аркадия, когда он занёс руку с ломом в безнадёжной попытке удара. И тут же, за его спиной, страшно заревело, так, что содрогнулись пол и стены. В то же мгновение демон замер, остановив смертельные объятия, буквально в нескольких метрах от людей. И этого мига хватило, что бы лом ударил по камню алтаря, раскалывая его пополам. Одновременно с этим Аркадий обернулся, и увидел источник рёва. Там чёрная гора щупалец, растопырившись во все стороны, обвивала и удерживая конечности демона, невзирая на острые когти вонзившиеся глубоко в её плоть. Аркадий не сразу узнал Велиала.  Он боролся, подобно Давид против Голиафа, не обращая внимания на раны, спасая людей,  но битва уже была закончена. Яркая вспышка алого света ослепила, невыносимое зловоние на несколько секунд парализовало дыхание, вызывая сильный приступ головокружения и тошноты. А когда люди пришли в себя, всё закончилось.

Они стояли в небольшом низком помещении, и у их ног лежал расколотый  каменный алтарь забрызганный кровью. Аркадий, тяжело дыша, огляделся. Влад стоял у стены и его шумно рвало. Стелла, бледная и уставшая, сидела на полу, поникнув головой. Позади раздались жалобные звуки. Велиал, вновь обернувшись чёрным шарпеем, лежал на боку, тяжело дыша и поскуливая. Его тело покрывали жуткие рваные раны, кровь растекалась по каменному полу, смешиваясь с пылью, жизнь уходила с каждым стуком сердца.

- Велиал! – Вскинулась Стелла и метнулась к раненому животному.  –  Держись! Как же тебя так угораздило!

Тот лишь взглянул на девушку мутнеющими глазами и слабо помахал коротким хвостом.

- Сделайте же что-нибудь! – она умоляюще посмотрела на парней. Влад лишь молча покачал головой. Аркадий присел рядом, и провёл рукой по мокрому и липкому от крови меху. Он умел быстро заживлять раны, но только свои. Попробовал наложить заклинание, чтобы остановить кровь. Оно вроде подействовало, но полностью его сила проявлялась только в связке с минералом гематита, а его под рукой не было.

- Я не смогу удержать его. К тому же, я не знаю, как лечить демонов. По правде сказать, я считал, что тебя и Велиала невозможно ранить!

Стелла подняла на него заплаканные глаза, слёзы текли по её щекам.

- Демоны тоже смертны. Раны, нанесённые другим демоном опасны для нас.  – И вновь склонилась над уже слабо дышащим псом, роняя слёзы на его раны. – Держись, дружище, не сдавайся. Я не могу тебя потерять, ведь это ты помог спасти меня Владу там, в Заброшенном Городе, в котором я была бы заперта на веки. Это ведь всё благодаря тебе…

Влад тихо подошёл к ней сзади и обнял за плечи. По тёмным углам подвала эхом металось сдавленное рыдание. Зло навсегда покинуло эти стены.

***

Яркое летнее солнце, склоняясь к закату,  озаряло большой луг у лесной опушки.  Стрижи весело гонялись друг за другом в синем небе, пели птицы, стрекотали кузнечики, благоухали луговые цветы, порхали пёстрые бабочки. Лишь группа скорбно стоящих людей выделялась на этом празднике жизни.

Стояли молча, будто погрузившись в свои мысли. Влад обнимал за плечи плачущую Стеллу. Родион Константинович опирался на свою неизменную трость и, покачивая головой,  думал о своём. Аркадий  глядел, как над небольшим холмиком свежей земли у их ног порхает бабочка

- Ладно, - наконец подал голос руководитель. -  Пора закруглятся. Есть кому что сказать на прощание?

Стелла вдруг продекламировала нараспев:

Ни завтра, ни сегодня — никогда.

Так выпало, и с этим не поспоришь.

Меняются чужие города,

А я хочу обнять тебя всего лишь.

Она присела к холмику, положила на него букетик цветов и свёрнутый конвертиком листок.

Я не спасла, прости,  и не укрыла,

Хотя от смерти вряд ли есть спасение,

На холм могильный  просто положила

Печальное мое стихотворение,

Где может быть, ещё не всё сказала,

Ведь просто слов здесь оказалось мало.

Я будто больше жизни потеряла,

В тот самый день когда тебя не стало.

Прощай, Велиал. Спи спокойно, верный друг.

И словно в ответ на её слова над лугом прошелестел порыв ветра, подхватил записку и стремительно умчал её в сторону заходящего солнца.

(Автор стихотворения Владимир Ток)

- Ну, интернет – это тоже неплохо. – Усмехнулся Родион, отхлёбывая кофе.  – А на счёт информации… вот, думаю, тебе это поможет. – Он положил на стол, перед Аркадием, принесённый с собою плоский увесистый свёрток.

Тот взял в его в руки, вопросительно глядя на улыбающегося Родиона, и развернул бумагу. На стол лёг  ветхий толстый гримуар, с потемневшей деревянной обложкой, на которой ещё можно было различить вырезанное латынью название «Либер дэймонум Галла». Латинский перевод магических трудов древнего Шумера и Ассирии, которые уходили корнями в  ещё более тёмные эпохи зарзийской культуры, и были вырезаны на стенах мифических чёрных храмов Семипалого Бога, затерянных в песках Ливийской пустыни.

- Как?! Откуда?!! – восторгу Аркадия не было предела.

Родион всё так же безмятежно улыбался, его лицо покрывала сеть старческих морщинок.

- После твоего исчезновения в семидесятых годах прошлого века, все твои личные вещи были переданы в архив нашей организации. А после распада ОСИРИСа мне удалось сохранить часть вещей. Вот и эта книга тоже попала мне в руки. Всё хотел тебе её ещё раньше отдать, да никак руки не доходили. Надеюсь, тебе поможет в твоём расследовании. Ну, пойду я, не буду отнимать время.

Аркадий сердечно поблагодарил старика, и бережно открыл гримуар, аккуратно листая ветхие страницы, пережившие целое тысячелетие. Неожиданно зазвонил телефон. Это был Влад. Он тоже интересовался ходом расследования и заодно спросил о  подготовке к походу в зловещий дом.

- Всё расскажу при встрече. Сегодня в шесть вечера у особняка. Есть кое-какие идеи на счёт поисков.

- Ясно, шеф. Будем. Как штык.

- Может, Стеллу оставишь? Опасно всё-таки. Вот Велиала вот можно прихватить. Какая-никакая защита…

- Не. Она против будет. Да и не боится она таких вещей. Ты всё ещё на её внешность смотришь, а она ведь не просто девушка. Ты не представляешь, какие могучие силы она в себе скрывает. Я, порой, и сам её побаиваюсь.

- Как скажешь, но я, думаю, что для неё там  всё же опасно.

- Не опаснее чем для нас. Или даже меньше, не переживай. К тому же, без неё нам будет сложнее вести свои поиски. Поверь, в таких делах она просто незаменима.

До самого вечера Аркадий изучал древнюю книгу. Латынь для него не была проблемой. Он аккуратно вносил заметки в блокнот, перерисовывал магические глифы Урука, пентальфы и схемы защитных кругов. Пару из них, перерисованных со всей старательностью, Аркадий поместил в кулон, висящий на цепочке, на груди. Время от времени он сверялся с текстами и рисунками из дневников архитектора, вносил поправки, вырывал и выбрасывал листы из своего блокнота. Кое-что из этого он помнил, что-то узнал впервые. Было за что уважать давно умершего владельца дневника. Он явно хорошо разбирался в древних магических трудах, восполняя пробелы или неточности одних книг информацией из других. Знания его были превосходны, можно было даже сказать, что он был гением в этой области, жаль, что он использовал их в тёмных целях. Хотя не исключалось, что не обошлось без помощи жутких безглазых Посланников.

К вечеру все вновь собрались у заброшенного особняка, который в закатном свете, среди старых голых деревьев выглядел особенно жутко, глядя на людей сурово через пустые глазницы окон. В дверях, казалось, таились хищные тени, прижимая в предвкушении добычи свои щупальца и когти.

- Ну, Шерлок, колись, что надыбал интересного. – Начал Влад.

- Надыбал? – с непониманием взглянул на него Аркадий.

- Ну… нашёл, откопал.. в общем, что из дневников этих узнал?

Аркадий стал излагать им всё, что сумел вычитать из записей архитектора. Под конец он сказал:

- В общем, он заложил в стенах дома шесть так называемых реперных комнат, каждая из которых содержит обелиск и некий артефакт, и все вместе они служат для того, чтобы поддерживать целостность портала. Нам необходимо проникнуть хотя бы в одну из них, чтобы раздобыть этот магический предмет, и тогда мы сможем узнать, что за демон нам противостоит, и как его победить. Загвоздка в том, что их охраняют эти его Прислужники.

- Ну, понятно, заходим, ищем секретную комнату, хватаем там, всё что видим, и делаем ноги. Так?

- В общих чертах.

Аркадий взглянул на задумчиво стоящую Стеллу.

- А ты что думаешь?

- Они настороже. Но они боятся.

- Чего боятся? – спросил Аркадий

- Нас. Меня и Велиала. Они чувствуют в нас ту же силу, что и у своего хозяина.

- Только не говори, что ты тоже демон.

Та лишь с усмешкой поглядела на него.

- Вы любите всему в своём мире навешивать ярлыки. Придумали богов, ангелов и демонов, хотя это всё суть одно и то же. Я, в своё время, до того как Влад меня освободил, была способна уничтожить большую часть человечества. Можно сказать, что я могла стать для вас богом смерти. Но теперь я тут, с вами, помогаю людям. И очень благодарна Владу за то, что он помог мне стать на этот путь. – Она взглянула просветлевшими глазами на своего молодого человека. Тот ответил ей взаимным взглядом.

Аркадий лишь зябко передёрнул плечами от такой информации.

- Да уж… Ну, если ты настолько могуча, то может скажешь, кто это? – и положил перед ней фотографию с жуткими нелюдями мирно окружающими архитектора Богуславского на групповом снимке. Та всмотрелась в старую, потемневшую фотографию.

- Дыроглазые. Неприятные типы, и иногда опасные. Больше всего любят питаться человеческими страхами и страданиями. У вас их зовут Посланниками. Никто не знает, откуда они. Ходят меж мирами, предлагают свои знания, собирают чужие, помогают в магических обрядах. Не безвозмездно, конечно же. Видимо, Богуславскому тоже они помогали. Интересно даже, что он мог предложить им взамен. А значит, всё очень серьёзно, так как знания у них превосходят всё то, что узнало человечество за всю историю.

- Успокоила, так успокоила. – Хмыкнул Влад. – Ну, что шеф, выдвигаемся?

- Лом  и кувалду взял?

- Конечно, в багажнике.

И вот три человека  и собака, вооружившись фонарями и инструментами, приблизились к темнеющему входу, откуда тянуло ровным сквозняком, пропитанным запахом плесени и гнилого дерева. Поднявшись по  каменным ступеням, Аркадий остановился, раскрыл амулет, и протянул товарищам бумажки с нарисованными символами.

- Возьмите, это защитные знаки. От мелкой нечисти должны помочь.

Влад неуверенно взял одну, Стелла хмыкнув, пожала плечом.

- Мне не нужно. Я могу за себя постоять.

- Себе возьми, шеф. – Предложил Влад.

Аркадий лишь улыбнулся и протянул раскрытую ладонь, на которой виднелись синие линии татуировки.

- У меня уже есть такой. На всю жизнь. Правда, рассчитан он был на другого демона, но, думаю, с этим тоже сработать должен.

Наконец, зажгли фонари и шагнули под своды зловещего дома. Тьма сразу же окружила их, набросилась со всех сторон, окутала людей своими бесплотными объятиями, и лишь три луча света от фонарей с играющими в них пылинками, словно путеводные нити не позволяли людям потеряться в этой тьме. Аркадий, сверяясь с планом дома из дневников архитектора, подвёл товарищей к одной из стен с обрывками сгнивших обоев и осыпавшейся штукатуркой, обнажившей посеревшую от времени кирпичную кладку и трухлявую дранку.

- Вот здесь должна быть одна из замурованных комнат.  – говорил он шёпотом, словно боясь, что их услышат. - Думаю, долбить тут удобнее всего.

Он вынул и включил большой кемпинговый фонарь, освещая место предстоящей работы. Тени испуганно заметались, прячась в углы и втягиваясь в пустые дверные проёмы.

- Дом знает, что мы здесь. – Взглянула на Аркадия Стелла. – И он настороже. Он чувствует мою с Велиалом силу и потому в замешательстве. Я слышу его мысли.

- Ты можешь с ним общаться? – Удивлённо спросил Аркадий.

- Нет. Его мысли очень примитивны, чтобы я могла их понять. Всё равно, как вы бы пытались понять мысли обезьяны.

- Ну, тогда ладно. Пока оно в замешательстве, давайте действовать. – Аркадий поставил ярко сияющий фонарь на пол, поплевал на ладони и, удобнее ухватив кувалду, ухнул ею по стене. Та с глухим стуком сотряслась, осыпав людей мусором и пылью,  и целый пласт штукатурки со странным чавканьем упал на пол, заливая всё вокруг чёрной зловонной слизью и обнажая клубок белесых копошащихся червей, посыпавшимся из дыры живым дождём.

Влад издал сдавленный глотающий звук, сдерживая приступ рвоты. Да и у Аркадия перехватило дыхание от зловония. Лишь у Стеллы на лице не дрогнул ни единый мускул, а Велиал недовольно проворчал. Этот дом был заражён тьмой, которая пропитала все его стены. Нужно было продолжать, невзирая на отвратительное копошение и сочащуюся из глубин стены слизь.

Кувалду сменил лом. Аркадий ударил снова, потом ещё и ещё. Зловонная жижа брызгала в разные стороны. Куски отсыревшего кирпича вперемешку с червями сыпались на пол. Из пробитых дыр поползли сотни многоножек и мокриц, испуганно расползаясь в стороны, пытаясь укрыться от яркого света. Аркадий старался не обращать на них внимания, всё больше и больше расширяя проломы в чёрную пустоту по ту сторону стены.

Наконец образовался довольно большой проём в тёмное помещение. Люди направили туда лучи фонарей. Комнатка была очень маленькая и совершенно пустая, если не считать каменного, шестигранного, заострённого столба, похожего на толстый карандаш, покрытый вырезанными знаками, у противоположной стены,  к которому был привязан истлевший труп с остатками одежды. Он замер в сидячей позе, скрючившись, и в костлявых руках сжимал какой-то предмет.

- Это наверняка кто-то из принесённых в жертву рабочих.  – Прошептал Аркадий, оглядывая комнатку. Все стены её покрывали рисунки каких-то символов. Влад поднял свой телефон, и яркая вспышка фотоаппарата ослепила всех на мгновение.

- Постарайся  все символы на стенах снять. – прошептал Аркадий. Новая вспышка. Он склонился к иссохшему скелету и осторожно вынул предмет из его рук. Позади, в глубине коридора пронеслась волна шепчущих звуков. Парни выскочили обратно, в круг света от кемпингового фонаря. Стелла стояла, выставив руки ладонями вперёд, словно пыталась что-то остановить. Велиал глухо рычал.  Аркадий непонимающе посмотрел на них, убирая отнятый у покойника предмет в сумку. Внезапно свет фонарей погас, погружая весь мир вокруг во тьму, а затем вспыхнул вновь.

Людей окружали жуткие человеческие фигуры. Обнажённые, серые и измождённые, жутко худые и высокие, безликие, не издающие ни звука. Одних била крупная неестественная дрожь, другие  парили в метре над полом в позе распятия, остальные просто застыли бездушными манекенами стоя или сидя на корточках. Их было много, несколько десятков. Откуда-то эхом принесло и закружило вокруг людей шепчущее многоголосье. Мужские, женские и детские голоса читали молитвы на незнакомом шипящем языке.

- Уходим,  я их держу. – Отрывисто бросила Стелла замершим в страхе парням. Рык Велиала теперь звучал как раскат грома, от которого, казалось, вибрировали стены, а тень, которую он отбрасывал на стену, словно выросла, принимая невероятные и жуткие очертания.

- Пошли, слюнявый. – внезапно пересохшим горлом прохрипел ему Аркадий, медленно продвигаясь к выходу и вытянув вперёд свою ладонь, с вытатуированным защитным знаком. Жуткие фигуры перед ними расступались, точнее, просто исчезали, растворялись, давая пройти.

Ещё десяток шагов, и они в вестибюле у входной двери. Шепчущие звуки резко оборвались. Оглянувшись по сторонам, они поняли, что остались одни. Жуткие прислужники демона – а в том, что это были они, не было ни малейшего сомнения – исчезли. Дом застыл в угрожающей тишине. Ощущение тяжёлого недоброго взгляда отозвалось ледяными мурашками между лопаток.

Наконец они вывалились на свежий воздух, и тут дом, словно гулко вздохнул и мощный поток затхлого воздуха вырвался из дверей, осыпав их трухлявой листвой и мусором. Выжидать никто более не собирался и люди припустили с холма к своим машинам, а дом застыл в ночной темноте, затаившись, словно гигантский паук в засаде.

- Блин. – тяжело дыша, прохрипел Влад. – Ну и жуть! Я чуть не обделался! Прямо Сайлент Хилл какой-то! Конечно, бывал я и в более жутких местах. Помнишь?  - подмигнул он Стелле, - но тут мне было особенно страшно.

- Мы его разозлили. – Резюмировала Стелла, вычищая мусор из своих волос. – И ещё что-то нарушилось. Та вещь, которую ты взял, очень важна для него, и потому ему страшно.

- Так, всем по домам. Отдыхать.  – Скомандовал Аркадий, похлопав по сумке, словно проверяя, не исчез ли из неё таинственный предмет. – Завтра будем разбираться, что да как. Узнаем поближе, с чем имеем дело, и как с этим бороться. Да, и фото мне, как это у вас говорится, со своего телефона на мой телефон скинь. В моё время за такие слова за психа бы приняли. Пока, в общем.

Когда он добрался до своей съёмной квартиры, сил уже совсем не осталось. Кое-как, без аппетита, проглотил холодный ужин, стянул с себя испачканные вонючей слизью вещи, из карманов которой посыпалась попавшая туда кирпичная крошка и песок, и закинул в стиральную машину. Холодный душ немного взбодрил, ровно на столько, чтобы хватило сил добраться до дивана и провалиться в его объятия, отправляясь в царство Морфея.

Когда утром позвонил Влад, Аркадий уже сидел за рабочим столом. На краю стоял остывший кофе и недоеденный бутерброд. Перед ним были разложены страницы дневников и телефон с открытыми фотографиями. А в центре лежал тот самый предмет, артефакт, который много лет хранил принесённый в жертву несчастный работник, чьё иссохшее тело было замуровано в секретной комнате.

Предмет был небольшим, с ладонь размером, из чёрного полированного камня. Он выглядел отталкивающе, вызывающим неприятные ощущения, если взять его в руки. Статуэтка в виде скрючившегося эмбриона,  обхватившая свои колени, безобразно тощая, в морщинах и складках, будто кора дерева. Его склоненная набок голова была гладкой, лишённой  и намёка на лицо. Лишь таращились два отвратительно выпученных глаза из каких-то минералов, выполненные очень реалистично, глубокие и мутные, все словно в прожилках сосудов. Казалось они, не мигая, пристально следили за человеком, и этот взгляд явно ощущался, словно был живым.

- Влад, я ошибался. – Взволновано сказал Аркадий в трубку телефона. - Реперные комнаты не столько и не только для того, чтобы удерживать портал из другого мира стабильным, но ещё и служат для того, чтобы улавливать души умерших в стенах дома, не выпускать их, превращать в прислужников демона. И они поддерживают особняк и охраняют. Если бы не Стелла с Велиалом, нам бы вчера было несдобровать. Вряд ли бы они позволили забрать артефакт. Но теперь я знаю, как с эти бороться. Давай встретимся в конторе. Там всё обсудим.

- Стеллу конечно же не брать? – с лёгкой ехидцей спросил Влад. – Слишком для неё опасно?

- Бери, обязательно бери. Ты был прав, без её силы нам там ловить нечего.

Чуть позже, в конторе, команда сгрудилась вокруг стола со стоящим на нём жутким артефактом, молча разглядывая находку.

- Что-то подобное я и ожидала. – Произнесла, наконец, Стелла. – Этот артефакт, как и  знания как его использовать, не из этого мира. Возможно, его принесли с собой дыроглазые.

- И таких артефактов там ещё пять.  – Вставил слово Аркадий. - Но они для нас уже не важны. Нам достаточно и одного.

- Ты думаешь то же что и я? – Подняла на него свои глубокие карие глаза Стелла.

- Нужно пробраться в крипту, к алтарю с порталом и закинуть этот артефакт туда, тогда все плененные души устремятся за ним, оставив демона без прислуги, и можно будет запечатать проход.

- А ты ничего не забыл? – так же с усмешкой спросила девушка.

- Он, конечно же, не может знать о таком. – Вмешался Влад. И видя на непонимающий взгляд Аркадия добавил – ты не сможешь закрыть портал без особого предмета, он называется ключ-врата,  именно с помощью него я сумел когда-то запереть демоническую сущность Стеллы. – Он подмигнул своей девушке. – Но для этого его пришлось разбить прямо  о камни портала. Ведь ключ не только открывает, но ещё и закрывает.

Аркадий растерянно взглянул на Стеллу.

- Да, всё так. – Кивнула та. – Но ключ-врата не единственный предмет, который может запереть проход. В данном случае, для открытия портала,  архитектор использовал крипту и алтарь.

Аркадий глубоко задумался.

- Выходит, если алтарь помог открыть  проход, значит, теперь он является ключом. И его же можно использовать, чтобы запереть демона обратно. Ну, что же,  тогда мы планируем, как проникнуть ко входу в крипту. Наверняка без боя нас не пропустят.

Влад, уже некоторое время разглядывающий планы дома из дневника архитектора неожиданно сказал.

- А зачем нам идти ко входу?  Смотрите, - ткнул он в чертёж, - тут боковая стена крипты граничит с винным погребом.  Я же правильно прочёл, это винный погреб? И можно пробиться сквозь неё прямо в крипту. Сюда и проникнуть проще. Вход прямо с улицы. Не нужно через весь дом пилять.

- Тем не менее, без боя нам не дадут туда пройти. – Заметил Аркадий. Влад немного поёжился.

- Ну, бой, так бой. В армиях я служил, с нечистью, - он взглянул на Стеллу – сталкивался.

Та совершенно не обиделась, как это сделала бы обычная девушка, она словно вообще не заметила иронии в его словах.

- Одна проблема, необходимого оружия нет, а обычное здесь не годится. Изготавливать же магическое нет ни средств, ни времени. Всё что я могу, изготовить простые защитные амулеты.

- А как же распятия и святая вода? – спросил Влад.

- Кресты, такая нечисть ест на завтрак,  и святой водичкой запивает. Так же как и серебро с молитвами. Это всё не годится,  магия слишком древняя и сильная, и средства как с ней бороться, можно найти только в запретных книгах.

- Тогда мы верим в тебя, чернокнижник! – похлопал его по плечу Влад. – Прямо, вот, ни секунды не сомневаемся! Только вот ещё вопрос. А почему бы нам не расковырять все эти… как они там… реперные комнаты, и распустить всю эту ватагу духов?

- Тогда они просто разлетятся по округе, и такого там натворят, я даже думать не хочу. Так же как бесполезно первым делом разбивать алтарь, тогда слуги просто останутся без хозяина, и продолжат своё чёрное дело.

- Жаль, ну тогда давай по твоему плану.

- Хорошо. Тогда не сможешь раздобыть с пол литра человеческой крови? На станции переливания, например. Мне для амулетов нужно, да и алтарь нужно будет окропить, перед тем как разбить.

Влад вскинул руку в непонятном дл Аркадия жесте, с сомкнутыми в кольцо пальцами:

- О'кей, шеф.

Обсуждение плана затянулось до обеда. Потом, до вечера была подготовка к вылазке. Один раз приходил Родион, но благоразумно молчал, наблюдая за приготовлениями. Походил вокруг стола с бумагами, рассматривая разложенные страницы дневника и заметки Аркадия, покачал головой и так же, молча, удалился.  Он мудро считал, что если бы его молодой команде была необходима помощь, то они непременно бы обратились к нему, так что нечего лишний раз нервировать народ.

- Спасибо за лестную характеристику, - его голос был хрипловатым и каким-то надломленным, словно в горле застрял комок, – но, хотелось бы поближе и поподробнее ознакомиться  с вашей проблемой.

Николай Эдуардович вытер лысину большим клетчатым платком и, откинувшись на спинку кресла, начал говорить:

- В общем, беда у нас. Люди на объекте погибают от необъяснимых  несчастных случаев. Мы сейчас занимаемся сносом одного старого здания, но постоянно происходят какие-то происшествия, из-за которых страдают строители и выходит из строя техника. Уже три  специалиста ответственных за технику безопасности под следствием из-за этого, а новые к нам теперь не хотят идти. Люди отказываются выходить на объект, а из администрации подгоняют, их не интересуют наши отговорки. Грозятся передать наш подряд другой компании, а это большие убытки. Всё началось три месяца назад. Нужно было всего лишь снести одно здание. Дом старый, начала двадцатого века, уже в очень плохом состоянии. Мы только приступили к  демонтажу, и тут же один за другим начались несчастные случаи. То кирпич на голову упадёт, то леса под людьми обрушатся. У бульдозера заднюю передачу заклинило, и он въехал в вагончик бытовки. У подъёмного крана стропа лопнула и перехлестнула крановщика. Пожар на складе инструментов, и много чего ещё. Постоянные остановки на время следствия, простои из-за ремонтов техники и оборудования, в итоге здание так и стоит почти нетронутым. Это просто напасть какая-то, если бы я верил во все эти мистические бредни, то мог бы утверждать, что на этом доме лежит проклятье, или как оно там называется. Ситуация отчаянная. В общем, на последний случай приехал кто-то из федералов. Он то и посоветовал обратиться в вашу организацию. Дал визитку с номером вашего руководителя, Родиона Константиновича. Честно говоря, если бы не этот совет от самого сотрудника ФСБ и не наша безвыходная ситуация, я бы и не подумал звонить вам. Вы уж извините, не верю я во всех этих «Охотников за приведениями» и «Экзорцистов». К вам же я обратился от отчаяния, потому что уже не знаю как быть дальше.

Собеседник слушал внимательно и молча, закинув нога за ногу, и слегка, тарабаня пальцами по подлокотникам кресла. Лицо его было серьёзным, а взгляд утратил пронзительность и стал более задумчивым. Дождавшись конца рассказа, он спросил:

- К священникам обращались?

Директор чуть скривил неприязненно губы:

- Нам советовали священника привезти, освятить объект, но я не разрешил подобной чуши. Вы уж простите, но я вырос при Советах, мои родители были коммунистами и  воспитали меня атеистом.

Аркадий опять покивал. Уж кому лучше знать, что было во времена СССР, как не ему. Ведь, несмотря на то, что он выглядел молодо, формально ему было больше семидесяти лет. И память о тех годах у него ещё была свежа как никогда, но в причину этого не поверил бы не то что сидевший напротив большой начальник строительной компании,  но и любой другой обыватель.  А она была в том, что Аркадий в далёких семидесятых был инспектором  по расследованию оккультных и мистических явлений в секретном отделе ОСИРИС, или просто - штатный маг. В своём последнем расследовании он вышел на древнего демона, схватка с которым зашвырнула его на десятки лет в будущее, точнее в настоящее, одного, полумёртвого и искалеченного, где и нашёл его бывший сослуживец, Родион Константинович, уже изрядно постаревший, но всё ещё крепкий. Он то и принял его в свою новую организацию, возрожденную из осколков давно исчезнувшего в эпоху перестройки ОСИРИСа.

Но всего этого Николай Эдуардович, конечно же не ведал. Для него этот молодой, хотя и странный  человек был из тех, кто о  том времени знал лишь по рассказам родителей и постам в соц.сетях. И сейчас он в душе понемногу начинал злиться. Ему казалось, что сидящий напротив юнец, который, судя по его внешнему виду, скорее всего, был неформалом, над ним тонко издевается. И Николай Эдуардович начал было думать, что зря уже связался с этой странной организацией. Но следующий вопрос остудил его сомнения.

- И как часто в вашей компании происходили подобные случаи до этого объекта?

Николай Эдуардович вновь промокнул вспотевшую лысину.

- До этого у нас, конечно же, происходили ЧП и несчастные случаи, но не чаще чем один-два раза в год, и не одного смертельного. А тут прямо как проклятие какое-то. Шесть погибших, четырнадцать пострадавших. И несколько единиц тяжёлой строительной техники и оборудования.

- Что говорят следователи? Возможно, что это всё было подстроено умышленно?

- Нет. Никаких следов того, что это чьих-то рук дело, найдено не было. Всегда были вполне естественные причины. Коррозия, усталость металла, невнимательность рабочих. Ничего необычного или намеренно подстроенного.  Хочешь – не хочешь,  но начнёшь верить во всякую паранормальщину.

Аркадий всё так же кивал головой, и его малословие начинало раздражать.

- Так вы сможете нам помочь? – с надеждой спросил директор. – Вам понятно  всё то, что у нас происходит?

- В общих чертах. – Аркадий выпрямился, явно собираясь встать. – Нужно внимательно ознакомиться с объектом. Вы убрали оттуда всех людей, как вас просил Родион Константинович?

Николай Эдуардович быстро закивал головой, его лысина заиграла потными бликами:

- Да-да, конечно! Всё как и просили. Вам дать сопровождающего?

- Не нужно. – Сказал Аркадий, вставая и направляясь к выходу. – Дорогу я знаю, моя команда должна быть уже там. Всего хорошего, на связи.

- Всего хорошего. – только и успел ответить Николай Эдуардович в закрывающуюся дверь, а затем облегчённо выдохнул, утирая ладонями лицо.

Аркадий спустился по ступеням к своей старенькой «копейке», и уселся за руль. Современные машины он не покупал принципиально. Ностальгия по жизни, оставшейся далеко в прошлом веке, была ещё очень сильна. Единственным атрибутом нынешнего времени был навигатор, экран которого красовался на панели автомобиля.

Он подъехал к объекту и  ещё издалека, заметил синий кроссовер и стоящие возле него фигуры. Влад и Стелла со своим неизменным верным псом, чёрным шарпеем Велиалом, уже были здесь. «Команда в сборе», усмехнулся про себя Аркадий. Странная это была парочка. Точнее, трио. Хотя нет, всё-таки парочка – у Влада как раз таки почти не было никаких странностей, а вот девушка с собакой… Аркадий всегда ощущал себя в их присутствии неуютно, от них прямо таки веяло древней и чужой силой. Влад как-то упоминал, что они на самом деле могучие существа из других измерений, ну или что-то в этом роде, но звучало это уж очень фантастично.

Влад держал под мышкой тонкую папку, скорее всего с копиями документов и сведениями об интересующем их здания, взятые из городского архива. Велиал пристально и с подозрением разглядывал укутанный в строительные леса старинный особняк. Даже в таком заброшенном виде, в  окружении строительной техники и конструкций, тот представлял величественное зрелище, распластавшись потемневшей громадой на вершине холма, среди  голых корявых деревьев некогда пышного сада. Два этажа под просевшей жестяной крышей, увенчанных покосившейся полуразрушенной башенкой, на которой наверняка некогда был флюгер. Украшенный древнеримской колоннадой портик парадного входа, заваленный хламом и листьями, поросший плющом,  прикрывающим выщербленный и потрескавшийся мрамор и обломки поверженных колон. Самих дверей уже не было, впрочем, как и ни одного целого окна. Ещё местами можно было различить потемневшие лепные пилястры, карнизы, фризы и фронтоны. Но в основном стены уже сбросили с себя всю декоративную скорлупу, бесстыдно выставив на обозрение всё ещё крепкую кирпичную кладку. Да, кирпич в те времена умели делать на совесть, не то, что сейчас. Сбоку, в буйной поросли вьюнов и одичалого винограда различались ржавые металлические рамы с остатками стёкол. Наверняка, это была оранжерея или зимний сад. Сразу видно, что владелец этой усадьбы был человеком зажиточным. От других хозяйственных построек уже давно не осталось и следа.

- Привет, Попаданец! – шутливо поздоровался Влад, протягивая руку. Аркадий пожал.

- Ну, что у тебя?  - Спросил он у Влада.

Тот протянул ему папку с документами:

- Вот, всё что сумел найти по этому дому, его бывшим владельцам и по архитектору, который его строил. Кстати, советую присмотреться к нему внимательнее. Он увлекался, модным в то время, оккультизмом и спиритизмом, и даже называл себя последователем и реинкарнацией графа Калиостро.

- Хм… Прямо вот так?

Аркадий раскрыл папку, и, разложив её на капоте внедорожника, начал перебирать бумаги. Копии схем дома, купчих и выписок из реестров. Газетные вырезки и фотографии.

- Родом он был из Польши. - Продолжал свой рассказ Влад – Витольд Богуславский. Родился в Праге. Там же закончил Пражский Университет. Отец был аптекарем, а мать приезжая, ты не поверишь – прямо из Трансильвании.

- И что тут такого? – поднял на него глаза Аркадий.

- Да, я же забыл, ты же попаданец, и не сечёшь в таких темах.

Аркадий поморщился. Он во многом ещё многого не понимал в этом новом для него времени, особенно манеры разговаривать.

- Трансильвания – это родина графа Дракулы, вампиров и различных ведьм. – пояснил ему Влад.

Аркадий молча, кивнул  и вновь стал перебирать бумаги. На глаза попалась  старая выцветшая фотография. С чёрно-белого снимка на них глядел  худосочный бледный господин в чёрном костюме. Он сидел в кресле, судя по всему, в кабинете, так как позади виднелись тяжёлый полки  заставленные корешками книг. Большинство из них были трудно различимы, но кое-какие названия прочитать всё-таки было можно. Аркадий внимательно присмотрелся к ним, повернув фото к свету. Практически всё что можно было различить было либо на латыни, либо на немецком, но тем не менее почти все они были Аркадию знакомы. Многие из них были когда-то и в его библиотеке, оставшейся в далёком прошлом.

Там виднелись различные гримуары и тёмные книги подобные «Некрономикону», «Священной магии Абрамелина», «Пикатриксу»,  греческому переводу «Книги Тота», «Таин Червя» и остальных, в таком же духе. Но особо Аркадия заинтересовал фолиант под названием «Либер дэймонум Галла». Это была одна из самых тёмных и редчайших книг, посвященных древнейшей дошумерской магии. Когда то, в архивах ОСИРИСа, был экземпляр такого фолианта, из официально утерянной библиотеки Ивана Грозного. Именно он сыграл не последнюю роль в тех роковых событиях, следствием которых являлось то, что Аркадия выдернуло из своего времени и перенесло через десятки лет в будущее, то есть, настоящее.

- А он не так уж прост,  этот ваш архитектор.  Вряд ли он был рядовым спиритологом и медиумом. – Аркадий взглянул на Влада со Стеллой.  – У него неплохая библиотека по тёмной магии. Я бы даже сказал – очень неплохая!

- Это может быть связано с нашим делом?

- Кто знает. – Пожал плечами Аркадий – Не исключено. Что там по заказчикам и владельцам?

Влад порылся в папке и достал одну из ксерокопий.

- Особняк строился по заказу некоего купца Непоклонова. О нём особо информации нет, ничем особым не отличился, занимался перекупкой и продажей чая, кофе и табака.  И ещё что известно, то, что у него был кипиш с архитектором Богуславским. Вроде как он его на деньги кинул.

Аркадий опять слегка поморщился от необычных для его уха жаргонизмов:

- Очень интересно. И что потом случилось?

- Через пол года у Непоклонова умерла от холеры жена и сын, он продал особняк и уехал куда-то на юга России. Тут след его теряется.

- Продолжай.

- Ну, дальше он пару раз переходил из рук в руки, и всегда по причине смерти кого ни будь из родственников хозяина по самым обыденным причинам. Так, это здесь. – Влад разложил на капоте несколько ксерокопий с газетными вырезками. - В первом случае был грабитель с ножом, во втором почти вся семья была расстреляна борцами пролетариата во время хаоса Октябрьской Революции.

Аркадий снова кивнул, хотя в душе его немного коробило отношение нынешнего поколения к историческим событиям начала двадцатого века. Потом спросил:

- Значит, ты считаешь, что архитектор как-то замешан?  Думаешь – месть?

- Ну, это самый очевидный и логичный вывод.- Улыбаясь, ответил Влад. – Хотя ума не приложу, как он этого устроил. Я не очень силён в магии, тут ты у нас эксперт.

- Ладно. Что там дальше?

На капот легла новая порция документов.

- После революции особняк экспроприировали в пользу пролетариата и устроили в нём приют для беспризорников. Конечно же, несчастья не прекратились. Подопечные жаловались на кошмары, часто происходили случаи суицида, или драки со смертельным исходом. Потом на кухне произошёл пожар с несколькими жертвами и богадельню прикрыли. Долгое время тут был просто склад для местных магазинов, а во времена перестройки его просто забросили. Обитали тут в основном наркоманы и бомжи, место было очень опасным и трупы тут чуть ли не каждый день находили. В основном передоз и бытовые разборки на почве алкоголя. В последнее десятилетие вроде всё поутихло, пока власти города не приняли решение о сносе дома. Вот, вроде и всё.

Аркадий взглянул на замершего шарпея, который не отрывал настороженного взгляда от особняка.

- Слюнявый, а ты что думаешь?

Тот лишь глухо заворчал. Его влажный нос подрагивал, принюхиваясь, словно чуял какую-то опасность.

- Он считает, что дело тёмное. – Ответила за собаку Стелла. – И я тоже.

Аркадий взглянул на неё и вздрогнул. Сколько раз он это видел, но всё никак не мог привыкнуть. Она тоже внимательно разглядывала  особняк, и её большие глаза теперь выглядели как два окна в ночное небо. Наполнявшая их глубокая чернота блистала россыпью сотен мерцающих искр, словно звёзды в ясную летнюю ночь. Потом  Стелла перевела  взгляд на Аркадия, моргнула, и её глаза вновь стали обычными.

- Это очень опасное место. – Её спокойный звонкий голосок никак не соответствовал той космической мощи, что чувствовал в ней Аркадий. – Дом окружает тёмная аура. Как от живого существа. И ещё я чувствую там чужой древний разум. Чем-то похожий на мой с Велиалом, но более тёмный и примитивный.

Очередное упоминание того что эта хрупкая девушка и молодой чёрный пёс являлись носителями могучих древних разумов из других измерений вновь вызвали у молодого человека волну холодных мурашек по спине. Ну, никак он не мог к этому привыкнуть! Но не доверять словам девушки он не мог. Он хоть и был магом, но она была гораздо сильнее него и обладала чувствами и знаниями, недоступными ему.

- Но сейчас он не активен, - продолжила девушка. – Вроде как спит. И видно, оно очень не любит, когда строители его будят своими инструментами. Самое время безопасно подойти и осмотреть всё поближе.

Осторожно приблизились к мрачному облезлому строению. Уже входя в зияющий проём  двери, Аркадий почувствовал его. Мрачную древнюю силу, подобную которой он ощущал от девушки с собакой, идущих с ним. Но эта сила отличалась, она была какой-то более дикой и опасной. Он ощущал себя словно канатоходцем над ямой полной спящих змей. Влад напротив, с интересом озирался, для него это было очередное приключение, подобное тому, в котором он некогда познакомился со Стеллой и Велиалом.

Под ногами скрипела кирпичная крошка и похрустывало битое стекло. Сквозняк шелестел мусором в пустых комнатах, раскачивал старую паутину.

- Так, давайте определимся. – Прошептал Аркадий. – Что мы ищем, и откуда начинаем поиски.

- Я думаю, - глаза Стеллы вновь блистали звёздными россыпями, - сердцем этого дома должен быть некий магический объект. Что-то, что может служить проходом в этот мир из других измерений. Оно вряд ли будет на виду. Скорее всего, где-то под домом есть скрытое помещение.

Аркадий остановился, задумавшись. Пожалуй, было опрометчиво соваться сюда, не ознакомившись с планом дома.

- Давайте ограничимся внешним осмотром, и назад, на базу. Думаю, мы сейчас вряд ли найдём что нибудь путное. Нужно подготовиться более тщательно. Влад, попробуй найти в архивах ещё информацию  по этому архитектору и дому. Наверняка что-то должно быть.

- Слушаю, шеф! – Шуточно козырнул тот. Велиал же шумно чихнул, орошая всё перед собой слюнями.

Для проформы прошлись ещё по пустынным комнатам, тревожа пыль и пугая пауков. Сплошное запустение, лишь пол усеивали куски отслоившейся штукатурки, груды гнилого тряпья да трухлявая древесина, бывшая некогда мебелью. На стенах уныло повисли обрывки проводов, открывшаяся в проломах дранка сочилась влагой и цвела плесенью. Остатки обоев густо покрывали похабные граффити. Стоял непереносимый запах пыли, гнили и экскрементов.

Так, ничего примечательного не обнаружив, команда с облегчением вышла на свежий воздух. Велиал ещё раз шумно прочихался, Влад, ругаясь, вытер о траву испачканный кроссовок.

- В общем, назад в контору. – Обратился ко всем Аркадий. – Ты, Влад, ищи в этом вашем всезнающем интернете всё что ещё сможешь найти по этому Богуславскому. Я пока изучу чертежи дома и ту информацию, что мы уже имеем и составлю план действий на завтра. Вполне возможно, нам предстоит спуститься в подвал, поэтому желательно экипироваться соответствующе.

Все взглянули на зияющий чернотой проём уходящего под дом подвала. Оттуда веяло чем-то недобрым, внушающим тревогу.

- Ладно, по машинам. – Сбрасывая оцепенение махнул рукой  Аркадий.

В конторе он до самого вечера перебирал бумаги, собранные Владом. Даже отменил  свои обязательные посиделки в интернете, где изучал всё пропущенное им за почти четыре десятилетия.  Уже ближе к девяти зазвонил мобильный, и Аркадий неловко держа в руках этот непривычный для него аппарат, ответил на вызов.

- Не спишь ещё, начальник? – узнал он голос Влада. Тот звучал возбуждённо и весело. – Я тут надыбал кое-что интересное. Правда, пришлось обращаться за помощью к Родиону Константиновичу, чтобы меня допустили к компьютерам федералов, и пару толковых хакеров в придачу дали. В общем, есть дневники этого архитектора. Кто-то их выкладывал в Даркнете. Правда, они были на польском, пришлось прогнать через переводчик. Я знаю, что ты не в ладах в электронной почтой, поэтому специально для тебя распечатал на бумаге и могу привезти.

- Не утруждайся, я всё ещё в конторе, у себя в кабинете. Приноси сюда.

Всё ещё трудно было привыкнуть, что люди этого времени были постоянно на связи. Звонили по любому поводу, по любым мелочам. И часто предпочитали телефонный разговор личной встрече. Жизнь текла непривычно стремительно, информация лилась практически отовсюду, далёкие расстояния теперь мало имели значения, как и бумажные книги и документы. Зато были в этом мире и неоспоримые плюсы, например – растворимый кофе, кружка с которым сейчас дымилась рядом.

Наконец ему на стол легла увесистая кипа листов с текстами дневника. Влад очень предусмотрительно распечатал кроме перевода ещё и сканы страниц, так как на них встречались сделанные от руки наброски и заметки на полях. В основном это было жизнеописание самого архитектора в течение нескольких десятков лет, без особой систематики, с большими пробелами между датами. Было много различных архитектурных описаний, черновые наброски планировок зданий или  элементов декора. Какие-то строительные схемы и расчёты. Но также встречались  и большие отрывки текстов из различных оккультных книг и Ветхого Завета, с многочисленными пометками странными символами. Из таких же символов состояли целые участки написанного, видимо с их помощью автор зашифровывал особо секретную информацию.

Особый интерес вызывали тщательно вырисованные схемы оккультных кругов и символов, изображения непонятных предметов и артефактов, явно древнего происхождения. Встречались описания шумерской и ассирийской архитектуры, нарисованные, скорее всего, с натуры. Их Аркадий просматривал особенно тщательно, читая сопроводительные тексты. Эти описания были сделаны не каким-то рядовым любителем оккультизма и спиритизма. Тут было заметен глубокий уровень познания древних тёмных наук. Особый уклон в своих мистических работах Богуславский делал на исследования порталов в другие миры и вызовы различных тёмных сил и демонов.

- Спасибо, Влад. – Наконец оторвался от бумаг Аркадий, взглянув на терпеливо сопящего рядом парня.  – Это очень ценная вещь. Думаю, тут мы почерпнём немало интересного.

- Ну, тогда я пойду, поздно уже. Стелла меня уже дома ждёт.

- Да завтра. Не забудь, завтра мы собираемся обследовать особняк. Будь готов.

- Всегда готов, начальник! – шутливо, по пионерски, отсалютовал  Влад. – Да, кстати, там, в конце, несколько фотографий, которые были вклеены в дневник. Думаю, они тебя заинтересуют. Ну, я ушёл.

И дверь за ним закрылась, но Аркадий уже не заметил этого, полностью погрузившись в лежащие перед ним тексты.

Довольно скоро он наткнулся на записи, относящиеся к тому периоду, когда строился особняк для купца Непоклонова. Разглядывая набросок схемы особняка, он достал из папки ксерокопию чертежа дома с официальных документов и сразу же ему в глаза бросились отличия. На рисунке в дневнике явно было больше помещений. Какие-то маленькие комнатушки или кладовки, то тут, то там, обозначенные непонятными символами.

Пробежал глазами тексты с описаниями начала работ, перечнем строительных материалов и трудностями нелёгкого русского быта, дремучести строителей и сложностей доставки. Наконец наткнулся на что-то интересное.

«26 марта. Этот русский неотесанный мужлан, мнящий себя купцом опять не выплатил аванс, сославшись на какие-то обстоятельства. Подозреваю, обманывает. Нужно быть готовым к этому. Нужно заложить реперные комнаты. Внёс изменения  в проект. Думаю, эти дремучие варвары ничего не заметят.

15 апреля. Опять не выплатил аванс. Сослался на какой-то церковный праздник. У русских тут постоянно праздники, прямо тошно. Только пьют и гуляют, пся крев. Две реперные комнаты уже готовы, принёс две жертвы стражам. Думаю, этих бедолаг-рабочих никто не хватится. Осталось заложить в них (густо зачёркнуто).

24 апреля. Теперь я точно уверен, что этот русский пытается меня надуть. Курва! Заплатил лишь четверть от обещанного аванса, но сам требует строить быстрее. Все реперные комнаты готовы. Явились Посланники. Под видом бригады отправил их в подвал, копать яму под погреб, а на самом деле оборудую там чёрную крипту.  Никто ничего не заподозрил,  Посланники ведь так похожи на людей. Их сущность можно проявить лишь фиксирующими устройствами, таких как фото и кино камера».

В этом месте на полях был нарисован символ в виде ладони с семью пальцами. Аркадий похолодел. Он знал из древних книг об исчезнувшем культе Семипалого Бога и Чёрных храмах, давно затерянных в песках Месопотамии.

- Что же ты такое построил? – пробормотал он про себя.

Вспомнил слова Влада о фотографиях и отложил пока недочитанные страницы в сторону. Вынул распечатки старинных фото, черно-белых, порядком выцветших и затёртых.  На всех был знакомый уже бледный худосочный мужчина. Было много снимков, где он был в окружении каких-то людей, возможно родственников или друзей.  Встречались фото из путешествий. Они были более интересны. То  он в Египте, на фоне песков, пирамид или статуй богов. То он, улыбаясь, обнимается  с какими-то аборигенами в травяных юбках и с бусами из костей. То он в парижских катакомбах среди груд человеческих костей держит в руках череп. То в каком-то ритуальном одеянии с ножом в одной руке и кубком в другой. Или на верблюде, на фоне полуразрушенного храма, судя по всему шумерского, полузанесённого песком. Дальше были снимки интерьеров каких-то древних сооружений, статуй и чего-то похожего на алтарь. Странной формы амулеты, непонятные, полустёртые барельефы, урны и огромное, потрескавшееся изваяние, изображающее открытую ладонь из чёрного камня, у которой было семь пальцев. Аркадий снова похолодел. Этого не могло быть. Чёрные Храмы Семипалого Бога были древним мифом, они считались давно исчезнувшими, как и культура, которая их возвела! Но фото было перед глазами, и оно говорило об обратном.

Последний снимок лёг на стол, дыхание перехватило.  Это был групповой снимок на фоне какого-то разрушенного сооружения из чёрного камня посреди большой ямы в песке. Там был сам Богуславский в пробковом шлеме и костюме путешественника конца девятнадцатого века в окружении людей в таких же одеяниях и головных уборах. Вроде обычное с виду фото, со стоящими в два ряда людьми, те, кто спереди, сидят на корточках или вообще на земле. Только вот лица этих людей… Аркадий сперва даже подумал, что это дефект фотографии и поднёс ближе к свету, разглядывая. Но сомнений быть не могло. Нормальный человек на кадре был всего один – сам Витольд Богуславский. Лица остальных  были бледными и измождёнными, распахнутые рты темнели провалами, словно в невозможном зевке, а вместо глаз зияли чёрные дыры.

С шумом выдохнув, Аркадий отложил фото и вновь взялся за дневник. Нужно понять, что же такого раскопал архитектор. И что из этого он использовал для проклятья дома.

«13 июня.  Освятил алтарь в крипте. Посланники помогли провести обряд в точности. Наверняка у них в этом свой интерес, ну, да мне же лучше. Портал открылся легко как никогда до этого. Амулет под надёжным (написано непонятными символами).»

На обороте этой страницы был тщательно нарисован ритуальный круг со странным большим символом в центре и тремя меньшими в вершинах треугольника. Тут же было много пометок на латыни и с незнакомыми письменами и символами. Аркадий читал дальше.

«15 июня. Посланники требуют плату. Говорят, демон требует еды, иначе не удержать. Реперные комнаты слишком слабы, нужны ещё обелиски и (неразборчивая вязь странных символов).

18 июня. В крипте появились призраки. Судя по всему они решили перестроить там всё по своему. Приходил этот русский купец и ругался, что сроки слишком затягиваются. Денег опять не дал, пся крев. Нет сомнения, что он меня обманул. Но я тоже уже почти всё приготовил, и он пожалеет о своём решении.

1 июля. Строительство, не смотря ни на что, почти завершили. В крипту мне больше хода нет. Посланник  тоже туда пройти не могут, хотя у них могущества гораздо больше чем у меня. Теперь там правят прислужники демона. Они даже иногда выходят наружу и бродят по дому. Рабочие пугаются. Суеверные неотёсанные варвары. Вчера случился очередной несчастный случай, но на этот раз со смертельным исходом. Плотник, правящий конёк на крыше сорвался, и упал на прутья ограды, и его пронзило словно копьями. Жуткое зрелище, хотя у аборигенов в джунглях Камбоджи я видел и не такое.

(Без даты). Несчастные случаи продолжаются. Приходили полицейские, вызывали на допрос. Само собой, я заявил, что ничего не знаю, а за безопасность работ отвечают главы строительных артелей. Пусть их пытают. Посланники уже почти все ушли. Они не любят, если на них начинают обращать внимание. Купец тоже рвал и метал. Докапывался практически ко всему, небольшую честь платы всё же выдал, но сказал, что это всё. Что же, я ему не завидую, курва. Прислужники демона уже переоборудовали крипту под обиталище и замуровали вход. Но им двери и не нужны.

12 сентября. Больше мне здесь делать нечего. Прислужники уже пропитали своей сущностью весь дом. Возвращаюсь в Прагу, устал я от этого варварской страны».

На этом заканчивались описания событий при строительстве особняка для купца Непоклонова, и шли уже совсем другие эпизоды из жизни архитектора. Но вопросов у Аркадия теперь было ещё больше. Было очевидно, что те жуткие люди без глаз на фотографии и были те таинственные Посланники. Но кто они, откуда и  как с ними  познакомился с архитектор? Что за демона он вызвал? Какие артефакты и обряды при этом использовал? Возможно, некоторые ответы были в этом дневнике, но Аркадий уже чувствовал, что очень сильно устал. В голове путалось, и мысли никак не получилось связно довести до конца. Зевая и потягиваясь, встал, выключил свет и  растянулся на тахте прямо в своём кабинете.

- Это случилось утром, я как раз брился в ванной, а Люда… супруга моя, собиралась в спальне, и что-то мне рассказывала. Внезапно она замолчала. Никакого шума, или крика. Просто оборвалась на полуслове. Я зашёл через пару минут, а её нет, лишь возле кровати кучей лежит одежда и украшения, которые были на ней. Я не сразу понял, что она исчезла, лишь минут через тридцать поисков спохватился, и позвонил в милицию. Вот, в общем, и всё.

Аркадий покивал, записывая всё в блокнот, спросил разрешения осмотреть спальню. Мужчина лишь пожал плечами, было видно, что он нервничает и очень хочет, чтобы это всё быстрее закончилось. Аркадий прошёлся по небольшой уютной комнате, остановился у увешанной фотографиями стены. На них была изображена худая женщина в очках и строгом костюме в компаниях с различными ребятишками в школьной форме. Мальчики в синих курточках и девочки в белых передничках, все с октябрятскими звёздами, улыбались с чёрно-белых картинок. Внезапно Аркадия как током ударило! Он вгляделся в групповое фото класса, где школьники стояли в два ряда, по обе стороны от своей учительницы, и среди них угадывалось знакомое лицо Вадика, Вадима Лыкова, сына первой жертвы, у семьи которого он был вчера в гостях! Указал на фото хозяину дома.

- А этот снимок давно сделан?

На лице мужчины промелькнуло удивление, но он, всё же, ответил:

- В прошлое первое сентября. Это класс, который она вела.

Странное совпадение. Аркадий потёр лоб, потом для формальности задал ещё пару незначительных вопросов и распрощавшись вышел на улицу. Сопровождавший его молодой лейтенантик ждал возле жёлто-синего уазика, лузгая семечки, и наблюдая, как вокруг суетятся воробьи, перебирая выплюнутую на землю шелуху.

- Поехали по следующему адресу.  – Махнул рукой Аркадий. - Кто там был?

- Семья Чаплыгиных. У них пропал отец главы семейства, Евгений Фомич. Ему за восемьдесят было.

- Вези. – Аркадий уселся на сиденье пассажира.

Через пять минут они стучались в следующий дом. Дверь, из-за которой аппетитно пахнуло свежей выпечкой,  открыл коротко стриженый пацан в одних шортах. На вопрос, есть ли дома родители, стал звать мамку. Дородная женщина была очень приветлива, и сразу начала было собирать на стол, но Аркадий вежливо отклонял все попытки угостить его, то вареньем, то мёдом, то яблочным пирогом.  Он задал для начала несколько вопросов о пропавшем и о событиях того дня, а потом спросил прямо:

- Скажите пожалуйста, Елизавета… м-м-м…

- Елизавета Игоревна.

- Да, Елизавета Игоревна. А вам известен мальчик, которого зовут Вадим Лыков?

Та удивилась:

- Знаю. Как не знать? С моим сорванцом вместе в одном классе учится.

Бинго! Аркадий сделал пометку в блокноте и задал следующий вопрос:

- А когда перед исчезновением Евгения Фомича вы его встречали последний раз?

- Господи! А с ним то что?!

- С ним всё в порядке, не переживайте. Постарайтесь вспомнить, когда вы его видели в последний раз до того, как исчез Евгений Фомич.

Женщина задумалась, потом просветлела лицом и сказала:

- Так это… за два дня до исчезновения у моего Гришки день рождения был. Одноклассники приходили, и Вадик с ними.

«Вот и сложилась головоломка», подумалось Аркадию.  Теперь он уже знал, в каком направлении искать. Что бы не вызвать у женщины подозрения, задал ещё несколько вопросов про других одноклассников её сына, а также про самого сорванца, потом поблагодарил за угощения и откланялся.  Сопровождающему лейтенанту сказал отвезти его обратно в гостинице. Ехал в задумчивости.

Значит, в деле замешан мальчишка. Он явно перепугался, когда Аркадий показал им рисунок со знаками. Работает на кого-то? На какую-то секту? Вряд ли, слишком большой риск быть разоблачённым. Тогда откуда мальчишке – школьнику знать о древних символах, и о том, когда и как их применять? Тогда может это одержимость? Или ещё хуже, внедрение в сознание? Тут нужно было подумать. Скорее всего, есть средства для выявления подобного явления. Аркадию уже было известно, что он имел дело с дошумерской, зарзийской магией, очень древней и тёмной. Но кое-какие сведения о ней, всё же сохранились, не зря он целый день до отъезда рылся в закрытом секторе библиотечного архива.

По прибытию в гостиницу он расстегнул спортивную сумку и выложил на стол ветхий толстый гримуар, чьи страницы покрывали ровные строчки латинских символов и гравюры. На потемневшей деревянной обложке ещё можно было различить вырезанное название «Либер дэймонум Галла». Аккуратно переворачивая страницы, Аркадий углубился в чтение. Тексты гласили, что такие символы-ключи использовали семь древних демонов, которые также подчинялись глифам, и опытный маг с их помощью их мог как призвать их, так и изгнать или запереть. Обитали они каждый в своём измерении, для открытия прохода в которые использовались эти знаки, причём для каждого демона свои. Древние жрецы приносили этим чудовищам жертвы, просто рисуя нужный ключ на теле человека, и бедолага оказывался в другом мире, где его пожирали вместе с душой. Точнее, именно души и были лакомой пищей для демонов. И ещё там говорилось, что  в демонические измерения не может попасть ни одна неодушевлённая вещь из нашего мира. Теперь было понятно, почему от исчезнувших людей оставалась лишь куча одежды. Маленький символ, нарисованный ручкой на кусочке изоленты и приклеенный к одежде, в нужное время открывал портал и переносил человека в западню, в кормушку древнего демона.  Аркадий передёрнул плечами, представив, что ощущала жертва, внезапно оказавшись голой в чужом мире один на один с жуткой тварью.

Изучал древние тексты до часа ночи, делая короткие перерывы на перекус и чай, исчеркал запасной блокнот. Но теперь он знал, как проверить свою теорию. Открыл кофр с амулетами и минералами, нашёл большой кристалл горного хрусталя. Молоко, соль и медный котелок можно купить завтра на рынке, кровь можно взять там же, в мясном отделе, или использовать свою.

Утром уже всё было готово. Попросился в кухоньку при гостинице. Розовая смесь  молока и крови кипела и бурлила в котелке, оставалось бросить в него кристалл и прочитать заклинание. С последним словом из глубин котелка вскипела чёрная жижа, противно запахло сероводородом. Вроде готово. Аркадий слил остатки вонючей массы в раковину и промыл кристалл кварца под краном. Внешне он совсем не изменился, и проверить его пока не было возможности. Оставалось только надеяться, что древнее заклинание сработало. Ну что же, пора на охоту!

Молодой маг прождал у дома Вадика около часа, пока тот не появился из подъезда, выкатывая старенький велосипед с пустой авоськой, болтающейся на руле. Наверняка мама отправила его в магазин за продуктами.  Подождав в своей засаде, пока мальчишка подойдёт поближе,  Аркадий поднёс кристалл кварца к глазу, словно монокль и посмотрел через него на приближающуюся фигуру на велосипеде. И почувствовал, как кровь холодеет в жилах. Сквозь магическое стекло виделось, как из головы мальчишки вырастает длинная извивающаяся шея, которую венчала ещё одна голова, огромная и полупрозрачная, словно сгустившаяся тень. Очертаний этого чудовища были почти неразличимы, но два налитых белизной глаза внимательно разглядывали всё вокруг. Внезапно эта жуткая фантомная тварь, словно почуяв, что за ней следят, повернулась в сторону Аркадия, встретилась своими бельмами со взглядом человека, и лицо её жутко искривилось подобием хищной улыбки.  Молодой маг быстро убрал от глаз кристалл и отпрянул за дерево, чувствуя, как бухает сердце.

Он был прав, это действительно захват сознания. Древний демон каким-то образом сумел внедриться в разум мальчишки и контролировать его, используя как своего аватара, не выходя из своего измерения. Но теперь Аркадий точно знал, что это проделки именно демона. А мальчишку он просто использует как  средство доставки еды, этакий ловчий поневоле. И ещё, этот демон теперь знал, что Аркадий знает про него и видел его проявление, и очевидно этого так не оставит. А значит, попытается натравить мальчишку, чтобы поймать в свою ловушку. Следовательно, нужно быть готовым к битве на его поле, так как из нашего мира его не достать. Нужно вернуться в гостиницу и подготовиться, как следует.

План был таков. Этот демон был из тех, кто подчиняется определённым магическим глифам. Они для него как непреодолимый закон, которому он не может противиться. Так установили для своих семерых детей древние шумерские боги, чтобы был способ сдерживать и направлять их силу. Следовательно, теоретически, можно было его изгнать, попав в его мир, и просто продемонстрировав нужный знак. Но, тут же и первая сложность: в измерение демона нельзя было пронести ни одной неодушевленной вещи или оружия. Скорее всего, даже надписи на теле, сделанные чернилами или краской просто исчезли бы с кожи при переходе. Но Аркадий знал, как решить эту проблему. Другой вопрос – он не ведал, какой из семи демонов ему противостоит, а следовательно, он не сможет применить магию, пока не увидит его имени. Имя демона, как говорилось в древних текстах – это особый символ, выжженный богами на теле чудовища. А подобраться поближе, и не быть съеденным раньше времени  Аркадию поможет Защитный знак, который он скрупулезно перерисовал с ветхой страницы.

Конечно, морально приготовиться к битве с демоном, даже если ты и маг, и уже имел некоторый опыт борьбы с нечистой, было очень трудно. Парочка отваров и эликсиров помогли совладать с эмоциями, взбодрить разум, придать мышлению остроту и ясность. Он был готов к бою.

Но мужчина всё равно оказался не готов к тому, что выходя из номера гостиницы, он тут же наткнётся на мальчишку.  Аркадий даже не успел подумать, каким образом ребёнок смог пройти через администратора, лишь заметил его бледное лицо, закатившиеся пустые глаза, и струйку слюны. Было очевидно, что мальчик был в сомнамбулическом состоянии, и жуткий демон, словно кукловод, теперь управлял его телом. Аркадий не успел ничего предпринять, когда стремительно метнувшаяся в его сторону рука прилепила к локтю, прямо под рукавом летней рубашки, маленький синий кусок изоленты. И его тут же окружила тьма и тишина, словно он внезапно лишился слуха и зрения. В ноги снизу сильно ударил каменный пол, словно Аркадий упал на него с высоты. Голое тело охватил холод, который после летней жары показался настоящим морозом. Под ногами захлюпало что-то липкое и ледяное.

Аркадий внутренне собрался. Всё шло по плану, хотя и несколько ускоренно, такой скорой встречи он не ожидал. Но оно и к лучшему, теперь не было времени для сомнений. Демон не смог сдержать свою спесь и тщеславие и, не смотря на свой многотысячелетний возраст, поступил как  наивный ребёнок.

Привычно сконцентрировав свою энергию, Аркадий создал между ладоней сияющее облачко, один из магических фокусов, которые он освоил. Бледно-серое сияние разогнало тьму на несколько метров вокруг, высветив каменный пол из подогнанных друг к другу блоков, покрытый чёрной склизкой массой. В воздухе витал дух разложения и гнили.

Тишину вокруг нарушало лишь его неровное дыхание, облачками пара вырывающееся из рта, да хлюпанье под ногами. Он не знал, в какую сторону идти, да это и не имело значение. Демон знал, что он здесь, и в самое скорое время объявится за своей жертвой. Несмотря на эликсиры, Аркадий всё же ощущал некоторый мандраж, но был всё же уверен, что всё получится. Просто обязано получиться, прочь сомнения! Он шёл, хлопая себя по бокам  борясь с ознобом, и наконец, увидел впереди стену, из таких же каменных блоков как и пол. Она простиралась, пока хватало глаз, и вроде как, слегка загибалась. Было похоже, что он находился в гигантском каменном мешке, или исполинском колодце. Хозяин этого мира всё ещё не объявился. «Опаздывает он что-то на наше свидание!», хохотнул про себя Аркадий, идя вдоль стены. Адреналин исправно поступал к кровь, наполняя мышцы силой, и выдавливая из мозга остатки страха. И тогда он его увидел.

В каменной преграде вдруг открылся аркой огромный проём, края которого образовывали покрытые вырезанными символами колонны. А между ними, словно фантасмагорические ворота, всё заполняла исполинская гора бледно-зелёной колыхающейся плоти. И она выглядело поистине жутко. Всю её покрывали человеческие лица, которые безостановочно распахивали рты в беззвучном крике и таращились во тьму чёрными дырами на месте глаз. В эти несколько секунд Аркадий успел различить, что некоторые из них походили на те, что он видел на фотографиях жертв, в протоколах. Но были там и лица с азиатскими, индуистскими, негроидными и восточными чертами. И их было очень много. Между ними, в центре, огромной клыкастой дырой распахивалась круглая как у пиявки пасть, внутри которой копошились многочисленные щупальца. А над ней отвратительным волдырём вздувалась жёлтая опухоль, центр которой украшал чёрный символ. Вот оно, имя демона! Теперь Аркадий его знал. То, чего как раз не хватало ему для последнего символа в обряде.

Демон явно был в некотором замешательстве, скорее всего из-за магического света  -  подобное в его мере, очевидно, было впервые. Но, спохватившись, он резко метнул из своей пасти в сторону жертвы несколько чёрных колючих щупалец. И тогда Аркадий поднял ладонь и выставил в останавливающем жесте. В её центре, находился Защитный  знак. Татуировка была ещё свежей, тёмные линии были вспухшими и местами кровоточили, но всё же, она была ясно различима на коже человека. Именно так Аркадий решил проблему с переносом символа в этот мир. Обычная краска не могла удержаться при переходе, и всё бы пошло насмарку, человек оказался бы беззащитен. Но теперь Защитный знак был с ним.

И он сработал! Щупальца, брызнув чёрной слизью, словно ударились о невидимую стену и  отдёрнулись обратно. Оглушительное шипение и низкий рёв заполнили всё вокруг. Огромная гора плоти выползала из своей норы гигантским червем, и выпускала во все стороны щупальца, окружая ими Аркадия, тыкаясь в невидимую стену, и с каждым разом подбираясь всё ближе и ближе. Нужно было действовать, знак не сможет долго удерживать разъярённого демона. Человеческие лица, покрывавшие тушу монстра, бешено бились в конвульсиях, словно черви на куске гнилого мяса, разевая беззубые рты.

Аркадий молился, чтобы не ошибиться. У него была фотографическая память, но темнее менее он всё равно переживал, что упустит какую-нибудь деталь. Следя боковым зрением за потугами монстра, быстро прокусил палец и начал кровью на груди рисовать символ. И тут обнаружилась первая загвоздка, Аркадий не учёл, что рисовать нужно как бы в перевёрнутом виде, да ещё и с вытянутой рукой, ладонь которой теперь словно жгло огнём - Защитный знак справлялся из последних сил.

С каждой новой кровавой линией демон наращивал усилия, он уже понимал, что этот маленький жалкий человечишка посмел бросить ему вызов. Он уже бился в невидимый барьер всей своей массой. Вокруг Аркадия обвилась огромная гора слизистой плоти, образуя вокруг человека жуткий мешок. Мёртвые лица гримасничали уже в десятках сантиметрах, из их ртов брызгала чёрная слизь, а пустые глазницы истекали желтоватым гноем. Смрад и рёв были уже почти невыносимы. Человек в ответ кричал матом, стараясь больше подзадорить себя.

Последние штрихи легли алыми линиями и точками, и внезапно наступила тишина. Демон замер, а затем заплакал. Такого тоскливого, и полного отчаяния, стона Аркадий никогда не слышал. Словно сотни людей взвыли от обречённости, предчувствуя свою смерть и жуткие мучения. Гора плоти расступилась и начала втягиваться обратно в свою нору, под огромной аркой в каменной стене, спеша скрыться от надвигающейся катастрофы. Пол под ногами начал вибрировать, раздался треск. Плиты под ногами вспучивались и расступались, каменная стена, окружавшая этот исполинский колодец, крошилась и пыльными лавинами осыпалась в эти бездонные провалы. Аркадий не удержался на ногах и, матерясь, упал на спину. Перепонки разрывались от скрежета и непрестанного грохота. Мир вокруг разрушался, грозясь похоронить под своими обломками не только демонического хозяина, но и дерзкого человечка, осмелившегося бросить вызов древнему злу.  Из последних сил Аркадий начал трясущимися руками рисовать кровью на своём бедре знак возврата. А потом его окутала тьма.

***

Сознание возвращалось тяжело и болезненно. Ныло всё тело, голова раскалывалась, горло сжало сухими тисками. Глаза резало от невыносимо света, а воздух вокруг казался обжигающим. Вокруг кто-то перемещался, гудели чьи-то голоса, слова были вроде понятны, но смысл ускользал. Сознание словно плыло по волнам бушующего моря. Но, наконец, наступило просветление.

Он лежал в больничной палате. За окном сияло жаркое летнее солнце, летал тополиный пух и стремительно проносились ласточки. Горло разрывалось от сухости, а всё тело было неимоверно тяжёлым от наполняющей его усталости. Обстановка палаты была какой-то необычной. Странного вида мебель, непривычные приборы. Где это он? В какой-то спец лечебнице? Аркадий попробовал крикнуть, но вышел лишь жалкий сип. Тем не менее, в дверь заглянула медсестра в белоснежном халате, с непривычно ярким макияжем и необычным цветом коротко стриженых волос. Увидев Аркадия, она всплеснула руками и куда-то убежала. Через несколько, бесконечно длинных, минут вошли двое, один из них тут же начал проверять Аркадию пульс, светить фонариком в глаза и интересоваться о самочувствии. Тот лишь просипел в ответ и показал на своё горло. У его губ тут же оказался стакан с питьём, которое было жадно выпито.

- Вроде он в порядке и в полном сознании, могу вас оставить для беседы. Только не долго. – Сказал первый второму, и, кивнув головой медсестре, вышел с ней за дверь.

Оставшийся был седым стариком в деловом костюме, и накинутом на плечи халате. Не смотря на то, что он опирался на трость, его осанка и фигура выглядели всё ещё крепкими, а лицо было неуловимо знакомым. Определенно Аркадий знал его, но не мог вспомнить. Старик заговорил первым:

- Ну что, Аркадий, колись, как тебя угораздило так?

- А мы разве знакомы? И где это я? Как тут очутился?

Старик пожевал губами раздумывая. Придвинул стул и с кряхтением уселся.

- Ладно. Я начну. Начну с конца. Ты Гладилин Аркадий Семёнович, инспектор по расследованию оккультных и мистических явлений при ОСИРИС в КГБ. – Аркадий при этих словах вздрогнул, а старик продолжил. – 22 июля 1978 года, расследуя таинственные исчезновения людей в посёлке Вороново Ростовской области, исчез сам, как и другие жертвы. Но, тем не менее, твоё исчезновение было последним, и больше подобных инцидентов не случалось. Месяц назад на окраине одной из таёжных деревень было обнаружено твоё тело, в состоянии полнейшего истощения, практически живая мумия, обнажённое и изгрызенное комарами, а ещё ты был абсолютно седым.  Повезло, что хищники не добрались до тебя первыми. Тебя перевозили из одной больницы в другую, пока ты не оказался здесь. Никто не знал, кто ты, но на счастье я увидел репортаж о тебе в новостях и сначала глазам своим не поверил.  Пришлось задействовать все свои связи, чтобы тебя сразу поместили в отделение интенсивной терапии и теперь ты хоть похож на человека. Ну, а теперь, Аркаша, расскажешь, что случилось?

Аркадий чувствовал уже себя немного лучше. Он с трудом поднял руку, и долго разглядывал жутко худую ладонь с вытатуированном в её центре Знаком защиты.

- Я всё ещё не знаю, кто вы.  – наконец обернулся он к старику. Откуда же он его всё-таки знает? Почему он выглядит таким знакомым?

Собеседник вздохнул, и опять пожевал губы, размышляя.

- Как ты думаешь, - ответил он, наконец, - какой сейчас год?

- Семьдесят восьмой, я полагаю. – Недоумённо ответил Аркадий.

- Тысяча девятьсот семьдесят восьмой?  - уточнил старик.

- Ну не две тысячи же! – Аркадия стала раздражать вся эта недосказанность.

- Не нужно злиться. Именно что две тысячи. Сейчас двадцать третье августа две тысячи двадцатого года. А зовут меня Алтынов Родион, ты меня знал по работе  в отделе.  Вот так то. Ты исчез на сорок два года, Аркаша, а теперь внезапно появился, нисколько не постарев, лишь седой и отощавший.

В комнате повисла звенящая тишина. Гудел на стене странный аппарат, из которого исходила волна прохладного воздуха, за окнами чирикали птицы, радуясь летнему солнцу. У Аркадия кружилась голова, он пытался переварить только что услышанное. Поверить было трудно, но вот, напротив, сидит сильно постаревший Родион, который был руководителем подземного комплекса лабораторий ОСИРИСА в Сибири,  и с которым он неоднократно ездил на рыбалку, на Каму. Неоспоримый факт, который на корню пресекал все мысли о шутке и фальсификации. Но как? Почему он переместился в свой мир так далеко вперёд во времени? Скорее всего, рисуя знак возврата, он немного ошибся от волнения и дрожи в руках. Эта версия имела место быть. Всё ещё до конца не веря, Аркадий спросил:

- А как там Константин Львович, на пенсии уже? Кто сейчас начальник ОСИРИСА?

- Умер он, уже давно. Да и ОСИРИСА уже нет, впрочем, как и КГБ, но это долгая история. Потом тебе о ней поведаю. Ладно, вижу, что ты пока не готов к рассказу. Врачи говорят, тебе ещё неделя на реабилитацию нужна. Пока отдыхай, размышляй. Если что понадобится – кнопка в изголовье. Говори медсестре, а мне передадут.  В общем поправляйся.

Родион, тяжело опираясь на трость, поднялся и направился к выходу. Уже открыв дверь, он обернулся:

- Кстати, как я уже сказал, ОСИРИСА уже нет, но я набираю команду, которая занимается всем необычным, как раз по твоему профилю. Думаю, тебе стоит подумать над предложением присоединиться к нам. Выбора то у тебя особо нет, а я буду рад вновь работать со старым товарищем.  Ну, бывай.

И дверь за ним захлопнулась. Аркадий лежал на кровати, прислушиваясь к звукам за окном и разглядывая уже зажившую татуировку посреди ладони. Тёмно-синие тонкие линии образовывали замысловатый круг с вписанными в него геометрическими фигурами. Знак защиты. Теперь он был как талисман. Аркадий словно спрашивал у него совета, как же ему поступить дальше, соглашаться ли на предложение Родиона или нет. Затем вздохнул и опустил ладонь. Он всё же сделал свой выбор…