Это был 1996 год, 2 сентября. У меня был 2 А класс, мы приступили к занятиям. В кабинет постучалась женщина и попросила выйти меня в коридор. Напомню, это было время, когда не было ещё в школе охранников. Она была очень усталая и одета совсем просто. Женщина начала путано объяснять: "Понимаете, я сейчас была у завуча, и она сказала, что если учитель вас возьмёт, то приводите свою девочку. А классы у нас и так переполнены уже".
Наш населённый пункт совсем небольшой, и мы всех жителей знаем в лицо. Женщина объяснила, что она с семьёй приехала из Казахстана и купила небольшой домик напротив школы. Домик сильно нуждается в ремонте, контейнер с их вещами застрял на границе, старшим детям надо искать работу, а младшая девочка должна пойти во второй класс. "Вы не переживайте, она вам обязательно понравится, моя Настя маленькая, беленькая и очень тихая, она не будет доставлять вам хлопот".
На следующий день Валентина Ивановна привела свою Настю к нам в класс. Вернее, в класс вошёл только огромный бант, а где-то под ним была Настя. Я посадила её за первую парту, Настя была меньше всех ростом.
Она была не просто тихая. Она была замороженная. Настя всех боялась. На уроках она просто смотрела перед собой.
Я попробовала с ней поговорить, спросила, как они устроились и как живут. Настя шёпотом рассказала мне, что они пока мучаются дома с печкой, которая не хочет правильно гореть, да и вообще дел по дому много, он, оказалось, был совсем нежилой. По вечерам Настя помогает немножко в уборке, они с сестрой и мамой отмывают дом.
Я решила сходить к ним домой. Вся их семья удивилась, когда я предложила помощь, но и обрадовались мне. Мы долго разговаривали, Настина сестра оказалась моей ровесницей, брат был чуть старше. Первый раз я услышала именно тогда, как бежали русские люди из Казахстана и других союзных республик. Как продали свой огромный дом с баней и садом за какие-то копейки, чтобы просто успеть уехать, но им ещё повезло, они смогли даже перевезти вещи. И они все были живы!
На домик в нашем поселке им сбережений не хватало, но как-то Валентина Ивановна смогла взять ссуду в банке, так как уже устроилась на какую-то нехитрую работу.
Настя постепенно оттаяла, оставалась только очень неуверенной и тихой, писала очень медленно, но верно, училась на пятёрки.
С этой семьёй мы в дружеских отношениях до сих пор, это очень трудолюбивые люди. Конечно же, сейчас они уже и отстроились, и приобрели квартиры (дети Валентины Ивановны обзавелись семьями, все пользуются на работе заслуженным уважением).
Но когда я где-то читаю про вынужденных переселенцев, про то, как людям приходилось покидать дома и спешно уезжать, у меня перед глазами всегда стоит испуганная Настя, её встревоженные серые глаза смотрят на меня из-под огромного белого банта.
