Еще на стадии формирования было начато обучение ополченцев. Среди прочих известны фотографии с Садовой-Сухаревской улицы, где бойцов 13-й ДНО обучали строевому шагу. 1-я ДНО проводила боевое обучение в Центральном парке культуры и отдыха имени А.М.Горького. Как минимум часть формирующихся дивизий до 11 июля находятся на казарменном положении в Москве.
Неожиданным для многих было известие об отправке на передовую: «Нас обманули… Мы отправляемся на фронт».
Едва закончив формирование, дивизии ополченцев начали перебрасывать на строительство оборонительных рубежей Можайской линии обороны. Там в них вливали подходящие батальоны разных районов и городов области и проводили боевое обучение параллельно со строительством укреплений. Некоторые соединения перебрасывались сразу под Вязьму, например, 6-я ДНО.
Обмундирование получали уже в пути, к примеру, 2-я ДНО Сталинского района получила вооружение, транспорт и была полностью экипирована в Химках, после чего на поездах и автотранспорте выдвинулась в район городов Клин и Высоковский.
«Не обученные военной технике, необстрелянные, мы по пути на фронт останавливались, учились стрелять (я попал в артиллерийский полк), делать маскировку, копать окопы, противотанковые укрытия, строить землянки, склады для снарядов. Учились владеть гранатой и бутылками с зажигательной смесью.» - рассказывал начальник отдела кадров Режского никелевого завода, ополченец 1-й ДНО Виктор Арсентьевич Пузанов.
«Большое внимание уделялось стрельбе из французских пушек, а также из стрелкового оружия. На вооружении в пулеметных ротах были американские «Браунинги» и чешские «Шкоды» (под чешскими «Шкодами» вероятнее всего имеются в виду австро-венгерский пулемет «Шкода» 1909 или 1913 года выпуска – прим. авт.). Чешские пулеметы – копии наших «Максимов», только на сошках-треногах» - вспоминал уроженец села Орудьево Московской области, ополченец 18-й ДНО, Александр Иванович Андреев.
Довольствием обеспечивали, хоть и с перебоями – например, красноармеец 3-его стрелкового полка Лева Анатольевич Шиковец жалуется в письме родственникам, что забыл перочинный ножик и просит прислать "для разнообразия" конфет, сахара или сушек, а также папиросы или табак, так как ночью "скучно бывает иногда". Также он отмечает, что кормят хорошо. Регулярно дают махорку, но случаются перебои. Вообще нехватка "курева" - частая тема из писем ополченцев.
Проблема с питанием, конечно, имела место какое-то время. Бойцам 6-й ДНО приходилось поначалу покупать еду в окрестных деревнях, пока не подвезли полевые кухни. Это происходит из-за того, что снабжение частей котлами для варки пищи и вещевым довольствием при нахождении частей в местах дислокации в радиусе 150 км от Москвы производилось средствами райсовета. А ведь это самое довольствие, да и полевые кухни, не говоря уже о котлах и котелках, надо было произвести (на худой конец, «мобилизовать») перед доставкой в войска.
«Наш режим работы таков: встаем в 6 ч. 30 мин. Начало в 7.00. Вначале
было очень тяжело: мы не привыкли к тяжелому физическому труду. Болели руки, поясница и спина, ночью было трудно повернуться на жесткой подстилке – нашей ночевке в каком-то доме. Но через несколько дней стало легче» - вспоминал один из строителей Днепровского рубежа бывший студент радиофакультета МЭИ (впоследствии доктор технических наук профессор) Б. Сергиевский.
«Когда мы вернулись с работы, нам во взвод выдали несколько винтовок с патронами. Это были польские винтовки. Теперь у нас вместе с СВТ было уже 5 или 6 винтовок. Ночь прошла спокойно. Утром мы пошли на работу, как и накануне. Часов в 10 утра мы стали слышать артиллерийскую стрельбу, которая доносилась с запада. Все стали спрашивать, что это за стрельба. Нам ответили, что это маневры. Но стрельба эта совсем не походила на стрельбу при маневрах. Ко мне подошел боец тов. Соленов и сказал: «Взводный, а это не учебная стрельба; я прослужил всю империалистическую и гражданскую войны и говорю, что это стрельба не учебная, это немцы стреляют, знаю их повадки» - сообщает в своих воспоминаниях Б.В.Зылев, комвзвода саперов 6-й ДНО.
В бой ДНО практически не вступали, за исключением некоторых отдельных случаев, один из которых произошел 19 июля – был выброшен десант численностью около 300 человек недалеко от деревни Озерище, где дислоцировались подразделения 6-й ДНО. Сводный батальон штаба дивизии, собранный из разведроты и саперов смог окружить и разгромить вражеских десантников, правда, с большими потерями.
Приказом Ставки Верховного Главного командования от 30 июля 1941 года дивизии народного ополчения включены в состав армий вновь созданного Резервного фронта: 32-й (2-я, 7-я, 8-я, 13-я и 18-я ДНО) и 33-й (1-я, 5-я, 8-я, 17-я и 21-я ДНО). Позднее 4-я и 6-я ДНО были переподчинены 24-й армии.
У ополченцев было время окопаться, даже несмотря на периодические смены места дислокации. Так, например, 2-я ДНО 1 сентября приняла позиции 133-й сд, переброшенной под Ельню. Ополченцы Сталинского района продолжили усиливать уже созданные стрелками рубежи.
Всего ополченцами было создано две полосы проволочных заграждений, произведено их плотное минирование противотанковыми и противопехотными минами. Между первой и второй позициями были установлены электризованные проволочные сети. В каждом батальонном районе обороны имелось по два-четыре дота, вооруженных противотанковыми орудиями. Построенные 133-й сд стрелковые ячейки бойцы превратили в полноценные траншеи с ходами сообщений, которые связали все позиции главной полосы обороны. Пулеметные и орудийные окопы обзавелись двумя-тремя запасными позициями.
Командный пункт дивизии и двух стрелковых полков состоял из долговременных железобетонных сооружений. Количество боеприпасов доходило до восьми комплектов для стрелкового и до шести комплектов для артиллерийского оружия. Таким образом, полоса обороны дивизии представляла собой развитую и сильно укрепленную полевую позицию с элементами долговременных оборонительных сооружений, с большой плотностью артиллерийского и ружейно-пулеметного огня.
На позициях от Перстенков и Карачарова до Благовещенья и Болдина по фронту, в глубину до Какушкино находилась 8-я дивизия народного ополчения Краснопресненского района Москвы (позднее – 8-я сд), 127-я сд (24-я армия), получила в ответственность район по правому берегу Ужи от Власово до Каськово. Штаб дивизии находился на южной окраине Дорогобужа. В начале сентября 127-я дивизия была передислоцирована, а ее место заняла 7-я дивизия народного ополчения Бауманского района Москвы (впоследствии 29-я сд).
17-й сд была назначена полоса обороны на южном фланге Вяземского оборонительного рубежа в полосе Старые Ближевичи – Латыши. Правый фланг ее находился в 5 км от Варшавского шоссе, которе находилось в полосе 113-й сд генерал-майора Преснякова. В результате частичных перестановок и перегруппировок, фронт сдвинулся правее, и соседом справа оказалась 60-я сд (1-я ДНО), а правофланговый полк дивизии оседлал шоссе западнее хутора Новоалександровский. Фронт дивизии, в начале составлявший 28 км, растянулся до 32 километров. Вчерашние ополченцы торопливо окапывались…
В августе Военный Совет 32-й армии направил в Военный Совет Резервного фронта справку о состоянии своих частей: «Входящие в состав армии 5 дивизий народного ополчения укомплектованы добровольцами и в среднем имеют около 8 тысяч бойцов каждая. Возрастной состав контингента весьма неоднородный и колеблется от 17 до 55-летнего возраста. Большинство бойцов только впервые отбывают военную службу. Политико-моральное состояние красноармейцев и командиров вполне здоровое. Масса бойцов и командиров правильно понимают поставленные перед войсками задачи. Резкая разница в возрастах, отсутствие удовлетворительной боевой подготовки и втянутости в походную жизнь на первых порах оказывают резкое влияние на боеготовность дивизии (до 10-12% отставших с потертостями на марше за 31.7-4.8) В лучшую сторону выделяется 2-я сд. В целом дивизии армии, втянувшись постепенно в условия походно-полевой жизни и, получив необходимую тренировку, будут представлять хорошие войска».
В августе-сентябре 1941 г. все 12 ДНО, как окончательно вошедшие в состав Красной Армии, были переименованы и переформированы по существующим армейским штатам.
Так бывшие московские ополченческие дивизии стали теперь официально именоваться:
– 1-я ДНО Ленинского района – 60-я стрелковая дивизия (2-го формирования),
– 2-я ДНО Сталинского района – 2-я стрелковая дивизия (2-го формирования),
– 4-я ДНО Куйбышевского района – 110-я стрелковая дивизия (2-го формирования),
– 5-я ДНО Фрунзенского района – 113-я стрелковая дивизия (2-го формирования),
– 6-я ДНО Дзержинского района – 160-я стрелковая дивизия (2-го формирования),
– 7-я ДНО Бауманского района – 29-я стрелковая дивизия (1-го формирования),
– 8-я ДНО Краснопресненского района – 8-я стрелковая дивизия (2-го формирования),
– 9-я ДНО Кировского района – 139-я стрелковая дивизия (2-го формирования),
– 13-я ДНО Ростокинского района – 140-я стрелковая дивизия (2-го формирования),
– 17-я ДНО Москворецкого района – 17-я стрелковая дивизия (2-го формирования),
– 18-я ДНО Ленинградского района – 18-я стрелковая дивизия (2-го формирования),
– 21-я ДНО Киевского района – 173-я стрелковая дивизия (1-го формирования).
Все 12 дивизий переформировывались на штатное расписание стрелковых дивизий РККА «Штат № 04/600». В связи с этим, каждая дивизия теперь содержала по штату (точнее сказать, должна была содержать):
– Командование дивизии со штабом с отдельным комендантским взводом и штабной батареей,
– Политический отдел дивизии с партийной комиссией, дивизионным клубом, редакцией красноармейской газеты и типографией,
– Особый отдел НКВД с отдельным стрелковым взводом,
– Военные прокуратуры и трибунал дивизии,
– отдельный зенитный артиллерийский дивизион,
– 4 отдельных батальона (разведывательный, сапёрный, связи, медико-санитарный),
– 2 отдельные роты (химической защиты, она же – химическая рота защиты; автомобильно-транспортная, она же – отдельная автомобильная рота подвоза),
– отдельный полевой автомобильный хлебозавод,
– полевая касса (отделение, контора) Государственного банка СССР и почтовая станция,
После перевода ДНО на штатный состав РККА дивизии начали доукомплектовывать до численности в 10 843 человека. Доукомплектование происходило за счет призывников с территории московского военного округа. В трех дивизиях сверх штата были сохранены батальоны малых танков из 30 машин каждый.
Кроме того, на занимаемых рубежах некоторые дивизии получили в подчинения уже находившиеся там подразделения. Например, 2-я стрелковая дивизия (бывшая 2-я ДНО Сталинского района) получила в оперативное подчинение 200-й отдельный артдивизион Отдельной морской артиллерийской группы Военно-морского флота, 877-й противотанковый артполк и 23-ю отдельную электрическую роту (она же – рота электрических заграждений).
На 1.10 в состав 32-й армии РезФ входили 2-я, 8-я, 29-я, 140-я стрелковые дивизии со средствами усиления и поддержки. Всего в армии насчитывалось 54 482 человека. Главными силами армия прикрывала ярцевско-вяземское направление вдоль автодороги Москва-Минск. Из справки «Оперативно-стратегическая характеристика 32-й армии: «…Армия прикрывает важнейшее направление на Вязьма. Фронт обороны 32-й армии составляет около 90 км, на одну сд первого эшелона приходится до 30 км, на 1 км фронта – 25 винтовок, 45 автоматвинтовок, 4 станковых пулеметов, 3 ппд, 2 орудия, 3 миномета. Войска армии боевого опыта не имеют, находятся в стадии переформирования из дивизий народного ополчения в стрелковые дивизии новых штатов, … около 4000 человек подлежит отправке в тыл (больные, инвалиды, несовершеннолетние)».
Моральное состояние ополченцев было весьма хорошим. Они понимали, что их ждет опасный враг, но были полны решимости сразиться с ним.
«Я живу неплохо. Товарищи у меня хорошие. Большинство из наркомата, и снабжение хорошее. Все товарищи, и я в том числе, рвемся в бой с тем, чтобы покончить с этой гадиной», - писал Михаил Михайлович Бутков, замначальника учебного отдела НКИД. На войну он ушел, даже будучи освобожденным по состоянию здоровья.
Стажер 2-го Европейского отдела НКИД Павел Алексеевич Воробьёв писал жене: «Находимся мы в Смоленской области, недалеко от линии фронта, слышна даже стрельба артиллерии. Не исключена возможность, что и нам придется вступить в бой… Надо полагать, что война будет затяжной и еще нам много предстоит трудностей, которые надо преодолевать, и я рад, что ты не упала духом, а стоически переносишь все трудности».
Яков Тихонович Толкачев, стажер 1-го Европейского отдела НКИД, в дивизии был инструктором политотдела. 18 сентября он написал домой: «Наши дела идут неплохо. Работать приходится много, но для пользы нашего общего дела не жаль сил. Все силы и старания на дело укрепления страны, на разгром ненавистного врага. Враг – зверь должен получить по заслугам, и мы должны отомстить ему за все жертвы. Трудно вам описать те зверства, которые он творит с нашим населением на занятой территории. Так послужим Матери-родине до полной победы над врагом».
