Дорогие друзья - пикабушчане! Благодарен за ту неоценимую поддержку, которую вы оказываете мне в развитии моего музыкального проекта "Рококрот", многие добавляются в подписчики и рекомендуют моё скромное творчество друзьям:
Также хочу поблагодарить всех, купивших мою книгу о роли творчества в поисках икигай "Ложный суфий":
Всем добра!
Признаюсь честно: я сам долго игнорировал букву «ё». Ну лень же тянуться в угол клавиатуры. А на телефоне вообще нужно зажимать «е» и ждать. Кто это придумал?
Но чем больше я пишу, тем сильнее понимаю - без «ё» текст превращается в квест. «Все передохнем от этой жары» - это мы отдохнём или вымрем? «Совершенный результат» - идеальный или достигнутый?
И таких пар в языке больше пятидесяти: небо/нёбо, осел/осёл, мел/мёл, слез/слёз. Читатель спотыкается, перечитывает, теряет ритм. А иногда понимает неправильно и даже не замечает.
Решил копнуть поглубже, откуда вообще взялась эта буква и почему её так упорно задвигают.
Мне кажется, что будет интересно. Не забудьте поделиться своим мнением.
Заседание, которого (возможно) не было
29 ноября 1783 года. Петербург. Заседание только что созданной Российской академии. Княгиня Дашкова, Державин, Фонвизин, митрополит Гавриил - серьёзные люди обсуждают серьёзное дело: первый толковый словарь русского языка. В конце заседания Дашкова спросила присутствующих, как они напишут слово «ёлка». Написав «іолка», она заметила: «Правомерно ли изображать один звук двумя буквами?» (это история такая, я согласен с вашим праведным гневом, что здесь всё равно два звука) Далее она продолжила: «Выговоры сии уже введены обычаем, которому, когда он не противоречит здравому рассудку, всячески последовать надлежит», - и предложила ввести букву ё.
Но откуда взялись две точки? По легенде, Дашкова увидела букву «ё» на бутылке шампанского Moët&Chandon - там диэрезис используется во французском написании.
Графиня Екатерина Романовна Дашкова
Красивая история. Я сам её как-то пересказывал. А сегодня полез в дополнительные источники, чтобы всё перепровепить и обнаружил следующее: Дашкова предложила только диграф «iô», а не букву «ё» с точками. Современную форму буквы создали позже. А миф о Дашковой, как «матери буквы ё» раскрутили только в 2000-х годах.
Вот так живёшь, пересказываешь красивые истории, а потом оказывается - всё сложнее.
Карамзин и слёзы
Фактическим «крёстным отцом» буквы стал Николай Карамзин. В 1797 году он напечатал в альманахе «Аониды» слово «слёзы» - и внизу страницы объяснил: буква «ё» с двумя точками заменяет «іо».
Забавно, но в своих научных трудах («История государства Российского») Карамзин букву «ё» никогда не использовал. Видимо, считал её слишком легкомысленной для серьёзной литературы.
И вообще, «ёканье» тогда считалось признаком простонародья. Образованные дворяне говорили «м'эд» и «п'эс», а не «мёд» и «пёс». По произношению можно было отличить аристократа от мужика.
То есть буква была, но пользоваться ею - фу, как некультурно.
Легенда о Сталине и генералах
Есть интересная история про декабрь 1942 года.
Сталину принесли документ о присвоении генеральских званий, где фамилии были напечатаны без «ё»: «Огнев» вместо «Огнёв». Сталин пришёл в ярость, и через два дня газета «Правда» вышла с буквой «ё» во всех статьях.
Я проверил. Все источники пишут «по легенде», «якобы», «согласно одной из версий». Документальных подтверждений нет.
А вот что подтверждено: 24 декабря 1942 года нарком просвещения Владимир Потёмкин издал приказ об обязательном использовании «ё» в школах. Это единственный период в истории, когда буква была по-настоящему обязательной. К 1956 году её снова сделали факультативной.
Клавиатура как новый враг
Раскладка ЙЦУКЕН - наследие американских пишущих машинок конца XIX века. Буквы расположены по частотности: популярные - под указательными пальцами, редкие - на периферии. Буква «ё» встречается в текстах меньше 1%. Поэтому её засунули в левый верхний угол.
На многих советских машинках её вообще не было. Приходилось печатать «е», возвращать каретку и добавлять сверху кавычку или точки.
На смартфонах, как я уже говорил - ещё хуже: «ё» спрятана под «е», нужно долгое нажатие.
Как результат - порочный круг. Из-за неудобства букву используют реже. Статистика показывает низкую частотность. Это «оправдывает» её периферийное положение. Букву используют ещё реже...
Почему «ё» - это важно
В русском языке больше 12 500 слов с буквой «ё». Более 2500 фамилий - это 3-4% населения России.
Люди теряют наследство, потому что в одном документе «Фёдоров», а в другом «Федоров». Туристам изымают загранпаспорта из-за расхождения с внутренним паспортом. Кому-то отказывают в пенсии.
Всё из-за двух точек.
А ещё без «ё» искажается произношение. Миллионы людей (частично и я сам) говорят «свеклА» вместо «свёкла», «новорОжденный» вместо «новорождЁнный». Поэта Фета правильно звали Фёт. Математика Чебышева - Чебышёв. Путешественника Дежнева - Дежнёв.
«Война» продолжается
Благодаря энтузиастам - сторонникам буквы «ё» 29 ноября стал неофициальным Днём буквы «ё».
А на родине Карамзина, в Ульяновске, ей даже поставили памятник в виде треугольной призмы из красного гранита, 2 метра высотой, 3 тонны весом. Буква на нём - увеличенная копия той самой литеры из «Аонид», со всеми неровностями типографского оттиска 1797 года.
В настоящем буква по-прежнему в осаде. В 2021 году Минпросвещения предложило сделать «ё» обязательной. Орфографическая комиссия РАН проект зарубила. В 2024 году обсуждали новую редакцию правил - «ё» по-прежнему остаётся «на усмотрение пишущего».
Я теперь стараюсь использовать «ё» везде, но пока иногда пропускаю. Да, это лишние полсекунды на каждое слово. Но зато текст читается быстрее, без запинок. А для писателя это важно, ведь читатель не должен останавливаться и гадать: мы тут все передохнём или всё-таки передохнем?
А вы как относитесь к букве «ё»? Пишете или забиваете?
***
Если вам интересны подобные разборы на стыке языка, психологии и писательского ремесла - я веду телеграм-канал «Чернила и нейроны». Там я выкладываю различные анонсы своей писательской деятельности, короткие вау-факты, размышления и многое другое, что не выкладывается на других платформах.
«Удаление объекта из пространства не означает приведения его в состояние покоя».
Мы с Саней смотрели на экран плазмы. Сидели в его комнате, ели шашлык. Я сказал:
— Что за хуйню несёт этот хуесос? Как же меня заебало всё это псевдоинтеллектуальное дерьмо вокруг. Это же даже не мысли — тупо хуйня для подростков.
Саня, пережёвывая сочный кусок мяса, пожал плечами:
— Давай лучше кулинарное шоу посмотрим. В нём, по большому счёту, намного больше смысла.
И в этот момент меня заклинило. Заклинило от осознания абсурда: повара — куда большие философы, чем писатели, музыканты или даже ебаные доктора наук.
Ни один хуесос ещё не умер от того, что не прочитал книгу или не послушал музыку. А вот от голода люди сходят с ума. Мы вынуждены готовить еду, но не вынуждены печатать книги. В этом и есть философия: ты просто делаешь то, что должен делать. То, что тебе предназначено. Доводишь своё умение до идеала, а потом умираешь, передавая знания другим — потому что они тоже заперты в этом теле и вынуждены заниматься той же хуйнёй.
Саня включил кулинарное шоу. Два бородатых мужика готовили плов на костре. Я залпом выпил стакан томатного сока, взял кусок шашлыка, тяжело вздохнул и сказал:
— Так уж лучше, блять. Заебали меня эти литературные клоуны.
Истории из нижнего Интернета : https://author.today/work/530680
За несколько дней до кончины Н. В. Гоголя доктор А. Т. Тарасенков написал следующее:
«Он смотрел как человек, для которого все задачи разрешены, всякое чувство замолкло, всякие слова напрасны, колебание в решении невозможно».
В попытках спасти его, граф Толстой обратился к митрополиту Филарету, убеждавшему Гоголя, что «смирение не в посте, а в послушании». Однако, несмотря на ежедневные посещения священников и уговоры друзей, Гоголь отказывался от пищи и слабел.16 февраля А. Т. Тарасенков напишет:
«Увидев его, я ужаснулся. Не прошло и месяца, как я с ним вместе обедал; он казался мне человеком цветущего здоровья, бодрым, свежим, крепким, а теперь передо мною был человек, как бы изнурённый до крайности чахоткою или доведённый каким-либо продолжительным истощением до необыкновенного изнеможения. Всё тело его до чрезвычайности похудело; глаза сделались тусклы и впали, лицо совершенно осунулось, щёки ввалились, голос ослаб, язык трудно шевелился от сухости во рту, выражение лица стало неопределённое, необъяснимое. Мне он показался мертвецом с первого взгляда. Он сидел, протянув ноги, не двигаясь и даже не переменяя прямого положения лица; голова его была несколько опрокинута назад и покоилась на спинке кресел».
18 февраля Гоголь уже окончательно слёг. Его перенесли в самую тёплую часть дома. Собранные Толстым лучшие врачи Москвы, после неудачной попытки гипноза, начали испытывать всевозможные лечения: пиявки, кровопускания, холодные обливания, которое лишь ускорило кончину. Сам же Гоголь во время попыток его спасти говорил: «Как сладко умирать!»
20 февраля он впал в беспамятство, а 21 февраля, в восемь утра, скончался во сне.Рамазанов был извещён об этом после обеда и немедленно, вместе с форматором, отправился на квартиру писателя.
Таким образом, маска была снята примерно через шесть–восемь часов после его кончины.В письме от 22 февраля 1852 года Н. А. Рамазанов писал Н. В. Кукольнику:
«Сего числа после обеда прилег я на диван почитать, как вдруг раздался звонок и слуга мой Терентий объявил, что приехал г. Аксаков и еще кто-то, и просят снять маску с Гоголя. <…> В минуту эту я собрался, взяв с собою моего формовщика Баранова, отправился в дом Талызина, на Никитском бульваре, где у графа Толстого проживал Николай Васильевич.Первое, что я встретил, это была гробовая крыша малинового бархата <…> В комнате нижнего этажа я нашел останки так рано взятого смертию.В минуту закипел самовар, был разведен алебастр и лицо Гоголя было им покрыто. Когда я ощупывал ладонью корку алебастра — достаточно ли он разогрелся и окреп, то невольно вспомнил завещание (в письмах к друзьям), где Гоголь говорит, чтобы не предавали тело его земле, пока не появятся в теле все признаки разложения.После снятия маски можно было вполне убедиться, что опасения Гоголя были напрасны; он не оживет, это не летаргия, но вечный непробудный сон».
При написании текста использовались исследования Л. А. Ястржембского и Сергея Шокарева, сделанные при «Доме Н. В. Гоголя — мемориальном музее и научной библиотеке», а также сами материалы дома-музея Николая Васильевича. Я чаще появляюсь у себя в тг, но и тут тоже постараюсь не пропадать.
Представь карту, на которой каждая точка - это не просто гора, лес или город. Это портал в мир книги, которая потрясла сердца миллионов. Где эти места на самом деле? Как они шептали своим авторам идеи, образы и целые вселенные? Давайте прогуляемся по земному кругу и посмотрим на мир глазами тех, кто сочинял свои истории в вдохновении.
Пазлвуд - лес с очень странным и узнаваемым ландшафтом. Во времена Римской империи здесь добывали руду, а когда карьеры забросили, природа взяла своё. Лес вернулся, а на месте выработок появились характерные складки и каменные «скоулы».
Потайные тропы, глыбы, корни и маленькие пещеры создают ощущение сказочного пространства. Идёшь и ловишь себя на мысли, что из любого дупла сейчас кто-нибудь выглянет. Считается, что именно пейзажи Пазлвуда вдохновили Толкина на Старый лес, Лихолесье, Фангорн и Лориэн во «Властелине колец».
Пазлвуд входит в состав Леса Дина, где бывала и Джоан Роулинг. Так что версия о том, что Запретный лес из Гарри Поттера тоже вырос отсюда, звучит вполне убедительно.
2. Ашдаунский лес — родина Винни-Пуха. Великобритания
Ашдаунский лес — ещё одно реальное место, ставшее литературным миром. Именно здесь «произошли» все приключения Кристофера Робина, Винни-Пуха и их друзей. В 1925 году Алан Милн купил дом неподалёку, и его сын часами играл в этом лесу. Детские рассказы и наблюдения легли в основу книги, а иллюстратор Эрнест Шепард рисовал лес прямо с натуры.
Позже Кристофер Робин писал, что любой читатель и так знает этот лес — и в этом была правда.
3.Аракатака — существующий Макондо. Колумбия
Габриэль Гарсиа Маркес вырос в колумбийском городке Аракатака, где его воспитывали бабушка с дедушкой. Именно от них он впитал местные легенды и особое отношение к реальности, где чудо воспринимается как обыденность.
Макондо из «Ста лет одиночества» почти полностью списан с Аракатаки: улицы, быт, жара, даже характеры героев. Многие детали Маркес взял из семейной истории. Его дед, полковник Николас Маркес, действительно мастерил золотых рыбок, а странные родственные переплетения романа тоже имели реальные прототипы.
4.Озеро Комо — место, где есть вход в преисподнюю. Италия
«В тот день мне не сиделось дома. Я бесцельно бродил по Комо, заходил в собор, спотыкался о корзины с фруктами и однажды опрокинул лоток с горячими каштанами».
Алексей Константинович Толстой начинал с готики и историй о вампирах. В 1838 году он побывал на озере Комо вместе с будущим Александром II, писал оттуда письма о вилле Ремонди и девушке по имени Пепина. Эти впечатления легли в основу повести «Упырь».
Литературоведы сходятся во мнении, что именно поездка на Комо стала главным источником вдохновения. Почему идиллическое озеро привело Толстого к мрачной готике, остаётся вопросом. Возможно, дело было в его пугающей глубине.
5.Где находится настоящая Нарния. Ирландия
В Италии недалеко от Рима есть город Нарни с населением около 20 тысяч человек. Именно его название подсказало Клайву Льюису имя сказочной страны. На этом вклад Италии заканчивается: сам Льюис там никогда не бывал.
Пейзажи Нарнии он писал с родных мест — гор Морн в ирландском графстве Даун. Уезжать за вдохновением не пришлось: нужные леса, холмы и туманы были у него прямо под окнами.
6.Египет Агаты Кристи
Агата Кристи часто бывала в Египте вместе с мужем-археологом Максом Мэллоуном. Эта страна стала фоном для нескольких её детективов, а один роман она полностью перенесла во времена фараонов.
«Смерть приходит в конце» — единственный исторический роман Кристи. Его сюжет основан на реальных папирусах начала XX века. Вместо Пуаро здесь действует молодой писец Хори, который благодаря наблюдательности раскрывает цепочку убийств в доме богатого земледельца Имхотеба.
А у вас есть место, которое навсегда связано с какой-то книгой и каждый раз всплывает в голове, когда вы о ней вспоминаете?
В своём тг-канале пишу больше постов из мира кино, искусства, культуры и литературы, а также веду отдельную рубрику с тематическими подборками и обзорами книг, благодаря которой все больше людей любит читать. Недавно писала про самые ожидаемые мной книги 2026
Михаил Салтыков-Щедрин, портрет работы И.Н. Крамского
27 января 2026 года – 200 лет со дня рождения великого русского писателя Михаила Евграфовича Салтыкова-Щедрина, одного из бытописателей русской жизни, яркого сатирика, сумевшего, кажется, показать самую суть российской государственности.
...Почему Салтыков-Щедрин остается актуальным и сегодня, какая цитата из его произведений точнее всего отражает сегодняшний исторический момент, и в какой главе из его «Истории одного города» все сейчас оказались.
Цитаты: «История прекратила течение свое». «Знали они, что бунтуют, но не стоять на коленях не могли».
Самая актуальная глава – «Войны за просвещение», где описывается подвиги Василиска Бородавкина. Там есть и такая фраза: «Цивилизацию эту, приняв в нетрезвом виде за бунт, уничтожил бывший градоначальник Урус-Кугуш-Кильдибаев». Сегодня бы это назвали «движухой».
А в этой главе застряла сегодня вся воюющая страна. Знакомый пейзаж:
«Войско было окончательно деморализировано. Когда вылезли из трясины, перед глазами опять открылась обширная равнина и опять без всякого признака жилья. По местам валялись человеческие кости и возвышались груды кирпича…» (Салтыков-Щедрин).
«История одного города» — эпическая поэма. «Господа Головлёвы» — драма о семейном проклятии, роман семейного упадка с поэтическими высокими обертонами. И «Пошехонская старина» — чрезвычайно поэтическое сочинение. Всё это крик оскорбленной души, целомудренной, тонкой, которую оскорбляет всё, что она видит вокруг.
Салтыков-Щедрин — человек без хобби, без увлечений. У Некрасова были карты и охота, у Тургенева охота и путешествия. А он ненавидел заграницу, карты считал пустой тратой времени, охотой не интересовался, был всю жизнь женат на женщине, которую очень любил. Он чистый писатель, идеалист, вечный, не смирившийся любитель прекрасного.
Цитаты: «История прекратила течение свое». «Путь из Глупова в Умнов ведёт через Буянов».
Люди из глубинки всегда знали, что их история временная, что на нее прилетит какая-то финальная катастрофа.
У Гоголя в «Страшной мести», куда бы ни скакал колдун, на всех путях могила, а потом он застывает, и могила сама ползёт к нему — это краткая схема «Истории одного города». Угрюм-Бурчеев тоже решает все законсервировать до предела: въехал в Глупов на белом коне, «сжег гимназию и упразднил науки», но все усилия приводят к тому, что законсервированный банк взрывается. Эсхатологизм русской истории почувствован очень точно.
На наших глазах случилось Макондо — прилетел призрачный ветер и развеял страну. Это ощущение заслуженного апокалипсиса Щедрин нёс в себе.
Ещё недавно мы жили в пожаре, приключившемся в городе при губернаторе Фердыщенко, а сейчас живем в эпизоде, когда «оно пришло».
Девяностые годы — это пожар: старое ушло, новое пришло. Там очень точно описана главная структура всех российских перемен — не оттого, что молодёжь чем-то недовольна, либо выходят на улицы протестующие, как в Иране, а от пожара — старая конструкция сделалась окончательно нежизнеспособной и провалилась внутрь себя, как в 1917 году, как в 1985, когда она рухнула при первых попытках её перестроить. И сегодня никакие объективные обстоятельства ничего не меняют, всё расползается само. Это описано в «Истории одного города», когда органчик в голове Брудастого, с двумя фразами: «Разорю» и «Не потерплю», сломался и выдает уже только «плю». На этом и закончилась русская история.
«Через неделю… глуповцев поразило неслыханное зрелище. Север потемнел и покрылся тучами; из этих туч нечто неслось на город: не то ливень, не то смерч… воздух в городе заколебался, колокола сами собой загудели, деревья взъерошились, животные обезумели и метались по полю... Оно близилось, и по мере того как близилось, время останавливало бег свой. Наконец земля затряслась, солнце померкло... глуповцы пали ниц. Неисповедимый ужас выступил на всех лицах, охватил все сердца. Оно пришло... В эту торжественную минуту Угрюм-Бурчеев вдруг обернулся всем корпусом к оцепенелой толпе и ясным голосом произнес: – Придет... Но не успел он договорить, как раздался треск, и бывый прохвост моментально исчез, словно растаял в воздухе. История прекратила течение свое». Михаил Салтыков-Щедрин, из «Истории одного города».
«История одного города» сатирически описывает и пародирует историю России с древнейших времён, через петровские времена, эпоху дворцовых переворотов, так называемого женского правления — до Александра I и Николая I. Заканчивается она на персонаже, который очевидным образом основан на Аракчееве, но также имеет черты и самого императора Николая Павловича. Автор, очевидно, имел в виду сатирическое изображение исторических процессов через уменьшение их масштабов, когда происходящее с огромной империей описывалось в виде происходящего с маленькой деревней или городом — как в пушкинской «Истории села Горюхина». При этом, его второй образец, сказки о глупцах — вообще, распространённый жанр, особенно в средневековье — про людей, которые делают всё не так: черпают воду решетом, корову на крыше пасут, чтобы она там траву поела, и прыгают с той же крыши в собственные штаны.
«А глуповцы стояли на коленах и ждали. Знали они, что бунтуют, но не стоять на коленах не могли. Господи! чего они не передумали в это время! Думают: станут они теперь есть горчицу, — как бы на будущее время еще какую ни на есть мерзость есть не заставили; не станут — как бы шелепов не пришлось отведать. Казалось, что колени в этом случае представляют средний путь, который может умиротворить и ту и другую стороны». Из «Истории одного города».
Есть не менее аппетитный пассаж про повара, который жуёт таракана, но не глотает его.
«Бывало, попадётся барыне таракан в супе, призовёт она повара и велит того таракана съесть. Возьмёт повар таракана в рот, видимым образом жуёт его, а глотать не глотает. Точно так же было и с глуповцами: жевали они довольно, а глотать не глотали». Из «Истории одного города».
«Пошехонская старина» и «Господа Головлевы» — произведения о беспросветной реальности. Русский язык Салтыкова-Щедрина — это вневременное достоинство его текстов. Щедрин, как и Гоголь, обладает искусством говорить при помощи междометий, не вполне законченных фраз, из которых он создаёт живую картину реальной жизни.
Итак, в какой же главе «Истории одного города» мы в данный момент живем?
В самом начале эти несчастные глуповцы идут куда-то через лес и через болото искать себе князя. Зачем он им понадобился? Они бунтуют против власти, но бунт состоит в том, что они всё время скидывают друг друга в реку, пока кто-то не говорит — мы так всех перетопим, а толку не добьёмся. Это люди дикие, склонные к насилию и светом просвещения не проникнутые, но их начальство хуже, чем они сами. Под руководством своих градоначальников жизнь их становится более дикой, чем они могли бы устроить сами. Один из градоначальников — Угрюм-Бурчеев на котором «история прекратила течение своё».
Другой градоначальнок — Василиск Бородавкин, который дольше всех правил и устроил спецоперацию — поход против трех слобод, с непонятной целью, но с результатом — тотальное уничтожение.
«В первый поход Бородавкин спалил слободу Навозную, во второй — разорил Негодницу, в третий — расточил Болото». Из «Истории одного города».
Способом администрирования Бородавкин уничтожил 33 деревни, при этом взыскав 2,5 рубля недоимок. Чудовищная несоразмерность потраченного ресурса и приобретённой выгоды. Он очень энергичный администратор. Правда, громко орёт, в отличие от наших, у которых ор представляется специально нанятым людям в телевизоре. Но, тем не менее, взирает «с полными слез глазами, на синеющие вдалеке византийские твердыни» — то есть имеет геополитические амбиции. И вообще, прозрачный, светлый взгляд Василиска — в этом что-то слышится родное.
«Глуповцы думали, что градоначальник едет покорять Византию, а вышло, что он замыслил покорить их самих…» Из «Истории одного города».
Произаедения Салтыкова-Щедрина это как новый учебник истории. Нас ещё в школе учили, что главное действующее лицо истории — народ. Ох, и не любил Салтыков-Щедрин народ!
В опере «Золотой петушок» народ тоже представлен в естественном неприглядном виде. Кстати, они ровесники, город Глупов и эта опера. Народу всегда нужен начальник, царь, и что бы он ни делал, всё равно он хорош.
И, конечно, мы сейчас живём в совершенно понятной стадии — Угрюм-Бурчеева, очень узнаваемой. Типы власти меняются или нет, а роль народа вообще не меняется никак. Это такой учебник по устройству несвободы, и это не о начальниках, а о механике власти, которую всё-таки создаёт народ. А власть воспроизводит глупость народную.
Есть такая цитата у Щедрина, что история города Глупова — это «история повторяющихся бедствий». Ну, это же и есть история России. Мы иногда не осознаём, что цитируем Щедрина. Например, про органчик вместо головы, или «сжег гимназию и упразднил науки». Или когда глуповцы идут искать себе князя — это же из летописи, опять же про нас. Или «От него кровопролитие ждали, а он чижика съел» — из сказки «Медведь на воеводстве». Но самое главное — «народ был кроток и терпелив». Вот они, наши скрепы-то. Да, терпение адское. Спрашивают: «Когда же, когда же будет восстание?» Не будет восстания. Народ кроток и терпелив.
Щедрин в России актуален всегда. Он именно русский писатель. Чехов, Достоевский, Толстой принадлежат миру — они писали о человеке вообще через русского человека. Щедрин — русский писатель, и по своей жёсткой привязанности к маразму русской общественно-политической жизни, к метафизическому феномену неизменяемой политической России — плохо переводим. Да, слова перевести можно, но как понять Угрюм-Бурчеева?
«Он был ужасен; но, сверх того, он был краток и с изумительною ограниченностью соединял непреклонность, почти граничившую с идиотством… Совершенно беззвучным голосом выражал он свои требования и неизбежность их выполнения подтверждал устремлением пристального взора, в котором выражалась какая-то неизречённая бесстыжесть. Человек, на котором останавливался этот взор, не мог выносить его. Рождалось какое-то совсем особенное чувство, в котором первенствующее значение принадлежало не столько инстинкту личного самосохранения, сколько опасению за человеческую природу вообще…» Из «Истории одного города».
В «Современной идиллии» персонаж по имени Очищенный говорит: «Знал я, сударь, одного человека, так он, покуда не понимал — благоденствовал; а понял — удавился!»
«Жизнь наша здешняя подобна селянке, которую в Малоярославском трактире подают. Коли ешь её с маху, ложка за ложкой, — ничего, словно как и еда; а коли начнёшь ворошить да разглядывать — стошнит!»
Салтыков-Щедрин ворошит и разглядывает эту селянку, которую мы едим с маху и уже не разбираем вкуса. Он писатель невероятно мощный и в каком-то смысле самый честный человек.
Щедрин начинал как социалист, последователь Сен-Симона, и прожил жизнь, не потеряв идеалов социализма с человеческим лицом прогресса до последних дней. Он на своих постах воевал с косностью, с азиатчиной, со взятками — и потерпел поражение. Он ведь не брал взяток и не давал брать взятки вокруг себя — был настоящим врагом системы. Быть крупным чиновником в России и парализовать дачу взяток — это диверсия.
Он воевал как чиновник, потерпел поражение, был сослан в Вятку. Это столица русской сатиры, там была написана «История одного города». Салтыков-Щедрин был санитарной инспекцией, которая день за днём приходит в этот трактир и говорит: «Вы это едите, и вам даже нравится. Но это дрянь». И, конечно, он не мог не раздражать. Неслучайно в хрестоматиях он стыдливо представлен как борец с царским режимом, как Грибоедов. Это как бы про пороки царского режима. А это про нас, вот они мы, фердыщенки и прыщи любого начальника российского. Он всю жизнь продолжал кричать криком о привычке к антисанитарии, пошлости, воровству, подлости. И вот уж кого можно в России открывать, как абсолютно сегодняшний материал. С ним можно прокомментировать новостную ленту любого воровского, преступного, азиатского дня.
В какой главе «Истории одного города» мы сейчас живем? Ну, взгляд Угрюм-Бурчеева, которого никто не мог выносить из опасения «за человеческую природу вообще», и вот эта неизреченная бесстыжесть...
________
Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин родился в 27 января в селе Спас-Угол (Тверская губерния) в дворянской семье, в 1844 году окончил Царскосельский лицей, где и начал заниматься литературой. В 1848 году за вольномыслие, обнаруженное в его первых повестях, был сослан в Вятку, где служил правителем губернаторской канцелярии и исполнял другие должности. По окончании ссылки продолжал служить, был даже тверским и рязанским вице-губернатором, совмещая службу с литературными трудами. В разные годы редактировал журналы «Современник», а также «Отечественные записки», закрытие которых стало для него тяжелым ударом. Самые известные произведения: «Господа Головлевы», «История одного города», «Пошехонская старина», сказки «Карась-идеалист», «Медведь на воеводстве» и другие. Салтыков-Щедрин умер 10 мая 1889 года в Петербурге.
© Из интервью с современными писателями Александром Генисом, Дмитрием Быковым, Ольгой Романовой, Виктором Шендеровичем и политологом Екатериной Шульман.
Трек построен как аллегория (сказка), где образы используются для передачи состояния героя, который:
живёт в сером, холодном «королевстве», окружённом мраком и бессмысленностью;
чувствует безысходность и отчуждённость;
но при этом стремится к чему‑то светлому, настоящему, «истинному», чего нет в его мире.
Это не уличные сцены ради уличных сцен — это эпическая метафора внутреннего мира и противостояния.
Начинается с описания «серого королевства», «мрака и холода», что символизирует:
чувство внутренней пустоты;
социальную или духовную стагнацию;
мир, где нет радости и развития.
Это классическая литературная метафора мира, который давит человека изнутри.
Главный герой — юный принц, который плачет. Это не про короля, это про образ человека, который ещё не потерял способность чувствовать, но:
теряется в жестоком мире;
ощущает несправедливость;
не понимает своего места.
Принц — это внутренний голос каждого, кто ещё ищет истину.
В тексте есть упоминание об отцовском голосе, что заполнил голову — это может быть:
социальный/семейный программинг;
убеждения, которые навязаны извне;
голос, который говорит: «Это всё сказки, Бога нет, не верь глазам».
И этот голос — не обязательно отец лично, а любые идеи, которые делают нас циничными.
Потом герой попадает к девушкам на зеленых лугах, где всё ясно и светло. Этот образ — классическая метафора:
реальности, в которой есть смысл и красота;
мир с ясным небом без туч (то есть без блока убеждений);
возможность видеть вещи такими, какие они есть.
Это как новая степень осознания или пробуждение.
Старец, которого встретил герой, — не фигура «магии» или мистики ради шоу, а символ внутреннего знания или пережитого опыта:
Он не обманывает — он показывает путь;
Он говорит, что мы сами выбираем свои убеждения;
Истина не внушается силой — она переживается.
Это момент, где герой начинает сами размышлять, а не повторять за кем‑то.
Песня строит сказочный нарратив о взрослении сознания:
Ты живёшь в сером мире шаблонов.
Твои первоначальные убеждения — навязанные.
Но ты можешь выйти за рамки этих убеждений.
Истина — она не приходит извне, а открывается внутри.
То есть это не „про улицы“, а про внутренний переход от слепого восприятия к собственному осмыслению мира и себя.
Читать трек Каста — «Сказка» только как «рэп про будни» — это упустить то, что он делает:
использует высокие метафоры (королевство, принц, старец);
строит мифопоэтический рассказ, а не просто зарисовку;
льёт экзистенциальную нагрузку в тексты, которые на первый взгляд выглядят как «хип‑хоп».
Это как если бы сказка Ганса Христиана Андерсена была рассказана под бит.
🔹 «Сказка» — это аллегория внутреннего диалога антиутопичного сознания.
🔹 Герой проходит путь от сомнений и conditioning к пробуждению восприятия.
🔹 Сообщение — не про улицу, а про человеческий выбор между серой реальностью и личным пониманием.
