Эксперимент.
Снились просторы космоса. Ковчег людей плывёт куда‑то по неизведанным просторам. На нём кипит жизнь. И кто бы мог подумать, что для кого‑то эта жизнь — лишь эксперимент.
Контроль над телом и осознание происходящего возвращаются ко мне, когда мы с группой бурно обсуждаем что‑то в небольшой тёмной комнатушке. Это наш временный привал: нужно осмыслить происходящее и выстроить дальнейший план выживания.
На космической станции случилось ЧП. По чьей вине, почему и как — неизвестно. Мы знаем лишь, что многие погибли, а немногим удалось добраться до спасательных челноков. Мы тоже направляемся туда, но это непросто. На станции есть кто‑то или что‑то ещё. Мы стараемся передвигаться в тени, однако получается не всегда.
Мы уже сталкивались с монстрами, заполонившими корабль. Всё, чего они хотят, — убить тебя. Они выслеживают, идут по следу, ищут. Существа похожи на ксеноморфов из известного фильма, но с отличиями — возможно, это мутация. Группой с ними можно справиться, если действовать чётко и без паники, — и если их не целый рой.
Но есть монстр и пострашнее. Он тоже напоминает ксеноморфа, однако намного крупнее. Его череп не столь вытянут, он более прямоходящий; тело покрывает прочный экзоскелет. По спине, от головы до хвоста, тянутся костные наросты светлых оттенков, краснеющие на кончиках. Нет привычных трубок. Хвост не оканчивается острым шипом: вместо этого — четырёхпалая клешня, используемая как дополнительная конечность. Язык не с челюстью на конце, а длинный и заострённый. Он словно человек, с чьим геномом поэкспериментировали. Мне приходит в голову описать его как гибрид ксеноморфа и Немезиса.
Это тихий убийца. Он не бросится вдогонку. Он будет выслеживать. Ты услышишь его тяжёлое дыхание, его… насмешки. Будет казаться, что ты сходишь с ума, что он повсюду. Так оно и есть.
Мы решаем выдвигаться, но нам не везёт: натыкаемся на большую группу монстров — верная смерть. В нашем отряде — темнокожий врач, уборщица, два синтетика, механик и я. Врач, не раздумывая, приносит себя в жертву, выигрывая для нас время. Мы несёмся куда глаза глядят, теряя друг друга по пути. Одних утащили, других тут же растерзали. Меня — следом. Механик продержался дольше всех, но в кромешной темноте его настиг Альфа (так я буду называть того монстра). Бежать некуда и бессмысленно. Особь хвостом хватает паренька за лицо и отрывает голову под собственное довольное рычание.
Все погибли. Темнота для всех.
И вот мы снова в том самом логове, снова корпим над планом. Неожиданно, не правда ли? Таких неожиданностей за нашими плечами немало. Мы — эксперимент. Мы в «дне сурка», во временной петле — называйте как угодно. Суть эксперимента — отбор выносливых особей и создание идеальной колонии. Мы не в симуляции, заключённой в нашем мозгу: всё происходит по‑настоящему. Хотя это тоже своего рода симуляция. Мы умираем — нас откатывают назад, и так бесконечно, пока, по всей видимости, мы не доберёмся до челнока. Тогда наступит освобождение.
Своих смертей мы не помним, но иногда в голове проскальзывают обрывки прошлых попыток — то самое «дежавю». Интересно, у кого хватает сил на подобные манипуляции? Это явно за гранью человеческих возможностей.
Попытка за попыткой — где‑то ближе, где‑то дальше. Откаты продолжаются, пока нам не удаётся найти «баг» и провалиться за текстуры локации. За кулисами — какие‑то подвалы, совершенно непохожие на то, что мы видели раньше. Тут даже есть люди, обычные работяги, которые что‑то чинят. Они явно не ожидали увидеть нас — как и мы их.
Самое интересное: выбравшись из симуляции, мы начинаем вспоминать. Воспоминания накатывают одно за другим — до головной боли, до потери ориентации. Мы не понимали, что это, но знали: нужно уходить.
Хотелось бы, чтобы всё происходящее осталось там, но нет. Позади раздаются душераздирающие крики, и перед нами восстаёт Альфа. Его рык, его улыбка… Плавные, неспешные движения сводят с ума, пробирают до костей. Он смотрит прямо в душу, вытягивает её из тебя. Подпускать его близко нельзя — мы бросаемся прочь. Держимся вместе, но потом теряемся. Со мной — синтетик. Чуть поразмыслив и отбившись от преследования, я предлагаю передвигаться по трубам. Это срабатывает: нас не замечают ни они, ни он. Но моя подруга падает… Я не могу её бросить и спрыгиваю следом. Найдя какой‑то штырь, отбиваюсь от нескольких особей и даже удачно убиваю одну. Замечаю, что вторая уже не нападает — я стою за трупом. Приходит идея использовать труп как щит — и это работает.
Наибольший страх мы испытываем, когда появляется Альфа со своей сворой. Но по какой‑то причине он лишь обрыкивает нас, не приближаясь. Когда я начинаю наступать, он отступает и скрывается. Ему это явно не нравится.
Нам удаётся собрать отряд и понять, как действовать. Спустя какое‑то время мы выбираемся.
Мы вылезаем из‑под земли, буквально из ада, и оказываемся в чистилище: пустом, мёртвом городе. Ни души. Ни травы. Ни зелёной листвы. Тишина… Недолгая.
Нас оглушает сирена такой мощи, что земля под ногами дрожит. Потом кто‑то говорит, но язык непонятен. Единственное, что мы улавливаем: нужно бежать. И это верное решение — в город проникают существа и люди, явно охотящиеся на нас.
Мы понимаем: нужно захватить одну из машин, чтобы выбраться. Каким‑то образом это удаётся, но одну из нас — уборщицу — ранят. Мы держимся друг за друга, поэтому я решаю помочь. Всё согласовано и обговорено: я должна добраться до аптеки, наполнить рюкзак, а меня прикроют.
Выскакиваю возле аптеки, но не успеваю войти — позади взрыв, который оглушает меня.
Очнулась я уже в этой самой аптеке. Рядом уборщица латает мои раны — в меня попали осколки. Она говорит, что никто не выжил, а потом поздравляет меня. Я в недоумении: о чём она? При чём тут поздравления?
Оказывается, она — подсадная утка. Из‑за неё никто не мог победить. Она из тех, кто держал нас в симуляции. Уборщица признаётся, что удивлена нашему прогрессу: никто и никогда не покидал стен «станции». Ей нравилось наблюдать за нами. А поздравляет она меня потому, что я осталась единственной выжившей. Если бы мы все погибли в той машине, игра началась бы заново.
Меня корёжит от её слов. С моих уст срывается нецензурная брань, но её это забавляет — она смеётся. Это выводит меня из себя, и я ударяю её в челюсть. Завязывается драка, но быстро заканчивается: она ударяет по свежей ране, и я сгибаюсь от боли. Потом она что‑то вкалывает мне, и я отключаюсь.
Я очнулась в месте, похожем на тюрьму или психбольницу. Особой разницы нет. Меня пытали. Били. Делали со мной многое, превратив в… обезумевшую. От меня постоянно требовали какую‑то информацию, но я ничего не знала. Меня боялись — и не зря. После того как мне «отбили мозги», я сильно изменилась: появилась неуправляемая агрессия и непонятно откуда взявшаяся сила.
Меня не держали в одной камере долго, постоянно перемещали. В очередной раз, когда меня вёл конвой, я увидела за решёткой полуживого синтетика из нашей группы. Его тоже пытали, ломали, требуя чего‑то.
Чуть дальше в камере я замечаю ту самую «уборщицу». Видимо, она стала непригодной и оказалась в нашем «отеле». Когда наши взгляды встречаются, у меня вскипает кровь. Я смеюсь, замедляюсь у её клетки и повторяю: «Я заселюсь к тебе и убью тебя». По ней видно, что это её пугает.
Сопровождающие жестоко меня избивают, чтобы я не брыкалась, и, скрутив, уводят дальше под мой смех.
По зданию разносится звук сирены, затем голос сообщает о прорыве защитной стены. Как неожиданно.
У конвоя есть приказ: меня нужно как можно быстрее доставить в камеру. Но это оказывается невыполнимо. Из ниоткуда появляются ксеноморфы, убивают всех, кроме меня, и движутся дальше. Я не успеваю их проводить взглядом, как чувствую горячее, зловонное дыхание. Обернувшись, вижу Альфу. Он смотрит на меня, истекает слюной, но не трогает. В этот раз я не ощущаю от него угрозы.
Неожиданно он протягивает мне прут — тот самый, которым я убила одного из монстров. «Уборщица», глядя на нас, вдруг вопит, что таким жестом он признал меня равной себе.
Я понимаю: у меня теперь новая группа. Взглянув на женщину за решёткой, я улыбаюсь. Сейчас начинается настоящее веселье.
Но как жаль, что я просыпаюсь от будильника....
