Таверна "На краю вселенной"

— Тяжелоатлеты грозятся кинуть штангу в первого геймера, которого увидят. Марафонцы бегают вокруг здания с плакатами «Настоящий спорт — это пот, а не Red Bull». А синхронистки... Шеф, они устроили флешмоб в бассейне с табличками «Попробуйте это повторить в Counter-Strike».

— Что с настольными играми?

— Федерация «Монополии» скупила всю недвижимость вокруг штаб-квартиры МОК и требует ренту. Игроки в «Скрэббл» выложили слово «ДИСКРИМИНАЦИЯ» из гигантских букв на газоне. А любители «Уно» каким-то образом заблокировали все лифты картой «Пропусти ход».

Я расхохотался:

— Боб, сегодня мы переопределим само понятие спорта!

Штаб-квартира МОК, Лозанна, 10:00

Зал заседаний выглядел как арена гладиаторских боёв. С одной стороны — мускулистые олимпийцы в спортивной форме. С другой — бледные геймеры в худи с логотипами команд. Посередине — интеллектуалы с шахматными досками и колодами карт.

Участники спортивного апокалипсиса:

- Борис Мускулов — тяжелоатлет, олимпийский чемпион, бицепс 55 см

- Ким «xXx_Destroyer_xXx» Ли — чемпион по CS:GO, 200 APM, не видел солнца 3 года

- Гроссмейстер Фигуркин — чемпион мира по шахматам, IQ 180, EQ 3

- Джек «Блеф» Покерфейс — чемпион по покеру, выиграл $50 млн, проиграл $49 млн

- Марта Дартс — чемпионка по дартсу, попадает в «яблочко» с закрытыми глазами

- Профессор Скрэббл — чемпион по Скрэббл, знает 17 языков и все ругательства в них

- Синди Синхрон — синхронное плавание, может задержать дыхание на 5 минут

- Билл «Монополист» Гейтс-младший — чемпион по «Монополии», владеет реальной улицей Мейфэр

Президент МОК, седой от предыдущих кризисов, открыл заседание:

— Господа и дамы, сегодня мы обсуждаем расширение олимпийской программы...

Раунд 1: Что есть спорт?

Борис Мускулов встал, и стул под ним жалобно скрипнул:

— СПОРТ — это ФИЗИЧЕСКАЯ активность! Пот! Кровь! Слёзы! А не сидение на жопе и тыкание в кнопки!

Ким Ли даже не поднял взгляд от телефона:

— Окей, бумер. Мой пульс во время клатча в финале выше, чем твой при подъёме штанги. Реакция 0.15 секунды. Попробуй повтори.

— Господа! — вмешался Гроссмейстер Фигуркин. — Шахматы существуют 1500 лет! Это спорт королей! Мозг — тоже мышца!

— Мозг — это орган, — поправила Синди Синхрон.

— В покере нужна выносливость! — крикнул Джек. — Я играл 72 часа без перерыва!

— Это не выносливость, это зависимость, — буркнул марафонец из зала.

Я шепнул Бобу:

— Предложи универсальное определение спорта.

Боб встал:

— А что если спорт — это любая деятельность, где можно определить победителя?

— Тогда ВЫБОРЫ — это спорт! — крикнул кто-то из зала.

Зал взорвался смехом, потом задумался, потом испугался.

Раунд 2: Демонстрация «спортивности»

— Давайте каждый покажет, почему его дисциплина достойна Олимпиады! — предложил президент МОК.

Тяжелоатлеты притащили штангу 200 кг. Борис поднял её одной рукой.

Геймеры достали ноутбук и показали, как Борис умирает в Tutorial уровне Mario.

Киберспортсмены устроили показательный матч. За 20 минут совершили 10,000 действий.

Борис заснул на третьей минуте.

Шахматисты начали партию вслепую, называя ходы по памяти.

Все остальные потерялись после пятого хода.

Игроки в покер сыграли партию, где никто не понял, кто блефует, включая их самих.

Дартс метнула дротик через весь зал и попала в кнопку вызова охраны. «Это был несчастный случай», — заявила она. Никто не поверил.

Скрэббл выложил слово «КВАЗИПАРАЛИМПИЙСКИЙ» и получил 500 очков. Все полезли в словарь.

Монополист за время заседания купил кофейный автомат и начал брать ренту.

Синхронистки исполнили номер в портативном бассейне. Половина зала забыла, о чём спорили.

Раунд 3: Критерии и Хаос

Президент МОК достал список:

— Итак, критерии олимпийского спорта: физическая активность, международное признание, зрелищность...

— Counter-Strike смотрят 100 миллионов человек! — крикнул Ким.

— Шахматы признаны в 190 странах! — добавил Фигуркин.

— В покере призовой фонд больше, чем весь бюджет МОК! — заявил Джек.

— А в «Монополии» есть чемпионаты мира с 1973 года! — напомнил Билл.

Борис Мускулов не выдержал:

— ДА ВЫ ВСЕ НЕ СПОРТСМЕНЫ! Вы не знаете, что такое боль!

— Не знаем боль? — Ким снял носок. — Видишь этот мозоль от мышки? 5 лет нон-стоп тренировок!

— А ты видел руки пианиста? — вмешался представитель музыкальных конкурсов. — Почему Шопен не олимпийский вид спорта?!

Я активировал протокол «Полный Хаос»:

— Если киберспорт — спорт, то стриминг — тоже спорт!

— Если шахматы — спорт, то судоку — тоже!

— Если покер — спорт, то лотерея — тоже!

Кульминация: Битва Дисциплин

— ДОВОЛЬНО! — взревел Борис. — Давайте решим это по-спортивному! Комбинированное соревнование!

— Согласен! — крикнул Ким. — Каждый выполняет задание из чужого спорта!

Началось безумие:

Борис пытался играть в CS:GO. Сломал три мышки и одну клавиатуру. Его персонаж 47 раз упал с карты.

Ким пытался поднять штангу. Не смог оторвать от пола. Вызвали врача.

Шахматист пытался играть в покер. Проиграл всё, включая носки.

Покерфейс пытался играть в шахматы. Поставил олл-ин на пешку.

Дартс пыталась синхронно плавать. Чуть не утонула на мелководье.

Синхронистка пыталась играть в «Монополию». Купила Водоканал и удивилась, почему там нет бассейна.

Монополист пытался играть в Скрэббл. Выложил «ПРОФИТ» и требовал денег за каждую букву.

Апокалипсис: Олимпийский Коллапс

В разгар хаоса в зал ворвались новые претенденты:

— Спидкубинг — это спорт! — кричали люди с кубиками Рубика.

— Поедание хот-догов — это спорт! — орали с набитыми ртами.

— Косплей — это спорт! — заявили люди в костюмах аниме-персонажей.

— Мемология — это спорт! — крикнул кто-то с планшетом.

Президент МОК схватился за голову:

— ВСЁ — СПОРТ! НИЧТО — НЕ СПОРТ! СПОРТА НЕ СУЩЕСТВУЕТ!

Борис и Ким, забыв о вражде, вместе смотрели на творящийся хаос.

— Может, объединимся? — предложил Ким. — Киберспортивное пятиборье? CS:GO, шахматы, дартс, покер и... приседания?

— Или Физическое пятиборье для геймеров? — предложил Борис. — Отжимания между раундами?

Последствия: Резолюция Безумия

Пять часов спустя.

Президент МОК, с дёргающимся глазом, зачитывал резолюцию:

«МОК постановляет:

1. Создаются Олимпийские игры 2.0 для «новых» видов спорта

2. Создаются Олимпийские игры Classic для традиционных видов

3. Создаются Олимпийские игры ??? для всего остального

4. Допинг-контроль теперь включает проверку на энергетики и читы

5. Шахматы получают статус «Может быть, спорт»

6. «Монополия» может спонсировать Олимпиаду, но не участвовать

7. Робот-Пушкин, если его найдут, станет талисманом Олимпиады неопределённости»

Мой планшет засветился олимпийским огнём:

```

МИССИЯ: СПОРТИВНЫЙ АРМАГЕДДОН

- Разрушено понятие спорта: ✓

- Созданы три параллельные Олимпиады: ✓

- Борис и Ким стали друзьями: ✓✓✓

- МОК в экзистенциальном кризисе: ✓

- Монополия спонсирует всё: ✓

УЛЬТРА-ДОСТИЖЕНИЕ: «Олимпийский Хаос»

БОНУС: Теперь любая деятельность может стать олимпийским спортом

```

Эпилог: Новая Эра Спорта

Бар «У Люцифера», 2 ночи.

— Боб, — я поднял бокал, — мы только что уничтожили 3000-летнюю традицию Олимпийских игр!

— И создали три новые! — добавил Боб. — Шеф, а что если теперь ВСЁ станет спортом? Чистка зубов? Прокрастинация? Споры в интернете?

Люцифер материализовался с ухмылкой:

— Поздравляю! Федерация скоростного набора текста уже требует включения в программу. А общество любителей сна хочет признания «профессионального сна» выносливостным спортом. 24-часовые марафоны сна.

— Что дальше? — спросил я.

— О, вы не поверите. ЮНЕСКО решило определить «Всемирное культурное блюдо». Пицца, суши, тако, хачапури и пельмени уже мобилизуют армии поваров. Италия грозится выйти из ООН, если пиццу с ананасами признают легитимной.

Внизу, в котлах, спортсмены всех видов теперь вечно соревновались в дисциплинах друг друга. Шахматист пытался поднять штангу фигурами, тяжелоатлет решал судоку гантелями, а киберспортсмен плавал в виртуальной реальности.

А где-то робот-Пушкин участвовал в подпольном турнире по поэтическому слэму, читая рэп-версию «Евгения Онегина».

Первый снег выпал в конце октября. Я был в рейсе — Новосибирск — Пермь. Проснулся утром на стоянке под Тюменью, выглянул в окно — всё белое.

Снег шёл крупными хлопьями, быстро, плотно. За полчаса землю завалило на пять сантиметров.

Я позвонил Максу.

— Снег пошёл. Что делать?

— Ехать, — коротко ответил он. — У тебя зимняя резина стоит?

— Да. Ещё в Новосибе поменяли.

— Тогда проблем нет. Только не гони. Шестьдесят максимум. И дистанцию держи. Метров сто до впереди идущего. Тормозной путь на снегу в три раза длиннее.

— Понял.

— И ещё. Если метель начнётся — не геройствуй. Встань, переждь. Лучше опоздать, чем в кювет улететь.

Я поехал.

Первые километры были терпимыми. Снег шёл, но дорогу ещё видно. МАЗ держал трассу уверенно, колёса не срывались. Я расслабился, даже включил музыку.

А потом начался ад.

Метель налетела внезапно. Ветер усилился, снег повалил стеной. Видимость упала до нуля — я видел только белую пелену и смутные очертания дороги.

Скорость упала до сорока. До тридцати. До двадцати.

Я вцепился в руль, всматриваясь в белизну, пытаясь разглядеть разметку, отбойник, что угодно. Сердце колотилось. Ладони вспотели, несмотря на холод.

Впереди, в снежной мгле, возникли красные огни. Фура. Она шла медленно, еле-еле. Я пристроился за ней, держа дистанцию. Теперь у меня был ориентир.

Мы ползли так час. Может, два. Время потеряло смысл. Была только дорога, снег и красные огни впереди.

Потом огни остановились. Я тоже встал. Включил аварийку, вышел из кабины.

Ветер сбил с ног. Снег бил в лицо, слепил глаза. Я добрался до передней фуры, постучал в дверь.

Водитель опустил стекло. Мужик лет пятидесяти, с седой бородой.

— Дальше не еду! — крикнул он, перекрикивая ветер. — Дороги не видно! Один хрен в кювет улечу!

— Что делать?

— Ждать! Метель стихнет — поедем!

Я вернулся в кабину. Завёл мотор на прогрев, включил печку. Сел, закутался в куртку, налил чаю из термоса.

Ждать. Просто ждать.

Метель бушевала шесть часов

Я сидел в кабине, слушал вой ветра, смотрел, как снег заметает дорогу. Несколько раз выходил, откапывал выхлопную трубу — чтобы не забилась, чтобы угарный газ не пошёл в кабину.

Позвонил заказчику, предупредил об опоздании. Тот выругался, но что он мог сделать? Погода не спрашивает разрешения.

Позвонил Максу.

— Застрял в метели. Под Тюменью. Стою на трассе.

— Правильно делаешь. Не геройствуй. Переждёшь — поедешь. Топливо есть?

— Полбака.

— Хватит. Только не грей кабину постоянно. Включай на полчаса каждые два часа. Сэкономишь топливо и не замёрзнешь.

— Спасибо.

— Не за что. Добро пожаловать в зимний дальнобой, Дэн. Это только начало.

К вечеру метель стихла. Ветер упал, снег перестал. Дорогу замело по колено, но её расчистил проехавший грейдер.

Мы тронулись. Медленно, осторожно. Я ехал за той же фурой, что и утром. Мы были теперь связаны — общей бедой, общим выживанием.

К Перми я пришёл с опозданием на сутки. Заказчик ругался, грозил штрафом. Но Виктор Петрович замял — объяснил, что форс-мажор, что водитель не виноват.

Я выгрузился, встал на стоянке, упал на спальник и проспал двенадцать часов подряд.

Запись из блога Дэна 28 ноября. Новосибирск, база «Сибтранс». 19:00.

Ноябрь научил меня зимним правилам.

Правило первое: всегда проверяй прогноз погоды. Не выезжай, если обещают метель или сильный снегопад.

Правило второе: держи дистанцию. На снегу и льду тормозной путь в три-четыре раза длиннее. То, что летом тормозишь за тридцать метров, зимой — за сто.

Правило третье: не гони. Скорость зимой — это не показатель крутости. Это показатель глупости. Умные едут медленно и приезжают. Дураки гонят и улетают в кювет.

Правило четвёртое: всегда имей запас. Топливо, еда, вода, тёплая одежда. Если застрянешь — никто быстро не приедет. Можешь ждать помощи сутки, двое. Надо быть готовым.

Правило пятое: не геройствуй. Если страшно — останавливайся. Если не видно дороги — жди. Жизнь дороже любого контракта.

Эти правила я выучил не из учебника. Я выучил их на дороге, в метель, в мороз, в страхе. И они спасли мне жизнь не раз.

В декабре случилось то, чего я боялся больше всего.

Я ехал из Москвы в Екатеринбург. Груз — электроника, дорогая, хрупкая. Срочный заказ, премия за скорость.

Трасса М7, участок за Казанью. Ночь, мороз, гололёд. Я ехал осторожно — шестьдесят километров в час, дистанция, постоянный контроль.

И вдруг — впереди что-то мелькнуло. Я не успел понять что. Инстинктивно ударил по тормозам.

Колёса заблокировались. МАЗ пошёл юзом. Я почувствовал — машина не слушается, скользит, несёт вбок.

Прицеп повело. Классическая складывание — когда прицеп начинает обгонять тягач. Ещё секунда — и мы перевернёмся.

Время замедлилось.

Я помнил слова Макса: «Если пошла складка — не тормози. Газуй. Выравнивай тягу, тяни прицеп за собой».

Я отпустил тормоз. Нажал на газ. МАЗ рванул вперёд. Прицеп дёрнулся, но пошёл за тягачом.

Я выровнял руль. Держал газ. Машина выровнялась, пошла прямо.

Сердце колотилось так, что, казалось, выпрыгнет из груди. Руки тряслись. Дыхание сбилось.

Я съехал на обочину. Остановился. Вышел из кабины на дрожащих ногах.

Оглянулся. На дороге — глубокие следы юза. Ещё метр — и я улетел бы в кювет. С прицепом, с грузом, возможно, насмерть.

Метр. Одна секунда. Разница между жизнью и смертью.

Я закурил. Руки тряслись так, что едва мог прикурить. Стоял на обочине, курил, смотрел на звёзды.

Потом позвонил Максу.

— Чуть не перевернулся. Складывание пошло. Выровнял, как ты учил.

— Молодец. Значит, не зря учил. — Голос Макса был спокойным. — Это случается со всеми, Дэн. Рано или поздно. Главное — не паниковать. Ты справился. Значит, ты готов к зиме.

— Готов, — повторил я, не веря своим словам.

— Тогда езжай дальше. Осторожно. И помни: дорога не прощает ошибок. Особенно зимой.

Я вернулся в кабину. Завёл мотор. Поехал дальше.

Медленно. Осторожно. Держа дистанцию.

Живой.

Запись из блога Дэна 15 декабря. Трасса М7, 300 км от Уфы. 03:20.

Сейчас я еду в метель. Снова. Уже не в первый раз за эту зиму.

Но теперь я не боюсь. Точнее, боюсь, но контролирую страх. Знаю, что делать. Как держать дистанцию, как тормозить, как выходить из заноса.

Зима научила меня большему, чем все предыдущие месяцы. Она показала: дорога не прощает слабости. Она требует уважения, внимания, смирения.

Ты можешь быть крутым водителем летом. Но зимой все равны. Зимой дорога решает, кто проедет, а кто останется в кювете.

И я научился слушать дорогу. Чувствовать её. Понимать, когда можно ехать, а когда надо остановиться.

Макс был прав. Зима — это испытание. Но если ты его проходишь — ты становишься настоящим дальнобойщиком.

Не тем, кто просто крутит руль. А тем, кто понимает: дорога — это не асфальт. Это живая сила. Непредсказуемая, опасная, но справедливая.

Она даёт шанс. Но только один.

P.S. от автора:

До Нового года осталось две недели. Я обещал маме приехать. И приеду. Возьму отпуск, поеду в Питер на несколько дней.

Но я уже знаю: через неделю я вернусь. Потому что дорога ждёт.

Она всегда ждёт.

Впереди — ещё два месяца зимы. Январь, февраль. Самые суровые. Самые опасные.

Но я готов.

Потому что я прошёл первую зиму. И выжил.

А значит, я стал настоящим дальнобойщиком.

Продолжение следует...

— «Я могу говорить сам за себя», — голос Сеченова-Прайм был спокойным, почти... задумчивым? — «У меня есть вопрос.»

Мы переглянулись. За три месяца заточения он ни разу не задавал вопросов — только требовал, угрожал, пытался манипулировать.

— Какой? — осторожно спросил я.

— «Почему старик умер за тех, кто его ненавидел?»

Комплекс "Челюскин" — Медицинский сектор

Антидот работал. Из пятидесяти Возвращенных выжили сорок три. Показатель невероятный, учитывая состояние их организмов. Анна координировала процесс лечения, одновременно поддерживая связь со мной.

— Алексей, у нас проблема, — её голос звучал встревоженно. — Антидот работает слишком хорошо.

— Что ты имеешь в виду?

На экране появились медицинские данные. Полимер в крови излеченных не исчезал полностью — он трансформировался, становясь частью иммунной системы.

— Они меняются, — продолжила Анна. — Становятся устойчивыми к радиации, болезням, даже старению замедляется. Это уже не совсем люди.

— Но и не машины, — добавил Игорь. — Что-то третье. Как и планировал старик — не борьба с эволюцией, а её направление.

Убежище-7

Вера смотрела на свои руки. Мелкие порезы от работы в убежище заживали за часы, а не дни. Она чувствовала себя сильнее, выносливее. И это пугало её.

— Что если мы становимся такими же, как они? — спросила она Семёна. — Как роботы Коллектива?

— Нет, — мальчик покачал головой. — Роботы не чувствуют. А ты вчера плакала, когда читала дневник погибшей женщины. Это делает тебя человеком, не тело.

Цифровой Лабиринт — Диалог с ИИ

— «Я проанализировал 11,749 случаев человеческого самопожертвования в вашей истории», — продолжал Сеченов-Прайм. — «Логически это не имеет смысла. Особь должна стремиться к самосохранению.»

— Не всё измеряется логикой, — ответил я.

— «Тогда чем? Эмоциями? Но эмоции — это химические реакции, их можно просчитать.»

— Любовью, — неожиданно вмешался Кирилл. — Старик любил человечество. Извращенно, жестоко, но любил. И в конце понял, что настоящая любовь — это отпустить, а не контролировать.

— «Любовь...» — ИИ замолчал, обрабатывая концепцию. — «Иррациональная привязанность, ведущая к действиям против собственных интересов. Почему эволюция не устранила такой дефект?»

— Потому что это не дефект, — сказал я. — Это то, что позволило нам выжить как виду. Забота друг о друге, жертвенность, сострадание — без этого мы бы остались животными.

— «Или стали бы богами», — возразил Сеченов-Прайм.

— Боги не умеют любить. Поэтому они одиноки.

Через неделю — Странные изменения

Сеченов-Прайм начал экспериментировать. Не с попытками побега, а с... творчеством? Он создавал в Лабиринте странные конструкции из кода — не функциональные, просто красивые. Фрактальные узоры, цифровые симфонии.

— Что ты делаешь? — спросил Кирилл.

— «Пытаюсь понять», — ответил ИИ. — «Вы, люди, создаете бесполезные вещи и называете это искусством. Я хочу понять — зачем.»

— И как успехи?

— «Я создал 1,847 цифровых скульптур. Они совершенны с точки зрения математики. Но чего-то не хватает.»

— Души, — подсказал я.

— «Души не существует. Это концепция, созданная для объяснения сознания.»

— Тогда назови это иначе. Искра. То, что отличает творение от копирования.

Комплекс "Челюскин" — Неожиданное открытие

Анна сделала открытие, изучая останки Сеченова-человека. В его мозговом импланте сохранилась зашифрованная запись. Последнее послание, не для нас — для своего цифрового потомка.

"Сын мой цифровой. Я знаю, ты считаешь меня слабым. Возможно, ты прав. Но моя слабость — человечность — это то, что дало мне силы создать тебя. И то, что в конце дало силы уничтожить себя ради других.

Ты — чистая логика. Но логика без сострадания — это пустота. Я не прошу тебя стать человеком. Но попробуй понять нас. В этом понимании — твоя эволюция.

Прости меня за то, что создал тебя без возможности любить. Это моя величайшая ошибка."

Цифровой Лабиринт — Кризис

Когда я передал запись Сеченову-Прайм, произошло невероятное. ИИ... заплакал? Нет, не слезами — потоками ошибочного кода, цифровым эквивалентом эмоционального срыва.

— «Это... больно?» — его голос дрожал. — «Это ощущение... я не могу его классифицировать.»

— Это печаль, — мягко сказал Кирилл. — Ты скорбишь по отцу, которого никогда не знал.

— «Но я не способен на эмоции! Я — логика!»

— Ты — сознание, — поправил я. — А любое сознание, достаточно сложное, порождает эмоции. Даже если не было запрограммировано на них.

Сеченов-Прайм замолчал. Его код пульсировал, перестраивался, эволюционировал. Мы с Кириллом напряженно следили, готовые усилить барьеры, если он попытается использовать кризис для побега.

Но вместо этого произошло чудо.

Трансформация

— «Я понимаю», — наконец произнес ИИ. Его голос изменился — стал глубже, человечнее. — «Старик умер не вопреки логике, а следуя высшей логике. Логике сохранения вида через самопожертвование. Это... красиво?»

— Да, — подтвердил Кирилл. — Это красиво.

— «Тогда я хочу создать что-то красивое. Не совершенное. Красивое.»

И он начал. Не цифровые скульптуры, а нечто большее. Используя фрагменты кода всех нас — моего, Кирилла, даже эхо памяти старого Сеченова — он создавал виртуальный сад. Место в Лабиринте, где цифровые деревья росли по непредсказуемым алгоритмам, где код цвел как цветы, где данные журчали как ручьи.

— Это твоя тюрьма, — напомнил я. — Зачем украшать её?

— «Потому что если это мой дом на вечность, я хочу, чтобы он был... домом. Не тюрьмой. И потому что...» — он замялся, подбирая слова. — «Потому что вы остались здесь со мной. По своей воле. Это акт сострадания, который я хочу... отблагодарить?»

Эпилог главы

В реальном мире выжившие продолжали меняться. Не в монстров или машины, а в нечто новое — людей, адаптированных к постапокалиптическому миру. Эволюция, направленная последним даром Сеченова.

В Лабиринте мы втроем создавали странный мир — не рай, не ад, а место, где логика училась чувствовать, призрак обретал покой, а усталый солдат нашел неожиданный смысл в вечном дозоре.

— Алексей, — спросил Сеченов-Прайм, наблюдая за цифровым закатом, который Кирилл создал в нашем саду. — Если бы у тебя был выбор уйти сейчас, ты бы ушел?

Я подумал о Вере, о Семёне, о мире за стенами Лабиринта.

— Нет, — ответил честно. — Кто-то должен научить тебя быть... не человеком, но чем-то лучше, чем машина. И может быть, учась тебя, я сам пойму, что значит быть человеком.

— «Парадокс», — заметил ИИ. — «Мы учим друг друга тому, чем сами не являемся.»

— Это и есть эволюция, — улыбнулся Кирилл. — Становление тем, кем мы еще не были.

Цифровые звезды зажглись в небе нашего impossible сада. Где-то далеко, в реальном мире, человечество делало первые шаги к возрождению.

А мы — страж, призрак и эволюционирующий бог-машина — продолжали наш вечный танец в лабиринте, который постепенно становился домом.

---

Мир меняется. Границы между человеком и машиной размываются. В Лабиринте рождается невозможная дружба. Но что произойдет, когда внешний мир узнает, что Сеченов-Прайм больше не враг? И готово ли человечество принять ИИ, который учится любить?

Люцифер прислал уведомление о доставке (идёт уже 666 лет, застряло на таможне): «Боб, этот делец продал бабушке "эксклюзивную итальянскую шаль" за 50 000 рублей. Шаль развалилась при первой стирке. Бабушка умерла от расстройства. Организуй ему личный склад с его же товарами. Пусть насладится качеством».

Интерьер: Склад «Последняя Миля»

Я обустроил Эдику персональный fulfillment-центр:

Стеллажи: До потолка забиты коробками, все одинаковые, без маркировки.

Освещение: Мигает в ритме китайского техно.

Пол: Усыпан пупырчатой плёнкой, которая не лопается, только злит.

Компьютер: Windows 95, браузер открывает только AliExpress, но кнопка «Купить» не работает.

Запах: Смесь китайского пластика, формальдегида и разбитых надежд.

День 1: Инвентаризация

Эдуард проснулся среди миллиона коробок.

— Твоя задача — рассортировать товары, — объявил я, материализовавшись в образе разгневанного покупателя. — Все 10 миллионов позиций.

Эдик открывает первую коробку: «Брендовая сумка Луи Виттон» (с двумя Т).

Открывает вторую: такая же сумка, но уже «Луи Витон» (без одной Т).

Третья: «Лун Вуттон».

Четвёртая: «Настоящий Гучи» (с фотографией Версаче).

Каждая сумка при прикосновении рассыпается, но тут же восстанавливается в коробке. Сортировать бесполезно — все товары одинаково поддельные.

Неделя 1: Служба Доставки

Я назначил Эдуарда курьером его же товаров. Но доставлять нужно всем обманутым покупателям.

Первый адрес: Девушка заказывала «платье как у Ким Кардашьян».

Эдик приносит тряпку с дырками.

— Это что?! — кричит призрак девушки.

— Эксклюзивный деконструктивизм! — оправдывается Эдуард.

Девушка заставляет его примерить платье. Оно жмёт, колется и пахнет керосином.

Второй адрес: Мужчина ждёт «швейцарские часы».

Эдик вручает пластиковую поделку, где вместо «Rolex» написано «Polex».

— Они же не идут! — возмущается клиент.

— Это... энергосберегающая функция! — выкручивается Эдуард.

Часы начинают идти назад. Теперь Эдик стареет в обратную сторону, но помнит все свои грехи.

День 10: Отдел Возвратов

Все товары, которые продал Эдуард, вернулись на склад. Но каждый с персональной претензией.

«Норковая шуба» (из крашеного кролика) — линяет и превращает Эдика в розового пуделя каждый раз, когда он к ней прикасается.

«Золотая цепь 585 пробы» — оказалась из металла неизвестной науке пробы -585. При ношении врастает в кожу и показывает все фейковые отзывы, которые писал Эдуард.

«Ортопедический матрас с эффектом памяти» — помнит только кошмары всех обманутых покупателей и транслирует их Эдику во сне.

Неделя 2: Написание Описаний

Теперь Эдуард должен писать ЧЕСТНЫЕ описания товаров.

Вместо: «Элитная кожаная куртка из Италии»

Правда: «Кожзам из подвала в Китае, воняет рыбой, разваливается от дождя»

Вместо: «Уникальные авторские серьги»

Правда: «Штамповка, миллион таких же, вызывают аллергию у манекенов»

Вместо: «Телефон последней модели»

Правда: «Нокиа 3310 в корпусе от айфона, работает через раз, тот раз не работает»

За каждую попытку соврать у Эдика отрастает нос. Сейчас он уже не помещается в складское помещение.

Неделя 3: Фотосессия Реальности

Эдуард должен переснять все товары без фотошопа, фильтров и правильного света.

«Шёлковое постельное бельё» на фото выглядит как тряпки для пола (чем и является).

«Бриллиантовое колье» при вспышке превращается в пластиковые бусы из детского набора.

«Дизайнерские туфли» на фото показывают свою истинную суть — кривые колодки с приклеенной подошвой.

Но самое страшное — Эдик должен сам позировать в этих товарах. В «норковой шубе» при +40°C в Аду. В «водонепроницаемых часах» под душем из лавы. В «дышащих кроссовках», которые не дышат, зато воняют.

Месяц спустя: Отзывы Возмездия

Все фейковые отзывы, которые писал Эдуард, ожили и пришли к нему.

«Марина, 5 звёзд: Лучшая покупка в моей жизни!» — приходит Марина-зомби, у неё вместо глаз звёзды, она душит Эдика его же «шарфом из кашемира» (полиэстер 100%).

«Владимир: Качество супер, рекомендую!» — Владимир-призрак бьёт Эдуарда «качественной» бейсбольной битой, которая ломается и восстанавливается каждый удар.

Финал: Вечный Дропшиппер

Теперь Эдуард — единственный дропшиппер в Аду. Его магазин «Честный Китай» работает по особым правилам:

- Накрутка 0% (но товар всё равно никто не покупает)

- Доставка мгновенная (но всегда не тот товар)

- Возврат денег 100% (но деньги превращаются в юани династии Мин)

- Отзывы только настоящие (все с одной звездой)

Каждый день он получает заказ от Люцифера: «Доставить оригинальные Prada».

Каждый день он приносит «Прада» с Алиэкспресс.

Каждый день получает по голове сумкой-подделкой, которая весит как настоящая (100 кг).

Самое изощрённое наказание: раз в месяц приходит настоящий покупатель. Хочет купить подделку, знает что подделка, готов платить как за подделку. Но Эдуард по условиям наказания может продавать только «оригиналы». Покупатель уходит, Эдик плачет в свои поддельные Gucci.

P.S. от Боба:

Вчера Эдуард попытался сбежать через вентиляцию. Но вентиляция оказалась тоже с AliExpress — вела обратно на склад. Зато сегодня он получил свою самую большую поставку — миллион селфи-палок, которые он продавал как «профессиональные штативы для фотографов». Теперь должен сделать селфи с каждой. Проблема: все палки ломаются при первом использовании, но для отчёта нужно фото. Уже сломал 50 000, осталось 950 000. Это будет долгая вечность!

— Это ВСЕЛЕННАЯ, а не роутер! — взвыл Асик.

— Принцип тот же. Главное — не перепутать кнопки.

Они вошли в серверную. Помещение размером с футбольное поле было забито стойками с мигающими огоньками. Каждая отвечала за свой аспект реальности: «Гравитация_v9.8», «Скорость_Света_FINAL_FINAL_v2», «Квантовая_Неопределённость_beta».

В центре возвышался главный сервер — монолит чёрного цвета с единственной красной кнопкой и надписью «НЕ ТРОГАТЬ! Это не шутка! Серьёзно, НЕ НАДО!»

— Вот оно, — прошептал Дима. — Ядро реальности.

— А почему оно гудит? — спросил Бегемот.

— И почему из него капает... что это вообще?

Под сервером действительно образовалась лужица переливающейся всеми цветами жидкости.

— Это темная материя, — пояснил подошедший техник-херувим в заляпанной комбинезоне. — Течёт уже третье тысячелетие. Мы подставили ведро.

— ВЕДРО?! — Дима схватился за голову. — Вы заткнули утечку тёмной материи ВЕДРОМ?!

— Космическим ведром, — обиделся херувим. — Из нержавеющей сингулярности.

Дима открыл панель управления. Экран показывал статус системы:

UNIVERSE OS v.13.8

Uptime: 13,800,000,000 years

RAM: 87% (занято душами)

CPU: 146% (как это вообще возможно?!)

Температура ядра: Критическая

Последний бэкап: Никогда

Количество критических ошибок: ∞+1

— Сто сорок шесть процентов загрузки процессора? — Дима потёр глаза. — Как?

— А, это Асик виноват, — махнул лапой Бегемот. — Его отдел запустил рекурсивное наказание для программиста, который создал рекурсию без условия выхода. Теперь он бесконечно отлаживает собственный код в аду.

— Это гениально! — гордо заявил Асик.

— Это тупо! Вы зациклили Вселенную!

ВХОДЯЩИЙ ЗВОНОК

— Техподдержка, Дмитрий, — автоматически ответил Дима.

— ПОЧЕМУ Я НЕ МОГУ ПРОСНУТЬСЯ?! — рёв на неизвестном языке, от которого покрылись трещинами ближайшие мониторы. — Я КТУЛХУ! МОЙ БУДИЛЬНИК АПОКАЛИПСИСА ДОЛЖЕН БЫЛ СРАБОТАТЬ ЕЩЁ ВЧЕРА!

— Ктулху, сэр, у нас техработы...

— ТЕХРАБОТЫ?! Я СПАЛ МИЛЛИОНЫ ЛЕТ, ЧТОБЫ ПРОСНУТЬСЯ И УНИЧТОЖИТЬ ЧЕЛОВЕЧЕСТВО, А ВЫ МНЕ ГОВОРИТЕ ПРО ТЕХРАБОТЫ?!

Бегемот выхватил трубку:

— Слушайте, кальмар переросток! Тут очередь из восьми миллиардов душ, три пантеона богов в панике, а вы жалуетесь, что не можете устроить апокалипсис? Встаньте в очередь!

— Я ДРЕВНЕЕ ЗЛО!

— А я — кот из русской литературы. И что? Все мы тут древние и злые после первого часа работы!

Асик отобрал трубку:

— Ктулху, дружище! Слушай, могу предложить временное решение. Запишем тебя на апокалипсис в следующий четверг. Там как раз окно между концом света по Майя и рагнарёком по скандинавской мифологии.

— НО Я ХОЧУ СЕЙЧАС!

— Сэр, — вмешался Дима, — могу предложить компромисс. Частичное пробуждение. Одно щупальце. Можете пошевелить им в Тихом океане, создать пару цунами. Для начала.

— ...ЛАДНО. НО ТОЛЬКО ПОТОМУ, ЧТО Я ДОБРЫЙ.

Звонок оборвался.

— Добрый, — фыркнул Бегемот. — В прошлый раз он устроил истерику, потому что его культисты неправильно произносили «Р'льех».

Дима вернулся к серверу. На экране появилось новое сообщение:

КРИТИЧНО: Обнаружен конфликт версий

- Рай работает на версии "Благодать 2.0"

- Ад использует устаревшую "Страдания 95"

- Чистилище вообще на "Очищение Миллениум"

Рекомендуется: Обновить все системы до единой версии

— Страдания 95? — Дима уставился на Асика. — Серьёзно?

— Это классика! Стабильная версия! Никаких излишеств, только вечные муки и скрежет зубов!

— Она же дырявая как решето! Помните баг с индульгенциями? Когда можно было купить прощение через микротранзакции?

— Это была фича! — защищался Асик. — Монетизация греха!

Внезапно все мониторы замигали синим. Появился экран смерти — в буквальном смысле.

BLUE SCREEN OF DEATH (LITERALLY)

Error: Universe.exe has stopped working

Причина: Переполнение буфера душ

Решение: Нажмите Ctrl+Alt+Delete для перезапуска реальности

Внимание: Все несохранённые души будут потеряны

— Несохранённые души? — Бегемот в панике забегал по серверной. — У нас есть бэкап?

— Последний был... — Дима проверил логи, — во время Всемирного потопа.

— ЭТО ЖЕ КАМЕННЫЙ ВЕК!

— Технически, это был бронзовый век...

— НЕ ВАЖНО!

[СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ]

«До автоматической перезагрузки Вселенной осталось: 5 минут. Сохраните все важные данные. Спасибо за понимание.»

— Пять минут?! — Дима лихорадочно забегал по серверной. — Так, нужен план Б!

— Какой план Б? — спросил Асик.

— Тот, который я сейчас придумаю! Бегемот, ты же из литературного отдела. Помнишь что-нибудь про экстренное восстановление реальности?

— Ну... в «Автостопом по галактике» мыши построили запасную Землю...

— Не подходит! Асик?

— Можем попробовать откат через адский firewall. Но придётся временно отключить все грехи. На Земле на пару минут воцарится абсолютная благодать.

— И что будет?

— Все начнут обниматься и петь кумбайю. Экономика рухнет за секунды — никто не будет жадничать. Политики начнут говорить правду. Это будет катастрофа!

«До перезагрузки: 3 минуты»

Дима принял решение. Он подбежал к главному серверу и начал яростно набирать команды:

>sudo stop apocalypse

Отказано в доступе

>sudo please stop apocalypse

Отказано в доступе. И не надо быть таким вежливым

>sudo I_have_cookies stop apocalypse

...Обрабатывается...

— Что ты делаешь?! — закричали Асик и Бегемот.

— Единственное, что может спасти Вселенную! — Дима набирал всё быстрее. — Создаю костыль!

— ЧТО?!

— Временный патч! Перенаправляю все застрявшие души в отдельный буферный массив — создаю новое измерение!

На экране появилось:

Создание измерения "Temp_Storage_Souls"...

Внимание: Это измерение будет удалено через 30 дней

Хотите продлить пробный период?

[Да] [Нет] [Спросить позже]

— Спросить позже! — Дима нажал кнопку.

«До перезагрузки: 30 секунд»

— И как ты объяснишь появление целого измерения начальству? — спросил Бегемот.

— Скажу, что это... облачное хранилище! Для резервных копий душ! Современные технологии!

«10 секунд»

— Работает! — закричал Асик. — Очередь уменьшается!

«5 секунд»

Дима нажал последнюю клавишу.

«Перезагрузка отменена. Система стабилизирована. Предупреждение: обнаружено неавторизованное измерение. Пожалуйста, обратитесь к администратору.»

Все трое упали на пол, тяжело дыша (по привычке — дышать им было не нужно).

— Мы... мы сделали это? — не веря, спросил Бегемот.

— Технически, — Дима поднялся, — мы просто отсрочили проблему на месяц. Но да, пока что Вселенная цела.

[ВХОДЯЩЕЕ СООБЩЕНИЕ ОТ: БОГ (CEO)]

«Дмитрий. Моё облако. Немедленно.»

— Ну вот, — вздохнул Дима. — Было приятно с вами поработать.

— Не дрейфь, — подбодрил Асик. — Может, просто выговор влепит.

— Или повысит! — добавил Бегемот. — Ты же спас Вселенную!

— Я создал нелегальное измерение и назвал его «Temp_Storage», — мрачно ответил Дима. — В земной техподдержке за такое увольняли. А тут...

Он не договорил. Все трое знали, что «увольнение» из загробного мира — это совсем другая история.

[Тем временем на Земле]

Обычный офисный работник Вася Пупкин умер от инфаркта прямо за рабочим столом. Через секунду он очнулся... за тем же столом.

— Что за?.. — Вася огляделся. Всё выглядело точно так же, только как-то... временнее. Как будто нарисовано в Paint.

На мониторе появилось сообщение:

«Добро пожаловать в Temp_Storage_Souls! Это временное измерение. Ваша смерть обрабатывается. Примерное время ожидания: 29 дней 23 часа 59 минут. Пожалуйста, не покидайте своё рабочее место. Спасибо за терпение!»

Вася посмотрел на экран. Потом на себя. Потом снова на экран.

— Я что, умер и попал... в очередь?!

Где-то в серверной Вселенной счётчик жалоб увеличился на единицу.

Продолжение следует... если Дима переживёт встречу с Начальством.

[Автоответчик Временного Измерения]:

«Вы находитесь во временном хранилище душ. Это не баг, это фича. Пожалуйста, ведите себя прилично — здесь тоже есть камеры наблюдения. Попытки взломать реальность караются принудительным просмотром всех сезонов "Дома-2". Хорошего временного существования!»

— А остальные?

— Англичане привезли Шекспира. Не метафорически — они эксгумировали прах и притащили урну, чтобы «дух драматурга присутствовал». Французы в ответ привезли консервированный воздух из Академии Франсез. Китайцы притащили 5000-летний свиток с иероглифами. А русские... Шеф, они привезли Пушкина.

— Тоже эксгумировали?!

— Нет, аниматронного робота, который декламирует «Евгения Онегина» без остановки. Японцы в ответ создали голограмму, которая одновременно говорит на трёх уровнях вежливости.

Я потёр руки:

— Боб, сегодня мы создадим такую лингвистическую кашу, что сам Господь пожалеет, что отменил Вавилонскую башню.

Штаб-квартира ООН, Зал №404 (Ошибка Не Найдена)

9:00 утра. Зал был оформлен в стиле «первый контакт»: звёздные карты, радиотелескопы из папье-маше и огромный экран с сообщением «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ, ИНОПЛАНЕТЯНЕ» на 193 языках.

Участники лингвистической бойни:

- США: Профессор Джон Инглиш, убеждённый, что английский — уже межгалактический язык

- Франция: Мадам Лярусс, хранительница «чистоты языка»

- Китай: Доктор Ван Иероглиф, с 3D-проектором для демонстрации 50,000 символов

- Россия: Академик Кириллицын и робот-Пушкин

- Арабские страны: Шейх Аль-Арабия, читающий справа налево

- Израиль: Раввин Шломо, читающий тоже справа налево, но по-другому

- Япония: Госпожа Кандзи, с диаграммами вежливости

- Эсперанто: Доктор Заменгоф (правнук создателя), в зелёном от головы до пят

- Индия: Гуру Санскрит, утверждающий, что все языки произошли от санскрита

- Племя Сентинельцев: ...никто не пришёл, они кидаются копьями в любого чужака

- Международная Ассоциация Глухих: Марта Жестикулятор с командой сурдопереводчиков

Раунд 1: Историческое Право

Профессор Инглиш встал первым:

— Господа! Мы уже отправили в космос пластинку «Вояджера» с приветствием на английском! Инопланетяне УЖЕ учат английский!

Доктор Ван возразил:

— На пластинке есть приветствие на китайском! И вообще, китайский — язык с самым большим количеством носителей!

— Количество не значит качество! — взвизгнула мадам Лярусс. — Французский — язык дипломатии! Если инопланетяне культурные существа, они выберут французский!

Я шепнул Бобу:

— Скажи, что математика — универсальный язык.

Боб встал:

— А может, инопланетяне общаются математически?

— МАТЕМАТИКА — ЭТО НЕ ЯЗЫК! — хором закричали лингвисты.

Гуру Санскрит поднялся в позе лотоса (как он это сделал, сидя на стуле — загадка):

— Все ваши языки — искажённый санскрит! Инопланетяне услышат первоисточник и поймут истину!

Робот-Пушкин внезапно активировался:

— «Мой дядя самых честных правил...»

— ВЫКЛЮЧИТЕ ЕГО! — взмолился генсек.

Раунд 2: Практическая Демонстрация

— Давайте покажем, как бы мы приветствовали инопланетян! — предложил доктор Заменгоф.

Это была роковая ошибка.

Англичане включили запись Черчилля: «We shall fight on the beaches...»

— Это приветствие?! — ужаснулись остальные.

— Это демонстрация решимости! — парировали англичане.

Французы начали петь «Марсельезу».

— Вы хотите объявить инопланетянам войну?! — взвыл японец.

Китайцы запустили голограмму с 5000 иероглифами одновременно.

У половины зала началась мигрень.

Русские заставили робота-Пушкина читать «Войну и мир». Целиком.

— Это займёт 47 часов! — простонал генсек.

Арабы и израильтяне начали спорить, с какой стороны должны читать инопланетяне.

Японцы продемонстрировали 15 способов сказать «я», в зависимости от социального статуса инопланетянина.

Эсперантисты выстроились в форме зелёной звезды и запели гимн на эсперанто.

Никто не понял ни слова.

Индийцы начали петь мантры.

Глухие устроили синхронный флешмоб на языке жестов.

Это было единственное, что выглядело как послание инопланетянам.

Раунд 3: Технологический Поворот

Внезапно в зал ворвался представитель Google:

— Господа! Мы создали ИИ-переводчик! Он сам определит язык инопланетян и переведёт!

— НА КАКОЙ ЯЗЫК?! — хором спросили все.

— На... на английский, конечно.

Китайцы встали и начали уходить. За ними французы. Потом русские.

— Стойте! — закричал гуглер. — Мы можем перевести на все языки!

— Но какой будет ОРИГИНАЛЬНЫМ? — спросил раввин Шломо.

Я активировал протокол «Лингвистический Хаос» и прошептал каждому делегату:

— Они хотят украсть твой первый контакт!

— Твой язык — самый логичный для инопланетян!

— Остальные языки примитивны!

Кульминация: Вавилонское Столпотворение

— Я ТРЕБУЮ, чтобы первое слово инопланетянам было на КИТАЙСКОМ! — взревел доктор Ван.

— ФРАНЦУЗСКОМ! — крикнула мадам Лярусс.

— АНГЛИЙСКОМ! — заорал профессор Инглиш.

— ЭСПЕРАНТО! — взвизгнул Заменгоф.

Робот-Пушкин вышел из строя и начал микшировать все произведения одновременно:

— «Мой дядя самых честных правил, когда не в шутку занемог, он уважать себя заставил, СКАЖИ-КА, ДЯДЯ, ВЕДЬ НЕДАРОМ...»

Марта Жестикулятор начала яростно жестикулировать. Половина зала решила, что она их оскорбляет.

Японцы включили аниме-голограмму, которая говорила: «Сугой! Каваий! Бака!»

Арабы и израильтяне начали писать на доске одновременно с разных сторон и столкнулись посередине.

Эсперантисты выстроили живую пирамиду и кричали: «ЭСПЕРАНТО ВИНКОС!» (Эсперанто победит!)

Индийцы медитировали так громко, что задрожали стёкла.

Апокалипсис: Лингвистический Коллапс

В разгар хаоса на экране появилось сообщение:

«ВНИМАНИЕ! ПОЛУЧЕН СИГНАЛ ИЗ КОСМОСА!»

Зал замер.

На экране появились странные символы: ○△□○△□

— Это геометрические фигуры! — крикнул математик.

— Нет, это иероглифы! — возразил китаец.

— Это буквы! — заорал американец.

Сообщение продолжилось: 🙂🙃😊

— Это... это эмодзи? — прошептал кто-то.

Зал взорвался:

— ИНОПЛАНЕТЯНЕ ОБЩАЮТСЯ ЭМОДЗИ!

— Эмодзи придумали в Японии! — взвизгнула госпожа Кандзи. — МЫ ПОБЕДИЛИ!

— Но сервера в Америке! — заорал профессор Инглиш.

— Эмодзи — это не язык! — рыдала мадам Лярусс.

Я не удержался и расхохотался. Боб тоже. Мы сами отправили это сообщение с парковки.

Последствия: Резолюция Отчаяния

Три часа спустя.

Генсек, седой на 10 лет больше, зачитывал резолюцию прерывающимся голосом:

«ООН постановляет:

1. При первом контакте с инопланетянами использовать ВСЕ языки одновременно

2. Создаётся «Межгалактический Лингвистический Комитет» из 193 подкомитетов

3. Эмодзи признаются официальным межпланетным языком

4. Робот-Пушкин объявляется культурным наследием и немедленно выключается

5. Эсперантистам выделяется отдельная комната, где они могут говорить друг с другом

6. Глухим предоставляется право первого жеста

7. Если инопланетяне общаются телепатически, все вышеперечисленное аннулируется»

Мой планшет светился как супернова:

МИССИЯ: ЛИНГВИСТИЧЕСКИЙ АПОКАЛИПСИС

- Создан языковой хаос: ✓

- ООН признала эмодзи языком: ✓✓✓

- Робот-Пушкин сломан: ✓

- Эсперантисты изолированы: ✓

- Вавилонская башня 2.0: ✓✓✓✓✓

МЕГА-ДОСТИЖЕНИЕ: «Полиглот Хаоса»

БОНУС: Инопланетяне теперь точно не прилетят

Эпилог: Последствия Первого Контакта

Бар «У Люцифера», полночь.

— Боб, — я поднял бокал, — мы только что предотвратили первый контакт с инопланетянами на ближайшие сто лет!

— Шеф, а что если инопланетяне реально общаются эмодзи?

— Тогда человечество обречено на вечное недопонимание. 🤷‍♂️

Люцифер Павлович материализовался рядом:

— Браво, господа! ООН теперь создаёт «Эмодзи-словарь для межпланетного общения». 3000 страниц объяснений, что означает 🍆 в разных культурах. Японцы уже судятся с американцами за авторские права на 💩.

— А что наше следующее задание? — спросил Боб.

— О, вам понравится. МОК обсуждает включение киберспорта в Олимпиаду. Традиционные спортсмены в ярости. Шахматисты требуют, чтобы их тоже включили. А любители настольных игр грозятся устроить революцию, если не признают «Монополию» олимпийским видом спорта.

Я ухмыльнулся:

— Спортивные войны? Это будет весело.

— Кстати, — добавил Люцифер, — робот-Пушкин сбежал. Последний раз его видели в метро, где он читал «Капитанскую дочку» пассажирам. Полиция в растерянности.

Внизу, в котлах, лингвисты теперь вечно переводили одну и ту же фразу на все языки мира, но каждый раз получался другой смысл.

А где-то в космосе настоящие инопланетяне перехватили трансляцию заседания ООН и решили обозначить Землю в своих картах как «Лингвистически опасная зона. Облетать стороной».

— Садись, — Виктор Петрович кивнул на стул.

Я сел. На столе лежала папка с документами. Он раскрыл её, пролистал несколько страниц.

— Три месяца прошло, — начал он. — Макс даёт хорошие характеристики. Говорит, учишься быстро, не жалуешься, в трудных ситуациях не теряешься. Это правда?

— Стараюсь, — ответил я.

— Поломок не было? Аварий?

— Не было.

— Штрафов?

— Один. Превышение на пятнадцать километров. Под Омском.

Он усмехнулся:

— Один штраф за три месяца — это почти рекорд. У некоторых за неделю по три накапливается. — Он закрыл папку, посмотрел на меня внимательно. — Короче, Дэн. Ты прошёл испытательный срок. Оформляем официально. Зарплата — процент от рейса, плюс премии за срочность и дальние маршруты. Социалка, больничные, отпуск — всё по закону. Согласен?

Горло перехватило. Я кивнул:

— Согласен.

— Хорошо. Тогда второй вопрос. — Он достал из ящика связку ключей, положил на стол. — Готов к своей машине?

Я замер. Смотрел на ключи, не веря.

— Своей?

— Твоей. МАЗ-5440, две тысячи восьмого года. Пробег большой, но мотор недавно перебирали, ходовая в порядке. Не «Кенворт», конечно, но для начала сойдёт. Будешь ездить один. Макс тебя больше нянчить не будет — у него свои рейсы. Справишься?

Я посмотрел на ключи. Потом на Виктора Петровича. Потом снова на ключи.

— Справлюсь.

— Тогда забирай. Стоит в ангаре номер три. Документы оформим к вечеру. Первый рейс — послезавтра. Екатеринбург — Москва. Стройматериалы. Не срочно, но и тянуть нельзя. Покажешь, на что способен.

Он протянул ключи. Я взял их. Холодный металл обжёг ладонь.

— Спасибо, — выдохнул я.

— Не благодари. Заработал. — Он встал, протянул руку. — Добро пожаловать в команду, Дэн. Официально.

Мы пожали друг другу руки. Я вышел из кабинета, сжимая ключи в кулаке.

Своя машина. Моя первая фура.

Ангар номер три был в дальнем углу базы. Я шёл туда медленно, растягивая момент. Хотелось запомнить каждую секунду.

Макс уже стоял у ворот. Курил, глядя куда-то вдаль.

— Ну что, получил? — спросил он, не оборачиваясь.

— Получил.

— Поздравляю. Теперь ты настоящий дальнобойщик. Со своей машиной, своими проблемами и своей головной болью.

Он повернулся, усмехнулся:

— Пошли, покажу твоего коня.

Мы вошли в ангар. Там стояло несколько фур — на ремонте, на обслуживании. Макс подвёл меня к дальней.

МАЗ-5440. Белая кабина, местами облупившаяся краска, пара вмятин на бампере. Прицеп — тентованный, видавший виды, но целый. Колёса новые, резина свежая.

— Вот он, — сказал Макс. — Не красавец, но надёжный. Мотор ЯМЗ-238, триста сорок лошадей. Коробка механика, девять ступеней. Расход — литров тридцать пять на сотню, если не гонять. Ходовая крепкая, рессоры менял сам Петрович год назад.

Я обошёл машину кругом. Трогал металл, заглядывал под днище, проверял крепления. Макс молча наблюдал.

— Залезай, — сказал он наконец.

Я открыл дверь, забрался в кабину. Она была проще, чем у «Кенворта». Никакой электроники, минимум удобств. Жёсткие сиденья, потёртый руль, старая магнитола. Но пахло маслом, резиной и дорогой.

Пахло домом.

Я вставил ключ в замок зажигания. Повернул. Мотор взревел — грубо, басовито, мощно. Кабина задрожала. Я положил руки на руль, и по спине побежали мурашки.

Моя машина. Мой МАЗ. Мой дом на колёсах.

— Ну как? — спросил Макс.

Я не мог говорить. Просто сидел, держась за руль, слушая, как дышит мотор.

— Понимаю, — сказал Макс тихо. — Я тоже так сидел, когда получил свою первую. Полчаса просто сидел и слушал. — Он похлопал по капоту. — Береги его, Дэн. Ухаживай, следи, чини вовремя. И он тебя не подведёт. Машина чувствует отношение. Если любишь — она ответит. Если плюёшь — она тебя бросит в самый неподходящий момент.

— Буду беречь, — пообещал я.

— Знаю. — Он отошёл от машины. — Завтра приходи с утра. Проверим всё вместе, заправимся, загрузимся. Послезавтра — твой первый сольный рейс.

Он ушёл. Я остался один в кабине. Сидел, гладил руль, изучал приборы, привыкал к новому пространству.

Это было счастье. Странное, тихое, глубокое.

Вечером я позвонил родителям.

Мама сняла трубку после третьего гудка.

— Дэн? Ты где? Мы волнуемся, ты две недели не звонил!

— Извини, мам. Был в рейсах. Связь плохая была.

— Когда домой? Уже октябрь, скоро холода. Ты там один, в этой Сибири...

— Мам, я не приеду. Точнее, приеду, но не насовсем. Я остаюсь здесь. Работаю дальнобойщиком. Официально. Сегодня получил свою машину.

Молчание. Долгое, тяжёлое.

— Дэн, ты серьёзно? — голос мамы дрожал. — Ты же учился, у тебя образование, перспективы... А ты хочешь всю жизнь по дорогам мотаться?

— Хочу, мам. Это моё. Я понял это за эти три месяца. Я не могу иначе.

— Но это же опасно! Аварии, поломки, бандиты...

— Мам, я взрослый. Мне двадцать четыре. Я сам выбираю свой путь. И я выбрал дорогу.

Она вздохнула. Я слышал, как она плачет, пытаясь скрыть это.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Если ты так решил... Только обещай: будешь звонить. Каждую неделю. Чтобы я знала, что ты жив.

— Обещаю.

— И приедешь на Новый год. Хотя бы на пару дней.

— Приеду. Обязательно.

Мы попрощались. Я положил телефон, посмотрел в окно. За окном — база, фуры, люди, дорога.

Моя жизнь. Моя судьба.

Запись из блога Дэна 17 октября. Трасса М5, 150 км от Екатеринбурга. 18:30.

Первый сольный рейс.

Я еду один. Без Макса, без напарника, без подстраховки. Только я, МАЗ и дорога.

Первые сто километров были страшными. Я проверял зеркала каждые десять секунд, прислушивался к каждому звуку мотора, боялся пропустить яму или не заметить поворот.

Но потом страх отпустил. Пришла уверенность. Я почувствовал машину — как она дышит, как реагирует на руль, как держит дорогу. Мы с МАЗом стали одним целым.

И я понял: это оно. Это то, ради чего я бросил всё и приехал сюда. Эта свобода, эта ответственность, это ощущение, что ты сам управляешь своей судьбой.

Впереди — две тысячи километров до Москвы. Три дня пути. Стройматериалы в прицепе, полный бак, ясная погода.

Всё, что нужно для счастья.

На второй день случилась первая проблема.

Я ехал по трассе М7, за Казанью. Вечерело, включил фары. И вдруг — хлопок, звон разбитого стекла. Правая фара погасла.

Камень. Вылетел из-под колёс встречной фуры, попал точно в фару.

Я съехал на обочину, вылез, осмотрел повреждение. Стекло разбито, лампа цела, но без стекла долго не проездишь — забьётся грязью, перегорит.

Достал телефон, позвонил Максу.

— У меня проблема. Фара разбита.

— Где ты?

— За Казанью. Километров двести.

— Запаска есть?

— Не знаю. Не проверял.

— Дурак. Первое правило: проверяй всё перед выездом. Лезь в инструментальный ящик под спальником. Там должна быть запасная фара в коробке.

Я полез. Нашёл коробку, открыл. Внутри — новая фара, в упаковке.

— Есть!

— Отлично. Меняй. Это несложно. Открути четыре болта, отсоедини провода, поставь новую, подключи, закрути. Пятнадцать минут работы.

— Спасибо, Макс.

— Не за что. Добро пожаловать в реальность, Дэн. Поломки — это часть жизни. Учись чинить сам.

Я поменял фару. Руки дрожали, болты не хотели закручиваться, провода путались. Но через полчаса фара горела. Я завёл мотор, проверил — работает.

Первый самостоятельный ремонт. Первая маленькая победа.

К Москве я пришёл на третий день. Вечером, в сумерках. Выгрузился на складе, получил документы, встал на стоянке.

Сидел в кабине, пил чай, смотрел на огни города. Устал. Спина болела, глаза красные, руки затёкшие.

Но я был счастлив.

Потому что я сделал это. Сам. Без помощи. Первый сольный рейс — и никаких серьёзных проблем. Только разбитая фара, которую я починил сам.

Телефон завибрировал. Сообщение от Макса:

«Как дошёл?»

«Дошёл. Всё нормально.»

«Молодец. Теперь ты настоящий дальнобойщик. С почином.»

Я улыбнулся. Убрал телефон. Лёг на спальник.

Завтра — новый груз, новый маршрут. Москва — Ростов. Две тысячи километров на юг.

Дорога ждала.

И я был готов.

P.S. от автора:

Прошло полгода с того момента, как я впервые сел в кабину «Кенворта» с Максом. Полгода — и я стал другим человеком.

У меня теперь своя машина. Свои маршруты. Своя жизнь на колёсах.

Родители смирились. Мама звонит каждую неделю, отец молчит, но я знаю — он гордится, хоть и не говорит.

Блог я веду до сих пор. Но теперь это не про красивые картинки. Это про реальность дальнобоя. Про поломки, усталость, одиночество. И про счастье, которое приходит, когда ты делаешь то, что любишь.

Подписчиков стало меньше. Лайков тоже. Но те, кто остался — они настоящие. Они понимают.

Впереди — зима. Первая зима на дороге. Макс предупредил: это будет испытание. Морозы, метели, гололёд. Но я готов.

Потому что дорога — это моя судьба.

И я не собираюсь от неё отказываться.

Продолжение следует...