Ответ на пост про отложенную жизнь.

Мать моего отчима, который удочерил и вырастил меня с младенчества, дрянью была сколько помню её, но дрянью обеспеченной. Жадная, тщеславная, о себе говорит в третьем лице, типа «Инне Михайловне чайку кто-нить налить соизволит или без меня жрать сели?», чужого счастья не приемлет ни в своей семье, ни в чужой, поэтому её миссия в этой жизни - столкнуть лбами всех, домочадцев, соседей, коллег, а потом притвориться миротворцем. В распоряжении у неё дом, квартиры, забитые хламом, типа постельного белья, полотенец, хрусталя, шмотья, костюмов, книг и прочей дребедени, которую она всю жизнь откладывала со словами «Пока я жива, все мое! Вот помру, Потом делайте что хотите.»

Только такие не мрут, ибо кровищу она со всех пила всю свою жизнь, с мужа, с детей, с моей матери, с меня, с родственников, коллег и соседей. Овдовела в 45 лет и пуще прежнего стала над златом чахнуть. Недавно и мой отец (отчим) ушел из жизни очень молодым, не было и 50. И знаете что произошло? Все послали её в жопу. Даже родные внуки прекратили общение, все держалось на папе, из уважения к нему напрямую никто ей слова поперек не говорил, все терпели. Потому что батька был классным, добрым, отзывчивым и очень веселым мужиком, он всегда просил не конфликтовать с ней, чтоб она не запретила ему ездить на дачу. Очень он любил дачу, где детство его прошло, естественно дом бабкин по документам, и всю жизнь она его этим тыкала «НЕ ТВОЕ, А МОЁ!», а там все его руками сделано и дом его руками построен, т.к.старый сгорел, и баня, гараж, курятник, все хоз.постройки, душой он прирос к этому месту.

Так вот мораль, сидит эта токсичная старая жаба на кубышке с золотом ОДНА, никому не нужная. Уже и закрома свои готова отдать, лишь бы внуков в гости заманить, но никому не надо, и видеть её никто не хочет после всего говна. Даже соседи на даче оборвали общение. Вот вам и «всё моё». Живет теперь, старая, не нужная ни богу, ни черту. За то богатая

Мальвина Матрасова - особый случай

Текст стихотворения:
Жили-были, варили кашу, закрывали на зиму банки.
Как и все, становились старше. На балконе хранили санки,
под кроватью коробки с пылью и звездой с новогодней ёлки.
В общем, в принципе - не тужили. С расстановочкой жили, с толком.

Берегли на особый случай платье бархатное с разрезом,
два флакона духов от гуччи, фетра красного пол-отреза,
шесть красивых хрустальных рюмок и бутылку китайской водки.
А в одной из спортивных сумок надувную хранили лодку.

Время шло, выцветало платье, потихоньку желтели рюмки,
и в коробочке под кроватью угасала звезда от скуки.
Фетр моль потихоньку ела,
лодка сохла и рассыпалась.
И змея, заскучав без дела,
в водке медленно растворялась.
Санки ржавились и рыжели. Испарялся закрытый гуччи.
Жили, были, и постарели, и всё ждали особый случай.

Он пришёл, как всегда, внезапно.
Мыла окна, и поскользнулась.
В тот же день, он упал с инфарктом.
В этот дом они не вернулись.

Две хрустальные рюмки с водкой,
сверху хлеб, по квартире ветер.
Полным ходом идёт уборка,
убираются в доме дети.

На помойку уходят санки,
сумка с лодкой, дырявый фетр.
Платьем, вывернув наизнанку,
протирают за метром метр

подкроватные толщи пыли.
В куче с хламом - духи от гуччи.
Вот для этого жили-были.
Вот такой вот "особый случай".