Серия «Довганьронпа (спонтанная серия)»

— Японский мы изучаем! И про стили речи мы уже знаем, ага! Бе-бе-бе!

— Да, ты прав. — Я аккуратно отложил справочник и почесал рукой затылок. — В русском языке тоже были стили речи когда-то. А ты смотрел вчера передачу со съёмкой животных с летательных аппаратов за Куполом?

— Да, красота.

Мы немножко помолчали. Внутри купола не было никаких животных и насекомых. Сквозь городскую канализацию и вентиляцию они также не могли проскочить. Я взял и повертел в руках портмоне.

— Поехали, что-ли?

Монорельс "Кагуя Химе" японского производства пропустил нас по карте студента, которую я приложил дважды. С рекламного плаката завода на нас застенчиво глядела девочка с розовыми волосами, держащая гитару.

За окнами стремительно уносился вдаль наш район города.

На улице стояла летняя жара, но система кондиционирования бесшумно подавала прохладный воздух из щелей в основании стен вагона, поэтому в вагоне было прохладно.

— Илюха, слушай. А ведь в Японии впервые за долгое время было совершено убийство.

— Ты технарь до мозга костей, Славик. Это отработанная вражеская технология, я уже раскопал на шлюзе...

— Везёт, у тебя доступ к шлюзу в Межсетевой Обмен есть!

— Не перебивай, балбес! У всех учёных есть, значит у всех детей учёных есть тоже. Смотри, как это делалось: сначала перевели на японский книгу "Стрекоза в термитнике", потом местный музыкальный ансамбль выпустил музыкальные композиции "Терорисуто" и "Уродец"... — Илюха сел на коня.

Мы доехали. Я затолкал портмоне в карман шорт поглубже и мы пошли к ограждению.

— Я никак не возьму в толк: война ведь кончилась, а диверсанты остались, так получается?

— Наверно, так. — Илья помрачнел.

— Смотри, залетает! — вскинул руку я.

— Славик, пальцем показывать неприлично!

Я убрал руку. Из дезинфекционного шлюза внутрь купола залетал летательный аппарат Икар-3М Московского авиазавода. У меня загорелись глаза.

— Доберу квалификацию на ремонтника внешних коммуникаций, наверно, экстерном.

— Японский-то тебе тогда зачем вообще, если ты инженер?

— По правде говоря, не знаю, дружище.

Мы снова помолчали. Основание купола серело узором из одинаковых блоков, уходящим вдаль.

— Немного жутковатое место, Илюх.

— Это феномен лиминальных пространств, технарь ты эдакий! Игры свои в дурке вспомни, ладно?

Боковое зрение уловило надвигающуюся волну полива.

— Побежали!

— А?

— Бэ! А и Бэ сидели на трубе! Сейчас намокнем, десу!

— Да ты задолбал, Славик!

— В Советском Союзе видеоигры запрещены Постановлением ЦК КПСС и Совета министров СССР. Твоя игра в терапии под гипнозом в электронной симуляции называлась Довганьронпа, помнишь? Ты назвал её в честь меня, это очень приятно! Вот теперь точно можешь вставать. В 18:00, кстати, кукольные мультики по Первому будут, ты же их любил в детстве! Норштейн, про "Сутры Чистых Земель".

Доктор удалился к себе. Тело наконец поддалось, и я поднялся и вышел из палаты к ребятам.

Лисицын рисовал. Я заглянул через плечо и взъерошил ему волосы.

— Мелкий, ты в симуляции научился так рисовать, что-ли?

— Прикинь, да! — Мелкий продолжил рисовать, зачем-то высунув язык из уголка рта.

Отарин сидел в углу и обнимал плюшевого медведя и немного раскачивался взад-вперёд.

— Я, блин, вспомнил, Славик. Они медведя моего порвали, мама зашила потом, а я его будто не вижу как бы, получается!.. Эх-х, дурка!

— Эх-х, ребяты вы, ребяты! — Кошкин надел шляпу и вертелся перед зеркалом, положив ложку в рот, изображая ей курительную трубку. — А я комиссар Мегрэ!

— Комиссар, давай вы со Славиком в шахматы навылет сыграете, а потом я с победителем! Кстати, вынь ложку изо рта быстро, а то зубы попортишь! — Василий сидел за журнальным столиком и изучал какую-то партию из журнала, расставив фигуры на доске.

— С тобой играть толку-то: всё равно же обыграешь! — Кошкин уже отложил ложку и теперь примерял полиэтиленовую мочалку в качестве бороды.

— Эх-х я! — поддакнул Василий и продолжил изучать журнал.

Я сел за стол к Мелкому и нарисовал контроллер от PS 4й на листке в клеточку. Немного "подвигав" пальцами нарисованные элементы управления, я бросил это занятие.

Из ниоткуда возник Канарейкин.

— Пойдём в туалет, мне батя прислал Космоса пачку!

Я согласился.

Мы закрылись в туалете, закурили, я сполз по стенке.

Туча уже начинала уходить, и в окнах комплекса отражалось Солнце таким, каким оно должно быть в половину пятого в наших краях.

— Ну а ты-то, блин, чему научился в симуляции?

Канарейкин махнул рукой.

— Пустяки. Ёлки зелёные, Славик, у тебя толстовка провоняет теперь!

— Худак.

— У неё молния, какой худак, дурень? Блин, откуда я знаю это слово?

— Параллельные миры, брат. Надо на турник сходить потом, разомнусь, кстати, — Я надел капюшон и выпустил струю дыма вверх.