Серия «Мистика, фэнтези»

Запах благовоний и горящего ладана переполнял дом. Он просачивался в каждый угол, покрывал пол невидимым ковром, смешивался с ароматическими маслами и дешевым освежителем воздуха. Запахи сплетались, словно хозяин дома решил собрать в одном месте все ароматы  мира. Или наоборот, уничтожить всего один запах, раздавить его, спрятать среди других.

Сам хозяин дома расхаживал по комнате, от стены к стене. Винсент Бальядани, худой, но пузатый, сгорбленный и рано полысевший человек, напоминал лицом и повадками золотую  рыбку в аквариуме. Он ждал. В дверь постучали. Винс вздрогнул. В дверь снова постучали, и женский голос пробился через толстую дверь:

- Вини, это же я, глупыш! Ты опять заперся? Открывай, я скучилась!

Винс вздохнул. Она пришла! Очень медленно он подошел к двери, отодвинул грубо приколоченный засов и открыл дверь, запуская внутрь девушку. Молодую и слишком привлекательную, что бы проводить вечер в его компании.

- Вини, ты что так долго?  Я скучала! Ты скучал?

- Да. - Винс кивнул. - Конечно. Очень-очень скучал по тебе, моя дорогая Аста.

Таким же безрадостным тоном «Да» говорят обычно в ответ на вопросы вроде: «Вы признаете свою вину?».

- Дай губы! - Аста смачно поцеловала его. - Тебе надо проветрить, дома не продохнуть.

- Погоди, не раздевайся! Пойдем со мной.

- В спальню? Тогда я разденусь!

- Нет, погоди раздеваться! Пока просто пойдем в подвал. Да, я в курсе – ты туда не собиралась, там темно и противно, но у меня есть сюрприз. Ты меня любишь? Вот, а раз любишь, то молчи и иди за мной.

Подвал благоухал еще сильнее, чем весь остальной дом, но новый запах примешивался к ароматам благовоний. Сильный, и далеко не такой приятный.

- Вот там, смотри! - Винс ткнул пальцем в черную ткань, на полу. - Видишь брезент? Под ним сюрприз, подними и посмотри!

Аста потянула брезент в сторону. Запах усилился. Она поморщилась и заглянула в яму, грубо выдолбленную в полу подвала. Брезент уже не скрывал ее содержимое, и когда Аста обернулась, любовь на ее лице сменилось возмущением.

- Это что еще за сюрприз такой? Что у тебя тут за бабы? И почему они воняют?

Винсент снова устало вздохнул, и поднял пистолет к ее лицу.

***

Яма появилась в подвале Винса совсем недавно, а вместе с ней и вся коллекция запахов. Аста Доратио спрашивает, почему в его подвале воняют бабы? Что за бред! Еще пару недель назад он бы расхохотался от такой мысли. Он и Аста Доратио? Сама Аста – с ним, в его подвале?

В школе Винс целыми днями пересматривал  фильмы про любовь и выписывал в блокнот фразы вроде: «Нас свело само провидение!» или: «Я утонул в твоих глазах, Аста!».  Все, что бы сразить ее красноречием, покорить и пригласить на свидание. Он собрал комплект из шуток и комплиментов, отработал речь перед зеркалом. Прямо на  школьном дворе Винс пошел на штурм. Аста сегодня же будет его, и пусть все видят эту победу!

- Ты чего там блеешь, придурошный? Приступ, что ли? - спросила его Аста, пока Винс краснел, заикался и пытался вспомнить хоть одно слово. Блокнот выпал из мокрых пальцев, и остался лежать на земле.

- Номер дай!  - выдавил Винс. - Я по... Повоню. Позвоню! Позвоню по номеру.

На пару лет младше ее, на голову ниже, он мечтал стать еще меньше, стать муравьем и забиться в щелку на асфальте. Аста начала смеяться. Смеялись ее подруги, смеялись парни, допущенные в круг приближенных. Когда смеется королева, должна смеяться и вся свита.

Винс сбежал, как только вспомнил, для чего ему ноги и как ими пользоваться. Следующий час он прятался от людей за мусорными баками. Аста нашла его там, вывела из укрытия, молча поцеловала в щеку и написала карандашом для губ телефонный номер на его руке.

- Позвони, Вини, сегодня в пять. И ты все получишь! Все, что заслужил.

Винс бежал домой, выставив руку перед собой. Только бы цифры не стерлись! Ровно в 17-00 он набрал номер.

- Психиатрическая клиника, приемное отделение, - ответил голос на той стороне, - чем могу помочь?

На следующий день Аста со свитой ждала его в школьном дворе.

- Вини! - она помахала рукой ему. - А ты чего еще тут, ты не позвонил, что ли? Я же дала тебе номер!

- Там не тот номер, - пробормотал Винс.

- Как не тот?  Там номер дурдома, тебе же он нужен? Что бы голову подлечить.  А хочешь, я сама позвоню? - она вынула телефон, и сделал вид, что набирает номер.

- Алло, дурдом? У вас дурачок убежал! Да, такой маленький горбатый гном. К девушкам пристает! Выезжаете? Хорошо, ждем! Ну вот, Вини, твои друзья уже едут за тобой.

Винс попросил родителей переехать в другой район. Разумеется, они не переехали. И, разумеется, он оставался горбатым гномом до самого выпускного.

***

Когда заканчивается школа, заканчиваются и школьные насмешки. Винс научился танцевать, одеваться и говорить, почти не краснея. Иногда его считали интересным, а порой даже остроумным. Все шло отлично, но настоящие чувства не умирают. Винс встретил Асту на улице, и едва не помахал ей рукой, но сдержался. Он прошел следом, и узнал, где теперь живет его возлюбленная.

Утром он ждал ее с огромным букетом, бутылкой вина и счастливой улыбкой. На букет ушли все деньги, собранные за пару месяцев, но оно того стоит! Винсент  Бальядани покажет себя. Он больше не тот горбатый гном из школы!  Аста прошла мимо, и даже не взглянула на него.

- Аста! - окликнул Винс.

Она оглянулась.

- Ты меня не узнала?

- Вы мне? Я вас знаю?

- Я Винс!  Вини, мы были знакомы в школе. Помнишь?

- А, да-да! Вини. Точно, - Аста заулыбалась, - ты тот горбатый гном из школы. А это мне, да?

Она забрала букет из его рук.

- Какая красота! Поставлю в вазу.

Она опустила букет его в ближайшую урну для мусора, и поцелована Винса в щеку.

- Вот так, тут ему самое место. Это тоже для меня?  - Аста забрал бутылку вина. - Спасибо, Вини, выпью со своим парнем. А ты позвони в дурдом, не забудь, я же тебе номер давала. Они тебя искали на днях, бегали тут, кричали: «Вини, Вини, ты где? Возвращайся, мы тебе подружку нашли!». Пока, гном!

Аста скользнула за руль красного седана, посигналила на прощание и исчезла. Облако пыли и мелкие камешки, отброшенные колесами, передали Винсу последний привет, заколотив его по лицу. Он провел рукой по щеке. На пальцах осталась помада и немного крови из ранки, пробитой камешком.

Винс оставил букет в урне и ушел, не выбирая дороги. Светофоры на перекрестах принимали решения вместо него, он шел туда, где загорался зеленый свет, сворачивал наугад и равнодушно шагал под колеса машин. Где-то очень далеко, в другом мире, визжали тормоза и гудели клаксоны, но Винс не слышал.

Он уходил от центра, от привычных кварталов. Город менялся. С улиц исчезли люди, пропали бетонные коробки домов. Убогие городские кусты отошли в сторону, уступая место цветущим деревьям.  После пары лет  работы в такси начинает казаться, что в городе не осталось незнакомых закоулков, но Винс не узнал место, когда снова начал замечать  реальность вокруг. Улица, вымощенная булыжниками, странные кривые  деревья, старые дома, стоящие стена к стене. Ни единой машины, ни одного человека. И ни единого прохода между домами, кроме, разве что, дыры в заборе,  прикрытой колючими ветками.

Бездомный пес вышел на дорогу за Винсом. Он рыкнул, показывая клыки и характер, и неспешно двинулся к Винсу. «Нечего тебе делать на мой улице, человек!» - так Винс перевел этот рык. Собак он не любил, и выбрал дыру в заборе. Дома на той стороне дыры расступились, и освободили  место для площади, совсем крохотной, и пустой, не считая большой статуи в центре.

- Да что за бред? Куда меня занесло вообще?  - спросил Винс вслух.

- На площадь Верханы! - ответил девичий голос.

- Чего?  - опять спросил Винс. Статуя говорит  с ним?

- Чего-чего... - передразнил голос. Девчонка лет пятнадцати выглянула  из-за статуи. - Сюда иди. Говорить надо с этой стороны!

Винс послушно обошел статую. Обнаженная мраморная женщина смотрела на него с пьедестала, сжимая в руках копье и зеркало.

- Говорить  с кем?

- Ты первый раз, что ли? Смотри – это Верхана, богиня любви.  Надо пожелать, что бы кто-то тебя полюбил  и принести жертву из крови.

- Жертву? Ты больная?

- Да ты сам больной! Палец надо проткнуть, что бы кровь капнула, и все сбудется.

- Ага, я и вижу! Несчастные влюбленные в очередь стоят, на земле ночуют, что бы к статуе пробиться! Где же они? Если все сбудется – что ж тут нет-то никого? У кого это тут все сбылось?

Гнев и обиду очень удобно срывать на тех, кто не сможет дать отпор, и Винс перешел на крик. Девчонка может и не виновата ни в чем, но на кого-то же он должен наорать за все, что случилось!

- Ни у кого не сбылось, - призналась девчонка. - Но это же потому, что сбывается, только  если на самом деле хочешь! Чем сильнее чувства – тем сильнее приворот. Так говорят! Наверное, никто еще пока как следует не хотел. Вот ты хочешь?

- Я-то как раз  хочу! - голос  Винса сорвался на визг. - Я хочу! Что бы на коленях стояла, тварь, что бы простить умоляла, ползала передо мной!

Девчонка тихо ушла, а Винс стоял один посреди площади и брызгал слюной на ногу статуи на каждом крике.

-  Что бы жить одна не могла, не отходила никуда, бегала за мной, как на поводке!

- Что бы чувства ни умирали... - добавил он шепотом, и умолк.

Он стоит один и орет на мраморную статую. Как же глупо!  Почти таким же дураком он себя ощущал в день, когда стал горбатым гномом. К черту все!  К черту Асту, к черту статую, ему надо просто пойти домой. Хотя, это не так просто, учитывая, что он понятия не имеет, куда попал.

Винс огляделся.  Дыра в заборе – не единственный путь! Калитка перекрывала выход с площади. Одна калитка, без забора, изящная, отличая из бронзовых завитков. С натугой Винс открыл ее и вышел из круга кривых деревьев.

***

Визг тормозов коснулся его ушей одновременно с бампером, ударившим по ногам. Мир закружился, асфальт хлестнул по лицу. Винс лежал на дороге. Живой, и почти что невредимый, не считая ладони, разодранной об асфальт и залитой кровью. Такой же красной, как капот седана, который его сбил.

Когда Аста выбралась из машины, она уже не смеялась. Арест из-за сбитого пешехода, суд, тюрьма – такое будущее начисто лишает чувства юмора.

- Я же не видела, не видела, он сам под колеса кинулся!  Это он сам виноват, - причитала Аста,  пока копалась в сумочке. Она вынула из нее телефон, но ее палец не коснулся кнопок набора номера. Скорая подождет, сейчас есть дело поважнее! Аста включила камеру и прицелилась в спину Винса.

- Он сам мне прыгнул под колеса, я его видеть вообще не могла! Он мне весь бампер помял своей тушей, видите? - Аста навела камеру на совершенно целый бампер. - И он дышит! С ним все в порядке, он живой. Я ничего ему не сделала!

Винс перекатился на спину и сел, стоная и пошатываясь.

- Вини? - Аста опустила телефон - Ты что ли, опять? Ты живой?

- Ты меня сбила!

- Да ты сам под колеса кинулся, я вообще не виновата! Я тебя не видела, ясно! Я... Я вызову врача.

- Нет! Они тебя арестуют за наезд. Просто отвези меня в больницу. Я тебя не выдам, но ты должна отвести меня к врачу!

Он протянул руку. Коснуться Винса или потерять права и машину? Отвести горбатого гнома в больницу, или оказаться в тюремной камере? Не простой выбор!  Аста убрала телефон и помогла ему подняться. Винс повис на ней, словно человек, почти падающий без сознания, обнял за талию. Ее волосы, какой аромат! Он вдохнул его и коснулся ладонью щеки, которую столько лет жаждал поцеловать. Кровавый след остался на коже. Аста вздрогнула и отшатнулась, стерла кровь. Рассмотрела испачканные красным пальцы. Рассмотрела Винса.

- Вини? Садись в машину! Назад.

Он открыл дверцу и повалился на заднее сидение.

- Подвинься! - Аста забралась к нему.

- Ты не сядешь за руль?  - спросил  Винс

- Зачем нам руль, глупый? Он же мешать будет! - ответила Аста, и расстегнула юбку.

Когда они насытились, кровь из пореза на руке Винса перепачкала их одежду, и за новой пришлось ехать домой к Асте. Душ помог смыть кровь, и в душе они насытились еще раз. Аста не вспоминала о больнице, не говорила об аварии, и уже не называла его горбатым  гномом. Винс обнимал ее, лежа в ее постели и потягивал вино из купленной им же бутылки.

- Я люблю тебя, Вини! - сказала Аста, когда он уже засыпал. - Мои чувства никогда не умрут.

***

Вино и букет, засыхающий в урне, проели изрядную дыру в бюджете Винса, а таксист – не самый богатый человек в городе.  Солнечный свет пробился в окна квартиры Асты и напомнил, что пора выезжать на дорогу,  зарабатывать на жизнь. Аста не выпустила его из постели без боя, и он одержал в этом бою блистательную победу, прежде чем отправиться на работу.

Винс колесил по улицам, развозил пассажиров по знакомому с рождения городу.  Вокзал, аэропорт, гостиницы – что угодно! Он отлично знал весь Артиаполис, все его закоулки. Единственное, чего он не мог вспомнить, так это где нашел ту статую, и что это была за улица с кривыми деревьями. И  с каких пор в городе из серого бетона и серого асфальта, появились булыжные мостовые? Хотя, к чему думать о глупостях? Статуи не исполняют желания в обмен на пролитую кровь.  Он использовал удачный момент, сыграл на чувстве вины Аста, и сама Аста теперь принадлежит ему. Навсегда! И это только его заслуга, а вовсе не дурацкой статуи.

Очередной вызов привел его в кафе, напротив собственного дома. Аста ждала за столиком в вечернем платье. Она помахала рукой и скользнула на сидение рядом с ним.

- Вини, я скучала! Ты скучал? Ты меня любишь? Я проверю, как ты меня любишь!

Ловкие пальцы расстегнули его молнию. «Спасибо, боги, кто бы вы ни были!»  – подумал  Винс, а дальше стало не до мыслей.

Аста сделала свое дело, прихватила ключи от его дома и исчезла. Винс снова выехал на дорогу. Думать о дорожных знаках он не мог, и пару раз едва не попал в аварию, но это его не волновало. Аста ждет его дома!  Больше ничего не имело значения.

Аста ждала его. Ждала и  развешивала платья в шкафу. Она уже  перевезла вещи, заполнила ванную бесчисленными бутылками с шампунями и масками для волос, поставила туалетный столик и передвинула мебель. И управилась со всем за половину дня! Винс не спорил. Аста теперь его, и жить с ней  куда удобнее, чем встречаться иногда, так почему бы не ускорить события? Он не возражал. Пока еще не возражал.

***

Помятый после новой бурной ночи, Винс собирался на работу, пока Аста нежилась в постели.

- А тебе разве не надо работать? - спросил Винс

- Уже нет! Я вчера уволилась. Теперь я смогу всегда быть с тобой, нас ничто не разлучит. Возьмешь меня в свою машину?

- Ну, милая, я же таксист! Я не могу возить с собой посторонних.

- Посторонних? Я теперь уже посторонняя?

Так начался первый скандал, но Винс не дал ему разгореться. Как настоящий мужчина он отважно сбежал при первых признаках угрозы.  «Позвони в дурдом, горбатый  гном!» - эти слова снились ему иногда, и услышать их снова он совершенно не мечтал.

Когда рабочая смена закончилась, он вернулся домой и осторожно заглянул внутрь, прежде чем войти. Его не ждал скандал. Его  ждала Аста, в одном шелковом халатике на голое тело. Дом сиял идеальной чистотой, а накрытый стол мог бы принять целую семью на большой праздник. Он вошел, и Аста встала на колени.

- Я тебе обидела, Вини? Прости меня!

Винс смотрел сверху вниз, как она целует его руку, а в голове крутилось: «Позвони в дурдом, горбатый  гном!». Он протянул вторую руку, и Аста покорно расцеловала ее.

- Умоляй! - приказал он, и Аста начал умолять.  Он вынул телефон и заснял это зрелище. Будет что посмотреть, если станет скучно. Аста Доратио вымаливает прощение, стоя перед ним на коленях!  О чем еще можно мечтать?

- Я все-все-все сделаю, что бы ты ни злился, Вини!  - скулила Аста. - Я же без тебя жить не смогу, не уходи больше никуда, Вини, пожалуйста! Никогда, никуда не уходи! Что я могу сделать?  - спросила она снизу, и Винс ответил, что она может сделать для него в такой позе. До еды дело так и не дошло.

Когда все закончилось, Винс милостиво простил Асту. Она нарезала фрукты на ломтики, наливала вино в бокал и танцевала для него, изгибая изящное тело. Винс пошел в душ, и не стал возражать, когда Аста вызвалась помочь ему управиться с мылом и горячей водой.

Когда он собрался зайти в туалет, Аста снова вызвалась помочь. От помощи в таком деле он отказался, но выставлять Асту за дверь пришлось силой. Через дверь туалета до Винса доносились ее всхлипывания и крики: «Ты совсем меня не любишь, Вини!». Чем сильнее желаешь любви, тем больше сила приворота – так сказала девчонка на площади. Может быть, он желал слишком сильно? Может, стоит найти статую и обсудить условия, внести небольшие поправки? С этой мыслью он вернулся в спальню, и Аста снова встала на колени.

- Прости меня, Вини!

- Ложись спать, Аста! - велел Винс, и Аста покорно нырнула в кровать. Когда она стянула трусики, Винс понял, что выспаться сегодня ему не суждено.

Он  ускользнул из дома еще до рассвета, пока Аста спала. Уехал подальше от дома, и пару часов спокойно вздремнул в машине, прежде чем выйти на дорогу. Он пил кофе за рулем, клевал носом,  и едва успел нажать на тормоз, когда Аста шагнула под колеса. Как она смогла найти его среди тысяч других машин, Винс так и не понял, но она смогла.  Он резко затормозил, и старушка на заднем сидении скатилась на пол машины.

-  А это что за баба у тебя тут сидит, сзади? - закричала Аста. - Ты мне уже изменяешь? Со старухами? Вини, как ты мог!

Старушка быстро выбралась через другую дверь, а Винс нажал на газ. Он опять сбежал и до самого вечера прятался на парковке. Но даже раненный зверь возвращается в свою нору, и ночевать Винс пошел домой. Аста снова ждала его, за накрытым столом, в шелковом халатике на голое тело.

- Я тебе обидела, Вини? Прости меня!

- Я в душ! - пискнул Винс, но прорваться туда в одиночестве не смог.

***

Аста быстро училась. Когда Винс разлепил веки, она уже не спала. Уйти из дома незаметно больше не получится.

- Вини, я приготовила завтрак и сюрприз! Смотри! - она встала перед ним с подносом, одетая только в ленту, обмотанную вокруг тела. - Твой подарок! Хочешь развязать ленточку?

Винс схватил штаны:

- Мне надо работать!

- Уже не надо! - Аста поставила поднос и сама развязала ленточку.

- Тебе не надо больше никуда уходить! Я позвонила тебе на работу, и сказала, что ты уволился. А машину отогнала на стоянку, пока ты спал. Больше никаких баб ты возить не будешь! Я сдам свою квартиру, что бы были деньги, и тебе больше ни придется выходить из дома, никогда, ни разу! Здорово, да? Только ты и я, и больше никого, никогда!

«Вернись, Вини, я скучаю!» - неслось вслед, пока Винс бежал по улице. Полуодетый он бродил по городу до самых сумерек. Людям на улицах плевать друг на друга. Если по городу ходит сумасшедший и пристает ко всем с вопросами о площади имени Верханы, то на него просто не обращают внимания. Никому не было до него дела, никто не подсказал дорогу до площади.

Ночь снова заставила его вернуться домой, и входную дверь Винс нашел не запертой. Из ловушки сложно выбраться, а вход в нее всегда открыт! Аста ждала за накрытым столом,  в шелковом халатике на голое тело.

- Я тебе обидела, Вини? Прости меня!

На сей раз, он успел заскочить в ванную и запереть за собой дверь. Он ждал, пока Аста уснет, но она легла под дверью. Винс ждал и ждал, пока не уснул сам.

***

На рассвете Винс высунул нос из ванной, и обнаружил, что с оконных рам сняты ручки. Их не открыть, и выбраться из дома через окно он не сможет. Аста спланировала все на шаг вперед и перекрывала пути побега. А еще она падала на колени и умоляла простить ее, дать загладить вину.  И загладила ее дважды, прежде чем Винс поднял мятеж. Ему нужно отдохнуть!

К обеду Аста составила план их новой жизни – здоровое питание, спортивные упражнения, никакого алкоголя  и коробка стимуляторов, уже заказанных из аптеки. Так он станет сильнее. Не бывает слишком много любви!

- Уверена, ты сможешь и пять раз в день, мой герой! - заверила его Аста, и протянула пригоршню таблеток.

- Уходи! Видеть тебя не хочу! - он ударил Асту по руке, и таблетки застучали по стенам.

- И я тебя люблю, Вини!  Мои чувства никогда не умрут! - ответила Аста, и развязала пояс на халате.  Он кинулся к двери, сунул ключ в скважину, но замок не открылся.

- Я сменила замки, Вини! Еще вчера, пока ты гулял.  Тебе не надо уходить, здесь есть все, что нам нужно. А еще я выкинула все телефоны и обрубила интернет. Не хочу, что бы нас отвлекали. И что бы ты звонил каким-то бабам! В твоей жизни есть только я, тебе не надо видеть кого-то еще. Есть ты и я. Никого больше никогда не будет!

Запертая дверь. Запертые окна. Обнаженная Аста, и куча таблеток для стимуляции его любовного таланта. Сейчас, завтра, и через десять лет. Винс вздохнул, и бросил бесполезный ключ на пол.

- Ты права! - сказал он. - Мне никто не нужен, кроме тебя. Мы всегда будем вместе, только ты и я, из года в год, в пустом доме. И я больше никогда не увижу ни одного человека. И буду любить тебя по пять раз в день. Вот и вся моя жизнь!

- Как здорово! Да, Вини? - просияла Аста

- Зашибись просто! - Винс выдавил улыбку, похожу на оскал того помойного пса, который загнал его на площадь Верханы. - Но я знаю, как сделать еще лучше. Пойдем со мной. У меня есть кое-что очень сексуальное, в подвале.

Он  пропустил Асту вперед и слегка задержался, что бы достать пистолет с полки в шкафу.  Говорят, убить человека в первый раз должно быть трудно, но когда Винс приставил ствол к затылку своей школьной любви, он не колебался.

***

Винс вывез труп Асты в багажнике ее машины, подальше в лес. Не лучший план, но если труп и найдут, то еще не скоро.  

- Аста Доратио, - произнес он над телом, - ты была... Была...

Винс умолк. Он не знал, что сказать. Аста была жестокой стервой и радовалась любой возможности сделать кому-то больно.  Она была одержима им, и эта любовь принесла еще больше проблем, чем ее презрение. Но не это нужно говорить над могилой! А что еще он мог сказать, если почти не знал Асту, провел с ней несколько дней и не мог вспомнить теперь ничего хорошего? Винс  пинками спихнул тело в яму, и молча засыпал землей.

Он вернулся домой и открыл бутылку пива. Как хорошо быть одному, когда ты никому не нужен, когда никто тебя не любит и не пытается соблазнить! Когда на столе только пиво и холостяцкие бутерброды.  Он наслаждался тишиной, одиночеством и воздержанием целые сутки.  В дверь постучали, когда он нарезал хлеб на новую партию бутербродов.  Винс открыл, и Аста вошла в дом.

- Вини, я скучала! Ты скучал? Вини, что с тобой?

Когда он перестал кричать и выполз из угла комнаты, в котором пытался спрятаться, Аста все еще стояла перед ним. Он подобрался к ней, осторожно, как к куче горящих фейерверков. Ткнул пальцем. Не призрак! Не галлюцинация. Она стоит здесь, на самом деле.

- Ты как выбралась?

- Откуда? Вини, да что с тобой, я тебя чем-то обидела? Прости меня! Брось свой дурацкий нож, и я заглажу вину! - Аста начала раздеваться, и Винс замахнулся кухонным ножом.

Вот теперь она точно мертва! Винс убедился в этом дважды. Один раз – когда проверял пульс и реакцию зрачков. А второй – когда пилил ножом горло, зарывая лезвие так глубоко, что коснулся позвоночника. Он смыл кровь, завернул тело в шторку для ванной и загрузил багажник машины. Не важно, как она выжила и выбралась из могилы. Важно, что второй раз провернуть такое у нее не получится.

Винс отвез труп обратно в лес, туда, где должна быть разрытая яма.  Ямы не было. Он молился,  пока раскапывал рыхлую землю. Пусть в могиле будет пусто! Пусть она просто выбралась наружу и зарыла за собой яму. Пусть окажется, что он перепутал место!

Лопата  ударилось во что твердое, Винс разгреб остатки почвы руками, и нашел мертвое лицо Асты. Стайка птиц умчалась в небо, спасаясь от его воплей, но людей в лесу не было, и никто не пришел спросить, почему грязный человек кричит и избивает лопатой  что-то, лежащее в яме.

Винс выбрался наружу. Желудок вывернуло наизнанку, и он запачкал мерзкой жижей то, что раньше было его возлюбленной. Ее первое тело. Второе все еще лежало в багажнике машины. Винс вытащил его и сбросил в яму.

- У нее просто была сестра! - бормотал он, пока закидывал могилу землей. - Точно! У нее была сестра, близняшка, а я не знал! Что я вообще про нее знал? Ничего и не знал! Вот и все. Просто сестра.

- Что за сестра?  - спросил знакомый голос за спиной. -  Я скучала Вини, почему ты не дома? Я кое-как тебя нашла! Знаешь, как трудно ходить по лесу  на каблуках?  

- Тебя нет! - сообщил Винс. Он старательно смотрел перед собой и не оглядывался. Это галлюцинация. Или у нее две сестры.

- Ну конечно я есть, глупыш! - ответила Аста. - Я соскучилась. А что это у тебя тут лежит? Что за бабы в яме? Я тебя дома жду, а ты в лесу с какими-то бабами!

Лопата – отличный  инструмент, им можно не только копать землю. Когда Аста упала, Винс ударил еще пару  раз, на всякий случай.

- У нее просто две сестры, вот и все!  - сказал он сам себе. - Просто две хреновы сестры. А может и три! А то и все пять.

В грязи и крови он вернулся домой, разделся и забрался в душ. За шепотом струек воды Винс не услышал, как открылась дверь, но когда холодный воздух коснулся его кожи, он оглянулся. Обнаженная Аста разглядывала его, стоя в дверях.

- Я соскучилась! Пустишь меня к себе? Вини, а почему ты плачешь? Я тебя обидела? Прости меня, Вини! Я заглажу вину!

***

- Это что за сюрприз такой? Что за бабы у тебя тут? И почему они воняют?  - стоя в подвале, возле зловонной ямы, выдолбленной в полу, Аста требовала ответа.

Винсент устало вздохнул, и поднял пистолет к ее лицу. Голова дернулась от удара, и Аста упала на спину. Винс столкнул ее тело в яму, туда, где уже лежал десяток одинаковых трупов. Скоро яма наполнится. Тогда можно будет засыпать ее песком и залить цементом. А потом придется искать новое место для тел Асты.  Их становится все сложнее прятать, и пока Винс не спешил зарывать яму, которую можно использовать еще несколько раз.

Вот только запах становится слишком сильным! Он полил яму струей освежителя воздуха, но это уже не помогало. Аста возвращается все быстрее, а смрад от ее тел уже пропитал весь дом. Надо зажечь еще благовоний! Он должен продержаться как можно дольше.

Или не должен? Винс заглянул в ствол пистолета. Соблазнительно! Но настоящие чувства не умирают. Что будет после смерти? Он вернется в дом так же, как возвращается Аста? Или окажется с ней в одном аду?  Если бы ему удалось найти ту статую и пройтись по ней кувалдой! Но в городе нет ничего похожего на улицу с кривыми деревьями и булыжной мостовой.

В дверь наверху постучали. Может быть, это просто отряд полиции? Если бы! Винс снова вдохнул, сунул пистолет в карман, и пошел открывать дверь. Настоящие чувства никогда не умирают!

Алексей Игнатов

Магазинчики, продающие странный хлам, должны знать свое место в мире большой торговли. Если на вашей витрине стоят  чучело  ехидны, карты Таро и окаменевший зуб мамонта, то вам не стоит показываться на глаза клиентам шикарных супермаркетов и дорогих ювелирных салонов. Такие магазинчики должны скрываться на городских окраинах, прятаться в подвалах и переулках, как можно дальше от глаз респектабельных обитателей деловых кварталов.

Но магазин «Дешевая магия и товары для оккультных практик» нарушал правила. Он расположился прямо на людной улице в центре города, и почти затерялся среди ярких вывесок и сверкающей рекламы. Любой, кто вышел из своего офиса и пошел пешком, вместо того, что бы выехать на забитую машинами улицу, мог бы пройти мимо, и не заметить скромной вывески на его потрепанной двери.

Мог бы.

Но не всем так везет.

Человек, идущий мимо магазина, мало чем отличался от прочих обитателей делового центра, от всех остальных состоятельных, ухоженных, разведенных мужчин с лишним весом и грузом забот.  Надпись на его визитках сообщала: «Гай Турен Нивильон. Пикарт-Инвест. Юридический отдел». И он мог не заметить вывеску магазина, как не замечали ее другие,  но прямо в этот момент его занимала проблема гораздо более важная, чем засевший в офисе компании налоговый инспектор, падение прибыли и мировой финансовый кризис. Его племянник, малыш Райди, был всему виной.

Райди на днях исполнялось девять, и он не мечтал о пожарной машине или велосипеде. Дети часто  меняют свои увеличения, но сейчас Райди интересовался только одним –фокусами. Он мечтал стать новым Гудини,  носил плащ,  угадывал карты, заставлял исчезать монетки (и тех взрослых, которые успеха сбежать, заметив приближение очередного магического представления). И это значило, что магазинчик магии попался на пути очень вовремя. Тем более, если она дешевая.

Так Гай и оказался внутри.

Заведение такого рода явно не стоило открывать в центре города, рядом с приличными торговыми центрами.  Воздух магазина пропах смесью ладана и затхлости, а свет едва пробивался через грязные окна. Владельцу давно пора проветрить, сделать уборку, оборвать со стен древние бумажные обои в красных потеках, а потом и выкинуть на помойку все, что лежит в витринах. Чучело ехидны на глаза не попадалось, зато на полках  теснились чаши, свитки, позеленевшие медные монеты и прочий хлам. Но ничего, похожего на колоды карт и  шляпы для вытаскивания кроликов.

- Добрый вечер, сеньор!

Гай оторвался от созерцания деревянной статуэтки кого-то, похожего на Будду с лишней парой рук, и поднял взгляд на подошедшего продавца. Лысый старик в домашних тапочках, раскланивался перед ним:

- Желаете приобрести особую вещь? Здесь много таких! Примите их и они примут вас, в моей лавке все решает ваш выбор!

Гай поморщился. Дурацкая  речь, дурацкие поклоны и фальшивый восточный акцент... Если старик пытался создать атмосферу загадочности и волшебства, то этот план точно провалился. Но ему хотя бы хватило ума не надевать чалму и шаровары, или вампирский плащ! Продавец все раскланивался и  раскланивался, и Гай, на всякий случай, сунул руки в карманы, пока старик не попытался их расцеловать.

- Я бы хотел…

- Не говорите ничего, месье!  - перебил старик, - я вижу, чего бы вы хотели – вам нужна магия!

- Мне нужен набор фокусника. Для мальчика девяти лет. Есть такое в вашей... хм... магии?

- Вы ошиблись, сэр, я не торгую фокусами! Я торгую особыми предметами, хранящими особую силу. Вы позволите рассказать вам о каждом из них?

- Слушайте, мне не нужны всякие ваши вуду-штуки, понятно? Мне нужен подарок…

- Для вашего племянника, месье, да, вы говорили – ему скоро исполняется девять лет, и он любит фокусы,  а не пожарные машины. Не волнуйте, у меня здесь нет чучела ехидны.

- Я не говорил ничего про чучело!

- Разумеется, говорили, иначе как бы я узнал? Не магию же я использовал, верно? Хотя и магии тут хватает. Взгляните сюда, на эту витрину...

Гай  Нивильон, специалист по сделкам и переговорам,  мастер подписания сложных контрактов, послушно посмотрел на лежащие в витрине... Что это вообще? Барабан,  стеклянные ножницы и кусок веревки?

- Да, сеньор, это веревка повешенного, но я бы не  советовал ее начинающим, - отозвался старик, и Гая обнаружил, что экскурсия по магазину уже началась, а он не только не отказывается, но и послушно кивает и поддакивает, пока старик рассказывает небылицы про свой хлам.

Грубый медный браслет, усыпанный поддельными камнями.  «Оденьте его на руку вашей даме сердца, месье, и она будет любить вас, преданно и страстно, пока браслет на ней!» - уверял старик.

Мраморный кинжал, которым можно: «Убить своего заклятого врага, погубить и тело его и душу, одним только прикосновением, и он уже не сможет возродиться среди живых!».

И та самая статуя четырехрукого Будды: «Эта святыня защитит ваш дом от каждого, в чьем сердце живет хоть капля зла! Уникальная работа, тончайшая резьба по мареному палисандрилу, мир не видел подобной древесины 200 лет». Статую, похоже, вырубили топором из старого полена.

Старик рассказывал про спиритические свечи, волшебные кольца и рог для вина, но Гай уже не слушал. Он окончательно убедился, что магазин дешевой магии – это магазин дрянных сувениров, а не наборов юного фокусника. Хотя и среди этого хлама попадались  предметы достойные внимания! На почетном месте, в отдельной витрине с подсветкой, на подушке из черного бархата, возлежал небольшой медальон из сплетенных серебряных нитей, похожий на покрытую металлом паутину. Не важно, какую сказку расскажет про него старый продавец, медальон в любом случае станет отличным сценическим аксессуаром для Райди. Вещица будет замечательно смотреться поверх его черного плаща фокусника!

- Вот эта штука сколько стоит?  - Гай оборвал продавца, бубнящего что-то о чудесах, которые творит черное зеркало для вызова духов.

- Выбор истинного знатока, месье!  Это вещь уникальна, Паутина Мимира, этому талисману  нет равных по силе...

- Сколько стоит?

-  ...во всей моей лавке! Используете его лишь в случае собой важности, но я...

- Сколько это стоит?

- ...я бы совершил тяжкий грех, не рассказав вам о его силах подробно. Вы желаете выслушать мой рассказ, сеньор?

- Если так я уже узнаю цену, наконец, то давайте пофантазируем, что желаю выслушать. Только без всяких там «сеньоров», быстро и коротко.

-  Талисман был выкован…

- Еще короче и быстрее. Что он как бы делает и сколько стоит? - прервал Гай. - Или ближе к делу или я ухожу.

- Что ж, если вы хотите заключить нашу сделку вот так вот, грубо и бездушно, не вникнув в тонкости, то я скажу коротко, - старик  перестал кланяться и его акцент пропал вместе с поклонами.

- Это маленький ловец снов, как вы видите. Но он ловит не сны, а мысли. Наши разумы – они как мозаика, сложены из маленьких кусочков. Посмотрите на любого через Паутину, и вы возьмете себе кусочек его разума.

- Пересадка мозга? - хохотнул Гай.

- Пересадка мыслей, сеньор. Кусочек чужого разума станет вашим. Любая мысль, любой секрет, все станет вашим, все грязные тайны, все проступки, все, что они хотят скрыть, все станет вашим, если вы решитесь принять такое бремя. Я понимаю, что вы считаете меня обычным мошенником, это ясно и без талисмана, так что просто посмотрите в окно.  Взгляните на любого прохожего, - старик протянул Гаю Паутину. - Что вы теряете?

- Ничего такого, за что собираюсь потом платить, - буркнул Гай  и взял талисман.

Разумеется, продавец просто выжил из ума, даже настоящий мошенник действовал бы куда тоньше. Но если в итоге старый болван  назовет цену, то почему бы успокоить его и не взглянуть в окно? Так Гай и поступил.  Мимо шла старушка. Она держала за руку внука и что-то рассказывала ему, пока внук размазывал по лицу сахарную вату. Гай поднес талисман к лицу.

«Я его убила 30 лет назад, столкнула в реку с лодочного причала, и он сдох! Плавать-то  не умел, ублюдок, вот и утонул.  Все подумали, что  это несчастный случай, да как бы ни так, уж я-то знаю! Он вечно рыбачил пьяным, скотина такая. Туда ему и дорога, он сдох, и мне не жаль!».

Гай уронил талисман,  отшатнулся от окна и растянулся на полу магазина. Не голос, не видение пришли к нему через Паутину, а кусок чужой жизни стал его собственным, словно его руки толкали в спину человека, стоящего на лодочном причале, его глаза смотрели, как беднягу уносит течение, его губы  кричали: «Помогите! Он упал в воду! Он же утонет!».

- Он вечно рыбачил  пьяным. Он вечно рыбачил  пьяным. Он вечно рыбачил  пьяным, - Повторил Гай много раз, пока заботливый хозяин магазинчика поднимал его, усаживал  на шаткий стул, и снова вкладывал талисман в его руку.

- Полагаю, господин, вы убедились, что я не лжец?

Гай кивнул.

- Сколько?

-  Всего одну купюру из вашего кошелька. Любую, на ваш выбор. Это все ваш выбор, ваше решение. Все в моей лавке – ваше решение. Всего одна купюра, месье!

Гай плохо помнил, как протянул старику пять флоринов и вышел на улицу, сжимая талисман в ладони. Старуха убила мужа. И он это знал так, как если бы сам это сделал! «Он вечно рыбачил  пьяным». Она убила мужа, столкнула в реку, а теперь гуляет с внуком,  покупает ему сахарную вату, пьет чай с другими старушками, такая милая, такая вежливая, и никто даже представить не может, на что она способна! А на что способны остальные?

Он поднял талисман  и посмотрел на проходящую милую девушку. «Пакетик в подкладке сумочки. Я же не наркоманка, я просто устаю, и мне надо взбодриться после выступления! Порошок всегда помогает» - поведал разум девушки.

Священник, идущий мимо: «Триумф пришел  третьим в заезде. Я опять проиграл! Надо было ставить на Вулкана. Вулкан – фаворит в любой скачке, надо ставить на Вулкана, каждый раз, во всех заездах!».

Школьник, пьющий на ходу газировку: «Я  поцарапал машину отца, и сделал нарочно, что бы он злился. А вину свалил на мойщика машин. Они ругались потом целый час, вот умора!».

Гай видел их тела, шагающие мимо. И видел кусочки их разумов, словно сам прожил крохотную часть жизни каждого из них. Он видел их мысли. Видел их тайны. «Надо ставить на Вулкана». «Я поцарапал машину». «Он вечно рыбачил пьяным».

Что может сделать бизнесмен, который знает все секреты своих коллег и конкурентов? Завершить любую сделку на своих условиях? Почему бы и нет! Покончить с налоговой проверкой за десять минут? Это будет не сложно, если заглянуть поглубже в мозги инспектора. Убедить красотку не быть слишком разборчивой в любви? Вполне возможно! И все это за пять жалких флоринов. Старик и правда выжил из ума, если так ведет свои дела!

***

Утром Гай входил в офис Пикар-Инвест в отличном настроении и в предвкушении многих побед, которые ждут его впереди. Уроки, получение им от юного конкурента Гудини, ждущего подарок на день рождения, не прошли даром – талисман Гай спрятал в ладони, как Райди прятал свои монетки. Теперь он мог поднести руку к лицу, почесать лоб, и взглянуть сквозь талисман так, что никто не увидит Паутину.

Ладонь работе талисмана не мешала, в этом Гай  убедился, заглянув в голову охранника, сидящего на входе в офис. Охранник не заметил ничего подозрительно, и Гай узнал, что стоматологи,  по мнению самого охранника, вшили в его голову шпионский чип и теперь кто-то тайно читает его мысли. «Как же прав, приятель, кто-то и правда их читает!» - думал Гай, проходя мимо.

Жизнерадостный курьер, толкавший по коридору тележку со служебной корреспонденцией, принимал каждое утро  шесть разных препаратов  от психоза и галлюцинаций, борясь с соблазном принести в офис пистолет и убить всех, кого встретит.

Степенная дама из отдела рекламы любила игры с плетью и горячим воском, и сделала три аборта, которые старательно скрывала от  своего абсолютно бесплодного мужа. И это только за последний год!

Электрик, менявший лампочку в коридоре, верил в НЛО, колдунов, коммунизм,  нечистую силу и носил с собой деревянный кол, на случай, если на него решит напасть вампир. Мир становился интереснее, с каждом новым кусочком!

Гай вошел в офис.

- Доброе утро, Дельфина, я поцарапал машину! - объявил он сидящей за столом секретарше.

- Машину? Мне вызвать страховую компанию? Или эвакуатор?

- С чего бы вдруг мне понадобилась эвакуатор? Наш инспектор из налоговой на месте?

- Да, как обычно, он...

- Не важно. Главное, что он вечно рыбачил пьяным. Как-то странно вы на меня смотрите, вы в порядке? Читают мысли? Вы немного побледнели. Знаете что, Дельфина возьмите сегодня выходной на остаток дня! Отдохните, сходите в кино, на свидание. А по дороге найдите в продаже хороший набор для фокусов, для мальчика девяти лет, в пределах 200 флоринов. Принесете его сюда, я возмещу расходы, и можете быть свободны на сегодня, а ставить надо на Вулкана!

- Вы в порядке, господин Нивильон?

- Разумеется... Голова немного болит! - соврал Гай и потер лоб, словно от боли. Талисман, скрытый в его ладони, оказался перед глазами, и кусочек разума Дельфины послушно  вошел в его голову: «Я соврала в резюме и подделала все рекомендации. У меня никогда не было опыта работы, но никто этого так и не заметил!».

- Да, вот еще что, Дельфина! Я давно хотел сказать, что очень доволен вашей работой. Вы отлично справляетесь, особенно для мошенницы без опыта.

Дельфина вздрогнула и уронила ручку.

- О чем вы? Я...

- Вы соврали в резюме про свой опыт, уж я-то сразу это заметил! А за подделку рекомендаций можно и под суд попасть. А что это вы побледнели? Не волнуйтесь, никто не узнает, я вашу тайну не выдам. Пока что не выдам! А дальше все будет зависеть от вас. Вы еще здесь, Дельфина? Набор фокусника сам себя не купит, я же не зря принимаю шесть препаратов от психоза!

Дельфина исчезла из приемной, и Гай, очень довольный собой вышел следом.  Девчонка испугалась, так что кусочки разума прошли проверку. Это не просто его воображение, все реально! Он издал бы по этому поводу торжествующий вопль, но такое поведение не подобало серьезному специалисту юридического отдела. Пора решить главную  проблему компании Пикар-Инвест, спасти фирму от разорения и этим обеспечить себе место в совете директоров.

Компания Пикар-Инвест шла на дно. Инвестиции – тонкое искусство, и шансов прогореть всегда больше, чем шансов обогатиться, а когда финансовый рынок шатает из стороны в сторону, многое решает простое везение. Пикару не повезло, и все вложения вылетели в трубу.  С тех пор отдел рекламы расхваливал воображаемые блистательные успехи компании и заманивал новых вкладчиков, бухгалтера завышали прибыль в отчетах для инвесторов и занижали ее в налоговых декларациях, а президент  компании изучал условия получения гражданства в странах с хорошим климатом и без экстрадиции. Все знали, что конец близок, но никто не говорил этого вслух.

Надежда, что компания сможет удержаться на плаву, жила до тех пор, пока представитель Муниципальной налоговой комиссии Латуж Сантьяго не появился на пороге, с уведомлением о проведении проверки. Гай лично возглавил работу с инспектором, пытаясь отсрочить неизбежное, хотя пока не смог поколебать его стремление окончательно уничтожить Пикар.

Но что, если господин Сантьяго больше заинтересован в сохранении своих собственных секретов, чем в честности проведенной им проверки?  Его грязные тайны в обмен на простой документ, который подтвердит, что Пикар-Инвест – идеально  честная компания с безупречно устойчивым финансовым положением. Выгодная сделка, если подумать! С этой мыслью Гай и вошел в кабинет, занятый инспектором в последние дни.

- Господин  Нивильен, здравствуйте! – Сантьяго  поднялся из-за стола, с добродушной  улыбкой паука, следящего за полетом мухи.

- Добрый день, господин Сантьяго, у меня чип в голове, они читают мои мысли, - поздоровался в ответ Гай,  и протянул свою ладонь  для рукопожатия.

- Кто читает? - ладонь Сантьяго застыла по половине пути.

- Что читает?

- Вы сказали, что кто-то читает ваши мысли!

- Вовсе нет, я сказал, что поцарапал машину.

- Какую машину? Вы о чем вообще сейчас, господи Нивильен?

- О чем я?  - возмутился Гай - О чем вы, лучше скажите! Почему все твердят мне про какую-то машину? Давайте уже займемся делом!

Он швырнул папку с документами на стол. Какого черта все твердят ему про какие-то машины? Сегодня все ведут себя странно, в городе что, вспышка вирусной шизофрении? Он уселся за стол, раскрыл папку, и закрыл лицо ладонями, глядя в Паутину Мимира, все еще спрятанную в левой руке. Пора сбить с Сантьяго спесь. Что он скрывает? В чем обманывает?

Гай смотрел очень долго. И там было на что посмотреть. Он видел, как Латуж Сантьяго  спит с сестрой своей беременной жены. Как избивает сына и ломает ему два ребра, как проигрывает в покер деньги, отложенные на свадьбу дочери. И как берет взятки у каждого, кто готов их давать. Даже эту проверку инспектору проплатили те, кто хочет видеть Пикар-Инвест окончательно растоптанным.

- Господин Нивильен, вы в порядке? Вы что там, молитесь? - встревоженный голос Сантьяго прервал поток кусочков разума, текущих сквозь Паутину.

Взятки, измены, покер, домашнее  насилие… Настоящий пир для шантажиста! Это все меняет. Главное не ошибиться, нужно с первой попытки сделать все правильно, не дать инспектору сорваться с крючка. Тщательно подбирая каждое слово, Гай произнес:

- Да, господин Сантьяго, я молился. За вашу душу! На ней столько грехов... Начнем с того, что я поцарапал машину и сломано два ребра, и пусть  порошок помогает, но, согласитесь, надо ставить на Вулкана  шесть препаратов от психоза и чип в голове.  Взятки! Я поцарапал машину, и сделал это нарочно, он вечно рыбачил  пьяным с сестрой жены... - голос Гая постепенно затих. Кажется, он сказал не совсем то, что хотел.

Сантьяго не потрудился ответить ни на один из этих  блистательных аргументов. Пару минут он сидел молча, потом просто собрал документы и направился к выходу. У самой двери, уже держась за ручку, он оглянулся:

- Вам стоит отдохнуть и собраться с мыслями, господин Нивильен. А еще лучше сразу обратиться к доктору. Боюсь, ваше душеное здоровье не позволяет вам вести дела, связанные с финансовыми документами.

- Три аборт в тайне от мужа, солгала в резюме пока я спал с сестрой жены и поцарапал машину, - немного неуверенно ответил Гай.

Сантьяго вышел. Гай уставился в закрывшуюся за ним дверь. Поцарапал машину? Кажется, он сказал: «Поцарапал машину». Почему он сказал про машину? И, кажется, сказал это сегодня не в первый раз. Что-то шло не так, но пока он не мог понять, что именно. Мысли пытаются от стресса и усталости? Или что-то не то с дикцией, и он невнятно выговаривает слова?

«Моего племянника зовут Райди, ему почти девять лет, он любит фокусы» - сказал Гай, и услышал, как его голос произносит: «Надо ставить все на Вулкана, спал с сестрой жены, порошок всегда помогает!». Грядущее банкротство Пикар-Инвест и перспектива ареста за уклонение от налогов  перестали казаться главной проблемой дня.

Мужчина в дорогом костюме, бегущий по центру города с воплями: «Чип в голове! Поцарапал машину, машину! Проиграл в покер и сплю с сестрой жены!» - зрелище весьма редкое, но кто в наши дни обращает внимание на сумасшедших и чудаков? Финансовый кризис свел с ума многих инвесторов.

***

Гай ударом ноги распахнул двери «Дешевой магии».

- Я поцарапал машину! На Вулкана, все Вулкана! А сестра жены? Кол, кол для вампира и три аборта! - он всхлипывал и размахивал Паутиной, но на продавца его речь не произвела впечатления. Старик кивнул:

- Да, да, месье, вы совершенно правы! Но давайте немного успокоимся, ладно? Возьмите вот это.

Он сунул в руку Гая стакан. Коньяк, хороший и дорогой. Совсем не в стиле магазина дешевой магии. Гай выпил до дна.

- Лучше?  - заботливо спросил старик. -  Это немного вас упокоит, сеньор. Когда мысли путаются, очень важно  успокоить разум. Я бы предложил вам провести медитацию, но сейчас это не вполне уместно, так что я просто налью вам еще, ладно?

Старик протянул второй стакан.

- Как только вы перестанете волноваться, сэр, к вам вернется ваше красноречие. Но я бы советовал говорить  медленно, с паузами, обдумывая слова, и все получится! Вот попробуйте!

Гай обдумал слова:

- Обман... Сестра жены... С ума?

- Вы хотите сказать, что сходите с ума? Напротив, сеньор, вы обладаете теперь солидным  запасом самых разных умов. Но я не обманывал вас! Я никогда не обманываю, просто меня не все слушают до конца. Люди в наши дни все время куда-то торопятся, никто не хочет остановиться и выслушать старика. Вот вы разве выслушали все, что я хотел сказать? Нет. Разве вы услышали, когда я говорил, что пользоваться Паутиной нужно очень осторожно? Нет, сеньор, конечно же, нет!  Каждая вещь в моей лавке делает точно то, что я обещаю. Не спорю, у каждой из них есть свои побочные эффекты, как у таблеток, но что поделать, изготовить такую вещь не просто, и не всегда получается хорошо. Но весь мой товар работает точно так, как я говорю! Хотя и не всегда так, как вам хочется. Вот взгляните!

Продавец указал на витрину с хламом, которую показывал Гаю в прошлый раз:

- Вы помните эти вещи, месье? Вот, скажем, этот браслет, я вам про него рассказывал. Он тяжелый, грубый, даже, пожалуй,  уродливый. Но пока женщина носит его, она будет любить вас. Хотя он такой тяжелый, что  она точно его снимет, а вместе с ним снимет и всю любовь, но пока носит – будет любить, никакого обмана. Десять, а то и двадцать минут преданной любви, не так уж и мало!

Или  вот эта статуя. Кажется, в прошлый раз вы назвали ее четырехруким Буддой, но это идол Гаг-Рашона, тамибского бога, защищающего от зла. Поставьте его у себя дома, сделайте ему подношение кровью и молоком, и никто, у кого в сердце есть хоть капля зла, в дом больше не войдет. Вообще никто, даже хозяин дома, если у него есть эта капля зла! А у кого ее нет? Прошлый покупатель снес половину дома, что бы добраться до идола и избавиться от него.  Может, мои товары не так хороши, как вам хочется, но что вы рассчитывали купить за одну мелкую купюру?

- Что ... Со мной... Сделал? - Гай с трудом увернулся от мыслей о порошке, сестре жены и поцарапанной машине.

- Вы хотите спросить, сэр, что Паутина Мимира сделала лично с вами? Точно то, что я и обещал. Вы не хотели слушать весь мой рассказ, вы же так спешили, но это был ваш выбор, в моей  лавке все случается по вашему выбору, я предупреждал!

Талисман дает вам кусочки чужого разума, как  я и говорил. В вашей голове сложена мозаика из мыслей, из воспоминаний. Из секретов! Особенно из секретов. В ней много-много кусочков, но там нет пустых мест. Талисман берет кусочек чужого разума и вкладывает в вашу голову. Но свободного места у вас там нет, уж поверьте мне, сеньор, я повидал много чужих мозгов. Так что Паутина убирает в сторону кусочек вашей мозаики и заменят его чужим.

Так вы и узнаете чужие мысли! Хотя для этого приходится потерять немного своих. Вы берете чужую память вместо своей, вы говорите чужие слова вместо своих. Кусочки чужого разума занимают место ваших собственных кусочков. Вот сейчас вы хотите что-то сказать, да? А самих слов у вас в голове больше нет, вместо них там поселились слова про машину, и про того, кто пил на рыбалке, и все остальное, что вы нагло украли у других.

Вы хотели получить чужие секреты, сеньор? Так берите сколько угодно, двумя руками берите, они все ваши! Смотрите на людей сквозь Паутину почаще, и скоро от вашего разума уже совсем ничего не останется, только чужие кусочки, которые плавают в ваших мозгах. Кусочек про рыбалку, кусочек про два сломанных ребра, кусочек про ложь в резюме. И про кол для вампира! Да, месье,  вот это интересный кусочек, таких я еще не встречал. Остальное все банально, но кол для вампира!.. Это что-то новенькое.

- Зачем? Зачем поцарапал машину, порошок помогает! - заорал Гай, швырнул талисман под ноги продавцу, и умолк, не желая снова говорить о сестре жены и чипе в голове.

Старик поднял талисман, обтер рукавом и аккуратно уложил на стол.

- Зачем я все это продаю?

Гай кивнул.

- Очевидно же! Ради денег, зачем еще продают?

- Денег? Одна... кол для вампира... купюра?

- Не ради ваших денег! Вовсе не ради ваших. Удачные вещи стоят куда дороже и за них  расплачиваются сполна, и не всегда одними только деньгами. Но временами  попадется брак. И если вам не нравиться ваше «сокровище», что вы будете делать с ним, месье? Его нельзя выкинуть или подарить, или подбросить кому-то. Лучше и не пробуйте, будет намного хуже, чем сейчас, уж поверьте!

Такую вещицу можно только передать тому, кто сам ее примет. Когда вы заплатили мне за талисман, вы выразили этим свое намерение его принять. Только так его и можно передать! Ваша купюра – вовсе не плата, она просто символ, выражение вашей готовности принять Паутину, и это только ваш выбор. А платит за это тот, кто хотел от нее избавиться. Бывший хозяин этой побрякушки отдал мне все, что имел, что бы расстаться с ней!

А теперь и ваш черед, месье. Вы не можете просто отказаться от того, что взяли, но талисману можно найти нового хозяина. Я продам талисман тому, кто примет все на себя. Он начнет собирать кусочки разумов, а ваша голова сразу прояснится. Вот только цена в этот раз будет чуть-чуть выше. Пожалуй,  я  заберу все деньги, которые у вас еще остались. Всего-то! Просто обыкновенные деньги, и ничего больше, выгодная сделка, если подумать! Многие платили мне куда дороже. По рукам?

Продавец протянул ладонь для рукопожатия. Гай обдумал ситуацию. Улыбнулся, кивнул и пожал протянутую ладонь. Он не переставал улыбаться и пожимать руку продавца, пока его левая ладонь опускалась на рукоятку мраморного кинжала для убийства врагов.  Он не переставал улыбаться, когда замахивался, наносил удар кинжалом, и тот легко, без всякого сопротивления, входил  в живот старика.

- Или вот, скажем, этот кинжал! - старик  выдернул ладонь из предательского рукопожатия и вынул из тела кинжал, даже не испачканный кровью.

- Он  легко убьет вашего врага, как я и  говорил, сеньор, убьет и его тело, и его душу. Одна беда с ним – для убийства души нужно так много силы, что ее не удержать, и вас кинжал тоже убьет. Но зато и ваш враг умрет! Настоящий враг, поймите меня правильно, месье. Настоящий враг, такой, которого вы ненавидели всю жизнь, сражались с ним, вели свою армию в бой против его армии. А я просто старик из лавки, на которого вы затаили обиду, так что мне кинжал не повредит. Он убивает только вашего настоящего врага, а это не я. Да и вы мне не враг, так что от него толку нет. - Старик аккуратно вернул бесполезный кинжал на полку.

- Но поверьте, сеньор, это было весьма оскорбительно! Я протянул вам руку, я предложил свою помощь, и вот так вы меня благодарите? Что ж, это тоже ваш выбор. И раз уж вы хотите так вести дела, то...

Продавец вскочил на ноги, Гай отшатнулся, но слишком медленно, и мощный удар в лицо сбил его со стула.

- Ты так все решил сделать? Убить меня хотел! - старик больше не улыбался.  Он схватил Гая за ворот рубашки  и отшвырнул в сторону. Гай ударился о стену и сполз на пол, пачкая кровью дешевые обои, уже изрядно покрытые старыми красными пятнами.

- Я спал с сестрой жены и соврал в резюме! - пробормотал он, пытаясь подняться на ноги.

Старик снова сбил его с ног, нагнулся, и Гай ткнул его кулаком в лицо, но тот не обратил никакого внимания на удар. Рывком он поднял Гая на ноги, толкнул к окну, прижал лицом к стеклу.

- Смотри на них! Смотри внимательно! - старик  просунул талисман между лицом Гая и оконным стеклом,  - Смотри на них, ты этого хотел? Это все твое!

Такому магазинчику, как «Дешевая магия» нечего делать в центре города, на оживленной улице, но именно там он и находился. За окном шли люди. Каждый нес с собой свои кусочки разума, и отдавал их тому, кто смотрел сквозь Паутину Мимира. Гай рванулся, но не смог освободиться. Он  закрыл глаза. Но и это не помогло.

***

В психиатрической клинике Артиаполиса всегда хватает странных пациентов, которым не удалось поставить точный диагноз. Обычно их болезни называют нервным срывом, а если пациенты и не согласны, то возразить они все равно уже не могут. Многие из них опасны и агрессивны, готовы вредить себе и другим, но бывший юрист из разорившейся недавно компании Пикар-Инвест, совсем не такой. Он никогда не ведет себя буйно и не создает проблем санитарам или другим пациентам. Иногда он смотрит на людей сквозь пустую ладонь и смеется, но обычно просто сидит на краю кровати и бормочет что-то себе под нос.

Поток его слов сложно  разобрать, но если прислушаться, можно понять отдельные фазы, которые он повторяет снова и снова: «Порошок помогает... Сестра жены... Труп на лестнице... Ставить на Вулкана... Кто его отец? Кто, кто, кто? Кол для вампира!».

Не старайтесь понять, что это значит, он и сам этого не знает. Он не знает кто он, как его зовут и как попал в больницу. Что бы вы ни спросили, ответом будет: «Я поцарапал машину. Он вечно рыбачил пьяным. Надо ставить на Вулкана!».

Алексей Игнатов

Мартин умер еще в Тамибии. Мы предоставили местным возможность самим разобраться с причиной смерти и похоронами, бросили нашего толстяка, и ушли не прощаясь. Мертвому все равно, в какой стране его зароют в землю. «Прощай Кий, ты был не прав!» - так я сказал над его телом вместо надгробной речи, двери лифта закрылись, и мы ушли. Я не хотел объясняться с полицией и терять время. Я уже слышал шаги.

Кадар умер позже, в тюремной камере родного Кротвиля, и меня не было рядом с ним ни в ночь его смерти, ни в день его похорон. Когда шаги стучат за спиной, стоять на месте нельзя. Шаги не торопятся, но я пока еще живой человек, мне нужно спать, нужно есть, отдыхать. А ей отдыхать не надо, ее шаги не умолкают надолго. Бам, бам, бам! Как удары молотка, словно она вколачивает гвозди в мой гроб.

Она никогда не остановится. Однажды круг замкнется, и все вернется туда, где  серая пыль лежит на земле, я войду в круг камней и найду там спасение. Или круг станет моей могилой? Мне некогда думать об этом, некогда планировать, я просто бегу. Иногда мне не хватает друзей, толстяк  Мартин, философ Кадар, я перешагнул через вас и продолжил бег. Хотя не знаю, мы вообще были друзьями?

Я дал Мартину кличку Кий, в честь биллиардного кия, потому как фигурой он походил как раз на биллиардный шар.  В тот момент это казалось очень забавным! Кий расхохотался, швырнул шар в официантку, и заорал «Подставляй лузу, девочка!», и это казалось еще забавнее, в таком уж мы были тогда состоянии. Все мои воспоминания о парнях примерно такие. Но не знаю, как звали родителей  Мартина, не помню, где родился Кадар, и сомневаюсь, что он знал, сколько мне лет. Мы не расставались годами, но что нас связывало? Только вещества.

Мы не говорили слова «наркотики». Мы говорили «психоделики» или «вещества, расширяющие сознание». Это идея Кадара, он был нашим гуру, нашим вдохновителем. Кий мог достать все, что угодно, а что не мог достать, то мог сварить сам. Я за все платил. Немного обидно, но такая уж у меня роль – кошелек с двумя ногами. А Кадар философствовал!

Он придавал нашим загулам особый шик, он научил нас говорить не «наркоманы», а «психонавты», не «кайф», а «трип», мы казались себя странниками, которые открывают глубины разума и мироздания. Аргонавтами, которые плывут по морям  видений на поиск золотого руна мистических откровений. Так звучит куда лучше, чем просто «наркоманы».

Кадар делал затяжку и начинал говорить. Часами он рассказывал про психоделическую революцию, коллективное бессознательное и слияние с Дао, про иллюзорность  восприятия и ограниченность разума. Мы не просто слушали – мы видели мир его глазами, и в этих глазах вещества становились волшебной дверью, которая расширяет границы сознания, ведет туда, где царит химическая нирвана.  Его слова стали  для нас еще один наркотиком. Это уже потом Кий начинал орать, буянить, швыряться в официанток биллиардными шарами, и мы просыпались в тюремной камере или больничной палате.

Кадар сам верил себе и относился к делу очень серьезно. Он пережил мистический опыт, когда закинулся чем-то экспериментальным и записал все видения в тетрадку. Он так красиво рассказывал про свой трип! Суть мира проступила поверх ограничений разума, и целую ночь он записывал все, что понял под кайфом, записывал теорию Трех Полюсов Мира, теорию Червя,  теорию Вселенской Сети. Свет наполнил его душу, знания предстали так полно и глубоко, что все остальное, чему он научился за свою жизнь, было лишь наперстком, в который пытаются вместить океан. Розовый  луч из космоса вошел в его голову и открыл истину о прошлом и будущем, о судьбах вселенной, и бог говорил с ним!

Не знаю, как все это понимать, но так уж он сам рассказывал. А утром его мозги проветрились, луч погас, бог замолчал, и осталась только тетрадка, криво и косо исписанная фразами вроде:  «Три полюса! Червь ест мир». Он таскает тетрадку с собой и надеяться вернуться в то великое понимание, которые открылось ему в бреду, вернуть назад все свои теории.

Он верил! Наш идеолог, наш коллективный мозг, благодаря его проповедям мы были не простые точки, а бесстрашные аргонавты, хотя бы в собственных глазах. Он придавал всему смысл.

Кию просто нравилось смотреть картинки, он все повторял, что он снов вреда не будет. Пробовал новый рецепт, выходил из больницы и снова пробовал. Побывал в коме и пару раз умер, врачи вернули его обратно, а он опять сказал: «Так от снов-то вреда не будет!», и принял следующий препарат. Так уж он жил.

А я просто хотел забыть прошлое, и платил за все, что мог достать  Кий. Для того я и нужен – богатенький наследник, который покорно платит за вещества, выпивку, отели  и продажных девок. Чем больше трат – тем лучше! Тем скорее кончатся деньги мертвецов.

Совершеннолетие – большой праздник! И на моем празднике было слишком много выпивки, слишком много гостей, и каждый лучше других знал, как управляться с фейерверками. Одной ракеты хватило, что бы дом сгорел дотла, а в нем мои родители и младшая сестренка. Они стали серым пеплом, тремя закрытыми гробами в земле, а я стал богатым наследником. Я запустил ту ракету и убил их. И теперь просто хочу просто потратить все деньги, словно с деньгами уйдет и моя вина. Хочу забыться, перестать думать. Вещества помогают отключить голову.

Мы испробовали каждую таблетку, каждый порошок, какие смогли найти. Курили то, что горит, и глотали то, что поджечь не получилось. Ко всему можно привыкнуть, через пару лет все приелось, но мы хотели большего.

- Мы не погрузились достаточно глубоко! - вещал Кадар - Истинная истина таится в глубине разума, и истинный путь к истине – это путь внутрь! Ищи в себе то, что хочешь найти вне себя!

Так уж он выражался под кайфом, а после всего, что мы принимали, его слова казались очень разумными. Мы внимали ему, как паства священнику, и шли искать новые вещества.

Кий откопал в старинной книге рецепт полетной мази ведьм – свиное сало, белладонна, дурман и белена. Я намазался этой дрянью, и через неделю  Кадар забрал меня из дурдома. Сам не помню, но Кадар рассказал, как я бегал голый по городу, говорил с голубями и призывал их поднять бунт против двуногих тиранов. Препарат из сушеной коши лягушек-древолазов получился почти удачным, всего через пару дней Кий уже вышел из своей второй комы. Пыльца цветов из Южной Америки устроила нам месяц кошмарных снов, а от вонючей коры с какого-то азиатского дерева я сутки не мог встать с унитаза, что и весь трип.

Но нам было мало, а  Кадар все твердил, что вещества – самый быстрый путь духовного роста, и нужно найти что-то еще сильнее. Только  тогда мы увидим настоящую природу реальности! Мы порвем завесу между мирами, увидим другие измерения и познаем суть Вселенной.

Он искал свой идеальный психоделик, и нашел книгу об экзотических сектах и культах. Автор рассказывал про африканских шаманов, которые с самого детства учились принимать то, что они называли «Серая Пыль». Их видения не просто открывали суть реальности, сами их видения были реальностью! Кадар взял след, как гончий пес, и через месяц я уже покупал билеты в Тамибию.

Местные шарахались от нас, когда слышали про пыль, и на поиски проводника ушло больше времени, чем на все остальное путешествие. Потом еще день мы тащились через пустыню.

Песок, еще песок, немного песка сверх того, и ничего кроме песка вокруг. Мы поднимались на один бархан, что бы найти за ним новый. Глотали песок и дышали песком. Кий страдал и ныл. Он уже успел приложиться к своей заначке с порошком, и теперь хотел пить. Кадара укусила какой-то пустынный зверек, он кричал, что ему больно. Кий требовал воды, Кадар кричал, а проводник грозился бросить нас и стрелял воздух. Тот еще был поход! Но проводник нас не бросил, не соврал, довел до самого оазиса.

К тому времени я и сам успел приложиться к заначке, и с трудом верил, что вижу реальность, а не очередную галлюцинацию. Сад поднимался из песка, пах цветами и океаном. Бабочки садились на мое лицо, птицы пели над головой,  огромные листья тропических деревьев сплелись в зеленый лабиринт, сверкающий каплями росы.

Проводник не оценил красоту оазиса, он закрыл нос платком и сбежал, словно боялся вдохнуть ароматный воздух. Это странно, но мне было плевать. Я положил руку на ствол дерева, уходящего вверх,  куда-то  к самым облакам. Кора была теплой, как женская кожа, она касалась меня, ласкала мои пальцы. Наверно, так выглядел Эдем! А Кий все ныл, что ему хочется пить и умолял найти воду. Но воду мы не нашли. Мы нашли серую пыль, прямо на земле, в круге камней.

Двенадцать каменных глыб, выше меня и шире Кия, стояли в центре оазиса, вокруг серого пятна. Я первым прошел за камни.  Тонкая серая пыль покрывала землю толстым слоем, поднималась в воздух, кружилась на ветру, и опускалась обратно, не покидая круг. Пыль походила на пепел. Я сказал это вслух, и Кадар тут же продекламировал, с видом поэта, выходящего на сцену античного театра:

«Поднялся пепел над могилой мертвеца. 
Кружился, летал, будто снег, 
Не видно ему было конца,
В нем утонул человек!».

Мы покатились со смеху. Поэтом Кадару точно не быть, но каждый из нас уже приложился к заначке с веществами, так что его вирши показалось отличным стихотворением, к тому же уморительно смешным. Мы веселились, хохотали, скакали вокруг камней и валялись в пыли. Я первым поднес щепотку пыли к носу. Вдохнул, и мир исчез. Никогда еще приход не наступал так быстро.

Я падал. Было темно и холодно, но я сказал: «Да будет свет!», и стал свет. И я увидел! Кадар не ошибался, я увидел наш мир, словно мог окинуть его весь одним взглядом. Все его прошлое и будущее, все галактики и молекулы поместились на моей ладони. Я видел, как египтяне строят пирамиды, и лучше не вспоминать о тех, кто ими тогда командовал. Видел, как варвары громят храмы старых богов.  Я стол на палубе корабля Колумба, бродил по Марсу, нырял на дно океана.

Кадар прав, все это имеет смысл! Пыль не просто открывает понимание реальности, пыль и есть реальность. Три Полюса Мира – разумеется, их три! Вселенская Сеть, я видел ее! И Червь, пожирающий миры, как можно было не понять этого раньше? Все стало простым и понятным. Я летал с ангелами и пил вино с Одином, целовал Афродиту и танцевал среди звезд, когда услышал шаги. Бам, бам, бам! Похоже на удары молотка по каменным плитам. Кто-то шел ко мне, а я стоял в каменном круге и встречал его, ждал своего гуру, святого, бога. Того, кто сделает богом меня!

В круг вошел труп.

Он шагал ко мне и топал на каждом шагу. Его сожгли  еще до похорон, а потом зарыли в землю, где гниль и разложение сделали свое дело. Коже слезала лохмотьями, плоть пузырилась, лопалась, кишела слепыми червями. Глаза запеклись в огне, лицо сгорело и сползло с костей. Он вонял тухлым мясом и горелыми стейками, но я все равно узнал его. Ее! Узнал ее. То, что осталось от ее тела, от ее платья.

Ты была в этом платье на моем празднике, когда я запустил  ракету в сторону дома. Ты умерла, сгорела, сгнила и пришла за мной в круг камней, моя младшая сестренка. Кадар, сволочь, зачем ты сказал про прах мертвецов? Твои слова засели в моей голове, и я думал о смерти, я не мог перестать думать о ней, и теперь смерть пришла ко мне! Я заорал и очнулся.

Вставать так тяжело! Я полз по пыли и пытался не дышать, пока не выбрался из круга. Очень долго я сидел там и смотрел в пустоту и даже не вспоминал про Кия и Кадара. У меня еще осталась немного заначки. Я высыпал все, пустил по ветру. С меня хватит! Не хочу больше ничего видеть.

Кадар выполз из круга вслед за мной. Последним выбрался Мартин. Он хватал воздух, задыхался  и бормотал что-то про океан и воду, которой слишком много. Пить он больше не просил.

Мы выжили и вернулись домой. Не знаю как, но мы смогли. Сутки брели по песку, почти наугад, без еды и воды, а я проклинал свою глупость. Должно быть, я спятил, когда решил выкинуть заначку, она бы мне очень пригодилась!

Пустыня легко убивает странников, но мы выжили. Три грязных бродяги, которые едва держатся на ногах – в Кротвиле нас бы упаковали в тюремную камеру, но местные видели серую пыль на нашей одежде и сразу отходили подальше. Никто не встал на нашем пути к отелю.

***

Отель – вот настоящий оазис в пустыне! Десять этажей рая со всеми удобствами, с баром,  с горячей водой, с мягкой постелью. Чистая одежда, ванна, выпивка и возможность поспать, и не обязательно в таком порядке. Пустыня, серая пыль, безумные видения, все уже осталось позади. Я принял душ, вызвал лифт, и бар принял нас в свои объятья.

- За наше путешествие! Я нашел то, что искал, - Кадар размахивал бокалом пива и веселился от всей души, - я был прав, и это надо отметить! Мне снова открылись миры, я видел суть мироздания! Надо ее собрать.

- Суть? - переспросил я, распиливая пережаренный стейк.

- Не суть, дурень, а серую пыль. Собрать и унести с собой. Нужно научиться контролировать видения!

Я вспомнил обгоревший труп в круге камней, и есть кусок жаренного мяса сразу расхотелось. Я отодвинул тарелку.

- Ты собираешься это повторить? Ты с ума рехнулся?

- Да хорош вы трындеть, сюда посмотрите, вон тут что! - Кий вцепился мне в ухо и силком развернул голову в сторону уходящей официантки, смуглой девочки лет семнадцати. - Задрал со своей пылью, ты сюда посмотри, какое тут ходит! Экзотика! Спорим, я к ней на раз подкачу?

- Она не экзотика, она тут как все. Тут ты экзотика, Кий – ты бледный, потный и толстопузый. А будешь приставать к местным девкам – тебе пообрубают все, что найдут, у них тут строго с этим делом.

- Хренали, это я потный? - возмутился Кий. Все остальное он пропустил мимо ушей.

- Да ты реально потный, Кий! С тебя течет.

С Кия, и правда, текло. Его словно макнули в воду, рубашка промокла, с волос капало.

- Жарко тут! - соврал Кий. Мы сидели у кондиционера, и пили ледяное пиво. Жарко? Я плеснул ему в бокал холодненького.

- Прибухни, Кий! Полегчает.

- На хрен ты мне льешь? - завизжал Кий, и люди за соседними столиками начали оглядываться. - Тише лей, мудак!

- В смысле – тише? У тебя проблемы, Кий?

- Ты проблема! - он опять заорал, и теперь на нас смотрели все. - Хреначишь тут своим пивом, как водопад! Чего так громко-то?

- Тебя не отпустило еще, Кий, - сообщил Кадар. - Точно тебе говорю, ты загоняешь, и ты весь мокрый. И пиво ни хрена ни разу не громко льется. Это нарушение сенсорного восприятия, чувак! Тебе надо проспаться.

Кий послал его, встал и ушел, а вода капал с него и мокрые потеки оставались на полу. Так потеть человек не может. Даже Кий, даже если его еще не отпустило! Он шел из зала и топал, как слон. Бам, бам, бам! Как труп в круге камней. Обугленный стейк скорчился на тарелке, запах подгорелого мяса сводил с ума. Аппетит пропал окончательно. Я помахал официантке, сунул ей деньги и двинул к выходу.

Наш номер на шестом. Кадар вызвал лифт, и когда двери открылись, мы нашли Кия на полу. Распухший и посиневший, вода текла у него из горла. Из всего лифта текла вода, прямо нам под ноги. Мы стояли и смотрели на Кия, Кий смотрел на нас мертвыми глазами, а потом двери закрылись.

Я не хотел ждать, объяснять что-то местной полиции, рассказывать о нашем походе в каменный круг. И особенно не хотел сдавать анализ крови на токсины и наркотики. Кадар хотел этого не больше меня, но уперся и отказался уходить, пока мы не попрощаемся с умершим другом, не произнесем великие последние  слова над его телом. «Прощай Кий, ты был не прав! Сны могут причинить вред!» - сказал я, вот и вся ему эпитафия. Мы сбежали, никто нас не остановил, никто не вошел в лифт до того, как мы покинули отель.

Я не знаю, что видел Кий. Мы не обсуждали наши видения, но всю дорогу к каменному кругу он просил пить, только о воде и думал. Уверен, в его видениях были Вселенская Сеть и Червь, пожирающий миры. Они настоящие! И была вода. Она тоже настоящая. Возле круга он сказал, что воды слишком много, потом услышал шум океана, промок за столом, и утонул, пока ехала в лифе. Такое не объяснить местной полиции.

Тамибию мы покинули очень быстро, и ни разу не поговорили о том, что случилось. Мы просто хотели уехать, и сделать вид, что ничего не было. Что Кий не утонул в лифте, а просто отстал, или опять сел, или загремел в клинику на реабилитацию. Убегать от реальности – в этом мы давно уже стали мастерами!

Шаги за спиной я услышал в аэропорту, но самолет взлетел до того, как пришел аромат горелого мяса. В этом полете я последний раз нормально выспался. В Кротвиле шаги застучали снова, пока я махал руками у обочины и ловил такси.  От Кадара уже не было никакого толку, он только трясся и шарахался от каждого голубя.

Я усадил его в машину, засунул в багажник чемодан, и попутно протер рукавом его крышку. Нет ничего странного в том, что крышка чемодана покрыта серой пылью! С багажом и не такое бывает. А что на ней отпечатки волчих лап... Это странно, конечно, но я их стер, и все дела. Не хотел, что бы Кадар увидел и расклеился окончательно.

Но он все равно расклеился. Испуганный и трезвый, без заначки, без шанса затянуться или нюхнуть, он совсем сдал. Кадар больше не болтал о расширении сознания, теперь он только хныкал, требовал сделать музыку громче и затыкал уши.

- Ты там живой, Кадар? Тебя накрыло чем-то? - спросил я,  а он заплакал.

- Они топают! Топают и топают! Не хочу слышать, как топают. И рычат! Сожрали  меня уже, и опять сожрут! - слезы текли у него по лицу, как у ребенка, он хлюпал носом и вытирал его ладонью, а потом размазывал все это по сидению машины. Таксист высадил нас на половине пути. Я его не виню, но пришлось идти пешком.

Конец Кадару пришел, когда залаяла собака. Просто такса на поводке, ей так хотелось показать свою крутизну, облаивая большого грозного человека.  Кадар кинулся на нее, орал что убьет, не даст себя сожрать, и хозяин таксы вышиб из него дух. Я не вмешивался, пока Кадара приводили в чувства и совали в полицейскую машину. Мне нельзя с ним в камеру, я должен идти дальше. Шаги громыхали уже совсем рядом, я опять чувствовал запах горелого мяса.  Но я успел навестить его в камере. От страха Кадар почти не мог говорить, даже обдолбанный он выражался понятнее, чем в тот наш последний разговор.

- Звери там, говорю тебе, - лепетал он. - Кругом одни хреновы звери. Волки всякие, и лоси, и медведи. И волки! Они там везде, там еще Червь, который жрет миры, и Вселенская Сеть, все опять было, я видел. А потом бабах! И звери. Полный круг зверей!

Про зверей он кричал в последнюю свою ночь, если верить газетам, но кто слушает крики полоумного наркомана? Утром его перевезли из камеры в морг. Никто не сможет объяснить, как так вышло, что арестанта порвали, затоптали и загрызли копыта, когти и клыки обитателей целого зоопарка.

Я знал, как, но такими знания лучше ни с кем не делиться. Я уже понял,  почему те шаманы с детства учились пользоваться пылью – они должны были научиться контролировать свои мысли. Кий хотел пить и получил воду с избытком. Кадара укусил какой-то пустынный суслик, он думал об укусе, и увидел зверей. Его стишок про мертвецов напомнил мне о смерти, и в кругу я встретил мертвую сестру. Теперь моя одежда пропитана серой пылью, а шаги за спиной все ближе.

Мне надо отдыхать, есть, спать, а мертвецу все это ни к чему, она идет за мной, неспешно, непрерывно, она знает, что спрятаться мне некуда. Я слышу шаги. Бам, бам, бам! Они грохочут за спиной. Я видело ее в зеркале. Она коснулась меня рукой, и на коже остался ожог. Я бегу от нее, самолет и поезд быстрее, чем ноги мертвеца. Не важно, куда бежать, я живу, только пока убегаю.

***

Это была долгая прогулка. Я спустился по Темзе в дырявой лодке, пересек Сибирь на автобусах, угнал машину в Китае, проехал  в вагоне с углем половину Мексики. Деньги закончились, уже год я ничего не принимал, не спал больше трех часов в день, не ночевал два раза в одном месте. Я почти не мылся, не успевал сбрить бороду, меня перестали пускать в отели и самолеты. Я плыл, и ехал, и бежал, но стоило остановиться хоть на день, и я слышал шаги. Бам, бам, БАМ!

Все заканчивается, и конец моей истории совсем рядом. Нельзя бежать вечно, я слишком устал.  Я обогнул землю и вернулся к началу, снова вошел в круг камней. Здесь все началось, и если где-то есть ответы и спасение, то только здесь.

Камни все так же стояли, а пыль все так же покрывала землю. Ничто не росло на ней, в небе над кругом не было птиц. Ни одна ветка не наклонилась за камни, ни один цветок не уронил лепесток на серую пыль. Даже мошки не летали над ней. Она отравила это место, выпила всю его жизнь. Как я мог не замечать этого раньше, о чем думал, когда решил вдохнуть пыль?

Но кое-что изменилось с тех пор. В центре серого пятна теперь лежали тела. Их не было тут раньше, и мне пришлось войти в круг, что бы понять, кто они.

Дружище Кий, распухший утопленник с текущей из горла водой. Философ Кадар, растерзанный дикими зверями. И третье тело, пока еще способное дышать – мое  тело. Мы не ушли из круга, мы всегда были здесь, на подушке из серой пыли, покрывающей землю. Целый год, день за днем, я убегал от ожившего видения. Но видения не оживают! Сама жизнь за кругом камней была моим видением.

БАМ! БАМ! БАМ! Шаги совсем рядом, они оглушают, они взрываются в голове. Я задыхаюсь от вони сгоревшего и сгнившего мяса. Она подходит ко мне, протягивает руку. На кончиках ее пальцев разгорается огонь.

***

Человек, лежавший в круге камней, задрожал и скорчился. Его тело дергалось из стороны в сторону, кожа пузырилась и покрывалась ожогами.  Он сгорал в огне, горящем только в его голове, в воображаемом пламени, которое не увидеть больше никому.

Никого и не было рядом, никто не видел, как три тела в круге высохли, как их кожа растрескалась, ребра  провалились внутрь и рассыпались в прах. Трое вошли в круг всего час назад, но уже истлели так, словно прошли тысячи лет. Они рассыпались и обратились в тонкую серую пыль. Пыль покрывала эту землю толстым слоем, накопленным за много лет, и теперь ее стало еще чуть-чуть больше.

Алексей Игнатов

- Эй, там! Вы свободны! Давайте, можно уходить!

- Ты сдурел? – второй попытался закрыть дверь.

- Погоди ты! – отмахнулся первый. – Смотрим. Я же говорю – прикол!

Он вошел и помог пациенту подняться.

- Вы понимаете меня? Вас выписывают, идите! Идите домой, прямо через дверь, – он подвел пациента к двери и отпустил. Тот равнодушно посмотрел на выход.

- Нет здесь двери! Дверь – это обман, – сказал пациент, вернулся в угол, сел на пол и затих.

- Вот так вот! – санитар прикрыл дверь и торжествующе обернулся к своему младшему коллеге. – Приколюха, да? Он уходить отказывается! Говорит, что двери нет и уйти нельзя. Его даже если в коридор вытолкать, он сам обратно вернется. Он тут уже второй с такими заскоками.

- Пошли уже! – первый отвернулся от двери. – Пока нас не застукали. Уволят же!

Они ушли, а пациент камеры 143 остался сидеть в своем углу. Спиной к двери, в которую мог уйти в любой момент. Но дверь – это просто обман.

***

Вопль напугал птиц и их возмущенные крики смешались с человеческим голосом. Голос удалялся и перешел в плеск воды.

- Вот же придурок, прыгнул! – Надар осторожно наклонился и посмотрел вниз с обрыва. Метрах в десяти внизу голова Диона вынырнула на поверхность.

- Я говорил, реально прыгнуть! – завопила голова. - А ты: «Убьешься, убьешься!» - с тебя пиво!

Дион восторженно завопил.

- Ты сперва обратно забраться сумей, дебил! – Надар плюнул вниз, но не попал в голову, и отошел от скалы.

Экстремальный туризм – штука интересная, но каждый в команде Королей Захолустья понимал его по-своему.

Для Диона, тощего крикливого доходяги, это значило вопли в лесу и безумия, вроде прыжка со скалы или селфи на фоне дикого медведя. Для красотки Виды – выпивку в диких зарослях, куда и медведи-то редко заходят. Надар не терял надежды получить от нее и что-то еще, чем можно заняться в кустах, без свидетелей, но так и не продвинулся дальше игривого поцелуя.

А для него самого экстрим означал вовсе не деревья и горные озера. Природу Надар скорее терпел, чем любил, и мирился с отсутствием туалета и изобилием насекомых только во имя Виды. Он предпочитал дикие места, созданные людьми – заброшенные заводы, древние церкви, всеми забытые склепы. Места мрачные, полные разрушения и смерти, места, за которыми тянется слава домов с привидениями. Он верил в призраков, хотя пока не встретил ни одного, но еще больше верил в твердость собственных нервов, а ролики, снятые на могилах серийных убийц, всегда находили свою аудиторию в сети.

Как только сходил снег, Короли Захолустья запасались пивом, заводили внедорожник Диона, и начинался спор, переходивший на крик. Каждый предлагал свой маршрут, и никто не хотел слушать других. Иногда Надару удавалось перекричать остальных. Иногда – нет.

Новая цель команды Королей Захолустья приближалась. Перекричать остальных в этот раз не удалось, и команда неспешно, с перерывами на ночлег, обед и выпивку, двигалась к сгоревшему поселку. В момент опьянения вечеринка на пепелище, среди дикого леса, показалась хорошей затеей. Руины, останки лесопилки, еще один высокий обрыв, а если повезет – то и парочка настоящий скелетов в роли собутыльников. Загул в духе Королей Захолустья!

-А я вам говорю, это тоска будет, полная! – Надар швырнул жестяную баку с обрыва. Содержимое банки уже перетекло его желудок. – Там ни хрена же нет интересного! Просто горелые доски в лесу.

-А тебе что надо? – Вида швырнула свою банку следом – Команду стриптизерш? Или опять затянешь бодягу про свой дом с привидениями?

-Это не дом с привидениями! Мы же все равно мимо будем проходить, там крюк минут на десять всего. Там когда людей везли в эвакуацию...

-А у тебя паук по руке ползет! – ласково сообщила  Вида.

Ее хохот почти заглушил вопль Надара, пока он скакал по траве и пытался смахнуть воображаемого паука.

-Сука! – сказал он, и умолк.

Никто в команде не слушал его историю про безумие номера 22, хотя повторить ее он успел много раз. Когда лесной пожар подошел к домам, поселок стал ловушкой, из которой не всем удалось вырваться. Счастливчики выбрались из огня и оказались в городке по соседству, за рекой. Погорельцы заселились в придорожный отель, в маленькие домики на окраине леса, а потом разъехались кто куда. Все, кроме одного.

В этой истории не было загадочных смертей и призраков, всего лишь один безумец. Стена огня, горящие дома, горящие люди – не каждый сможет такое выдержать, и никто не удивлялся, когда  постоялец номера 22 оказался не в себе. Остальные погорельцы разъезжались, а он просто сидел в углу и отказывался шевелиться, пока санитары забирали его и выносили на носилках.

-Там нет двери! Это обман! – это все, что от него услышали.

-Там нет двери!– так сказал и следующий за ним, тот, кого унесли из номера через пару недель.

Номер 22 обрастал легендами, и никто точно не скажет, сколько людей покинули его на носилках санитаров. Никто не скажет даже, было это на самом деле, или только один сумасшедший отказался уходить. Рассказчик страшной истории не ни за что не откажет себе в удовольствии добавить в нее пару жутких деталей, и вот уже одна жертва превращается в десятки погибших людей. Причем погибших недавно, хотя отель давно разорился, его владелец уехал, не потрудившись запереть двери, и никто больше не жил в номере 22. Никто, кроме слухов про пропавшие семьи, сборища сатанистов и тайное логово маньяка-людоеда.

Надар не верил слухам, но верил, что ночевка в местечке с такой репутацией станет отличным роликом в сети, и прославит его среди поклонников программ вроде «Искатель Тьмы» и «Охота на НЛО». Да и ночевать на кровати в номере отеля куда удобнее, чем в палатке. Но Короли Захолустья избрали путь, и путь этот вел мимо отеля, в сгоревший поселок.

-Короче, так! – Надар замахал мокрому Диону, который уже карабкался на берег. – Иди сюда и слушай здесь мою истину! Вы орите песни, скачите со скал, а я все равно заеду в отель. Заберете меня по дороге домой, и еще завидовать будете. Я-то высплюсь, а вас опять комары сожрут.

-Спорим, ты сбежишь? - Вида дернула кольцо на новой  банке, и та зашипела, заливая ее одежду теплой пеной. – Выскочишь и сбежишь, как в той церкви, помнишь?

-Церковь разваливалась, мне чуть потолок на башку не упал! Я поэтому и сбежал. А тут я до утра за порог вообще не шагну. Буду сидеть на кровати, и с места не двинусь.

-На кровати? Ну, посмотрим, какой ты у нас смельчак. Смотри, застану тебя на кровати, может, ты даже приз на ней получишь!

Дион одобрительно завопил:

-Потрахушки! Тили-тесто!

-Вы придурки, вы же в курсе? – спросил Надар.

И да, они были в курсе.

***

Самые скучные места на земле – больничные палаты и залы ожидания. Единственное, что может с ними поспорить – это крохотный домик в лесу, в котором должны обитать призраки.

Слой пыли покрыл пол номера, и Надар демонстративно поставил ногу за порог. Убрал, вынул телефон и включил видео.

- Мой первый след на пути к безумию, оставленный на полу номера 22! Вот он, наконец, тот самый, легендарный номер, в котором все жильцы сходили с ума, десятками, один за другим. Посмотрим, что тут теперь.

Он провел телефоном, и линза камеры прошлась по запыленному столу, запыленному окну, по кровати, на которой очень давно не ночевал никто, кроме тараканов. Эти жильцы номера не боялись безумия, но не любили свет, и начали разбегаться.

-Так себе сервис, но зато бесплатно! – добавил Надар за кадром, отошел с пути вереницы насекомых и повернул камеру к себе.

- Номер не заперт – видимо, его бывшему хозяину было  уже все равно, поселятся в нем бомжи или нет. А поселился в нем я, Надар Атьен, Король Захолустья.

Он выключил камеру, и вошел в номер. Гром не грянул с небес и порыв холодного ветра не захлопнул дверь. Старый номер давно не знал гостей, но призраки не водились в нем, не гремели цепями. Надар подергал оконную раму, с трудом открыл ее, запуская внутрь немного свежего воздуха, и шарахнулся в сторону, когда перепуганный паучок свалился ему под ноги.

Одеяло и простынь полетели с кровати на пол.  Надар пинками выбросил их из номера. Не хватало еще, что бы какая-то многоногая мерзость ползала там, когда он ляжет спать. Он плюхнулся на голый матрас. Вот, так куда безопаснее! Теперь надо дождаться утра, когда за ним придет остальная команда, и можно ставить себе в коллекцию ночевку в еще одном проклятом месте.

Он пошарил рукой и не глядя подцепил рюкзак. В нем есть то, что сгладит скуку таких приключений – пузатая фляга для воды, доверху наполненная дешевым коньяком, и пачка сигарет. Надар сделал затяжку, и табачный дым смешался с вонючим воздухом комнаты. Он осторожно положил сигарету на край стола, сделал глоток из фляжки. Обжигающий нектар проложил себе дорогу в пищевод, и воздух сразу показался не таким уж и вонючим. Надар растекся по матрасу, сделал еще глоток.

Тонкая твердая лапка прикоснулась к его губам. Он вздрогнул и провел по ним ладонью. Пальцы нащупали хитиновый панцирь.

-Твою ж! – завопил он, и вскочил.

Пузатая фляжка упала на кровать. Коньяк лился на нее, впитывался в матрас, пока Надар отплясывал на кровати. Он лупил себе по лицу и едва не расквасил нос. Толстый жук слетел с его губ,  плюхнулся на пол, а Надар прыгнул следом, и несколько ударов подошвы превратили жука во влажное пятно на полу.

-Гадость! – Надар тщательно обтер подошву о грязный пол номера.

Многоногая мерзость не должна соседствовать с людьми! Он обтер губы. Кажется, поганец был один. Упал с потолка, наверное. Возможно, коньяк еще получится спасти! Он повернулся к кровати, протянул руку и замер, не касаясь фляги.

Еще одна длинная лапка высунулось из ее горлышка.

И еще одна.

Надар сделал шаг назад. Лапки множились, и длинное тело, поделенное на сегменты, вытекало из горлышка вместе с коньяком. Откормленная сколопендра, сороконожка, выбиралась из его напитка. Глоток, добравшийся до желудка Надара, подступил к горлу, и он согнулся, пачкая пол содержимым желудка. Остатки пива, глоток коньяка, куски еды. И комок тараканов, проглоченных вместе с коньяком.

Надар шарахнулся в сторону. Эта мразь у него внутри! Он проглотил насекомых, и они ползали внутри него! Когда из фляжки показались первые пауки, Надар вспомнил, где дверь. Никто не мешал ему уйти, он рванул ручку и почти выпал наружу.

Еще долго он сидел на траве и отплевывался, вытирал рот, и не мог встать. Руки тряслись, но сердце чуть замедлилось, и голова чуть прояснилась. Не мог он видеть все это на самом деле! Не могла во фляжке коньяка сидеть сороконожка, длиной с его руку, и куча живых пауков. Не мог он проглотить комок тараканов, и не заметить этого.

- Это все глюк, по любому! Мне все показалось,– сказал он сам себе и постарался поверить. – Просто глюк. Просто хватит пить. Вот сейчас как войду в номер! А там и нет ничего.

В номере остались его рюкзак, телефон и самолюбие. Надар Атьен не сбегает из проклятых мест! Он отлично выспался в склепе, в компании пяти трупов, и видел прекрасные сны на могиле серийного убийцы. А это просто заброшенный домик в лесу, где какой-то придурок после пожара немного спятил. Хватит пить, вот и все!

- Хватит пить! - прошептал Надар, добавил парочку ругательств и поднялся. Хотя бы телефон надо забрать.

Он осторожно приоткрыл дверь и отпрыгнул. Волна членистоногих не выплеснулась в щелочку. Никаких лапок и хитиновых панцирей.  Он вошел внутрь. Пятно, покинувшее его желудок, осталось на полу, но тараканов там не  было видно. Пауки и сороконожки не ползали по комнате,  только коньяк впитывался в матрас, и добавлял свой аромат к табаку и затхлости.

Надар обошел кровать стороной, и двумя пальцами вытряхнул на пол пожитки из рюкзака. Никого! Никаких пауков. Он сунул все обратно, забросил сверху телефон и шагнул к двери. Дернул ручку.

Дверь не открылась.

Новый аромат вмешался в букет запахов комнаты. Дым, но не табачный, а похожий на дым от костра. Надар обернулся. Сигарета, забытая на краю стола, все еще горела. А вместе с ней горел стол. Пламя обгрызло его край и растекалось теперь по столешнице. Дерево не горит так быстро, но оно горело и сыпало искрами. Яркий маленький огонек поднялся в воздух, и по высокой душе спикировал на кровать, в коньячное пятно.

-Вашу ж мать! Коньяк так не горит! – заорал Надар, и навалился на дверь.

Коньяк не может загореться от случайной искры, но он горел. Горел матрас, пол, огонь отрезал  путь к окну.

-Да вашу ж мать! – снова заорал Надар, и ударил в дверь всем телом. Дверь открылась, легко, без сопротивления. Он вылетел наружу и растянулся на траве.

- На хер все! – пробормотал он, и пополз подальше от номера.

Когда он встал и оглянулся, номер 22 пылал. Огонь вырывался из окон, пламя гудело, и сухие ветки соседних деревьев начали тлеть. Надар плюнул в траву, и пошел туда, где была дорога, если он правильно запомнил путь. И даже не вспомнил про команду Королей Захолустья. Хватит! Эти придурки могут сидеть в своем лесу хоть до китайской пасхи, а он пойдет домой!

В этих краях редко ездили машины, но ему повезло, и долго ждать не пришлось. Лесной пожар еще только разгорался за спиной, когда Надар поднял руку, и старый фургон, с таким же старым водителем,  со скрипом остановился рядом с ним.

***

Барная стойка возместила весь потерянный коньяк и дала шанс поставить на место пошатнувшиеся нервы. Мысли о комке насекомых в горящем номере 22  растворились в проверенном средстве. Надар не заметил название бара, и не уловил даже название самого городка, в который попал. Старик за рулем оказался  понимающим человеком, и просьбу: «Отвези туда, где наливают!» исполнил идеально. И не взял денег за поездку.

Бар у дороги, на въезде в жалкий городок, был под стать вкусам Королей Захолустья и вполне отвечал всем ожиданиям. Прокуренный воздух, грязные окна, тусклые лампы и два пустующих биллиардных стола. Стойка заманивала пьяниц поближе к веренице бутылок и барным стульям, музыка бубнила что-то немелодичное, и никаких пауков в коньяке! Хотя первую рюмку Надар осмотрел, что бы убедиться в этом. После второй он перестал думать о насекомых, а после  третьей смог обратить внимание на соседку по стойке.

Девчонка лет двадцати, не больше, вошла в зал, и игра на биллиарде наверняка стихла бы, если бы там кто-то играл. Шорты и завязанная на груди рубашка – в таком наряде стоит появляться скорее на снимке в журнале, чем в реальном баре на окраине мира, но именно так она и оделась. И уже минут пять, как сидела на соседнем барном стуле.

Надар отставил пустую рюмку. В голове вертелись обрывки фраз, одна глупее другой, от простого: « Привет!», до безмерно идиотского: «Мы где-то встречались!», но ни одна из них не пригодилась.

- Закрой рот! – предложила девчонка, и повернулась к нему. – Хватит пялиться, лучше  закажи мне выпить. Черную Вдову, мне и ему, за его счет!

Последние слова она крикнула бармену, и две порции тут же появились  на стойке. Черный напиток с красными пятнышками, похожими на окраску смертоносного паука, прятался в бокале с зонтиком, соломинками и декоративными шпажками.

Девица вынула соломинку, демонстративно облизнула ее и щелчком отбросила в сторону. Та едва не попала в лицо  Надара, но он не шелохнулся, наблюдая это представление. Девица сделал глоток, прямо через край бокала, облизнула губы кончиком алого языка, и новые видения в голове Надара окончательно вытеснили пауков и пожары.

-Тут все дело в правильной закуске! – прошептала девица, и вынула шпажку из бокала. На таких шпажках обычно наколоты оливки, дольки ананаса или что-то еще, чем можно дополнить напиток.

На этой шпажке медленно помахивал лапками живой паук. Черный, покрытый жесткими волосками, он стряхивал капли напитка со своих лап, пока девица подносила его к зубам. Зубы ударили паука посреди брюшка, и зеленая слизь потекла по губам красотки, а лапки все шевелились и шевелились.

Надар заорал.

Он шарахнулся и слетел на пол с барного стула.

-Ты не выпьешь со мной? – спросила красотка, а половинка паука выползала из ее губ и упала на пол рядом с  Надаром. Всего три лапы и огромные челюсти, налитые ядом. Он не мог жить, но жил, и полз к  Надару. Когда лапка паука коснулась его руки, он снова заорал и кинулся к двери. Рванул ручку.

Дверь не открылась

Звуки бара за спиной смолкли. Не играла музыка, голос красотки не говорил ни слова. Воздух пах  не дымом сигарет, а костром и горящими тряпками.

Надар отпустил ручку двери, и очень медленно повернулся.

И посмотрел на кровать с прожженным матрасом, стоящую посреди номера 22.

Он закрыл глаза и прочел Отче Наш, первый раз с тех пор, как закончил школу. Повернулся к двери, не глядя нащупал ручку. Она опустилась без всяких усилий,  Надар вышел за порог, и только тогда открыл глаза.

Он стоял в номере 22. Дым еще поднимался от обожженного стола, и миллионы крохотных лапок скреблись под полом. Король Захолустья рванулся назад, и ударился спиной о стену. Он обернулся, но не смог найти ручку. Не смог найти дверь. Только голая стена ждала его там, где раньше был выход из номера.

Рюкзак первым вылетел наружу, унося с собой осколки стекла, и Надар вываливается из окна на траву, капая кровью из разрезанных рук. Осколки в раме кромсали тело, но Надар не тратил время, что бы и вынуть их. Окно еще существовало! Оно не исчезло, как дверь. Значит, через окно он все еще мог уйти.

Он не остановился, даже что бы поднять рюкзак, и полоса крови отметила его путь до ближайшей дороги. Он шагнул на трассу, поднял руку, и узнал машину, которая приближалась к нему. Внедорожник Королей Захолустья! Дион крутил руль, Вида высунулась в окно и махала ему руками. Надар помахал в ответ. Все закончилось! Он выбрался.  Пора ехать домой.

Внедорожник прибавил газу, и Надар все еще улыбался и махал рукой, когда бампер врезался в его тело.

-Дави уродца! – кричала Вида,  и это стало последним,  что он услышал. Потом стало темно.

Темно было очень долго.

***

Надар открыл глаза. Свет слепил. Каждый вдох забивал гвозди под ребра. Трубки под носом закачивали в его легкие кислород. Он не смог бы сказать, что именно болит. Болело все. И это значило, что он все еще не умер.

Прошли долгие часы, пока медсестра появилась на пороге.

-О, вы очнулись, как хорошо, – безразлично порадовалась она и ушла.

Доктор сменил ее, так же равнодушный, как и медсестра.

- Вас сбила машина, – объяснил он. – Какие-то пьяные отморозки мчались по трассе, на внедорожнике с надписью «Короли Захолустья». Они размазали вас по асфальту, в кашу, и сами погибли. Их трупы даже из машины вырезать не стали! А у вас переломан позвоночник, так что ходить вы больше не сможете. Вы теперь овощ, поздравляю! Паралич и импотенция, навсегда, можете забыть о девках. Ну и больно будет адски,  постоянно,  всю жизнь. А обезболивающее вызывает привыкание, так что я вам его не дам. Готовьтесь!

Но к тому, что началось, нельзя было приготовиться. Надар приходил в себя и терял сознание, а когда снова приходил в себя, то молился, что бы опять потерять его. Он просил телефон, но так и не получил его. Его вещи пропали, и никто не отвечал, где он, как называется больница, или хотя бы город. Надар задавал вопросы, но снова приходила боль, и он терял сознание. Так прошла неделя. Тогда он впервые уселся в кресло с колесами.

-Привыкайте, вы же калека, и теперь это все, что у вас есть в жизни. Только это кресло! – подбодрил врач.

Неделю Надар  учился крутить колеса, забираться на унитаз, и умолял дать ему обезболивающее.

-Мы сделали все, что могли! – сказал врач к началу третей недели ада. – Вам пора выписываться.

-Мне надо позвонить родным!  - ответил  Надар. - Меня заберут.

-Нет, не заберут. Я проверил номер, который вы называли. Кажется, у вас дома был пожар, и все ваши родным сгорели живьем. А вам пора домой, к их жаренным трупам. Парни, помоги ему найти выход, я его выписываю.

Надар кричал и ругался, как мог, но мало что можно сделать, если не способен даже встать с кресла. Его вывезли из больницы. Одинокое здание стояло прямо посреди леса, без парковки, без дорог, без других построек.

-Кресло верни! - сказал санитар. – Оно больничное. Себе сам купишь, как до магазина доползешь.

Сильная рука сдернула Надара с места, и он плашмя повалился в траву. Он кричал, лежа в траве, пока санитары увозили кресло. Трава кишела жизнью. Муравьи тащили куда-то большую муху, кузнечик скакал по своим делам. Огромная сколопендра ползла среди них, как тираннозавр мира членистоногих. Ее лапки поднимались и опускались,  легонько постукивая по траве.

Надар смотрел на нее, и не мог  пошевелиться.  Когда ножки сколопендры опустились на его лицо, он снова закричал, а когда она заползла в нос, опять стало темно.

Он открыл глаза и посмотрел в пол, покрытый давно облупившейся краской. В воздухе пахло гарью и жжеными тряпками. Он узнал этот запах. Надар пошевелился, и почувствовал свои ноги. Он перевернулся на спину, без всякой боли, и сел на полу номера 22, из которого так и не вышел.

Дверь номера тихо открылась. Она звала, манила, приглашала снова попробовать уйти. На коленях он подполз к выходу, выглянул наружу, и захлопнул дверь. Хватит! Еще раз его не провести. Из номера 22 не уйти так запросто. Он сидел на полу, и ждал спасения. Короли Захолустья не оставят его, они придут. Надо только дожить до утра.

***

Утро пришло, и рев моторов, смешанный с громкой музыкой и воплями, провозгласил приезд Королей.

-Где этот придурок? Номер пустой!

-Сам ты придурок, он в 22, а не в 32! Вот тут!

Дверь распахнулась. Дион вошел в обгоревший номер.

- Капец, чувак, ты странный, конечно! – сказал он, пока Надар сидел на полу и плакал. – Ты тут костер развел, что ли? Погнали уже домой!

Надар поднялся. Он не казался человеком, который твердо стоит на ногах, и Короли помогли дойти до машины. Он закрыл глаза и не открывал их до самого дома. Он молился и бормотал что-то себе под нос, но номер отпустил его. Самозваный Король Захолустья ехал домой.

Он  уснул на кровати в собственной квартире, и не был уверен, где проснется. Но проснулся там же, где и уснул, на своей кровати. Он вернулся домой!

Сон, выпивка, душ, еще раз выпивка, а потом хороший обед с доброй выпивкой, помогли успокоить нервы. Безумие номера 22 отступало. Он засыпал и просыпался, и с каждым днем все меньше боялся открыть глаза и увидеть прожженный матрас на кровати номера 22. Несколько дней ушло, что бы понять, что все осталось в прошлом. И почти месяц, что бы поверить в это, забыть о кошмаре.

Никто не упрекнул его за плохую память. Надар забыл про день рождения Виды, но Короли Захолустья привыкли терпеть друг от друга дикие выходки, и забыть о празднике – самое малое, что он мог учудить, не опасаясь осуждения.

Орущая музыка, много пива, жареное мясо, и кекс со свечкой вместо торта – вот это праздник в стиле Королей! Надар сидел рядом с Видой, и тянул пиво прямо из горлышка.

-А ты мне задолжала, между прочим! – объявил он.

-Ага, жди! Это ты без подарка приперся!  - она возмущенно фыркнула.

-Нет, серьезно! Я же переночевал в номере! А ты мне обещала приз.

-Это ты про то, как  сидел на  полу и ныл, как ребенок? Это что ли «переночевал в  доме с привидениями»?  Хнык-хнык, мне страшно, увезите меня домой! – передразнила она. - Хотя, ладно! Обещала же. Пошли.

-Серьезно? – Надар  выронил бутылку.

-Хочешь, что бы я передумала? - спросила Вида.

Этого Надар не хотел.

Найти пустую кровать в доме, полном пьяных гостей, удалось не сразу. Надар с трудом держался на ногах, и еще сложнее оказалось совладать с застежкой на собственных штанах.

-Давай уже, алкашина! Я все сама сделаю! – Вида убрала его руки в стороны, и бегунок молнии скользнул вниз.

-Хочешь меня? – спросила она.

Влажные губы манили, и обещали наслаждения.

-Хочешь меня?  - снова спросила она, и тонкая черная лапка высунулась изо рта.

-Хочешь меня? – спросила Вида, и губы ее уже не двигались.

Черная сколопендра выползла наружу, и плюхнулась на пол. Надар опустил глаза. Он стоял на полу, покрытом толстым слоем хитиновых тел с тонкими лапками, усиками и челюстями.

В этот раз на крик уже  не было сил. Он молчал и не двигался, пока алые губы Виды коснулись его рта, запуская в него клубок крохотных паучков. А когда они начали кусать его язык, спускаться по горлу, прогрызать себе путь из желудка наружу, кричать он уже не мог. Он ждал тьмы, а она все не наступала.

Сигнал клаксона заставил его вздрогнуть. Он сел на кровати номера 22.

-Эй, гоблин ушастый, выходи! Пора домой! – позвал его голос Диона.

Звать пришлось долго, но никто из Королей не заходил внутрь. Надар поднялся и потянул  ручку двери. Она открылась. Снаружи не было ни пауков, ни огня. Короли проклинали его последними словами, пока Надар стоял на пороге номера. Он вдохнул, закрыл глаза, и не смог сделать шаг. Только со второй попытки удалось оторвать ногу от пола и шагнуть за порог номера. Дверь медленно закрылась за его спиной.

***

Внедорожник Королей плутал по проселочным дорогам.

-Угораздило же связаться с придурком! – Дион крутил руль и ругался без остановки. – Где этот гребаный отель?

-Вот, вон он! Сворачивай! – Вида сама  крутнула руль, и машина едва не слетела с дороги.

Ей досталась новая порция проклятий.

-Точняк, вот он! – Дион торжествующе ударил по клаксону, когда старые домики отеля вынырнули из-за поворота.

-Какой номер, он говорил, 32?

-Вроде 22. Вот он – слева!

Дион вдавил тормоз в пол и внедорожник занесло. Он оставил за собой полосу вырванной травы и замер перед номером 22.

-Прибыли! Все пожалуйте на выход! – Дион вышел наружу и пустил пивную банку по высокой дуге. Полет окончился точным ударом в дверь с табличкой «22».

-Эй, гоблин  ушастый! Выходи, домой пора!

Дион пнул дверь. Ни звука. Он дернул ручку, и двери открылись.

Надар сидел на кровати, лицом к стене. Номер 22 отлично сохранился после многих лет запустения. Ни пыли на полу, ни разбитых окон, идеально чистый матрас на кровати.  

-Эй, домой пошли!

Никакой реакции. Дион подошел и заорал над самым ухом Надара:

-Домой пошли, придурок!

Надар медленно повернул голову.

-Отсюда нельзя уйти, – ответил он. - Тут нет двери. И тебя тут нет. Дверь – это обман, я на это больше не поведусь.

-Ты вообще тут ку-ку, что ли? – удивился Дион. -  Я тут. Вон дверь. Утро пришло, поехали!

Надар покачал головой.

-Двери нет. Я понял, это все не настоящее. И дверь не настоящая. Уйти нельзя, все обман.  Я все равно обратно вернусь.

-Так, хорош гнать! - Дион дернул его за руку и потащил к двери. Когда Надар заорал, Дион отпустил руку и отступил в сторону. Это уже не походило на шутку.

-Я знаю, чем все кончится! – сказал Надар. – Я больше с тобой никуда не пойду. Отсюда  нет выхода. Ты не настоящий! Я больше не поведусь, понятно? Я понял, дверь – это  обман.

Он вернулся назад и снова сел на кровать, лицом к стене. Он не такой дурак, что бы еще раз пытаться уйти из номера 22!

***

-Короче, хочешь еще прикол?

Санитар психиатрической клиники любил свою работу и порой находил ее очень забавной.

-Да что там у тебя опять? – его молодой коллега раздраженно оторвался от кучи бумаг на столе.

-Новый придурок приехал! Такой же, который в дверь не верит! Прикинь, то же сидит в углу, я ему выход показываю, а он только: «Двери – это обман, уйти нельзя, я больше никуда не пойду!». Их на ферме разводят, что ли? На моей памяти это третий уже. И все думают, что они в каком-то отеле, из которого все равно не уйти, так что и пытаться даже не надо.