Серия «неровности»

Пешеходы зубами клацают.
Поскорей бы в тепло добраться.
Очень зимняя ситуация.
Возмущаться не надо, братцы.

Целых минус пятнадцать градусов.
Хорошо хоть не минус тридцать.
Одевайся теплей и радуйся
И не надо ворчать, сестрицы.

Вьётся путь ледяными тропами.
Благо тут не достанет ветер.
Меж сугробами двухметровыми.
Бродят беленькие медведи.

Лучше думай, что мы в Антарктике.
Подо льдами песок и глина.
Веселее, сестрёнки, братики.
Ищем глупенького пингвина.

К небу накрепко туча прибита.
Злым усердием бога-батяни.
У лучка на окошке либидо.
Зелень пёрышек тянет-потянет.

Деревенский приживчивый корень.
И имеется нравственный стержень.
Много знает о луковом горе.
Тем не менее стоек и сдержан.

Он совсем не читает стихов.
И уж точно ни строчки не пишет.
У растений слывёт простаком.
Поднимаясь всё выше и выше.

Замерзают собаки и котики.
Горемычные северяне.
Ничего, ничего, будет оттепель.
Климатологи заверяли.

Подышу на узоры оконные.
На Снегурочкино искусство.
Предзакатное солнце в агонии.
Остывающий гиблый сгусток.

Колобродят медведи небесные.
Не успели в свою берлогу.
Выжмут рифму угрюмые бездари.
И блаженствуют понемногу.

Безымянные местоимения.
Он, ты, я, в скучном сериале.
Ожидай перемен, тем не менее.
Предсказатели заверяли.

Молчали б столбы. Но зовут на работу.
Дрянную работу за тысячу в день.
И даже порой убеждают кого-то.
Кого-то, кто вынесли уйму потерь.

Молчали б деревья. Но слышится шёпот.
О чём этот шёпот, никак не пойму.
И вроде бы должен прибавиться опыт.
Но я на древесном ни бе и ни му.

Молчали бы двери. Но скрип еженочный.
И боязно, будто бы кто в темноте.
И вроде бы вижу. Но это не точно.
Во тьме очертания призрачных тел.

Молчала б проводка. Опять загудела.
Чего загудела? Молчала бы ты.
И всё беспокоит. И звуки. И тело.
И чувство достаточно близкой беды.

Я устал. И ты устала.
Это копится.
Это наши капиталы.
Плюс бессонница.
Мало солнца, витаминов.
Как ни называй.
Просто осень утомила.
А за ней зима.
А потом весна не лучше.
Там, глядишь, июнь.
Солнечный удар получишь.
Постучи и сплюнь.
Не поможет и молитва.
Бог – и тот устал.
Дремлет в кресле инвалидном.
Копит капитал.

Тем, кто пропустил новости,
Неизвестно: бог их простит.
Да, простит. Но всё же уйдёт
Лето вон за тот поворот.
Глупо торговаться за то,
Чтобы не таскаться с зонтом.
Бог простит. А зонт всё-таки
Надо класть в конечность руки.
Раз покаемся, будет рай.
Там погоду сам выбирай.
А пока бредём по земле,
Зонтик надо сжать посильней.

Рассвет неизвестного цвета.
Глазными щелями отведал.
Какой-то невнятный на вкус.
Слегка понуждает к плевку.

А птицам такое по вкусу.
Трясётся голубий огузок.
Встречают воробушки свет.
Во многом-премногом числе.

Раскурены трубы котельной.
У них как всегда понедельник.
Не спит заводной кочегар.
Полночи стишата черкал.

Я тоже в бессоннице прочной.
Сидел и обдумывал строчку.
И лучше придумать не мог,
Чем "утречко доброе, Бог!"