Я посмотрел на аниматоршу, покраснел и помедлив спросил:

— Так это не костюм?

— Нет, точнее, да. У вас такой сложный язык, что имплант-переводчик может неправильно передавать образы. Для вас я ню, на мне нет того, что на Земле называется одеждой.

— Пу-пу-пу, — произнёс я, пытаясь переварить услышанное, к тому же после встречи с диплодоком зов природы стал настолько сильным, что уже плескался в ушах, отбивая напрочь способности к критическому мышлению. — Мне бы это, в кусты?

— Зачем? Вы голодны?

— Сыт по горло, особенно, впечатлениями. Потребности у меня, эти, пи-пи.

— Фу, как неприлично. На парковке был туалет, могли бы сказать.

Я молчал. Сама в чём вылупилась по улицам рассекает, а меня стыдит.

— Идите уже, — произнесла аниматорша и отвернулась.

Я сделал шаг в сторону деревьев, резко развернулся, нырнул в машину. Кто его знает, что там в траве ползает. Может оказаться, что это будет моим последним пи-писком.

Аниматорша молчала, хотя, какая она аниматорша, скорее черепаторша.

— Как ваше имя? — спросил я.

— Пластичная.

Я хотел пошутить, но побоялся. Сложно представить, что для них значит Алексей. Машина понеслась по площадке и, вопреки моей готовности к полёту, вкатилась в тоннель.

— Скоростная дорога для жителей менее двух метров, — пояснила Пластичная.

Я украдкой разглядывал морду черепахи, которую ранее считал искусной маской. По законам приключенческих романов, между мной и спутницей должна зародиться любовь. От этой мысли сделалось жутковато. Вспомнилась фраза первого «аниматора» о черепашках-ниндзя: «Это они из нас». Неужели герои моего детства рождены от таких союзов.

Машина резко свернула и вылетела из тоннеля в небольшое помещение максимум на шесть машин.

— Приехали, — сказала Пластичная и вышла из автомобиля.

Я последовал за ней, пытаясь понять, как же здесь будет проходить лекция профессора-гиганта. Подойдя к небольшому окошку, я отшатнулся. Внизу простирался огромный зал. Над кафедрой протянулся небольшой мостик, заканчивающийся круглой смотровой площадкой. На стене светился электронный плакат:

«Наука с пелёнок! Выступление профессора Дипа о происхождении жизни на Нистерия. Ваш ребёнок должен это знать». — У вас такой же язык, как у нас? — спросил я.

— Нет, всё дело в импланте-переводчике.

— И где он?

— В голове. Скромник ввёл его при первом контакте. Точка входа в районе ключицы.

Я вспомнил, как «аниматор» ударил меня по плечу и задрал футболку. Не удивлюсь, если и в животе у меня находится какая-нибудь хреновина. Не зря панцирем задел.

— Голова вверху, — удивлённо произнесла Пластичная и погладила меня по макушке.

Прикосновение шершавой лапы напомнило кошачий язык. Мне стало смешно: и от замешательства черепахи, и от щекотки.

— Хорошо, что вы сделали «пи-пи». Сейчас я вынуждена вколоть вам препарат. Он сковывает мышцы. Вы будете похожи на куклу. Только так мы сможем попасть на лекцию.

— Я не…

Пластичная не дала договорить. В ногу вонзилась игла. Тело стало лёгким, словно я воздух, вышедший из оболочки шарика. Слушались только глаза, да уши ловили редкие звуки, остальное казалось чужим, недоступным. Черепаха обхватила меня лапами, приподняла, взвалила на плечо и, грузно шагая, понесла.

Моё положение позволяло видеть только иссечённую неправильными шестиугольниками зелёную кожу. Вспомнились «Песни политических пигмеев». «Надеюсь, меня не заставят мазаться зелёной пастой и петь в малахитовом зале. С другой стороны, и богомолом меня не проведёшь», — думал я, приходя к выводу, что не первым из людей посетил Нистерию. Задолго до меня здесь уже побывал Пелевин, а может, и не только он.

Послышалось жужжание. По звуку и ощущениям, я понял, что это лифт. Далее Пластичная шла по какому-то коридорчику и наконец-то остановилась. Поставив меня на ноги в середину округлого постамента, черепаха несколько минут крутилась рядом, придавая моему телу необходимую позу. Хотела было снять футболку, но по взгляду поняла – не стоит. Я, как мог, таращил глаза, пытаясь придать себе устрашающий вид.

Наконец, Пластичная отошла и посмотрела на результат:

— Неплохо, но чего-то не хватает.

Она скрылась из зоны видимости, а я не мог повернуть голову. По жужжанию понял. Пластичная вернулась к машине. Раздался скрежет. Стены поползли в стороны, и на пороге аудитории появился стегозавр.

— Пластичная! — заорал я, но крик не получился.

Девятиметровая в длину туша имела рост не менее четырёх метров. Длинный хвост мотылялся из стороны в сторону, поблёскивая острыми шипами. Ромбовидные костные пластины украшали спину стегозавра. В детстве я увлекался динозаврами, знал множество видов и умилялся их мордашкам. Теперь же, представлял, как стану закуской. Кто знает, что едят стегозавры. Учёные могли ошибаться.

При виде меня динозавр растянул пасть, обнажив зубной ряд. Затем подошёл вплотную, поднялся на задние лапы, а передними принялся шурудить в сумке, прикреплённой к массивному пузу.

Его морда оказалась в метре от меня. Ноздри втянули воздух, голова затряслась, гримаса отвращения усилила оскал. Стегозавр сделал выпад, практически коснувшись своим носом моего. Я мысленно попрощался с родителями, Ленкой и осыпал проклятиями панцирь Скромника.

Достав из сумки черный предмет размером с висевший у меня на стене монитор, стегозавр выкрикнул что-то непонятное, и я услышал противное чавканье. Голос аниматора загремел на всё помещение:

— Приветствую, министр.

— Скромник, объект такой, как ты и описывал. Воняет ужасно. За сложности в проведении операции получишь премию. Хорошо, что Пластичная сама привезла дикаря к нам, да ещё вколола обездвиживатель – не убежит. Как узнал? Попугал немного объект, так у него чуть глаза не выпали. Разрыв сердца? Не учёл. Да нистерия с ним. Осталось доставить дикаря в лабораторию и понять, содержит ли тьма портал.

— Пластичная - джузва, всегда была такой.

Раздался шум спускающегося лифта.

— Отбой, — прошипел министр. — Твоя напарница возвращается.

Пластичная принесла подлокотник и вложила мне в руку:

— Вот! Так и надо!

Министр рыкнул. Пластичная вздрогнула, обернулась:

— Мать Прародительница! Вы на лекцию?

— Да, решил послушать, чему учит профессор подрастающее поколение, — стегозавр ткнул в меня лапой и спросил: — Настоящий?

Пластичная раскрыла клюв, изображая смех. Даже я почувствовал притворство.

— Это модель. Помогаю профессору с наглядными пособиями.

— Подвижная?

— Что вы, кукла и есть кукла.

— А это? — Стегозавр вытянул перед собой смартфон, и я увидел себя, бьющего в грудь. — Весь интернет гудит. Оживший дикарь.

— Сознаюсь, он… — Пластичная замялась. — Выполняет пару программ, но после сегодняшнего происшествия эта функция отключена. Вокруг дети. Паника губительна для их маленьких головок.

— Одобряю.

Стегозавр покачал головой, и Пластичная расслабилась. Раздались визги и рычание, топот. Стегозавр спрятал телефон, отошёл в угол. Аудитория заполнилась детёнышами динозавров, которые толкались и бегали друг за другом.

— Успокойтесь! — рычал динозавр повыше и ловил разбушевавшуюся малышню. — Если не прекратите, отдам вас дикарю!

Детёныши динозавров притихли, сели на пол и уставились на меня. Наверное, будучи маленьким, я также смотрел на большого жука или отвратительную волосатую гусеницу.

— Приветствую, детишки! — раздалось за спиной. — Я профессор Дип, и мы начинаем!

Но ответное приветствие не последовало.

— О-хо-хо, — прокричал профессор Дик на манер Деда Мороза. — Вам понравилась модель дикаря, сделанная моей помощницей Пластичной? Посмотрите на него со всех сторон.

Платформа закрутилась, сделала полный круг и ещё половину. Находиться спиной к скопищу динозавров было страшно, но через секунду я напрочь о них забыл. Передо мной на огромном экране закрутилась планета, похожая на Землю. Профессор начал:

— Мы живём на планете Нистерия? Кто знает, почему ей дали такое название?

За спиной раздался гул.

— Нет, — продолжил профессор. — Название планете дано в честь бактерии нистерии, породившей чуму. Давным-давно почти всё население погибло, но выжившие обрели разум. Мы перестали есть друг друга.

На экране горели красным шарики похожие на ягоды, затем изображение сменилось на лежащих динозавров. Следующий кадр показывал, как  мультяшный аллозавр с крокодильей пастью вонзался тремя большущими когтями в тело бронтозавра, разрывал его и пожирал, закусывая волосатыми человечками. По залу прошлась волна страха. Кто-то из малышей зарыдал, но меня поразило другое.

«На Нистерии есть люди! — от этой мысли сделалось плохо. — Как они выжили и зачем динозаврам я?»

— Пока травоядные и хищники договаривались о мире, на Нистерии совсем не осталось тех, кто с рождения питался молоком, — продолжал профессор. — Выжившие двигали науку и не оставляли надежду вернуть былое разнообразие видов.

«Меня клонируют», — вывод казался логичным и даже немного льстил.

На экране появились космические корабли.

— Трицератопсы стали первыми космолетчиками, — пояснил профессор. — Через несколько лет изучения Вселенной они нашли планету близнец – Землю, где хищники и травоядные находились в первобытном состоянии. Экипажем корабля было принято решение о заражении жителей Земли нистериями. Так мы хотели помочь отстающим в развитии собратьям. К сожалению, благие намерения обернулись катастрофой. Все динозавры на Земле погибли. Тогда было принято новое решение – заселить планету нами, вернуть космический баланс. Пока на Нистерии решали, как это сделать, на Земле главенствующими стали люди. Этот факт обрадовал нистерийцев. Мы могли наладить контакт и обменяться видами, вернуть гармонию.

На экране вслед за рассказом менялись картинки. Я увидел свою планету и неандертальцев в шкурах, мажущих палками космическим кораблям.

— Великая трагедия не дала свершиться грандиозным планам. Взрыв неизвестного происхождения уничтожил половину Нистерии. Она стала территорией тьмы. На данный момент космические технологии всё ещё утеряны. Каждый учёный борется за возможность вернутся на Землю.

«Не торопитесь. Не очень вас и ждут», — ухмыльнулся я, наблюдая на экране Нистерию, похожую на комету с огненным хвостом.

— Я надеюсь, что большинство из вас, когда вырастут, помогут отыскать артефакты. Вам понравилось? Придёте ещё? — закончил выступление профессор.

Малыши подтвердили. За спиной, судя по звукам, топали и толкались, покидая зал. Стало тихо.

Раздался грохот, а затем противный рык стегозавра:

— Браво! Одно непонятно, зачем вы транслируете детям подобную чушь. Съели хищники млекопитающих, и нистерии с ними. А про космос хорошо. Учёных у нас действительно не хватает. Колонизация важна. Тьма наступает, захватывает по хвосту игуанодона в год. Помните, кто первым ступит на Землю, того и планета. Людям повезёт, если это будем мы.

Пластичную, стоящую рядом со мной, передёрнуло:

— Поэтому вы даёте хищникам пользоваться микротелепортами, ведущими на Землю?

— Нам необходимо золото. Без него микросхемы лишь пластины. Или вы предпочитаете тешить извращённые вкусы хищников своими детьми?

— Нет. Черепахи и так приносят себя в жертву. Контроль перемещений через телепорты обходится нам слишком дорого. Мать Прародительница отдаёт всю себя биоквантовому компьютеру. Одной черепахи хватает всего на три взаимодействия – три анализа данных: куда, когда и зачем отправляются хищники.

— Куда и когда мы и так сообщаем, — огрызнулся стегозавр.

— Вы лжёте! — Пластичная перешла на крик и затрясла лапами, сжимая их в кулаки. — Перемещений намного больше.

— Вы забываетесь, Пластичная. Я министр департамента развития космических технологий, а вы? Младший научный сотрудник на метеостанции. Предсказывайте погоду на своем задрипанном островке и не лезьте туда, куда не просят. Сегодня жду вас в лаборатории на плато Зи-ак-ка с отчетом по климату. И захватите чучело дикаря. Больно оно мне понравилось.

— Друзья, не ссорьтесь, — подал голос профессор, всё это время молча наблюдавший за перепалкой.

— А вы, профессор, прекратите свою болтовню про дикарей, а то станете соседом Звездочёта в Скалах ужаса, там хорошо заботятся о потерявший разум.

Профессор сник и замолчал. По удаляющимся шагам, я понял, что стегозавр покинул аудиторию. Пластичная подняла меня с постамента, взвалила на плечо и потащила к лифту.

— Вы хорошо справились, — приговаривала она. — Препарат скоро вас отпустит. Хотите есть?

Не получив ответа, она принялась костерить стегозавра за наглость, то профессора Дипа за мягкость. Мы уже добрались до лифта и неслись вниз, а Пластичная всё бормотала ругательства в их адрес.

В машине у Пластичной нашлись фрукты по виду напоминающие бананы, но на вкус - сочная морковка. Черепаха смотрела на меня и молчала, время от времени покачивая головой. Затем стукнула по рулю и свела надбровья:

— Нет, в лабораторию мы не поедем. Пусть министр подавится собственным хвостом. Надо позвонить Скромнику.

Черепаха достала из панциря смартфон, который я тут же выдернул:

— Скромник работает на министра. Моё предназначение – открытие портала в какой-то тьме.

— Это неправда!

— Скромник назвал тебя джузва.

— Ты, ты — Пластичная тяжело дышала, то и дело подёргивая головой. — Если ты прав, мы одни на всей планете. Профессор, как и сотрудники офиса Прародительницы, слишком трусливы. Мать скоро погибнет. Биоквантовый компьютер разрушит её мозг. Скромник был нашей надеждой.

— Звездочёт, — тихо произнёс я.

— Тронутый умом космолог?

— Профессору Дипу угрожали психушкой, а он, как я понял, в своём уме. Да и выбора у нас нет.

— Скалы ужаса, — произнесла Пластичная и машина рванула в тоннель.

Нет, потолок не стал белее, но голова прилично ныла. Я встал с дивана и направился в туалетно-помывочный, дёрнул за ручку, но дверь не поддалась: «Ленок, ты надолго?» Никто не ответил. Я аккуратно сделал шаг в сторону окна, потянул за цепочку жалюзи, но те не двигались.

Приподняв сворку дивана, я заглянул внутрь – пусто. Книги и пакет с трусами исчезли. Всё было декорациями, только диван настоящий. Я отломал деревянный подлокотник, и сожалея о том, что создатели розыгрыша, понятно, что это был он, не позаботились о настоящем туалете, принялся ждать аниматора. Игра, насколько хороша она не была, затянулась. Да и разрешения на участие у меня никто не спрашивал.

— Эй! — закричал я. — Завязывайте! Круто придумали, но не мой формат.

Раздался звонок в дверь. Спрятав подлокотник за спину, я открыл и начал первым:

— Привет, черепашка! Закрывай контору и отправляй меня домой.

— Одну минутку, — ответил аниматор, и, не успев хлопнуть себя по животу, получил подлокотником в лоб.

Аниматор покачнулся и рухнул на спину, издав неимоверный грохот.

«Так-то», — подумал я и присел на корточки. Содрал с аниматора пояс, разорвал пополам и связал ноги, а затем и тяжёлые руки. Вспышек больше не хотелось, как и кросса по неизвестной местности.

— Эй, живой? — произнёс я. — Очухался?

Аниматор молчал. Хорошо приложил беднягу. Если контора подаст иск, получат встречный: похищение, незаконное удерживание и что там ещё? Неважно, на моральный вред нароем, а может, и на новый диван.

Я приложил голову к отверстию в маске. Едва различимый хрип. Живой. Воздуха бы побольше аниматору. А для этого требовалось снять костюм, изъять смартфон со вспышкой. Я поискал молнию, липучки, пуговицы, попытался залезть под панцирь, но так и не понял, где находятся застёжки. Оставалось искать подмогу.

Подъездная лестница оказалась нарисованной, но грузовой лифт работал. Нажав кнопку с нулём, я на всякий случай приготовил подлокотник к бою и ждал. Двери открылись на парковке. Сплошь иномарки: массивные и обтекаемые. Таких я раньше не видел.

Вдали мигал фонарь с бегущей черепашкой. Пасхалку я оценил. Зря, наверное, аниматору в лобешник прилепил. Надо было играть по их правилам. Для того квесты и нужны. Противная, но правильная мыслишка выскочила из подсознания и закрыла остальные. Я и так играю по их правилам. Бегу, как крыса в лабиринте, по расставленным кем-то меткам. Другого не оставалось.

Я направился к выходу. Ворота парковки предупредительно распахнулись. Хлынул до боли яркий свет. Я оступился и кубарем вылетел наружу.

«Осторожнее, пожалуйста», — раздалось сверху. Затем послышались крики и топот. Я сжался. Кто-то испытывал такой страх, что у меня волосы на руках поднялись. Закрывшись от света, я прищурился и увидел, как люди в костюмах черепах, увидев меня, разбегаются в разные стороны. Массовка отрабатывала гонорар.

Я встал на ноги, поднял подлокотник над головой и свободной рукой принялся колотить себя в грудь. Неистовый рык наполнил бутафорскую улицу.

Удар по колену опрокинул меня на землю. Падая, я увидел красное солнце.

— Алексей Владиславович, не пугайте нейсерийцев. Вы для них вымерший монстр.

Я перевёл взгляд и увидел ещё одного аниматора в похожем костюме без пояса. Новенький был поменьше ростом и немного изящнее, если такое сравнение применимо к черепахам-ниндзя. По комплекции и голосу, я решил, что это девушка.

— Ха-ха, весело у вас, но мне бы домой. Если Ленка, Елена Владимировна, подписала разрешение на участие в квесте от моего имени, то, имейте в виду, со мной не согласовала. За произошедшее я без претензий, надеюсь, вы тоже. Только такси вызовите. Неприлично в домашней футболке и растянутых трениках в общественном транспорте ездить, а телефона у меня нет.

— Вставайте, — протянула руку аниматорша.

— Сам справлюсь.

— Я вас подвезу.

Я поднялся и, прихрамывая поплёлся на парковку. Аниматорша подошла к ближайшему автомобилю и открыла двери. Прыгнув на широкое сидение просторного салона, я недоверчиво посмотрел на девушку:

— Вы не переоденетесь?

Костюмом ростовой куклы сейчас никого не удивишь. Вот только маска мешала обзору. В этом, как водитель, я был уверен. Аниматорша окинула себя взглядом, потом посмотрела на меня и ничего не сказала.

— Понятненько, — произнёс я. — Реклама ООО «Нейсерия» дороже жизни. Или какая у вас форма?

— Эпилептоидная, как и у вас.

Шутку я оценил и замолчал.

За окном пролетали домишки из камня, похожие на искусственные гроты в террариуме. По улицам бродили аниматоры с колясками. На детских площадках играли маленькие черепашки. Масштаб ООО «Нейсерия» поражал. Конечно, не американский «Мир дикого Запада», но и отечественному «Холопу» до них далеко. Умеют, если хотят.

— Других у вас нет, одни черепахи? – спросил я.

— Есть: дикие твари и травоядные, но они на материках.

— А мы?

— На острове.

— Острове! — я выпрямил спину и покачал головой. — Теперь понятно, откуда ощущение полёта. Ну, Ленка, ну, даёт! Она, че, дочка миллионера?

Я принялся вспоминать фамилию любимой, но не смог. Эта информация и ранее казалась лишней, а теперь затерялась среди суеты. Да и чтобы она дала. Со списками Форбс я не знаком.

— Ну, Ленок! Вписала в игру! — восторг так и пёр из меня. — А на другую локацию можно?

— Можно, — ответила аниматорша и прибавила скорость.

Каменный город сменился джунглями. Вдали показалась голубая полоска.

— Море? — спросил я, всё ещё не веря в происходящее.

— Океан, — ответила аниматорша.

— Искупаться получится?

— В другой раз. Вы слишком быстро меняете желания.

Я притих и почувствовал тошноту. Немного заложило уши. Картинка за окном стремительно менялась. Мы летели.

— Это симуляция, да? Новая разработка. Ещё тестируете, поэтому берёте добровольцев.

— Нет.

— Машины не летают. Сейчас открою двери и…

— Не советую, — ответила аниматорша. — Неконтролируемый полёт опасен для вашего вида.

— А для вашего?

— Для нашего тоже. Только им подвластно небо.

Я посмотрел вперёд и увидел птиц. Одна из них отделилась от стаи, сменила направление и полетела к нам.

— Им – да. — согласился я. Вспомнилась песня группы «Ленинград», захотелось сострить. — Автомобили не птицы, потому что отрастили большие ягодицы.

Шутка не получилась. Аниматорша внимательно посмотрела на меня, задержав внимание на бедре, и вновь уставилась в бесконечно-голубое небо:

— У вас не летают. Технологии нейсерийцев немного впереди.

— У кого у вас? — нахмурился я.

Постоянное упоминание нейсерийцев начало утомлять. Название знакомое. Закрытая корпорация? Африканская страна? Нет, не то. Рука потянулась к карману треников, но телефона там не обнаружила.

— Нейсерия, Нейсерия, — повторял я в слух в надежде на то, что мозг подкинет идеи. — Нейсерия менигилис.

Аниматорша кивнула.

— Так это бактерия, — я не поверил совпадению.

— Нет! Точнее, да, когда-то мы, пережив нестерианскую чуму, завезли её на Землю и погубили динозавров, но вырастили вас.

— Ты это, не заливай, — я рассмеялся и посмотрел в лобовое стекло.

Птица, казавшаяся воробушком, на деле была больше гуся, через мгновение она стала размером со страуса. Сложив кожаные крылья, птица спикировала прямо на нас. Я вжался в сиденье. Клюв раскрылся. Крик, разорвавшийся внутри головы, чуть не лишил меня сознания.

Аниматорша ловко увела машину в сторону. В профиль летающий страус оказался птеродактилем.

— Мать Прародительница! С вами всё хорошо? — в голосе аниматорши слышалось волнение. — Пейгель, как и все подростки, старается показать свою крутость. На материки их не пускают, поэтому проказничают на границе. Новая игра у летающих хищников – кто первый свернёт. У него не выдержали нервы. Я поддалась. Разбор полётов при столкновении неизбежен, а ваше присутствие необходимо скрыть.

Страх уступил место вялости, только сердце всё ещё колотилось, перекрывая дыхание. Видит бог, минуту назад я судорожно искал ручку на двери автомобиля, надеясь выбраться до того, как эта тварь проглотит нас вместе с машиной.

— Что это за место? — спросил я.

— Нистерия, планета…

Аниматорша принялась сыпать фактами, но я не слушал. Мозг отказывался верить в происходящее.

Океан сменился сушей. Каёмка песка постепенно переросла в джунгли, а они в ровную площадку. Машина пошла на снижение. Мягко коснулась поверхности и остановилась аккурат около серых столбов, на которых покоился ангар без окон, но с вышкой для диспетчера.

— Приветствую, Пластичная! — раздалось сверху.

Аниматорша вышла из машины и помахала.

Я приоткрыл двери, осторожно вышел, посмотрел вверх и не сдержался, повторив присказку аниматорши:

— Мать Прародительница!

С неба прямо на меня летела голова на длинной шее. То, что я принял за ангар с вышкой, было телом диплодока. Пасть открылась и произнесла:

— Здравствуйте, Алексей Владиславович!

— Какое в этой игре стоп-слово? — медленно произнёс я, боясь пошевелиться.