Модест Чайковский — драматург, оперный либреттист, переводчик, театральный критик. Младший брат и первый биограф композитора Петра Чайковского.
Родился в 1850 в Алапаевске (Свердловская область) вместе с братом-близнецом Анатолием — тот стал блестящим юристом и сенатором.
Модест тоже отучился на правоведа, но большую часть жизни посвятил искусству. После окончания училища служил при судах в Симбирске (ныне — Ульяновск) и Киевской губернии. Был сурдопедагогом и обучал глухонемого мальчика Колю Конради — предварительно прошел спецкурс дефектологии в Лионе.
У меня голова кружится от массы лиц, которых вижу. Музыканты, прокуроры, литераторы... Данте, Диккенс, Мериме, служба, театр, а все-таки мне скучно... хочется разом всем заняться, везде быть и все знать
Старший брат Петр Чайковский убеждал его не поддаваться увлечениям — считал, что младший не одарен талантами, но может стать «заметным человеком»:
Модинька, привыкай к мысли, что ты должен служить и добиваться по службе карьеры
В 1874 «Модинька» все-таки пришел в литературу. Его пьесы пользовались успехом — их ставили в Малом, Александринском и других театрах.
Пробовал себя в роли переводчика сонетов Уильяма Шекспира, трудов французских и итальянских драматургов. За этим занятием «укрывался» от политических событий — считал, что во всех партиях царят «бездарность и пошлость».
Имел репутацию театрального критика, с мнением которого считались. Когда они в 1878 жили с Петром Чайковским в Риме, артисты после выступлений нередко спрашивали: «А что сказал signor Modesto?».
Был в прекрасных отношениях со старшим братом — с детства тот называл близнецов «ангельчиками» и «херувимчиками». Они были младше на 10 лет. Когда не стало матери, Модесту и Анатолию было 4, Петру — 14.
Самый мудрый и опытный педагог, самая любящая и нежная мать не могла бы нам заменить Петю. Все, что было на душе и в голове, мы могли поверять ему без тени сомнения. Влияние его на нас было безгранично, его слово закон. И вот мы втроем составили как бы семью в семье. Для нас он был брат, мать, друг, наставник — все на свете
Позже Модест стал первым, кому Петр Чайковский рассказал о замысле оперы «Евгений Онегин».
Сам он написал либретто, в том числе к двум последним операм брата — «Иоланте» и «Пиковой даме». В уста Германа (в его финальной арии) вложил знаменитую фразу: «Что наша жизнь? Игра!».
В тот день, когда Петр Чайковский заразился холерой, они были вместе: после Александринского театра зашли с компанией поужинать в ресторан. Там, в отсутствии кипяченой воды старшему брату, по его просьбе, принесли сырой: композитор объяснил, что не верит в предрассудки. Модест запрещал пить эту воду, но Петр Чайковский, смеясь, успел залпом выпить роковой стакан и умер через несколько дней.
В день похорон Петра Чайковского, 28 октября 1893, состоялась премьера пьесы Модеста «Предрассудки» (дата была назначена заранее).
Стал его первым биографом, одним из основателей и первым директором Музея Чайковского в Клину (выкупил дом, а чтобы сохранить подлинную обстановку — сделал пристройку, в которой поселился).
Пережил Петра Чайковского почти на четверть века.
В 1990-х в России были изданы письма Петра к Модесту «без купюр» (в советское время их вычищали цензоры). Их содержание стало косвенным свидетельством гомосексуальной ориентации композитора, и, вероятнее всего, его младшего брата, Модеста.
Только ты один, Модя, во всем мире можешь вполне понять испытанные мною вчера чувства
Я нахожу, что наши склонности суть для нас величайшая и непреодолимейшая преграда к счастию, и мы должны всеми силами бороться со своей природой
