Действующие лица:

· Виктор Шер. Я. Путешественник-наблюдатель. Застрял здесь, потому что даже метель не смогла выдержать моего общества. Моё хобби — разбирать людские сюжеты на винтики, а потом искать, куда делась половина деталей.
· Марк Светлов. Устроитель этой поездки. Громкий, щедрый. Тот тип человека, который покупает всем выпивку, а потом громко жалуется на боли в печени, которую он, собственно, и спасал от одиночества. Ходит в дорогом свитере и с таким видом, будто только что лично победил в капитализме.
· Ирина Светлова. Его жена. Ходячий эталон сдержанности. Улыбается так, будто разучила это по учебнику «Как быть идеальной спутницей успешного мужа». По её рассказам, Марк — тиран и вампир. Он, видите ли, отравил её герань поливом из-под крана (она требовала талую воду), запрещал смотреть сериалы после десяти (из-за шума), и однажды съел последний кусок торта, который она «берегла на чёрный день». Чудовище, в общем.
· Антон. «Старый друг» Марка. Тихий, как мышь в библиотеке. Смотрит на Марка взглядом, в котором читается: «Я знаю про тебя всё, и когда-нибудь моё молчание станет золотым». Или просто завидует его свитеру.
· Ольга и Дмитрий. Молодая пара. Милые, невинные лемминги, которых завезли в эту историю для массовки и статистики по несчастным случаям.

История:

Новый год на краю географии. База «Сосновый Бор»: лес, снег, тишина, от которой звенит в ушах. И компания, которая решила встретить праздог как в плохой американской комедии, но без бюджета и талантливых актёров. Я оказался тут по воле случая и плохой работы снегоочистительной техники. Первый вечер, баня, обязательная программа.

— Марк, ты всех согрел, как всегда! — Дмитрий пытается похлопать хозяина по мокрой от пара спине.
— Пустяки! Я же, как печка, должен греть свой маленький коллектив! — пафосно заявляет Марк, разливая коньяк, который стоит больше, чем моя зимняя резина. — Главное — единение!
— Единение — это когда все вместе мёрзнут без дров, — бросаю я из своего угла, зажигая сигарету. — Шер. Ваш сосед по несчастью.
Ирина кивает мне с той улыбкой, что говорит: «Я вас запомнила. Для отчёта». Антон просто смотрит на огонь, будто пытается рассчитать его теплоотдачу.

Акт первый: Падение, или «О, бедный Йорик!».
Вечер второй. Дмитрий с грохотом катится по крыльцу, собирая все грани лба о ступеньки. Всеобщая паника.
— Гололёд! Безобразие! — орет Марк, размахивая руками, как дирижёр филармонии катастроф. — Я же говорил, надо сыпать песок!
Я наблюдаю. Ступеньки, как по уставу, посыпаны. Кроме одной. Она блестит, как зеркало в голливудской гримёрке. Кто-то очень старался. Ирина стоит в стороне, её лицо — маска сострадания, но глаза сухие и быстрые, как у бухгалтера на аудите. Антон пьёт чай, наблюдая за Марком с таким видом, будто оценивает работу подопытного. Позже Ирина, «по секрету», рассказывает мне, как Марк годами «душил её своей заботой»: покупал шубу не того оттенка, наливал слишком мало коньяка в её кофе и смеялся над её любимым анекдотом про кота. Настоящий Ганнибал Лектер.

Акт второй: Дерево, или «Природа знает, кого выбрать».
Лыжня. Внезапный треск — и огромная сосна с математической точностью валится в сантиметре от Антона.
— Ух ты! Чуть не придавило! — искренне пугается Ольга.
— Да ветер, наверное… — неуверенно говорит Дмитрий.
Позже я осматриваю пень. «Ветер» явно работал хорошей пилой, оставив ровные, аккуратные запилы, прикрытые снегом. Профессионально. Я смотрю на Антона. Он отряхивается с видом человека, который только что выполнил сложное упражнение. Ирина ловит его взгляд и едва заметно кивает. Марк в это время громко ругает «безответственных лесорубов», но в его глазах не злость, а знакомый по первому вечеру животный страх. Как будто он прочитал в падении дерева своё имя.

Акт третий: Огонь, или «Фейерверк по сценарию».
Новогодняя ночь. Самый разгар фейерверков. Внезапно крик, и из домика молодых идёт дым. Идеальный антураж.
— Искра! Это всё салюты! — кричит Марк, бегая с ведром снега, как герой немого кино.
Я подхожу к окну. Запах. Знакомый, бензинный. Не праздничный. Стекло целое, аккуратно снятое. Поджог. Я оборачиваюсь. Ирина притворно рыдает у плеча Марка, но её плечи не трясутся — они напряжены, как тросы. Антон смотрит на горящие занавески с холодным интересом учёного. А в глазах Марка — уже не страх, а полная, абсолютная капитуляция. Он понял. Это не несчастные случаи. Это — спектакль. И его роль — роль виноватого идиота, который довёл всех до ручки. А финал у этой пьесы, как я начинаю догадываться, только один.

Вечером я прихожу к ним. Без стука.
— Представление затянулось, — говорю я. — Следующий акт — смерть главного злодея. По нелепой случайности, конечно. Пора закругляться.
Ирина смотрит на меня. Её улыбка теперь другая — хищная, довольная.
— Вы проницательны, господин Шер. Он этого заслужил. Вы даже не представляете, как он оскорбил меня, купив билеты в Сочи, а не на Мальдивы. Это была последняя капля.

Они сдаются странно легко. Как актёры, которые отыграли своё и ждут зарплаты. Что-то не сходится.

Поворот, или «Кто тут настоящая гадина?».
Ночь. Рев двигателей. В окно вижу, как «Нива» Марка летит в лес, а за ней, как тень, — внедорожник Антона. Не бегство. Охота. На пороге домика Марка — брошенный конверт. Внутри — не признания в отравлении герани. А фотографии младшей сестры Ирины. И распечатка: «Играй свою роль до конца. Сымитируй панику и сбеги. Если остановишься или проболтаешься — мы найдём её раньше полиции. Она умрёт за твою трусость. Твоя любящая жена».

Картина сложилась. Вся эта мыльная опера с «тираном» была прикрытием. Марк не мучил Ирину. Он был её заложником. Его громкие речи, его показная щедрость — отчаянная попытка играть по их сценарию, чтобы выиграть время и спасти жизнь невинной девушки. А «несчастные случаи» были репетицией его убийства. Чтобы все вздохнули: «Давно пора, бедная Ирина натерпелась».

Адреналин — гадкий наркотик. Через минуту я уже мчусь по лесной дороге, проклиная себя, снегоочистители и весь этот театр абсурда. Догоняю их на старом мосту. Марк прижат к перилам. Антон выходит с монтировкой. Ирина в машине — режиссёр даёт последние указания.

Я включаю дальний свет, выхватывая их из темноты как на сцене.
— Антон! — мой голос звучит громко в этой ледяной тишине. — Интересный сценарий. Но в финале героя всегда убивают. Посмотри, что она достаёт из кармана. Не оружие. Диктофон. Чтобы записать твой последний монолог и сдать тебя с потрохами. Ты — расходный материал в её пьесе.

Тишина. Антон медленно поворачивается. Ирина в ужасе пытается выбросить из окна маленький чёрный предмет. Её лицо, искажённое паникой, — лучший ответ. Антон замирает. Марк, увидев это, не выдерживает и падает на колени. Он не плачет. Он смеётся. Истерически, горько, освобождаясь от груза лет прожитых во лжи

Эпилог для взрослых.
Ирину и Антона взяли. Не за месть, а за похищение, шантаж и подготовку убийства. Мотивы оказались банальны: деньги сестры, которые Ирина хотела получить, и бизнес Марка, который мечтал заполучить Антон. А «тирания» Марка была лишь легендой, которую они создавали годами, подбрасывая «свидетелям» истории про торт и герань. Марк оказался не монстром, а человеком, который так боялся стать причиной чьей-то смерти, что чуть не умер сам.

А я? Я написал этот отчёт. Потому что иногда мир — это не детектив, а плохая мелодрама, где злодеи кричат о своей невиновности громче всех, а настоящие жертвы молчат, бояясь испортить сюжет. Моя задача — ставить точки над «i». И иногда — над могилами. Но это уже совсем другая история.

Ваш, Виктор Шер.

P.S. Если кто-то предложит вам встретить Новый год в глухом лесу с малознакомой компанией — вспомните эту историю. И купите себе хороший замок. И, возможно, адвоката.