CreepyStory

Клинок - другое дело, он не был похож на новодел. Эзотерический узор, струящийся по рукояти серебром спирали, не зря показался знакомым, когда он впервые взял его в руки. Это было стилизованное созвездие. “Звездные смотрители” любили такую символику.

Об этом исчезнувшем в Средние века тайном обществе ходило много слухов и гипотез в оккультных кругах. Их труды, сохранившиеся в единичных экземплярах по всему миру, являлись желанным приобретением для посвященных.

Как утверждали те, кому удалось ознакомиться с этими книгами – в них описывались странные обряды и способы установить контакт со звездами. Было ли это правдой – Рифт не знал. Он воспринимал такие истории как мистификации и суеверия. Но его интересовало то, что могло стоять за такими байками. Что-то реальное, зерно знаний, превратившееся в миф.

Глядя сейчас на оккультные символы, для неискушенного взгляда незаметно вплетенные в узор, он, однако, испытывал смятение. Рифт видел их раньше и не раз.

“Кольт” Салеха.

Ему не довелось спросить проводника о значении или происхождении знаков. А теперь было уже поздно, Салех погиб в той экспедиции, унеся тайну с собой.

Расстегнув кобуру, висевшую на спинке стула, Рифт достал пистолет. Тусклый, потертый временем, он стал неизменным спутником и напоминанием. Порой Никласу казалось, что с тех пор прошла целая жизнь.

Угловатые знаки, аккуратно тянущиеся по ствольной коробке, всегда привлекали внимание. Но он никогда не придавал им значения, предполагая, что это была прихоть Салеха или какой-то оберег. Однако, гравировка не была кустарной, сделана на заказ. Отсутствие клейма мастера не давало возможности узнать что-либо еще.

Сделав несколько фотографий, Рифт вернулся к клинку.

Символы на лезвии, оставались тайной. При взгляде через увеличительное стекло знаки выглядели неестественно. Не было никаких следов инструмента, которым они могли бы быть сделаны. Идеально гладкие, ровные грани – выглядело это так, словно к ним не причастна рука человека.

Одно было ясно наверняка: культ, с которым они столкнулись здесь, не имел ничего общего с темными практиками “Звездных смотрителей”, однако клинок выбивался из общей картины. Не было известно ни одного предмета этого общества, кроме текстов, который дошел бы до наших дней.

Поглощенный работой, Рифт не заметил, как окончательно рассвело. Настойчивый звонок будильника на телефоне заставил его вздрогнуть и обратить внимание на часы – была половина восьмого.

Нехотя он оторвался от экрана. Рейнхардт вчера по возвращении назначил общую встречу в конференц-зале на восемь, нужно было начинать собираться.

***

Корхонен, как всегда, был собран и педантичен. Кэтрин казалась задумчивой, что-то грызло ее изнутри. Слушая их отчеты и периодически вставляя свое слово, Рифт тем не менее не принимал в обсуждении активного участия.

Рейнхардт по итогу задал несколько уточняющих вопросов и отпустил всех назначив повторный сбор через час.

Тяжелые размышления занимали его голову. Тихомиров вчера вечером пообещал проверить и сообщить, если появится информация по алтарнику, но с тех пор от него не было никаких вестей. Феоктистов, конечно, смог дать зацепку, но сейчас это представлялось больше архивным интересом, нежели практическим. Малахий был мертв, как и те, кто был с ним. А оставшиеся члены его прихода, видимо, затаились.

- Ты еще тут? -  он только сейчас заметил, что Рифт не ушел. В руках археолога виднелась объемная тетрадь.

Тот кивнул.

- Да, нужно кое-что обсудить тет-а-тет.

Рейнхардт жестом пригласил его начинать.

Раскрыв тетрадь и перелистнув несколько страниц, Рифт положил ее перед ним и постучал пальцем по одной из записей.

- Я считаю - ключ к последним событиям находится здесь. Нужно отыскать место, о котором писал Лазарь. Этот культ… секта… они были крайне заинтересованы в том, что принес оттуда антиквар. То, что рассказал Феоктистов – имеет сходство.

- Ты предполагаешь, что убийца пришел за этой вещью? – склонившись над записями, спросил Рейнхардт.

- Я этого не говорил. Но то, что связь есть – уверен. Лазарь нашел это место и вернулся оттуда. Цифры в дневнике, - Рифт указал на тетрадь, - не координаты, как ты тогда предположил. Видимо шифр, или какие-то пометки… Не знаю.

- Сделай фото, отправь нашим криптоаналитикам. Возможно, что-то нароют.

- Займусь. Между прочим, помнишь ту девушку, которую задержали в ночь убийства?

- Да, и…? – Рейнхардт оторвавшись от тетради поднял взгляд на Рифта.

- Она вчера приходила сюда, передала записку. Говорит, что у нее есть что-то по нашему делу. Назначила встречу. Я сообщу, что удастся выяснить.

- Поедешь один?

Рифт кивнул.

- Так меньше внимания. Насчет куба, между прочим. Я сравнил материал с устройствами из Верхнеозерска. Есть сходство. Не удивлюсь, если спектрограмма покажет тот же неизвестный сплав. Что касается символов, - тень озабоченности пробежала по его лицу, - имеются параллели с ранней шумерской письменностью, но есть и существенные отличия…

- С этим тебе лучше к Дитриху, - усмехнулся Джон. – Ты же знаешь, я в этом мало что смыслю, а он, как и ты - помешан на истории. Вы стоите друг друга.

Рифт подавил усмешку.

- Иногда я удивляюсь, что вы родственники. Настолько непохожи.

Не ответив, Рейнхардт, переключился на ленту новостей. Выражение его лица приобрело сосредоточенный вид.

- Что-то не так? – поинтересовался Рифт, крутя в пальцах сигарету.

Рейнхардт странно взглянул на него и молча развернул ноутбук с открытым сообщением.

Заголовок местного интернет-издания гласил:

“Серия убийств в пригороде?”

“Прошедшей ночью, полиция, прибывшая по вызову соседей, обнаружила в коттедже тело пожилой женщины с признаками насильственной смерти. По данным правоохранительных органов, ее внук, находившийся в доме, не пострадал, однако не смог дать подробное описание нападавшего, так как спрятался и не видел момента нападения.

Официальный представитель МВД, Вартов Андрей Валерьевич - призвал жителей района соблюдать осторожность и незамедлительно сообщать в полицию о любых подозрительных людях и ситуациях.

Накануне, в доме, расположенном через дорогу от места событий, было обнаружено тело антиквара Иосифа Лазаря – местного коллекционера и специалиста по древностям. Полиция пока не давала комментариев касательно связи этих двух случаев.”

- Думаешь о том же о чем, и я? – спросил Рифт, перечитывая публикацию.

- Меня терзает плохое предчувствие, - ответил Рейнхардт. – Насчет того места, о котором ты говорил.

Рифт закурил и нервно затянулся.

- Намекаешь, что эти твари выследили Лазаря?  Не исключено. Они дьявольски хитры. Ты же видел отчет о том, что нашла команда Корхонена после того, как утихла буря? Меня до сих пор преследуют об этом кошмары.

Рейнхардт впервые на памяти Рифта выглядел чуть ли не растерянным.

- Я передам “Чертогу” имеющуюся у нас информацию по этим “песчаным демонам”.

- Будем надеяться, что этого окажется достаточно, - откликнулся Рифт. – Было ошибкой с нашей стороны сразу не поставить их в известность, после того, что вы с Кэт обнаружили на вскрытии.

- У нас своя задача. Согласно протоколу, мы не должны были…

- К черту протоколы, - поморщился Рифт. - Ты сам прекрасно знаешь, чем это чуть не закончилось в тот раз.

***

В полукилометре от дома Лазаря, Краузе встретил блокпост, перекрывший движение. Опустив стекло и механически показав удостоверение, он двинулся дальше. Летний пейзаж снаружи автомобиля воспринимался движущимися картинками в калейдоскопе сумбурных событий, в которые превратилась жизнь с момента встречи с “Омегой”.

Сначала ему позвонил Вартов, неожиданно попросив приехать и помочь на месте. Просьбы были не в характере Вартова. Затем Волкова, не сказав ничего определенного. В выпуске новостей по радио коротко упоминалось про убийство в пригороде, занозой снова всплыла фамилия Лазаря.

Впереди, за поворотом показались патрульные машины, выстроившиеся в ряд на обочине. Проехав чуть дальше, Краузе развернулся и припарковался позади. Возле одной из них в ожидании застыла фигура Волковой, чуть поодаль стоял Вартов - в окружении старших чинов, что-то оживленно обсуждая. Выбравшись наружу, следователь невольно взглянул в сторону дома Лазаря, который проглядывал из низины напротив.

- Что тут произошло? – спросил он, подходя к Волковой. – Как ты тут оказалась?

Выглядела она неважно: потухший взгляд, осунувшееся лицо, в нервном тике подрагивающие губы.

- Ночью был вызов, - безжизненно ответила она. - Не мое дело, конечно, но я и так задержалась в отделении. Работала с документами по делу в храме. Решила поехать с патрулем, так как адрес был подозрительным.

Краузе сжал губы.

- Тоже считаешь, что это не совпадение?

Волкова словно не услышала его вопроса.

- Там была бабушка, паренек прятался от нее в шкафу. Мне пришлось ее… убить. С ней что-то было не так.

Краузе на мгновение замолк, подбирая слова, затем нерешительно потрепал ее по плечу.

- Не кисни. Я уверен, ты сделала то, что было необходимо.

Взгляд Волковой вдруг прояснился, но голос остался прежним.

- Мне пришлось разрядить в нее целый магазин, Лев Иванович. Целый магазин. А она все шла…

Слушая ее, Краузе невольно представил себе сцену из какого-то старого фильма, который он когда-то видел по телевизору. Тут же одернув себя, он спросил:

- Могу взглянуть?

- Тело еще там, - Волкова указала на дом за спиной. Казалось, она взяла себя в руки, стыдясь минутной слабости.

- Спустя столько времени? – удивился Краузе, взглянув на часы.

- Распоряжение Вартова, - коротко ответила Волкова, украдкой бросив мрачный взгляд в сторону начальства.

- Ясно… - протянул следователь. Он начинал себя ощущать щепкой в лавине событий, которая уже сорвалась и несется с горы.

Следуя за Волковой, Краузе поднялся на крыльцо. Открыв дверь, она отступила в сторону и не глядя указала внутрь.

- Я останусь снаружи, - ее начала бить едва заметная дрожь.

- Понимаю, - коротко ответил Краузе и переступил порог.

В доме с ночи все еще горел свет. Впереди, за внутренней дверью ведущей в жилую часть коттеджа, распластавшись на спине, лежала женщина. На вид, лет за семьдесят отметил про себя Краузе. Спутанные седые волосы, собранные в пучок, одежда аккуратная, но заляпана грязью.

По ранам Краузе восстановил последовательность выстрелов. Первые пришлись по ногам, затем несколько в грудь, финальный в голову.

Следователь прищурился, заметив какое-то движение, и приблизился к телу.

Вблизи, на себя обращали внимание небольшие язвы, которыми был испещрен кожный покров трупа. Присев, чтобы рассмотреть получше, Краузе с отвращением увидел, как тонкий червеобразный отросток высунулся из раны и поначалу слепо ткнувшись, извиваясь потянулся в сторону его ботинка. Резко выпрямившись, он отступил на шаг. Внутри зрел первобытный ужас, сжимая сердце в тисках.

- Что за чертовщина… - в горле встал ком. Он вспомнил морг, Тихомирова, вскрытие, холодный приказ Рейнхардта.

- Лучше не приближайся, - послышался голос Волковой у него за спиной, она все же зашла, остановившись у входа. – Сейчас они спрятались, но когда я с ней столкнулась, она больше походила на Медузу Горгону.

Краузе с трудом сглотнув и не сводя взгляда с тела, отступил назад к выходу и наконец нашел в себе силы отвернуться.

- Вчера при вскрытии Лазаря, обнаружили какого-то паразита, - хрипло произнес он. - Я не видел деталей, но по описанию похоже…

- Знаешь, что было самым страшным? – вдруг спросила Волкова, перебив его. – Я слышала, как она звала паренька по имени.

Краузе ничего не ответил. Липкий ужас, итак, окутывал его в тишине дома, пальцы непроизвольно сжавшись сломали сигарету. С улицы послышался приближающийся рев моторов, сопровождаемый оживленными голосами.

- Что там еще творится? – буркнул он, выходя на крыльцо, чтобы взглянуть, что происходит снаружи. Непослушные руки не могли справиться с зажигалкой.

***

Три черных минивэна стремительно приближались по пустынному шоссе. Они резко затормозили чуть в стороне, крайний вильнул юзом, поднимая облако пыли. С шумом отъехали сдвижные двери и на дорогу высыпало десятка два вооруженных людей в защитных костюмах. Их скупые движения не оставляли сомнений в военной подготовке.

Хлопнула пассажирская дверца, и Краузе узнал поджарую фигуру Тихомирова, прежде чем смог разглядеть лицо. Без промедлений, тот уже направлялся в сторону Вартова.

Подходя ближе, Краузе заметил неладное. Обычно спокойный, Тихомиров растерял свою сдержанность. Его глаза горели холодной яростью.

- Что за дерьмо вы тут развели, Вартов? Почему я узнаю о ситуации из новостей и от приезжих, а не по внутренней линии? – почти рычал он.

- Не было необходимости, - слишком поспешно ответил Вартов. – Ситуация полностью под нашим контролем…

- Я подам рапорт, чтобы вы вылетели со своего поста, как пробка из бутылки, - Тихомиров смерил его презрительным взглядом. – Такую бестолочь еще поискать надо.

Краузе чуть не присвистнул от удивления, Волкова молча сделала вид, что занята чем-то очень важным. Остальные сделали вид что ничего не заметили.

Кровь отхлынула от лица Вартова, но он сдержался.

- Не при подчиненных будет сказано… - выдавил он, не поднимая глаз. – Но вам не следует вмешиваться.

- Да мне насрать, - бросил Тихомиров. – Вы потратили время, - он взглянул на часы, - не менее семи часов со своей мышиной возней. Отзывайте своих. Если нам не удастся купировать проблему – вы сегодня поедете не домой. Это я вам обещаю.

За его спиной уже выстроился вооруженный отряд. Развернувшись к ним, Тихомиров приказал:

- Вывести людей. Обыскать район. Искать любые следы этих тварей.

- Принято, - отозвался командир группы, его голос, искаженный дыхательной системой, звучал инородно.

Затем Тихомиров повернулся к Краузе, показательно игнорируя Вартова.

- Лев, тело еще здесь?

- Да, в доме.

- Кто-то его трогал?

- Нет, - вмешалась Волкова. – Могу поручиться.

- Хорошо. Это обнадеживает, - Тихомиров, не глядя, взмахнул рукой, подзывая сопровождающих. – Подготовить объект к транспортировке.

Продолжение следует

Ссылка на остальной текст: «Тессеракт Лазаря»

– Мамолаево…– задумчиво озвучила Женя название населенного пункта, прочитав его на облупившейся и местами погнутой табличке на обочине. Сквозь пыльное стекло автобуса, сразу вслед за убежавшей назад табличкой, стали видны дома местных жителей. Большие, малые, старые, новые, ухоженные, запущенные… В общем и целом – обычный среднерусский современный деревенский пейзаж с его покоем, умильностью, ласкающей взгляд природой и одновременно ржавыми следами упадка и пока еще не явной, но уже наметившейся заброшенности.

– Ма-мо-ла-е-во… – снова, почему-то уже по слогам произнесла Женя – небольшая девушка лет двадцати пяти с пышной рыжей шевелюрой. К шевелюре неизбежно прилагались множественные веснушки на слегка округлом лице. Одета Женя была в старые потертые джинсы, поношенные кроссовки и отцовскую камуфляжную куртку с подвернутыми рукавами. – А почему такое название, Паш?

– Не знаю… – пожал плечами сидевший рядом с ней коренастый русый парень с крупными, щедро отмеренными природой чертами лица. На вид ему было не больше двадцати. – Но можем в интернете глянуть.

– Не надо, – улыбнулась Женя, – Пусть местные расскажут. Ну или загадка будет, сюрприз.

– А мне тоже интересно. Я не хочу, чтоб сюрприз, – подала голос сидевшая через проход от Жени и Паши высокая девушка, примерно одного с Женей возраста, в светло-розовом спортивном костюме, с длинными нарощенными ресницами и темными волосами, заплетенными в две приличные косички. – Нужно «загуглить». Только у меня сети нет…

– У меня все есть, – сидевший рядом с ней паренек, всю дорогу казавшийся посторонним их компании человеком, оторвался от созерцания пробегавшего за окном пейзажа, – Только сто процентов даю – это антропоним.

– Что? – повернулась к нему обладательница косичек.

– Ан-тро-по-ним, – с кивком головы на каждый слог, повторил парень. Глядел он при этом прямо под хлопающие ресницы. – Лен, ты бы читала хоть немного что ли. Хотя бы «вики». Это значит, что по фамилии чьей-то названо, или прозвищу. Что, по большому счету, одно и то же.

– Ой, знаешь… – фыркнула Лена. – Я бы и почитала. Говорю же – сети нет. И вообще… – она злобно прищурилась. – Нельзя быть таким токсичным, Леша.

– Проехали… – вздохнул названый Лешей и снова отвернулся к окну, уперевшись в него головой. Густая копна волнистых волос неплохо смягчала тряску и не отвлекала от мыслей. А они были на данный момент для Алексея главным увлечением. Если, конечно, можно так называть мысли о возможном его отчислении из института. Известие об этом догнало его уже в дороге и было решительно непонятным, так как не могло иметь под собой никаких видимых оснований. А невидимые никак не желали обнаруживать себя. И теперь любая позитивная причина, побудившая Лешу Шарова – студента пятого курса политехнического института, красавца, КВНщика и самую светлую голову потока поехать в это путешествие превращалась в тяжкую ношу и повод для самоедства вперемешку с жгучим раздражением.

– И приехали, – вздохнул он снова, в последний раз ощутив дрожь стекла под головой. – Конечная.

Кроме них в автобусе находилось еще несколько мужчин и женщин, по виду местных жителей. Они, не позабыв придирчиво и во всех подробностях обсудить ребят, всю дорогу указывали на них кивками. Теперь же они дружно шли по проходу, заглядывали каждому в лицо и, хитро блестя глазами, здоровались.

– Здравствуйте, здравствуйте, здравствуйте… – кивала им Женя с лучезарной улыбкой на лице, приветствуя за всех. Лена вцепилась обеими руками в небольшой рюкзачок и хлопала ресницами, Паша просто хмуро кивал, а Леша по-прежнему подпирал головой окно.

По стеклу, среди грязных дождевых подтеков, словно в замысловатом лабиринте без выхода, бродил непонятно как оказавшийся тут муравей. Шевелил усами и бросался то в одну, то в другую сторону и, казалось, также как и Леша не понимал, как он тут очутился и, самое главное – зачем. А может ничего такого не было, и это сам Алексей пытался приписать ему свое собственное внутреннее состояние.

– Ты как тут, братишка? – тихо шепнул ему Леша, мягко улыбнувшись. – У тебя нога, а тебе домой? Подожди…

Он отлепился от стекла и попытался аккуратно, чтобы ничего не повредить, поймать своего нового товарища. Ему это даже удалось. Но тут же в голове, немало его удивив, короткой искрой сверкнуло желание покрепче сжать пальцы. Оно быстро, стыдливо исчезло, затерялось в первоначальном стремлении к спасению. Но неприятный осадок неуловимо остался. Леша недовольно встряхнул головой и попытался двинуться на выход. Но выйти и отпустить «насекомыша» на волю мешала сидящая рядом Лена. Она, как и все, пропускала местных.

Но вот путь был свободен, и друзья потянулись к выходу. Друг за другом спрыгивали они в пыльную, нагретую солнцем траву и озирались. Первой, прижимая рюкзак к груди, выбралась Лена, за ней Паша, неся перед собой столитровый баул, потом Женя со спортивной сумкой, и, галантно пропустивший ее вперед, Леша с муравьем.

– Беги, братишка, – первым делом, с небольшой заминкой на вновь мелькнувшее желание усилить нажим, освободил он бедолагу, который тут же затерялся в траве. Алексей сосредоточенно потер переносицу. Его озадачивала настырная совершенно не характерная для него тяга к разрушению. – Давай понесу, – отгоняя неприятные мысли повернулся он к Павлу, с которым у них был один баул на двоих.

– Да нормально. Я ж его не на себе сюда нес, – Паша благодарно качнул головой.

– День добрый, молодые люди, – неожиданно раздался голос состороны автобуса. Это поприветствовал друзей, выбравшийся из автобуса усатый, загорелый почти до черноты, мужик. За его спиной маячила грузная тетка в нелепом летнем платье.

– Здравствуйте, – тряхнула рыжиной Женя, перераспределив улыбкой веснушки на лице.

– В гости приехали? – с прищуром оглядел их мужик.

– Не совсем, – начал Паша. Он был единственный из всех относительно местный, – У нас поход.

– Похоод… – уважительно протянул мужик. – Туристы значит. Интересно. А почему к нам? Знакомые есть тут?

– Есть, – несколько с вызовом, ответил Паша.

– И кто же?

– Коль, ну чего ты пристал? – попыталась встрять тетка. – Иди уже.

– Цыц! – грозно зыркнул на нее Коля. – Успеешь. Все равно сейчас перед телевизором шлепнешься, жир насиживать.

– Коль… – обиженно заморгала тетка. – Ты чего?

– Ничего. С гостями вот знакомлюсь. Может им помочь чем надо, подсказать что.

– Подскажите, а где тут у вас черную женщину видят все время? – охотно воспользовался предложением Паша.

– Ой ты, господи… – закрестилась тетка. – Страсти-то какие! Накой же вам это сдалось-то, а? Иль надоумил кто?

– Можно и так сказать, – подключился Леша. – Так вы подскажете дорогу?

– Ой, нет… Не подскажу. Грех на себя не возьму, – снова закрестилась тетка, – Страсти там творятся.

– Ну чего ты, дура, квохчешь? Какие страсти? Бабы молотят языками, а ты разносишь! Ты это прекращай, Танька, прекращай. И так люди нас стороной обходят. Так скоро еще и дети наши приезжать перестанут с городов. Зачем им тут, мол, с чертовщиной водиться! Тьфу…

– И ничего не молотят! – возмутилась названная дурой Танька. – Я сама видела!

– Ну что? Что ты видела?

– Ее видела. Как она ходит. Меедленно так… Будто ищет чего.

– Кто она? – вытаращила не нее глаза Лена.

– Равжа ава. Кто ж еще?

– Кто? – Лена непонимающе оглянулась на своих товарищей.

– Черная женщина по-русски, – пояснил Паша.

– Ааа… – протянула Лена. – Круто.

– Мокша? – удивленно обратился к Павлу Коля.

– Нет. Русский. Местный просто… Почти. Ковылкинский.

– Ах, земляк, – улыбнулся Коля, сверкнув золотым зубом. – А тут кто?

– Друг у меня отсюда. Вместе учились в Москве. Он и рассказал про вашу…достопримечательность. Я и сам, конечно, слышал раньше, но побывать не доводилось у вас.

– Есть такая, будь она неладна… – Коля снова сплюнул. – Как будто гнилой угол у нас тут. Мы, да Самозлейка соседняя. Каких только небылиц…

– Нам бы к тому полю, где женщину видят, – прервал его Паша, – Мы там встанем – у нас палатки.

– Вот сумасшедшие! Неймется им… – запричитала тетка Танька и, боком обойдя всю компанию, быстро засеменила прочь.

– Палатки, говоришь?.. – задумался Николай. – А не забоитесь? Там ведь нечистой силой все грозят, не меньше. Местных туда давно ничем не заманишь.

– Нет, что вы! – сверкнула глазами Женя. – Наоборот! Мы такие места специально выбираем! В прошлом году вот у меня были, в Челябинской области, где НЛО часто видят. В этом году уже успели у Лены побывать, под Нижним – деревню-призрак искали. А теперь вот к Паше приехали на родину – хотим вашу черную женщину повстречать.

– Ишь ты… – покачал головой Коля. – И как? Видели?

– Что?

– Ну НЛО, или деревню эту.

– Нет, не удалось. Но было страшновато.

– Острых ощущений ищете?

– Это тоже. Но вообще – пытаемся доказать или опровергнуть существование всякого потустороннего, внеземного… Записываем видео, звук, делаем фото. Ну и так далее. У нас свой блог.

– Понятно… – сказал Коля, но было ясно, что он хоть убей не понимает зачем этим четырем странным людям заниматься подобным. – Но вы все равно как-то поосторожнее что ли… Я-то сам во всякое такое не верю, но чем черт не шутит. Равжа ава наша, говорят, ведьмой была. Самой настоящей. Жила она тут до революции еще. Скотину портила, болезни разные наводила, порчи. А последней каплей стало то, что люди стали пропадать. Уж не знаю сама ли она это делала, или по наущению чьему, но тогда пришли мужики к ней ночью, схватили, да и утопили в озерце. Сейчас-то от него небольшое болотце только осталось там, – Коля указал рукой в сторону какого-то поля или луга, – Километра с два по дороге, вкруг кладбища. Потом, не доходя до просеки, налево, не промахнетесь – там кто-то впечатлительный предупреждающий знак оставил. Вот там она и бродит. Я лично ничего такого не видал, врать не буду. Но люди говорят.

– Хорошо, спасибо, – Паша взвалил баул на спину и повернулся в указанную сторону. Остальные, поглядывая на Колю, собрались за ним.

– Ну вы это… Если что – бегите оттуда. Можете ко мне. Вон мой дом – третий отсюда. Или в школу. Ночью там сторожем Иван Федосеев – всю ночь не спит, поможет если что. Я, кстати, там тоже ОБЖ преподаю. Только вон туда, – ткнул Коля пальцем чуть в сторону, – Не ходите. Там дорога на Самозлейку. Про нее тоже много всякого балакают. В общем, бывайте. Покажете потом ваше видео?

– Конечно! Обязательно покажем. Спасибо! – протянула руку Женя. – Мы пойдем.

– Ага. Давайте, – осторожно пожал ее лапку Коля. – Осторожнее будьте.

Пообещав быть настолько осторожными, насколько это вообще при их увлечениях возможно, друзья зашагали в указанном направлении. Погода была жаркая. Солнце палило нещадно, сгущая воздух, который будто отказывался свободно проникать в легкие. Поэтому, даже не смотря на небольшое расстояние, силы быстро начали покидать любителей тайн и загадок.

– Давай понесу, – примерно на половине дороги повторил Паше свое предложение Алексей. Его все больше давило какое-то неясное, но явно неприятное ощущение. Будто что-то внутри у него сломалось или испортилось. И теперь он будто бы другой человек. Не тот Леша из студенческой команды КВН, а какой-то другой, для которого все эти шутки со сцены не более чем кривляния. Это раздражало. Особенно потому, что распространялось не только на его любимую еще совсем недавно игру, а вообще на все. И на всех. Поэтому, не дожидаясь Пашиного ответа, Леша почти силой забрал у того баул. Раздражение росло и множилось. И это его тоже раздражало.

– Лех… – вытирая пот со лба, обратился к другу Павел, до этого предпочитая его не трогать. – Да не парься ты, а? Там, по любому, ошибка какая-то с этим отчислением. Вернемся – все и выяснится.

– Ты уже говорил, – ответил Леша, упорно глядя исключительно вперед. – И я не парюсь. Мне просто…противно.

– Что тебе противно? – Лена, ухватив косички руками, шла чуть в стороне, и старалась не попадать в пыльный шлейф, который стелился за Лешей по иссушенному проселку.

– Не думаю, что поймешь. Для тебя-то это в порядке вещей…

– Ой знаешь… – Лена зло сверкнула глазами и закусила нижнюю губу, чуть не разразившись бранью. – Шуруй давай!

Это была больная мозоль – Лену уже дважды пытались отчислить и один раз почти вынудили взять академический отпуск, но она, приложив немало усилий, смогла все свои ситуации уладить если и не миром, то весьма толковой дипломатией. Причем, надо отдать ей должное, причины всех этих ее неприятностей от нее никак не зависели – просто как-то так складывалось. Теперь же Лена вспоминать об этих ситуациях не любила, и каждый раз обижалась если кто-то заводил об этом разговор, тем более в таком тоне и контексте.

– Лех, перестань, – скривившись как от зубной боли, тронул друга за плечо Паша, – Она-то чем виновата? Тем более ты прекрасно знаешь ее ситуацию.

– Ты про декана, который к ней клинья подбивал и «кошмарил» потом, якобы за несговорчивость? И про то как за нее профессор заступался, конечно же из самых благородных помыслов? Ты веришь вообще, что так бывает? – Алексей сначала сам удивился словам, которые он произнес. Причем добровольно, без нажима и принуждения. Но, к еще большему своему удивлению, он совершенно об этом не пожалел.

– Прям вот некрасиво так себя вести, Лех. Ты уж прости.

– Прощаю, – вяло отозвался тот и сошел с дороги на траву. – Срежем. Вон я знак этот вижу.

Впереди, возле каких-то кустов, действительно маячила странная конструкция из перекрещенных палок, прибитых к прочно вкопанному в землю длинному шесту. За этим знаком и кустами не было видно ничего кроме невысокой травы и лесополос вдалеке.

– Не трогайте его пока, – Женя взяла Лену и Пашу под руки, – Успокоится. Давайте лучше решим, что будем делать, когда женщина эта появится.

– Ну как… – обрадовался Павел возможности сменить тему и течение мыслей. – Попытаемся установить контакт. Видео и аудиофиксация. Фото. Держимся вместе и каждый выполняет свою работу. Все стандартно.

– Это-то да, – Женя немного потянула его руку вниз, – Схема действия у нас продумана. Но я о другом. О том, что мы этими стандартами так ни разу и не воспользовались. Просто потому, что ничего из того еще не нашли что искали.

– Ну и что тогда?

– А то, что у меня сейчас предчувствие какое-то. Что вот здесь, может сегодня, может завтра, но мы точно ее увидим.

– Ну я не удивлен, – Паша довольно растянул в улыбке рот. – Ты же тоже у нас ведьма. Своя, личная.

– Потому что рыжая? Смешно. На костре только не жгите.

– Ну я-то тебе обещаю, ты меня знаешь. А вот за Алексея не поручусь…

– Дурак ты, Пашка. И шутки у тебя дурацкие. Есть еще? – веснушки на Женином лице снова пришли в движение от смеха. – Так вот… Я о том, что нам делать, если она попытается на нас…напасть… Просто мы всегда, почему-то, исходим из того, что никакой агрессии по отношению к нам проявлено не будет. Но, а вдруг?

– Вдруг сама знаешь, что бывает… Но вопрос резонный. Сейчас дойдем – вместе решим.

– Да ничего мы так не решим, – скривилась Лена. – Леша опять спектакль устроит, и выпадет из обоймы. Мол, делайте, что хотите. А когда один сам по себе, и его нельзя бросить, а его нельзя, то любой план идет коту под хвост. Иными словами…

– Что за речи, Лен? – изобразил Павел деланное удивление. – У тебя между косичками искра что ли проскочила?

– Паш, тебе это не идет. Перестань, – фыркнула она. – Я, может, и не так умна-начитана как некоторые, и выгляжу тоже не доктором наук, но не курица же тупая. Так что завязывай с этой ерундой, ее есть кому исполнять, – она коротко кивнула в сторону Леши, уже топтавшегося у знака.

– Ну да… – Павел слегка покраснел. – Прости. Пошутил неудачно.

– Ой, хватит, а? Я все прекрасно понимаю. И не обижаюсь. Обо мне иного так сразу и не подумаешь. Но это не остроумно, так как мы с тобой давно знакомы, и ты прекрасно меня знаешь. С Леши спроса нет, он весь такой в себе, а теперь и психический еще. А ты-то чего?

– Кто последний, тот курица! – вдруг сорвавшись с места, крикнула Женя, и побежала вперед. Ее сумка смешно тряслась на спине.

– Ах ты… – Лена грозно округлила глаза, но было видно, что идея ей понравилась. – Ведьма! – она бросилась за рыжей шевелюрой, на ходу отбросив в сторону мешающий бегу рюкзак.

Паша с улыбкой подобрал Ленину поклажу и пошел следом. Он был благодарен доброй и милой Жене за такой исход зашедшего в тупик разговора. Последние пару дней давались ему нелегко. Вся эта напряженная обстановка, разом образовавшаяся после известий из института, не лучшим образом сказывалась на их поездке, и он чувствовал себя виноватым. Ведь это он всех сюда притащил. Вины его, конечно же, никакой не было, и ему это даже ясно виделось, но легче от этого почему-то не становилось. Паша всю голову сломал тем, что постоянно думал как бы все наладить, разрядить обстановку, расслабиться. Но все попытки были тщетны. Поэтому немудренная Женина шалость очень его обрадовала. Он сам, казалось, уже утратил способности к подобному.

– Ну что тут у вас? – спустя пару минут подошел Паша к стоящим в ряд друзьям.

– Да вот… Предупреждение.

Перед ними находился тот самый знак. Это был действительно длинный шест неизвестного происхождения, врытый в землю. На него были крест на крест приколочены две доски. В центре находилась большая икона Николая Чудотворца под стеклом. Несколько икон поменьше были развешены по всей поверхности импровизированного креста в хаотичном порядке. Все свободное от изображений святых место было исписано различными надписями. Помимо этого, и на самом кресте, и на шесте были повязаны несколько молитвенных поясов, трепетавших растрепанными концами на горячем ветру.

– Что это? – попыталась прочесть одну из надписей Женя. – Никогда такого не видела…

– Это по-мордовски, – оценил текст подошедший Павел. – Я не очень разбираюсь, но это какая-то молитва. И это… Вон, видишь, по-русски тоже…

– Да уж, аутентичненько, – поправил на спине баул Леша. – Забавный язык. Как будто птичий.

– Ну это с непривычки только, – пожал плечами Паша. – Обычный язык.

– Угу. Надо понимать нам на двух языках намекают туда не ходить?

– Возможно даже на трех… – Паша задумчиво изучал надписи. – Тут вот, похоже на эрзянском написано – это другой диалект. Остальное на мокшанском.

– Ясно. Но минутку этники на потом перенесем, хорошо? А пока давайте решим, что делать будем. Если вдруг кого-то напугало это творение, то я с удовольствием присоединюсь, и буду готов двигаться в обратном направлении. Благо мне есть чем заняться.

– Вот почему я не удивлена? – снова закипела Лена. – Ты вот зачем вчера согласился продолжать, когда тебе предложили вернуться? Вот прям почти сразу как тебе все сообщили. А? Зачем нужно было сюда переться? Никто бы не обиделся, не разозлился – все ж все понимают. Ну? Отвечай? К чему сейчас эти разговоры в пользу бедных?

– Ого! Вот это речь! Никогда бы не подумал… – Алексей неприятно оскалился, изображая улыбку.

– Так, давайте перестанем. – грустно наблюдавшая за перепалкой Женя, погладила обоих спорщиков по спине. – Никто не испугался, и Леша не хотел никого обидеть. Правда, Леш?

– Правда, – его улыбка стала издевательской, – Тебе ли, как ведьме, этого не знать. Может это родственница тут твоя бродит? Такая же, без души – пустая и скучная. Как моль, – он чуть подумал. – Рыжая моль.

– Лех… – Павел положил руку на плечо другу. – Завязывай. Тебе кто тут что плохого сделал? Ты сам согласился продолжать, тебя никто силком не тянул.

– Да понял, понял… – Леша вырвался из-под руки, поправил баул и пошел вперед. – За мной, кто в штаны не наделал, – бросил он через плечо, умышленно задев баулом за знак, отчего тот скрипя закачался, утеряв пару иконок.

– Я подниму, – тихо сказала Женя и как-то слишком поспешно бросилась возвращать их на место. – Вы идите, хорошо? – голосом, в котором легко угадывались слезы, произнесла она. – Не обращайте на меня внимания. Ничего страшного. Я вас догоню. И не думайте ни про кого плохо, пожалуйста.

– Ничего страшного… – Лена, шагая, зло теребила свои косички. – Как же! Девчонка за всех переживает, к любому из нас готова хоть на край света лететь на помощь, даже если у нас просто соль закончилась. А он ей – «без души»! Ну сейчас я ему задам… – ее глаза сверкнули неподдельным гневом, и она даже ускорила шаг.

– Лен… – Павел едва успел поймать ее за руку. – Не надо. Она же просила.

– Уффф… – Лена остановилась и принялась трясти сжатыми кулаками над головой. – Как меня это все достало! Ты даже не представляешь. Ведь нормальный же человек в обычном состоянии! Но стоит хоть чему-то, хоть чуть-чуть не по его пойти – пиши пропало. Ты прости, Паш, но с ним я больше никуда не поеду.

– Хорошо, Лен. Я понял. Но давай сейчас хотя бы потерпим… Последний раз.

– Хорошо... – силы покинули только что весьма разъяренную Лену. – Только ты поговори с ним, чтоб хоть немного берега видел. Иди, а я тут Женьку подожду.

– Договор.

Леша тем временем уже достиг пункта назначения, сбросил на землю баул и стоял, слегка подмочив обувь, на чавкающем краю небольшого, метров пять в диаметре, болотца. Вид у болота был самый что ни наесть классический – ряска, тина, мох, рогоз, какая-то трава и немного воды. Необычным было только его расположение – посреди совершенно сухого поля, когда, казалось бы, ничего не предвещало – самое настоящее болото.

– Интересно даже, – ухмыльнулся Леша. – Никогда такого не видел. Не то, чтобы я специалист, но болотистые места я всегда иначе представлял.

– Ну он же, этот Коля, нам сказал, что тут озерцо раньше было. А заболачивание и пересыхание водоемов вполне естественный процесс, – Павел, первым подошедший к нему, с радостью принялся отвечать. Ему показалось, что Лешино замечание было сказано уже в нормальном состоянии духа.

– Ага. И в том озере ведьму утопили. Типа нашей – бездушной.

– Ну да. Так и сказали же. Только, Лех…

– Слушай… Знаешь что, Паша?.. – Леша резко обернулся, лицо его было перекошено презрительной миной. – Вы так меня все бесите. Я не могу просто. Лена эта – ума как у колена. Курица. Женя – овечка блаженная. Такая вся нежная, такая всегда на помощь она спешит. Тьфу! И я как дурачок таскаюсь с вами по этим…с-сказочным местам. Деревня призрак! Зеленые человечки! – он с силой пнул болотистую почву, метнув в сторону увесистый, брызжущий во все стороны водой, комок. – И тут – черная, блин, женщина! Да мне с обычным муравьем интереснее чем с вами! Ну вот и скажи мне – нафига мне это все?

– Не нафига… – печально отвернулся от него Паша. – Тебя никто трогать не будет, и ты никого не трогай. К девчонкам не лезь. Дай людям отдохнуть. Больше мы тебя не потревожим.

– Премного благодарен, – Леша глубоко поклонился, коснувшись пальцами болотной воды, но Паша уже не оборачивался.

Продолжение следует...

Ночь. Лес стоял плотной стеной, нависая над дорогой. Фары освещали дорогу перед собой, редкие отражатели и машину впереди. Всё остальное растворилось в чёрной пустоте.

Колёса шуршат ровно, монотонно. Ты едешь уже несколько часов, и организм начинает путать дорогу со сном: однообразие и тишина делают своё дело. Даже мысли становятся ленивыми, как будто им тоже хочется прилечь.

Вдруг магнитола начинает жить своей жизнью. Сначала лёгкий треск - ну, бывает, плохой сигнал. Потом шум, как будто кто-то шуршит пакетом прямо у тебя в ухе. Ты уже тянешься переключить станцию, но в шуме проступает цифровой, поломанный голос. Не сразу, но отчётливо ты слышишь: «должен есть… вкусно… убегает…» Ты замираешь. Не потому, что веришь в мистику - просто мозг не любит, когда привычные вещи внезапно начинают вести себя неправильно. Интуиция подсказывает: обернись. И ты, конечно, смотришь в зеркало.  

Зря. То, что ты там видишь, не укладывается ни в одну привычную категорию. Это что-то… неправильное. Как будто кто-то собрал силуэт из деталей, которые не должны существовать вместе: какие-то огромные тонкие лапы, как у паука, большое тело, больше напоминающее автомобиль. И оно движется. Быстро.

Ноги сами давят на газ. Машина впереди исчезла - просто растворилась, будто её и не было. Может, это сон? Но звук позади становится всё отчётливее. Металлический цокот. Ритмичный, уверенный. И слишком близкий.

Мотор ревёт, но стрелка скорости ползёт предательски медленно. Ты чувствуешь, как по спине стекает холодный пот - не от страха, а от понимания, что машина не слушается. Будто кто-то держит её за бампер и не даёт разогнаться.

Ты снова бросаешь взгляд назад, но там пусто. Только дорога, уходящая в темноту. Ни твари, ни машины, ни света. И это пугает сильнее, чем если бы она там была.

Удар сбоку приходит внезапно. Машину бросает на встречку, шины визжат. Ты хватаешься за руль, но машина уже не слушается. Мир превращается в хаос из света, тени и звука.

И в тот момент, когда машина уже почти ложится на бок, ты видишь сверху - прямо над собой - кривые металлические лапы. Они цепляются за крышу, сминают металл, как бумагу. И тебя - вместе с ним. Ты даже не успеваешь закричать. Воздух выдавливает раньше.

Утром в новостях покажут машину, въехавшую в дерево. Скажут, что водитель заснул за рулём, а тело утащили дикие звери. Но повреждения… ну, они не про дерево. Организация, которая забрала запись с регистратора, это поняла сразу. И когда они посмотрели видео – всё сразу стало ясно.

День у нашей группы начинался как обычно - то есть скучно. Ничего такого не предвещало: половина народа свободна, вызовов почти нет, тишина такая, что даже слышно, как жужжит потолочная лампа. Редкость, конечно. У нас либо завал, либо весь день по канавам бегать, а тут – одним словом, благодать.

Серёга лежит в больничке после вчерашнего выезда. Говорит, что ничего страшного, но мы-то знаем, что если человек после смены выглядит как мятый рулон линолеума, то там явно что-то серьёзное. Теперь ему придётся пару недель валяться на койке и слушать, как сосед по палате храпит, будто паровоз.  

Владимир уехал смотреть новое экспериментальное оружие. Там у них какая-то тяжёлая винтовка, стреляющая этими… оперённо-подкалиберными болванками, чтобы пробивать особо бронированных тварей, которым даже печенег нипочём. И ещё ручная версия автоматического гранатомёта - специально для тех монстров, которые любят жить большой шумной семьёй. Правда, чтобы стрелку руки не отрывало, калибр урезали до 25 мм, а мощность зарядов - до состояния «ну хоть летит». Баллистика, говорят, теперь вообще, как у пьяного голубя.

Виталий с Александром сидели и рубились в плойку. Как два школьника после уроков. Каждые пять минут кто-то орал:

—  ДА КАК ТЫ ЭТО ПРОМАЗАЛ?!  

—  Да у тебя автоприцел, читер!  

—  Сам ты читер, криворукий!  

И начиналась новая волна взаимных обвинений.
В общем, выходной шёл отлично. Даже слишком. Обычно такая тишина - к беде.

А теперь перенесёмся к другой спецгруппе, которая в это время уныло патрулировала город. Их набрали совсем недавно, поэтому им досталась самая скучная работа. Новички, привыкшие сидеть в тёплом салоне и имитировать бурную деятельность явно не ожидали, что их отправят на край города гонять пару «ящерок»-мутантов.

Приехав на место, четвёрка эффектно, но неуклюже вывалилась из машины. Один даже умудрился зацепиться разгрузкой за дверцу и чуть не утащил её за собой. Координатор, наблюдающий с дрона, тяжело вздохнул и ткнул их носом в одну из тварей у пустыря - Вон она. Ну? Работаем, орлы.

Ребята вскинули автоматы и начали медленно подкрадываться. Первая очередь - и одно из существ падает замертво. От громкого хлопка второе решило, что оно олимпийский спринтер, и рвануло прочь. Новички же остались стоять на месте и только смотрели на убегающее в даль существо, будто надеялись, что оно само вернётся.

Вы что, издеваетесь?! - заорал координатор - Догонять! Быстро!

Эта «ящерка», честно говоря, будто всю жизнь только и делала, что тренировалась уходить от преследования. Заборы, кусты, какие-то дыры в ржавой сетке - она проходила всё это так легко, будто у неё персональный маршрут на каждый день. Ни секунды заминки, ни одного лишнего движения. Только мелькнула - и уже на десять метров дальше. Новички же за ней тащились, как туристы на первом походе: спотыкались, цеплялись за коряги, ругались друг на друга и на жизнь.

К вечеру они выглядели так, будто их не на патруль отправили, а на сельхозработы. Но после бесконечной беготни, прыжков через канавы и попыток не умереть от собственной усталости им всё-таки удалось добить этого недомонстра. Тварь рухнула, а они стояли над ней - уставшие, грязные, злые и абсолютно без сил.

Координатор, наблюдавший за ними весь день, только хмыкнул: - Ну что, поздравляю. Первый выезд. Один из новичков, вытирая пот со лба, пробормотал: - Лучше бы мы сегодня дома сидели…  

Так и прошёл первый выезд новоиспечённых охотников за нечистью - с позором и стойким ощущением, что реальность оказалась куда менее дружелюбной, чем обещали на инструктаже.

Брифинг прошел быстро. На столе лежали распечатки кадров с того самого регистратора, смазанные. Наш сегодняшний объект, - монотонно бубнил кто-то из отдела разведки. - Проявляет активность на 45-м километре старого лесного шоссе. Атакует одиночный транспорт в ночное время.  Уязвимости неизвестны. Данных для классификации недостаточно.

Владимир, облокотившись о стену, молча изучал карту. Его новая игрушка - громоздкая винтовка «Крот» под 12.7-мм бронебойно оперённый подкалиберный снаряд - стояла рядом, прислоненная к столу. Значит, сегодня побегаем, - наконец сказал он. Скорость выше средней машины. Мотор или что-то его заменяющее прикрыто корпусом от автомобиля. Он посмотрел на Виталия и Александра и произнес. - Печенеги заряжаем бронебойками. Основная задача - заставить его открыться для моего выстрела.

Виталий проверял магазины, его лицо было сосредоточенно, а сам он думал. - А если оно связь глушит? Так и без птички останемся…

Будем работать по-старинке, - отозвался Александр. – С матюками и криками. И возьмем старый УАЗ. Электроники - ноль. Механика. Его не так жалко, если помнёт.

Подготовка была быстрой. Проверили оружие, связь, загрузили в УАЗ-буханку ящики с боеприпасами и две РПГ-22 на крайний случай.  Отсутствие Сергея немного напрягало остальных, но начальство решило, что и втроём они справятся.

Они выехали глубокой ночью, подстать времени активности «Таксиста» - так его для удобства прозвал Виталий. УАЗ медленно ехал по темному шоссе, свет его фар бессильно упирался в непроглядную тьму леса. Тишину разбавлял только скрип сидений и рокот двигателя.

Напряжение тихо росло. Лес по бокам был идеальным укрытием. Монстр мог быть в метре от дороги, и они бы его не увидели. Виталий, сидевший на пассажирском месте, неотрывно смотрел в боковое стекло, в черноту, которая могла в любой момент ожить и броситься на них. Александр сзади держал ПКП наготове, ствол направлен в потолок. Владимир вёл машину, его взгляд метался между дорогой и зеркалами.  

Каждый километр давался труднее предыдущего. Нервы натянуты словно струны, готовые вот-вот порваться. Каждый овраг за поворотом, каждый неясный силуэт мог быть тем самым существом. Они не знали, чего ожидать. Будет ли это погоня? Засада? Или нечто, падающее сверху с деревьев? Эта неизвестность грызла каждого в машине.

Всё началось с радио. Внезапно, как и в тот раз с тем бедолагой. Радио в УАЗе, давно не работавшее, захрипело и издало тот же цифровой визг. Но теперь в нем слышались другие слова: «…голод… машина… плоть…» Вон он! Слева, от дороги! - вдруг крикнул Александр.

Нечто выбежало на дорогу сбоку, ломая деревья вовсе их не ощущая. Оно не догоняло. Оно просто оказалось позади них.

Давай! Дави! - заорал Виталий.

Владимир вдавил педаль в пол. УАЗ, рыча, рванул вперед. Но «Таксист» не отставал. Он бежал за ними тем самым неестественным механическим галопом, цокая лапами по асфальту. Расстояние не сокращалось, но и не увеличивалось. Он играл с ними.

Держит дистанцию! Не смогу попасть! - сквозь зубы процедил Александр, не имея возможности выстрелить через маленькое заднее стекло.

И тогда Владимир принял решение. Готовимся! Виталя, по моей команде – стреляй по глазам! Санёк - термобарический прям в него! Я буду разворачиваться. Попробуем ослепить и накрыть!

Он резко ударил по тормозам и начал разворот на узкой дороге, чтобы дать Александру угол для выстрела. УАЗ засвистел шинами.

Сейчас!

Виталий высунулся из окна и выпустил в тварь ослепительную очередь трассирующих, целясь в самые большие фары. На секунду тело твари озарилось, обнажив уродливое механическое тело, больше похожее на груду разного мусора, сцепленного воедино: тут и там торчали провода, какие-то ржавые металлические пластины и множество фар-глаз, облепливающие чудище. Александр выстрелил.

Реактивная граната ушла, оставляя шлейф…

И в этот миг «Таксист» рванул не назад, а вбок, в лес, с непостижимой для его массы ловкостью. Термобарический заряд ударился об асфальт, высек искры и взорвался, озаряя округу ярким светом, оставив на дороге заметную яму.

В наступившей внезапной тишине было слышно только нервное дыхание парней. УАЗ стоял поперёк дороги. Монстра нигде не было видно.

Где он? -прошептал Виталий.

Ответ пришел сверху. Глухой удар потряс крышу. Металл прогнулся с ужасающим скрипом. Прямо перед головой Владимира в салон вонзился острый металлический шип.

Двигатель УАЗа заглох. Они оказались в полной темноте и тишине, в стальной ловушке, на крыше которой сидел голодный зверь.

Шип медленно поворачивался, прорезая металл, словно консервный нож. Сверху послышался скрежет, скрип, будто чудовище меняло позицию, готовясь сорвать крышу целиком. Владимир медленно, чтобы не спровоцировать, потянулся к своей винтовке, лежавшей на полу. Виталий и Александр замерли, вцепившись в своё оружие, глаза устремлены вверх, на всё больше деформирующийся потолок. Тишину нарушил новый звук - влажное, булькающее, и с дыры в крыше на руль потекла тонкая струйка тёмной, маслянистой жидкости. Она медленно растеклась по полу, издавая слабый запах озона и гниющего мяса.

Владимир поймал взгляд Виталия в полумраке и едва заметно кивнул к двери…

Продолжение следует

Предыдущая часть: Трудовые будни

С вокзала Мишу выводят на парковку, женщина указывает на бежевый УАЗик. Парень спрашивает, куда садиться, она пожимает плечами.

— Как хочешь, но ехать часа полтора.

Миша кивает, садится вперёд, но рюкзак перекладывает на заднее сидение. Роза заводит машину.

— Куда едем-то?

— В Сарву, конечно, куда ещё. Ваши живую воду любят.

— Почему «конечно»?

— Точно, не местный. Ася же говорила, — машина трогается с места небрежно. — К двоюродной моей бабке поедем, она тоже медиум. Древняя она, русский иногда забывает, ну да я подхвачу. — Роза держит руль то одной рукой, то другой. Свободной, чаще правой, активно жестикулирует. — Если хорошо себя покажешь, потом возьмёт тебя учить, как с самарской дрянью разберётесь. Так что относись с пониманием, ведьма там старых правил. Телефон при ней вообще не доставай!

— Да я девушке ответить, — вздыхает Миша, заметивший сообщение от Светы.

— Она это слушать не будет. Да и связи там нет, так что отвечай живее и убирай его куда подальше. — Роза грозит пальцем. — И с женщиной не спорь. Тебе мать не рассказывала, как раньше было? Белле вон, слово поперёк скажешь — вообще по хребту получишь.

— А сколько ей? — Миша прячет телефон в рюкзак, перегнувшись на светофоре. Ответить на сообщение он успел, предупредил о проблемах со связью.

— Белле? Да сотни три есть точно, а там кто знает. Она говорит, что на второй сотне путаться начала, но там уже дети считали. Так что тебе ещё и по возрасту положено от неё получать. — Роза смеётся. — Одна радость, что ты медиум. Она своих двоих-то вырастила, а больше ваших не найти. А родную силу кто не любит?

— Не знаю, Асия ко мне и так хорошо отнеслась.

— Ну так-то хорошо, ты просто не идиот — вот и хорошо. А своя сила — это сразу семья. Ты поймёшь.

Миша не спорит, кивает. Они выезжают из города, и на пару минут его внимание переключается с разговора на золотые поля по обе стороны дороги. Роза не лезет, закуривает. Налюбовавшись, он несмело спрашивает:

— Как себя вести-то? Когда про дело, когда так?

— Ну, сначала за стол позовут. Тебя погоняют, там для вида больше. Поедим. Потом, когда еду уберём, можешь и про дело. Про это только в избе, в рабочем углу — на улице, около бани, зверья и огорода даже не заикайся. Дурное это, про вашу магию говорить там, где место жизни. Понял?

— Понял. А это примета или правда так, дурное?

— Правда. Ваши так наболтают, а потом то гуси мрут, то картошка не родится. А вот что ты зимой без картошки будешь делать? И ладно у соседей останется, а если на всё село наболтают?

Миша по городской привычке хочет сказать, что картошку можно купить, но снова оглядывает золотые поля. Впереди по извилистой дороге видно небольшую деревню и ещё группу домов за полем. Зимой это поле перейти, наверное, невозможно. По дороге идти ещё дольше. Да и места рядом — если испортить землю в одном, другое откликнется.

— Понял. На всякий случай молчать побольше. А что за живая вода?

— Да озерцо там хорошее.

— Прям воскрешает?

— Нет, конечно. Но если вовремя приехать, пару болячек снимет. На нём и амулеты заряжают, которые подлечить могут, и пьют эту воду. Она на ведьмах-то долго живая, я себе склянку набрала, всякое в жизни бывает. Да и у Асии есть.

— Людей там, наверное, толпа.

— Да нет, кто полезет? Им-то эта вода просто мокрая и красивая. Принять магию нужна сила, а у них что?

— Так и ведьмы не все сильные.

— Правильно. Ведьмы тоже туда не все лезут, с умом надо.

— А если кому с умом не повезло?

— Этим всё равно не жить, так хоть быстро.

Миша смеётся негромко, оценивает реакцию. Роза особого ужаса от его поведения не выказывает, и он расслабляется. Остаток дороги он смотрит на пейзажи за окном, когда женщина закуривает, тоже затягивается, но старается не наглеть. Роза вскоре включает музыку, сначала пытается покрутить радио, но все волны шипят.

Доезжают быстро. У нужного дома Роза сигналит, навстречу им выходит тощий подросток, которому она приветливо машет. Мальчишка открывает ворота.

— Это внук её, Борька.

— На выходные привезли?

— Да сам приехал. Он только выглядит мелким, так-то старше тебя будет. Да и не тебе болтать, кто ростом не вышел.

Миша кивает, радуется, что не успел спросить ничего про школу. Когда Роза глушит мотор, достаёт рюкзак, спрыгивает на землю, разминает ноги. Пожимает Борису руку, представляется.

— Да я знаю, мы с бабушкой с утра гостям готовим.

Отпустив Борину руку, Миша ощущает то, о чём говорила Роза. Родственная магия оставляет на ладони тёплый след, который держится дольше ожидаемого. Парень вспомнил, как мать иногда похлопывала его по плечу — слишком похоже ощущаются прикосновения. Он прислушивается к гусиному гомону, оглядывает чужие пейзажи и, к собственному удивлению, ощущает себя дома.

Скрипит дверь. С крыльца, опираясь на трость, спускается тучная женщина. Глаза прищурены, лицо испещрено морщинами, на Мишу смотрит заранее строго, но, кажется, это для формы. Обедать решают на улице, Роза и Белла садятся за стол. Миша и Боря же ходят между домовой кухней и столом, ведьмин внук по ходу объясняет, где лапша к тукмасу, и что её надо добавить в тарелку. Предупреждает, что в биштеке много лука. Предупреждает, что всё мясо — конина. Разговоры же за столом понять труднее — Белла и Роза говорят на башкирском.

Накрывая стол, Миша замечает знакомое — на десерт Роза привезла чак-чак и обычные пирожные. Ему становится стыдно, что сам он к столу ничего привезти не додумался, но на это отмахивается Белла.

— В следующий раз. Свидимся ещё.

За столом говорят о ерунде. О погоде, о том, что зима будет мягкой. Мишу спрашивают о дороге, и он осторожно шутит, что спать было прекрасно, а в остальном он ничего не знает. Роза спрашивает, ответил ли он своей девушке, и он подтверждает, что всё хорошо.

— Девушка? Из наших?

— Нет, не из наших. И мы ещё мало знакомы, не знаю. Не думаю, что ей это всё нужно.

— Да, проблем с нами у людей много. Вот Кешеньке повезло, из наших нашёл и уехал с ней. Да и вам пусть повезёт, век наш долог.

— А Кеша — это кто? — Неловко спрашивает Миша.

— Мой брат старший, нас обоих сюда на воспитание отправили, — улыбается Борис. — Я вот в Уфе остался, иногда приезжаю. А Кеша аж в Москве, да и у него ребёнок маленький сейчас.

— Но следующим летом обещал привезти правнучку. — Белла говорит это горделиво.

Миша задумывается о сестре. О том, что надо приехать, надо дать о себе знать. Надо хоть как-то попытаться наладить общение, и непонятно, стоит ли делать это сейчас. Стоит ли вообще вмешиваться.

После обеда Миша и Боря убираются, Белла уходит подремать, Роза же говорит, что пойдёт проведает соседей, захватывает пакет из машины и покидает двор. После уборки парни курят у бани, говорят скорее ни о чём. Боря говорит, что работает компьютерным мастером. Миша — что про его работу лучше не болтать на улице. Боря немного рассказывает про деревню, обещает в следующий раз сводить на озеро. За разговором видят, как Белла машет из окна дома, и заходят.

Рабочий угол действительно огорожен, отделён шторкой от комнаты. На столе горит лампа, Белла стелет в освещённую зону чистый платок. Миша же рассказывает, в общих словах, что они используют кварцевые кольца. Ведьма одобрительно кивает. Миша рассказывает про нападение, про то, что поймал души в чёрные стеклянные бусины, но не решился их разрушить. Чувствует, что этого делать нельзя, но не знает почему.

— Клади на платок.

Миша расстёгивает дополнительную цепочку, скидывает заполненные бусины на платок. Браслет возвращает на запястье. Белла же вертит бусину, первую попавшуюся, в пальцах, и цыкает.

— Ну, что дел не натворил, молодец. Что запер, тоже хорошо. Как с Борей поедете в Самару, там разрушите и бусины, и то, что в них.

— Но это же…

— Нет. Они одержимые были, нет там уже ничего от людей.

— Одержимые?

— Дай руку, покажу.

Миша протягивает открытую ладонь. Белла кладёт на неё бусину, аккуратно царапает тонкой иглой, тянет Мишу за пальцы, чтобы он передвинул руку к свету лампы.

В свете, среди кружащейся взвеси пыли, Миша видит силуэт человека, серый и безликий. И видит, как его оплетает чёрно-красное, пульсирующее, зубастое. Нечто похоже скорее на угря, чем на разумное существо. Оно щёлкает зубами, оно тянется. Оно хочет выбраться.

— Что за, — Миша осекается, косясь на Беллу, сдерживает ругательство.

— Подселенец. Душа, сущность, сознание, называй как хочешь, — Белла отвечает спокойно. — Это был человек, скорее всего человек, который в момент смерти столкнулся с магией. Призраки получаются так же, только чем злее смерть — тем чернее результат.

— Получается, у нас по городу одержимые бегают?

— Если тебе удобно так говорить.

Борис накалывает бусину на тонкую иглу и вместе с остальными убирает в резную игольницу, плотно закручивает. Белла согласно кивает, поворачивается ко внуку, и они перекидываются парой непонятных фраз на башкирском.

— Миш, как в Уфу приедем, надо будет, чтоб твои и на меня билет купили.

— Поедем с Розой?

— Нет, она вернётся в ночи только.

— Да, тут у меня заночует. А вы давайте, нечего у меня дома эту пакость держать, вышли.

На улицу выходит только Миша, Борис собирается, переодевается. Из дома он выносит несколько потрёпанных тетрадей, сует их в руки парню.

— Подарок. Это наши с Кешей, точнее его, потом мне достались. Учебное пособие, бабушка сказала, чтоб ты к следующему визиту всё знал.

До Уфы едут на легковушке Бориса. По ухабистым, плохо связанным с асфальтом дорогам трясёт в ней хуже, чем в УАЗике Розы, но не до тошноты. Когда выезжают на трассу, становится легче. Поля снова радуют, на закате они отражают алое солнце, и Миша снова погружается в пространные размышления.

В Уфе заходят в квартиру Бори, Миша садится за стол на кухне, наливает себе воды и отзванивается Эдику. Говорит, что приедет не один, начальник только соглашается, говорит, что за билет компенсируют. По ходу разговора Эдик говорит, что подыскал Мише квартиру, и гость, раз уж так вышло, поживёт с ним.

— В чём-то эти парни были правы, держаться вам сейчас лучше группами. Остальных я уже предупредил. — Эдик вздыхает. — И заканчивайте ваши пятничные пьянки, сейчас время неподходящее.

— Мне кажется, если мы втроём не явимся, это будет подозрительно. Ладно Алина в тот раз не пришла…

— Не придумаешь предлог — будешь работать на самом деле без выходных. Так, чтоб на ерунду ни времени, ни сил, не осталось.

— Понял.

Эдик ещё предупреждает, что на вокзале парней встретят, после чего они прощаются. Миша кратко пересказывает Боре результаты разговора, тот в ответ только кивает и говорит, что машину отгонит в гараж, а на вокзал лучше поедут на автобусе. На улице Миша на всякий случай спрашивает, как дойти до остановки, и ему объясняют куда понятнее, чем это сделал Борис. Кивнув прохожему, парень идёт туда и ждёт. Задумчиво смотрит на автобусы, маршрут на стёклах буханок написан на башкирском. Язык причудливый, кажется знакомым и чужим одновременно.

Боря к остановке подбегает, машет едва отъехавшей маршрутке, на бегу кивает Мише. Ехать приходится стоя, но, на счастье, вокзал оказывается близко. Билеты покупают без проблем, Боря говорит, что на вокзале ждать нет смысла, и ведёт Мишу через переход, поворачивает пару раз на улице, путая дорогу. Почти до подачи поезда они сидят в местной шашлычной, где шаурма на тарелке оказывается вполне сносной. Особенно под пиво.

25.09.2005

До Самары добираются спокойно, большую часть дороги спят. До отправления и по приезде Миша переписывается со Светой, Борис тоже пишет кому-то пару сообщений, но в основном залипает в окно.

На вокзале их предсказуемо встречает Сергей. Миша представляет Борю, втроём они выходят на улицу, идут к новой машине. Боря и Сергей заводят разговор о машинах, а Миша думает, что понимает их мало, но тема любопытная. К сожалению, сейчас машину было купить не на что, да и водил он посредственно.

Сначала заходят к Асии. Миша забирает вещи, Борис здоровается с дальней роднёй, Сергей неловко мнётся на пороге. Саша предлагает завтрак, но Боря строго говорит — сегодня им есть не стоит. Миша только соглашается, хоть и не понимает причин. Асия на прощание напоминает, что к её семье всегда можно обратиться за помощью, а Миша благодарит. И за это предложение, и за то, как тепло его приняли.

В машине Борис говорит, что в квартиру можно не ехать, если только вещи закинуть. Сергей отмахивается, что тут недалеко. Мимо рынка, проезжая трамвайные рельсы, он едет вниз. К новостройкам.

— Потом нужно будет к реке. Волга широковата, нужна мелкая река. И, желательно, вампир.

— Вампир? Миш, звони Эдуарду Игоревичу, обрадуй, что он наконец-то займётся делом.

— Да чтоб он сам поехал.

— Ну, расходник всё равно ему искать.

— Да почему расходник? — Борис возмущается. — Просто нужно, чтобы кто-то нырнул, минут на десять-пятнадцать. Мы проведём небольшой ритуал, разрушим то, что собрал Миша. Просто если вампир отключится под водой, ему ничего не будет, а вот остальным…

— Понял я, понял. Речка должна быть широкая или узкая?

— Лучше узкая.

— Извилистая подойдёт?

— Неважно. Главное, чтоб были места без свидетелей.

Сергей кивает, тормозит у одного из домов. Провожает парней до нужной квартиры, помогает занести вещи. Борис свои раскладывает, Миша же отзванивается Эдику, слышит, как его новый напарник в соседней комнате тоже о чём-то говорит по телефону. Начальник же просит передать трубку Сергею, объясняет, куда привезти парней, чтобы они объяснились. Боря говорит, что по дороге нужно будет забрать Алину, и на недовольный взгляд Миши добавляет, что она только на берегу постоит. Просто скажет, если потребуется вмешательство.

Но едут сначала на работу к Эдику. Время близится к обеду, и Миша ловит себя на мысли, что улица пахнет едой не меньше, чем участок. Боря же выглядит спокойным. По команде докладывает Эдику, что за ритуал будет проводить, какие риски и зачем он нужен. Говорит, что потом они вместе обнаружат рассадник. Говорит, что сила у Миши хорошая, а знания — наживное.

— Ну и в самом крайнем случае, — Борис откалывает со внутренней стороны куртки булавку с ампулой, кладёт на стол. — Живая вода. На троих хватит, могу отдать кому-то, кто останется на берегу. С собой всё равно тащить такое не нужно. Можно взять пару настоек, чтобы все быстрее оклемались. Ну, для вампира просто кровь. Любой ритуал — это истощение, так что…

Эдуард тянется к ампуле, но Борис его останавливает, качает головой:

— Вы ведь мертвец. С вами и живая вода умрёт, лучше Сергею отдать.

— Куда поедете? — Эдуард убирает руки, смотрит уже на Сергея.

— Кондурча.

— Выезжайте, встретимся на заправке у аквапарка. Я захвачу девчонку и Андрея.

— Андрея? — Миша хмурится.

— Сын мой. Давно хотел к папе на работу, а тут такой случай.

Из кабинета Миша выходит молчаливым. Думает о работе, о своих перспективах. О том, почему Эдик так легко готов рискнуть сыном. О том, за что с ними отправили Алину. Хотя последнее было самым простым вопросом: ведьма, будущая глава своего клана, она не имела права на такой глупый поступок — поверить в материнский голос по телефону. Остальные мысли сбивает желание поесть, и пока они ждут машину Эдика, Миша поворачивается к Боре:

— Есть-то почему нельзя?

— Ну, как минимум вывернет. Да и на пустой желудок это проще, тело полностью сосредоточено на магии. По-хорошему, вчера нужно было поесть побольше и нормально поспать, но это на большой ритуал.

— Этот, получается, маленький?

— Между маленьким и средним. Почти без рисков. Главное, слушай меня и делай, что я говорю. Потом, время будет, я тебе всё подробно объясню, ну завтра наверное, как оклемаемся. И дальше расскажу, что мне бабушка объяснила.

Остаток дороги ехали молча. Сергей включил музыку, и его выбор Мише нравился больше, чем вкусы Розы, но вот курить в машине оборотень не разрешал.

До пустынного берега добрались в первых сумерках. Место было потрясающее: поблизости не оказалось ни туристов, ни деревень. Рядом с Сергеем припарковался Эдик, за ним приехала третья машина — семья Асии. Когда все вышли на берег, семья держалась чуть в стороне, Эдик кивнул на них:

— Сказали, вмешиваться не будут, просто «на подхвате», если кого откачивать придётся.

Андрей, переросший отца на полголовы, стоял чуть за ним. Оглядывался непонимающе, но с любопытством — похоже, действительно сам хотел в это влезть. Алина, бледная, с будто впавшими щеками, стояла молча, смотрела в пол.

— Нам четверым нужно разуться. Алин, ты можешь не раздеваться, но мы трое полезем в воду, так что вещи лучше оставить на берегу.

— В машину киньте, — Сергей открывает дверь.

Троица кивает, раздевается до трусов. Андрей оставляет вещи в машине отца. Эдик и Саша тоже разуваются, закатывают штаны и садятся на корягу в стороне. Скорее готовые лезть в воду вытаскивать участников, чем собирающиеся присоединиться к ритуалу. Саша перебирает склянки в пакете. Сергей садится рядом с ними, тоже разувается и закатывает штаны. Асия и Павлик остаются у машины.

Борис берёт игольницу, переглядывается с Мишей и Андреем:

— Быстро и больно или долго и занудно?

— Безопаснее, — холодно говорит Эдик из-за спины.

— Тогда по одному. Идёмте.

В воду, огибая коряги, заходят примерно по колено. Выбирают место, где мусора поменьше. В воде ноги почти сразу немеют, и колючий ветер перестаёт быть проблемой, спокойно ведёт себя только Андрей.

Алина подходит к кромке воды, слушает Борины инструкции и осторожно спрашивает:

— Я только слежу?

— Да. И отойди на пару шагов, а то штаны намочит. Если почувствуешь, что с магией что-то не то, поднимай крик, Асия разберётся.

Алина кивает и отходит. Андрей поворачивается к Боре, ждёт инструкций.

— Нырни и проверь, слышишь ли ты меня под водой. Показывай пальцами, какое число я называю. И под водой лицом наверх, глаза не закрывать.

Андрей слушается, успешно показывает три, пять и два. Боря жестом показывает, чтобы парень вылез из воды, тот слушается.

— Твоя задача сейчас вдохнуть поглубже и нырнуть вот так же, и когда я проговорю часть про ветер, выдохнуть так, чтобы пузырь воздуха поднялся над водой.

— И всё?

— Ну, в принципе да. Поныряй пока, попробуй, — Борис поворачивается к Мише, отдаёт игольницу. — Раз делаем по одному, передай игольницу Эдику. Освободим четверых, отпустим Андрея и разрушим хранилище с иглой.

Миша кивает, оставляет себе одну бусину. Игольницу отдаёт ветром подбежавшему Эдику и возвращается на место. Борис, напомнив Андрею набрать побольше воздуха, отправляет его под воду.

Миша вытягивает открытую ладонь с бусиной, проговаривает заклинание, разрешающее Борису использовать часть его силы. Тот поднимает руку над его, шепчет другое. Бусина поднимается, зависает между их ладоней. Первая, определяющая часть заклинания связана с землёй.

По ходу заклинания они поворачивают ладони вертикально. Бусина крутится между ними, но в момент, когда Борис проговаривает взывающую, водную часть, зависает.

— …к телу твоему, отравленному. К разуму твоему, непокоенному, — волны в реке поднимаются сильнее, зато стопы перестают так активно тонуть в иле. Борис продолжает проговаривать, пока не доходит до упокаивающей части, воздушной. — И найдёшь ты в себе силы, найдёшь в себе храбрость и рассудительность. Найдёшь в себе покой, который приносит ветер.

Андрей выдыхает и вместе с тем хватается за горло, округляет глаза. Умереть от нехватки воздуха вампир не способен, но заклинание знакомит его со вполне человеческими физическими ощущениями. На счастье парня, длится это недолго. Бусину разрушает изнутри, над рекой на пару секунд поднимается давящий ветер, а после всё стихает.

По команде Бориса Андрей поднимается на ноги, хватается за корягу. Кашляет, жадно дышит. Миша ссутуливается, опирается руками о бёдра. Переводит дыхание, борясь с приступом тошноты.

— Понял, почему жрать было нельзя?

— Более чем.

Ритуал повторяют ещё три раза. После чего Андрея отпускают. Из воды ему помогает выбраться Эдик, накидывает на плечи парня полотенце, доводит до того же бревна. Саша предлагает восстанавливающую настойку, в его мешок фонариком светит Сергей.

Боря и Миша же снова заходят в воду. Первый разрушает хранилище, второй, повторяя за ним заклинание, иглу. Когда вода стихает, они, по свету фонарика, выходят. Кто-то из темноты кладёт полотенце на плечи, доводит до бревна. Подаёт воду, чтобы отмыться от ила. Пальцы на ногах уже не шевелятся, но ведьмовское нутро всё же сильнее человеческого.

— Не заболеть бы теперь, — бубнит Миша, натягивая носки.

— Щас, — отзывается из темноты Саша и протягивает одну из склянок. Миша выпивает залпом. Такую же склянку передают Боре.

Когда пока Миша и Боря одеваются, Алина уходит в машину родственников, а Эдик, бросив «завтра к часу», увозит сына. Сергей уезжает последним, на трассе заглушает музыку.

— Вам на заправку надо? У вас там в квартире жрать нечего.

29.09.2005

Миша чувствует себя истощённым, скатывается в почти человеческую усталость — последние дни оказались слишком насыщенными. Времени восстановиться после ритуала толком нет, приходится нагонять расшифровку колец. Благо, бумаги Эдик передал другим подчинённым. Боря днями делает то, что ждут от медиума — шатается по кладбищам. Но его поиски ни к чему не приводят, приходится через Эдика поднимать записи о самарских ведьмах и их дарах. Искать, откуда взялись одержимые, оказывается сложнее, чем ожидалось. Да и город, по крайней мере его осведомлённая об опасности часть, будто застыл в тревожном ожидании, которое тоже давит.

Вечерами Миша погружается в подаренные тетради. Хочется разобрать как можно больше, пока Боря рядом — у него можно спрашивать подсказки, сразу просить объяснить непонятные моменты. Но к среде информация будто перестает умещаться в голове. Миша, привыкший действовать интуитивно, по своим обрывочным знаниям, с трудом воспринимает логические концепции. Боря выглядит не менее уставшим, и в четверг они решают хотя бы отоспаться.

Звонок в дверь раздаётся около десяти утра. Миша ругается себе под нос, но с дивана встаёт. Отмахивается от подскочившего на раскладушке Бори, раздражённо надевает тапки и идёт открывать. На пороге стоит Андрей, которого приходится пропустить в квартиру. Дверь он за собой закрывает сам.

— Ну вы одевайтесь, я на кухне подожду, — улыбается парнишка. — Мне папа дал в бумагах порыться, я, кажется, закончил.

Миша только кивает, думает, что Андрею на вид лет шестнадцать, и для такого возраста в нём многовато наглости. С другой стороны, учитывая, кто его отец, это не было удивительным.

Боря в комнате уже одевается, бурча «слышал». Миша натягивает домашние штаны и идёт заваривать кофе. Андрей смотрит на них с долей недоумения:

— А вы чего днём спите?

— Да как бы тебе объяснить, — Боря дружелюбным не выглядит, ставит чайник. — Начнём с того, что ещё утро.

— Не, солнце уже высоко, значит, день.

— Тебе это кто сказал?

— Папа.

— Ты по вампирам время не определяй, вы три часа в месяц спите. У всех остальных до полудня утро.

— С полудня и до скольки?

— Ну, до пяти примерно.

— Тогда и день должен быть с пяти утра, полдень — это ведь середина.

— Давайте по делу, — вздыхает Миша. Чайник у Бори как раз закипает, он ставит на стол две кружки и растворимый кофе. Себе Миша насыпает ещё и сахара. — Чего тебя Эдик пригнал?

— Мне папа дал покопаться в картотеке по ведьмам, я составил, ну, наверное, это классификатор. Я подумал, что ведьм не логично распределять по фамилиям, поэтому перебрал и объединил в группы по способностям. Так вам будет проще искать нужных. Ещё поговорил с Иннокентием, он привет тебе передал, — Андрей кивает Боре. — И сказал, что подняться эти, которые подселяются, могли не сразу. Поэтому я отдельно собрал документы по уехавшим меньше десяти лет назад, там тоже по способностям разложил. Ну, в картотеку пойдёте, увидите. А перечни в папке, первый и второй файлы.

Борис забирает из рук парня пластиковый скоросшиватель, бегло просматривает, но возвращает на стол.

— Потом я посмотрел по записям с колец. Думаю, что одержимые обитают от Запанского до Ракеты, примерно. Причём раньше они были только в Запанском, но сейчас будто учатся выходить дальше. Не думаю, что их становится больше, они просто выматывают тела на максимум, бросают и берут новых. Кеша сказал, что такое возможно.

— Они могут взять новое тело где угодно? Или нужно вернуться в гнездо? — Миша хмурится.

— Нужно «место силы», — Боря задумчиво кивает сам себе. — Обычно это кладбище, но у таких, неупокоенных, может быть само место смерти.

— В Запанском кладбищ нет, — продолжил Андрей. — Но я прошёлся по архиву, посмотрел про всякие пожары, драки, убийства.  Если честно, там чёрт ногу сломит, и это не особо результативно. Но если оставить происшествия рядом с Запанским, в которые ещё и были втянуты ведьмы, то за последние годы их не так много. Это четвёртый и пятый файлы, там в один не влезло, но ко всем приписка, что за ведьмы были втянуты.

— А в третьем файле что? — Боря оживляется.

— А, карты. Распространение по годам. По месяцам особой динамики не было.

— А что за Запанской? — Миша отпивает кофе.

— Посёлок. Ну, район, где вечером лучше не гулять.

— Знаешь, что надо сделать? — Вдруг говорит Боря, задумчиво разглядывая одну из карт. — Это ты круто подобрал. Но надо понять, когда начались нападения на ведьм, можно не успешные. Просто в этом районе, который ты обозначил. А потом поискать, до первого нападения, когда ведьмы были во что-то втянуты в этой местности. А уже потом искать связи. Семьи, дары, внешность.

— Думаешь, какая-то ведьма подняла пару злых духов? — Миша доливает в кофе молока.

— Или это дух ведьмы мстит другим, тут пока сложно. Надо бы отправить парочку крепких, очень крепких сотрудников в это, — Боря отлистывает пару страниц. — Запанское.

— Попросить папу кого-нибудь прислать?

— Завтра утром, амулеты ещё надо сделать.

— Нормальным утром или вашим? — Тут же улыбается Андрей.

Как-то раз после уроков, когда все одноклассники уже собирались расходиться кто куда, к Белке подошла самая красивая девочка их класса с двумя своими подружками и, дёрнув её за небольшую косичку, которую заплела ей мама, с усмешкой сказала:

– Слышь, зубрилка психованная, ты бы состригла этот позор. Тебя бы вообще налысо побрить, красивее будешь!

И, смеясь, они пошли на улицу. Белка уже давно не плакала, привыкнув к подобным выходкам, но злость, которая сменила обиду, обжигала изнутри, накапливаясь с каждой такой издёвкой.

Когда она вышла на улицу, эта девочка с подружками стояла в окружении одноклассников и хохотала, тряся двумя своими шикарными, пышными косами. Белка посмотрела на них пару минут и задумчиво сказала:

– Как было бы здорово, если бы кто-нибудь выдрал эти её косы, Мордочка.

А спустя несколько мгновений толстые шикарные косы этой красивой девочки с силой дёрнулись в стороны, отрываясь от головы вместе с кусками кожи. Маленькими рубиновыми каплями брызнула кровь на её подружек, поднялся визг, плач, суета. Все бегали, орали, куда-то звонили.

– Ты перестарался, – озадаченно глядя на всё это, промолвила Белка и вдруг радостно захлопала в ладоши: – Но так даже лучше!

Коханов Дмитрий, январь 2026 г.

Мои рассказы | Серия Монстрячьи хроники | Серия Исход | Серия Рассказы из фразы | Серия Лешачьи сказки

Мой роман "Настоящий джентльмен"