Долго купалась (и это – Сибирь, детка, настоящего «парного молочка» в речке можно попробовать только вечером и ночью, на контрасте с быстрее остывающим воздухом или в луже) и решила напоследок переплыть туда-обратно протоку Оби. И домой. Это сейчас протока почти заросла ивняком и обмелела, а тогда туда ещё целая «Заря» заходила и разворачивалась с ба-а-альшим запасом.

Осталось четверть пути туда… и у меня свело ноги. Прикинула: плыть на свой берег дольше, а тут рукой подать, можно погреться на песочке, отдохнуть. Но уже домой пора, бабушка будет переживать, да и где гарантия, что прогреюсь до нужной кондиции и судороги не повторятся?

И днем-то не жара-жара была, а дело уже очень даже к вечеру, плюс ветерок — с мокрыми волосами и в мокром купальнике скорее окончательно задубею. А с берега-то целую протоку надо будет переплывать, а не три четверти.

Однажды (вот ощутимый минус любознательности и хорошей памяти) я прочитала, что судорога может порвать мышцы, а судороги в ногах у меня всю жизнь довольно часто случались… Надо говорить, что после той брошюры при судорогах было не только больно, но и страшно шо капец?

Короче: решила плыть к людям. На одних руках. В принципе, плавала хорошо, но отдыхать на спине так и не научилась – позвоночником начинаю под собой просто Марианскую впадину чувствовать. И так она меня тянет, как магнитом... Могу, но недолго, чтобы не успеть панику схватить. Отдыхаю я, крутясь в воде, в плюс/минус вертикальном положении – всё, не как у людей. Такой активный отдых. ))

Развернулась, плыву. Уже даже меньше половины осталось до родной гавани. И чувствую – а не вывожу, похоже. Кручусь, отдыхаю, думаю.

Пацаны из нашей компании на берегу заметили, смеются, думают – шалю-выпендриваюсь, руками машут, кричат, чтобы завязывала – течение сильное, никто из нас против него не выгребал, и скоро пляж кончится, там уже и до берега доплывешь – не выберешься, непроходимый он. И долго непроходимый… До нескольких метров в ширину многолетних ивовых зарослей.

Когда река к концу лета мелеет, ива стартует в рост. Заканчивается сезон, ива замирает. И в начале следующего лета стоит тихонько, даже полностью под водой. Ждет на низком старте низкой воды.) Со временем получаются заросли от двух метров ростом над водой, из переплетенных в борьбе за солнце стволов, густо ощетинившихся в сторону воды обломанными ледоходом палками. С бесчисленными космами водорослей, которые мы называли волосами утопленников, в ногах. Даже стоя на твердой земле и с ножовкой, продраться через всю эту хрень — упаришься. И идти вдоль них не получится, глубоко.

Не успеешь выйти на берег до конца пляжа, останется только плыть по течению, долго плыть, туда, где кончается остров. Там еще один пляж. Ага-ага, замерзшая, с судорогами и уставшая. И с учетом того, что там на казанках носятся (не всегда трезвые и взрослые люди), совершенно не ожидая никого встретить в воде. Идеальный же выход, что там может пойти не так?

Уже воды хлебанула и течением сносит быстрее, чем берег приближается. По-всякому – пора на помощь звать.

А мне… стыдно. Как будто роль играть. Это же только в кино всякие кисейные барышни пищат: «Спасите-помогите!» Я там сама недавно из воды двух тонущих малышей вытаскивала, а тут здрасте-пожалста, как дура последняя, буду вопить «тону»?

Перед пацанами позорище и знакомых взрослых куча, если не утону (а я же не утону, так не бывает), то всё равно бабушке расскажут, а у нее – сердце больное… Она уже однажды из-за нас с братом двоюродным чуть... Ладно, не все семейные тайны разом.

Так и не закричала, дурында упёртая. Нахлебалась воды, что кутенок шелудивый, хоть рыбок запускай, как в аквариум. Ободралась вся до крови, продираясь через самое начало зарослей в конце пляжа, еще реденькое, не набравшее полную силу, перемазалась в тине и иле, как поросёнок.

На берег вылезла – ноги не держат. Кое-как, почти на четырёх костях (кое-где — и не почти), проковыляла по крутой тропинке вверх, чтобы через пляж и мимо своих не проходить. Парни удивились такому экстравагантному поведению, но проявили деликатность – я была не девушкой, а «своим парнем». А если парень из компании не хочет подходить, значит – есть весомая причина.

Перепугалась тогда так, что месяц не только в воду не заходила, но и не приближалась. А если не получалось обходить реку десятой верстой – отворачивалась. Паника начиналась, сердце выскакивало и тошнило от одного взгляда.
Даже из родственников никому не призналась. Получается супер-пупер-эксклюзивное признание, страшная-престрашная тайна.))

И до сих пор для себя не умею просить помощи, даже когда уже пузыри пускаю. Для других — не проблема. Если помогают без запроса — принимаю с превеликой благодарностью и помню всю жизнь, и егожу сделать что-то доброе в ответ, и добрым словом вспоминаю годами, даже если помогли просто сумку тяжеленную нести — неважно. А просить не могу...

Всё из детства, наверное: когда дралась за себя — фу, Оксана, как так можно, ты же девочка; когда за младшего брата — правильно, младших или слабых надо защищать, и вообще всех, кого обижают.))

А на самом деле, коль пошла такая пьянка — откровенничать — боюсь.

Боюсь, что если человек хочет помочь, но не может — ему будет неловко. А если может, но не хочет... боюсь подтверждения версии, что человек человеку — волк. Мне проще думать, что не помогли только потому, что не попросила. То есть: подыхаешь, но никто не помог — так это не люди недобрые, а ты самадура.

Так и пускаю пузыри, время от времени, как в детстве на протоке...