У меня смешнее случай был. Я тоже был любимчиком у своей учительницы литературы. Спорил с ней по поводу классиков (моя школьная кличка по следам Базарова стала Нигилист), играл в школьном театре, где она была за худрука.

И как то раз написал сочинение на тему "современная российская поэзия". Учительница отметила,  что сочинение отличное, стихи выбраны прекрасные. Кроме последнего стихотворения. Которое просто ужасно. И спросила перед всем классом где же я откопал такое убожище?  Я такой встал, и как нахохлившийся сплюшка ответил, что мол это мои стихи. Не, ну а чё, я же россиянин, стихи пишу, чем не поэт?

Получилась упс - наша учительница мечтала, чтобы хоть кто-то из учеников начал писать стихи. Но никто не спешил. А тут я оказывается втихаря начал, а она меня так обломала перед всем классом.

Ниже - кусочек стихов из моего детства:

Когда без тебя мне хмельная тоска

Когда я с тобой, мне бы лучше не жить

Как молотом ты разбиваешь слова

Да так что хочется волком мне выть.

Я стихотворения долго не понимал. Даже с Александром Сергеевичем "Наше всё" Пушкиным я ознакомился через прозу. "Капитанская дочка", "Метель", "Пиковая дама", ну?

Ирину Николаевну это моё непонимание расстраивало. Она была нашей учительницей русского и литературы. Она была действительно великой Учительницей. Сложно объяснить свои ощущения, когда стоишь рядом с такого масштаба личностью. Наверное, так горит Меркурий, в пламени Солнца.

У нашей Ирины Николаевны было трудное прошлое. Дети войны, так, да? Когда она с лёгкостью прочитала нам стихотворение, которое выучила, когда ей было пять, я выпал в осадок. Старшее поколение, люди из стали. И всё это было сказано с лёгкой доброй улыбкой на тонких губах, с мягким взглядом серо-голубых глах, в облачке седых волос. Она не видела никакой трудности запомнить вырученные стихи на всю жизнь. Жизнь её так безжалостно била, что проблемы наши - не проблемы вовсе. Вы старшее поколение поспрашивайте. Вот у них были реальные проблемы.

Я думаю, что стихи стали тем щитом, который помог справиться Ирине Николаевне. Но кто я такой, что бы рассуждать о великих.

Вы можете спросить - и че такого-то, обычная училка. Просто это нужно было прожить и лично.

Ожесточенный спор и разгромное моё поражение о хайнлайнской "Луна - суровая хозяйка". Оказалось, Ирина Николаевна отлично знала английский, и читала Хайнлайна в оригинале.

Наша с ней дискуссия о Гоголевском "Вечера на хуторе близ Диканьки". Так урок целиком и вышел. Ей, профессионалу, наверняка смешны были мои попытки оспорить классиков.

Но Ирина Николаевна всегда поощряла любые попытки своих учеников думать. Она до косточек разбирала нам творения классиков - кто куда зачем, и почему. Сложное - к простому.

Мне не хватает слов, что бы объяснить. Её легкое касание к плечу, её строгий, совсем не старческий голос, ясные серо-голубые глаза и это её ироничное - "Ну что, проверим ваши работы?". После разбора мы хохотали, как ненормальные - настолько мощно, светло и смешно делала это Ирина Николаевна.

- А теперь нам расскажет стихотворение... - и строгий взгляд на меня. Ну я, как обычно.

- Ну в чём дело? - огорченно спрашивала меня наедине Ирина Николаевна. Я был в числе её любимчиков. Врождённая грамотность, все дела.

- Ни в чём. Просто стихи не люблю. - бурчал я. Ирине Николаевне, великому мастеру слова и Учителю, было обидно и непонятно смотреть на столь многообещающего ученика, который упорно отказывался увидеть ещё одну грань слова.

Простите, Учитель. До вашего ученика, наконец, дошло. Вы, наверное, рассмеётесь, там, за порогом. Но я вам стих написал. Ну как смог.

Живой я вам благодаря

Роняя дни я помню

Что делает живым

Не тело кровь и пот

А только лишь душа

Которую смогли вы

В меня вдохнуть