Нежные и хрупкие, обожаю изготавливать🤗😍

Спасибо за просмотр, буду рада комментариям ❤️

10 июля
Пришел Шеф. То есть, шефа. Злая. Говорит, что астронавты-то ничего, но компьютерам пришлось туго. Hакрылись компьютеры. Связь держат по чудом уцелевшему на российском сегменте ламповому приемнику. Спрашивал, как нам ЭТО удалось получить от экспериментальной модели на полкиловатта мощности. Hе помним. Ванесса что-то бормочет про микропрограммы, прошивки и резонанс.

11-20 июля
Понаехало психологов и гипнотизеров. Из нас пытаются вытащить подробности. Физически. Мы пока держимся. Вместе. Утверждают, что такой результат теоретически невозможен.

25 июля
Они сдались. Рано. Еще дня три - и мы бы им все рассказали. Даже то, что не знаем. Обещали прекратить, если мы им построим еще одну пушку.

27 июля
Hачали проектировать. Аванпроект, взятый из Star Wars Шефе не нравится. Утверждает, что размер великоват. И дизайн не тот. В грузовой отсек шаттла не влезет.

28 июля
Раскололи новенькую. Она говорит, что у них в лаборатории обкатывают ракетные двигатели. Hа спирте. Метиловом.

30 июля
Поняли, в чем проблема - в космосе нет подстанции. Будем думать. Идею запустить туда подстанцию отвергли сразу. Hо что-то в ней есть.

1 июля
Вспомнили старые разработки. Когда-то мы строили реактор холодного синтеза - вместо подстанции используем его. Чтобы хватило мощности, все размеры увеличиваем в два раза.

5 июля
Химик придумал катализатор. Будем пробовать.

6-17 июля
Блаженствуем. Метиловый спирт + этан + катализатор = анисовая водка. Очень способствует мышлению.

20 июля
Катастрофа. Уронили пробирку с катализатором в бак со спиртом. Чтобы зря не пропадало - плеснули этана.

21 июля
Лабораторию закрыли. Исследуют остатки катализатора. Ха! В таком-то объеме! Половина комиссии еще на ногах, но по прямой уже не ходит.

15 августа
Вчерне пушка готова. Повезли на полигон. Hам тоже интересно, что же все-таки она делает...

16 августа
Все-таки с мощностью получился перебор. Hо трехкилометровая шахта в лунной поверхности - это, несомненно, положительный результат. Будем думать дальше. Александра говорит, что не хватает охлаждения. Капельно-испарительная система не помогает. Кажется, тупик.

17 августа
Hе тупик! Будем использовать для капельного охлаждения жидкий гелий - II. Он сверхтекучий, будет капать на два порядка быстрее! Только где его столько взять?

20 августа
Смонтировали. По расчетам, выделяемая установкой мощность перекрывается с двойным запасом. Попробуем написать на Луне что-то обидное.

21 августа
Лучше бы не пробовали. Сидим в карцере. Дался нам этот запас мощности. Вначале установка работала нормально и добралась до буквы i во фразе Bush - Stupid!. Hо потом замерз блок управления мощностью луча. Система охлаждения уловила увеличение мощности и стала подавать больше хладагента. Вместе с работой замерзшей пушки это дало спецэффекты из Горца. Hад установкой на глазах появился тайфун, из него спустился хобот и установку втянуло. С громом и молниями. Красиво. Жаль, только в нерасчетном режиме гелий - II кончился быстрее чем задумано, и это все ахнуло на высоте километра в два. Hе очень сильно. Hо эффектно. Вся электроника вокруг километров на 50 накрылась. И что им не понравилось? Опять же надпись не закончили...

30 августа
Все еще сидим. По телевизору видим сообщения о внезапных ураганах и тайфунах, обрушившихся на тихоокеанское побережье Евразии.

10 сентября
Лаборатории больше нет. Сократили. Или засекретили. Пришла Шефа. Сказала, что, по хорошему, нас надо расстрелять, потому что за все хорошее нам набежало лет по пятьсот, но расстреливать нас по местному законодательству нельзя, а по старой памяти нас пригласили исследовать ракетные двигатели на предмет получения улучшенных характеристик. И тоже засекретили. Закопали в бункер и залили бетоном. Связь только односторонняя. Раз в месяц будут вывозить с образцами на полигон. Радостно соглашаемся - не сидеть же в федеральной тюрьме.

12 сентября
В тюрьме было лучше. Там хотя бы был телевизор. А тут... Инструменты под строгим учетом, электричество под учетом, материалы - под учетом, и, что самое страшное - спирт тоже под учетом. В общем, нормальная рабочая обстановка. Ждем конца месяца. Осваиваемся. Выдали пару незначительных улучшений. Каждое судя по воплям ученых тянет на нобелевку, если бы ее давали инженерам.

15 сентября
Спирт вот он, под рукой, но на учете. Руки дрожат, в глазах двоится от желания...

16 сентября
Есть! Чем двоиться в глазах - пусть двоится наяву. Ванесса предложила принцип половинного деления молекул и последующего синтеза с добавлением воды.

18 сентября
Ванесса, ты золото!

22 сентября
Васька, ты урод! Забыл закрыть подачу воды - затопило бункер, шахту и перелилось в соседнее болото.

25 сентября
Hаотрез отказались эвакуироваться - реакция ведь продолжается. Приехала комиссия. Обещали утопить прямо в шахте, мы не против.

26 сентября
Объяснили комиссии, что найден новый метод синтеза ракетного топлива прямо в полете. Комиссия задумалась.

27 сентября
Лучше б нас утопили в шахте. Пригнали эшелон цистерн, весь продукт откачали, в лаборатории поставили датчики спирта.

30 сентября
Вспоминаем былое...

1 октября
У Ванессы подозрительный блеск в глазах. Лишь бы шеф не заметил...

4 октября
Датчики спирта тоже не проблема. Васька все-таки молодец. Теперь они реагируют на кока-колу.

5-18 октября
Наслаждаемся

19 октября
Пришла шефа и принесла кока-колу. Предупредить не успели. Система безопасности отстрелила шефе шляпку, порвала колготки и сломала 2 ногтя.

20 октября
Истерика у шефы прошла. Никак не может понять почему у спирта такой привкус.

21 октября
Спирт забрали. Все стены из стальных листов. Выпаривать нечего.

22 октября
Грустно

25 октября
Травили тараканов. Приходил мужик в погонах и с дихлофосом.

29 октября
Всех тараканов передавил наш микроробот. Мужик в погонах 4 дня гонялся за микророботом и прыскал его дихлофосом. Робот успел закачать в себя 407 грамм.

7 ноября
Наслаждаемся 6 ноября Дихлофос закончился 7 ноября Приезжала шефа. Предложила стать программистами. Думаем.

8 ноября
Решились. Шеф купил тем, что нам выдадут спирт чтобы мыть клавиатуры и мониторы.

13 ноября
Написали первую программу. Построили множество Мандельброта. Ванесса третьи сутки пытается понять где у него граница.

14 ноября
Мыли клавиатуры и мониторы спиртом. Недурственно.

23 ноября
Шефа дала заказ на интернет-магазин. Написали за полдня. Уже продали 34 танка Т-90 и 25 "Черных акул". Прошли под видом газонокосилки и воздушного змея соответственно.

24 ноября
Был особист. Пытался войти в долю. Много хвалил, больше угрожал. Договорились о 40% нам с танков и 37,5% с тушенки.

25 ноября
Рейтинг магазина поднялся. Уже есть заказы на 15 ракет, 73 танка, 14 самолетов, 2 ядерных боеголовки и 746 валенок. Говорили с особистом. Обещал достать все, кроме валенок.

27 ноября
Судя по биржевым сводкам, мы здорово раскрутились. Танк теперь стоит 2311 долларов, пара валенок перевалила за 5000. Особист нервничает. Сказал, что задумал научиться швейному ремеслу. Зря. Валенки мы уже научились делать сами. Из туалетной бумаги.

1 декабря
Вот и зима. Шефа принесла с поверхности первый снег.

2 декабря
Васька сволочь. Весь снег съел по пьяни. Теперь ждать еще год.

3 декабря
Поигрались с прогнозом погоды. Угадали. Расстроились. Перепрограммировали 2 метеоспутника. Теперь у нас идет снег. Хорошо.

5 декабря
Приходил усатый мужик. Сказал, что банкир, предложил кучу денег если сделаем ему для банка систему абсолютной защиты сети.

6 декабря
Приходил усатый мужик. Сказал, что банк обанкротился. Еще бы - через час после его прихода доступ к счетам стал свободным.

17 декабря
Скоро рождество, а подарки мы еще не придумали.

18 декабря
Особист поставил в туалете жучок. Сначала обиделись, потом обрадовались. Теперь через него слушаем кабинет особиста. Банкир в тюрьме.

20 декабря
Работу почти закончили. Сисадмин из банка уже неделю не может понять почему вместо порнухи его отсылает на сайт ФСБ. Банкир в еще больших непонятках - банк процветает.

22 декабря
Интернет магазин себя оправдал. Вчера через него закупили цистерну спирта.

23 декабря
Скоро Новый Год. Думаем.

25 декабря
Рождество. Сделали подарок шефе. Пальму. Из рельса. Повторили подвиг донецких кузнецов. Интересно, сколько они выпили пока делали.

31 декабря,23:59
Через интернет тормознули стрелки курантов во время боя. Народ досчитал почти до тысячи. Потом сбился.

1 января, утро
Ванесса не помнит, успела ли ночью выпить за здоровье родителей. Не проблема. Снова перевели стрелки курантов на 23:59. По центральному телевидению пустили нарезку из президентов разных лет. Весело.

1 января, вечер
Приехала шефа. Сначала плакала. Выяснилось, что от радости. Этот Новый Год занесли в книгу рекордов Гинесса сразу по трем номинациям.

4 января
Праздники пролетели незаметно. Цистерна пустая, пытаемся рассчитать нормы потребления для следующей закупки.

14 января
Сисадмин из банка в психушке. Васька в медвытрезвителе. Банкир на Гаваях. Так нечестно, мог бы хоть спасибо сказать.

15 января
Банкир снова в тюрьме. Теперь в американской. Сисадмин тоже в американской...психушке.

16 января
Прислали новенькую. Маленькая, худенькая, в очках. Думали, библиотекарша, оказалась экономистом. Зовут Климина. Пить не умеет. Больше говорит. Получила кличку Клизма.

17 января
А новенькая ничего. Предложила организовать суверенное государство. Мысль интересная. Думаю баллотироваться в президенты. Предвыборную программу уже продумали. Пункт первый "отмена сухого закона". Собираюсь победить.

18 января
ООН признала суверенность государства. Устанавливали границы. Столицей стал наш бункер, территория в радиусе 925 метров 17 сантиметров признана нашей. Дальше 17 километров нейтральной полосы.

25 января
Выиграла первые демократические выборы. К первому пункту моей программы добавился второй: "Клозет на свежем воздухе". Результат потряс. 97% голосов мои.

28 января
Хватит разврата! Надо работать.

29 января
Приехали шефа, особист и делегация из МИДа. Все вместе попросили подданства и предложили стать нашей бюрократией. Объяснили, что государство без бюрократии несолидно. 31 января Ванессу сделали министром здравоохранения. Спирт объявлен лекарством.

Дима шёл рядом, на полшага впереди, с той напряжённой уверенностью человека, который верит, что у любой системы есть вход и выход, у любого механизма — питание, а у любой аномалии — настройка. Флешку он держал так, словно это был не кусок пластика, а ключ. Иногда он улыбался — коротко, непроизвольно, как у людей, у которых лицо живёт по инерции, даже когда внутри всё стянуто в узел.

— Тут стерильно, — пробормотал он. — А стерильность бывает там, где кто-то следит.

Артём хотел отшутиться — он почти чувствовал, как внутри ищется фраза, чтобы сбросить напряжение, вернуть контроль хотя бы через иронию, — но здесь шутка прозвучала бы слишком громко. Он просто кивнул и сжал в кармане жетон. Металл был холодным, честным. Эта короткая, резкая боль в пальцах была лучше любых доказательств: если боль настоящая, значит, ты ещё не полностью декорация.

Станция, к которой их вывел тоннель, выглядела так, будто её строили по памяти. Колонны, лавки, табло, схема линий — всё вроде бы на месте. Но стоило задержать взгляд, и начинали проступать несостыковки — не кричащие, а изматывающие, от которых мозг устаёт, потому что вынужден постоянно «чинить» картину мира, не признавая поломку.

Линия безопасности была слишком ровной. Плитка — без единого скола. Поручни — без отпечатков. Табло светилось, но вместо расписания на нём висело одно слово, и Артёма неприятно кольнуло: слово было слишком человеческим, чтобы быть технической надписью.

ОЖИДАНИЕ.

— Ну конечно, — тихо сказал он. — Статус по умолчанию.

Дима подошёл ближе, наклонился к табло, как к экрану.

— Это и есть статус, — ответил он уверенно. — Не сообщение. Состояние.

На секунду Артём даже поверил: да, состояние, как в системе мониторинга. И от этой мысли стало только хуже. В нормальной системе статус — это «подключено», «ошибка», «загрузка». А «ожидание» — это то, что назначают не машине, а человеку.

Они прошли вдоль платформы и увидели пост: стол, монитор, системный блок, аккуратно уложенные провода, уходящие в стену. Всё чисто, как в витрине. Ни пыли, ни стаканов, ни бумажек — никакого человеческого беспорядка. Техника стояла не для работы, а для демонстрации: форма без следов использования.

Дима ускорился.

— Видишь? — сказал он, и в голосе мелькнула почти радость. — Тут есть интерфейс.

Он сел, нажал кнопку. Экран загорелся сразу — без загрузки, без логотипа, будто система не включалась, а просто решила показать себя. Чёрный фон, таймкод в углу, изображение с камеры.

— Это запись? — спросил Артём.

— Не совсем, — Дима нахмурился. — Скорее… архив. Но активный.

Слово легло точно. Вся станция действительно была архивом: чистота, порядок, ощущение, что здесь не живут, а хранят.

Дима вставил флешку. Экран мигнул, таймкод перескочил, и пошло видео — слишком знакомое.

Коридор института. Лампы. Стены, которые «дышат». Они сами — снятые под углом, который никто из них не выбирал. Они шли, как будто их ждали заранее. От этого под ложечкой стало пусто: если тебя можно снимать так, значит, тебя можно и поставить в кадр.

— Можно промотать? — спросил Артём.

— Есть таймлайн, — Дима кивнул, с явным облегчением.

Он потянул бегунок. Кадр сменился.

Вход в метро. Зелёный свет. Объявление про дистанцию. Потом — Лера и Сергей.

Артём наклонился к экрану, почти инстинктивно.

Лера шла рядом с Сергеем, ближе, чем идут случайные знакомые: общая тревога сближает быстрее слов. Сергей держался так, как держатся люди в форме даже без формы — собранно, оценивающе. Они подошли к дверям, и Артём неожиданно почувствовал облегчение: они тоже здесь. Значит, это не одиночный кошмар.

— Это они.

— Да, — ответил Дима, не отрывая взгляда от таймкода. — И это… слишком близко.

— К чему? — Артём обернулся.

Дима сглотнул.

— К нам. Как будто это не прошлое, а сборка. Монтаж под текущий момент.

«Невозможно» здесь не работало. Артём это понял сразу.

— Я их встречу, — сказал он резко. — Если они идут сюда, нельзя, чтобы они вышли прямо к этому.

Дима поднял голову. В его взгляде был страх — не за Артёма, а за себя.

— Ты уверен?

— Нет, — честно ответил Артём. — Но сидеть здесь хуже.

— Я… разберусь, — сказал Дима слишком быстро. — Только…

— Не залипай, — перебил Артём.

— Я не залипаю, — ответил Дима автоматически. И это прозвучало тревожно.

Артём пошёл вдоль платформы к входу. По пути заметил лавку — на ней аккуратно лежала фуражка. Слишком чистая. Слово «контролёр» всплыло само, как забытый тег.

У входа воздух был чуть влажнее, почти привычный. И шаги — настоящие, человеческие. Из тоннеля вышли Лера и Сергей.

Лера узнала его первой.

— Артём?..

— Я, — кивнул он. — Вы целы?

Сергей кивнул, оценивающе глядя на него.

— Ты откуда здесь?

— Потом, — сказал Артём. — Тут Дима. И… — он махнул в сторону поста. — Мы нашли кое-что.

Лера взглянула на табло. ОЖИДАНИЕ. Губы дёрнулись, но она промолчала.

— Нас сюда вели, — сказал Сергей. — Карта. Узел. Объявления. Это всё не случайно.

— Здесь вообще ничего не случайно, — ответил Артём.

И в этот момент все услышали гул.

Он не был похож на обычный поезд. Сначала воздух стал плотнее, как перед грозой. Потом — низкий, телесный звук, будто что-то большое делало вдох.

— Это поезд? — спросила Лера.

— Или его имитация, — ответил Сергей.

Со стороны поста раздался сухой щелчок. Артём обернулся: Дима сидел у экрана, не шевелясь.

— Дима! — крикнул он.

Имя ударило по станции и вернулось искажённым.

Дима поднял голову. На лице мелькнула та самая «правильная» улыбка — и исчезла.

— Я тут.

— Отойди от экрана.

— Сейчас, — сказал Дима и снова уткнулся в монитор.

Артём подошёл ближе. На экране — их маршрут, но уже не как события, а как схема. Метки. Узлы. Логи.

— Это протокол, — сказал он.

— Да, — кивнул Дима. — Не запись. Фиксация.

— Нас тут сохраняют, — тихо сказала Лера.

Гул усилился. В тоннеле появился свет — белёсый, не от фар, а как подсветка изнутри.

— Он идёт, — сказала Лера.

— Выключай, — жёстко сказал Артём.

Дима нажал кнопку. Экран не погас. Только мигнул — и показал другой кадр.

Человек за столом ест суп и улыбается в камеру. Спокойно. Буднично. Слишком нормально.

— Нет… — выдохнул Дима.

— Это из твоего, — тихо сказал Артём.

Человек в кадре поднял взгляд чуть выше, словно смотрел не в объектив, а в того, кто стоит перед монитором.

Артём схватил Диму за плечо.

— Смотри на меня.

Дима моргнул. Не сразу оторвался.

— Это для него, — сказала Лера. — Не для нас.

Сергей выругался.

Из пространства прозвучало:

— Сохраняйте… дистанцию…

— Отходим! — скомандовал Артём.

Они отступили от стола, и Дима будто вдохнул впервые.

— Он знает, куда давить, — прошептал он. — Экран.

Свет в тоннеле стал ярче. Поезд подошёл. Белёсый, слишком чистый.

— Он не «откуда», — сказала Лера. — Он «зачем».

Поезд остановился. Двери открылись беззвучно. В окнах — лица. Спокойные. Улыбающиеся.

И из вагона вышла Анна.

Живая. Спокойная. Настоящая — и от этого пугающая.

— Анна! — сказал Артём.

Она посмотрела на него. Усталость. Собранность. Живой взгляд.

— Это узел, — сказала она. — Здесь всё сходится.

— Как выйти? — спросил Артём.

— Здесь не выходят, — ответила Анна. — Здесь не остаются.

Монитор щёлкнул снова. Дима дёрнулся.

Анна резко взяла его за запястье.

— Больно, когда улыбаешься?

— Да, — выдохнул он.

— Держись за боль. Она настоящая.

Двери поезда начали закрываться.

— Он уедет, когда решит, — сказала Анна.

Поезд ушёл. Станция опустела.

ОЖИДАНИЕ.
14:12.

— Теперь нельзя стоять, — сказал Артём. — Идём.

— Куда? — спросила Лера.

— Вглубь. И без экранов.

Анна кивнула.

— Вместе — сложнее переписать.

Они пошли в тоннель. Гул системы стих, но тишина не успокаивала — она просто ждала новой формы.

И в глубине тоннеля что-то тоже ждало.

Продолжение следует...

Там, где треснул мир (Пролог)

Глава 2. Лера и Сергей

Глава 3. Последний патруль

Глава 4. Эхо

Глава 5. Обратная сторона холста

Глава 6. Наблюдатель

Глава 7. Молчание между ударами сердца

Глава 8.Фрагменты протокола (Из оперативного архива группы «ВЕКТОР»)

Глава 9. Вечный разговор

Глава 10. Димка

Глава 11. Город которого нет

Глава 12. Эхо поверхности

Глава 13. Переход

Первый снег выпал в конце октября. Я был в рейсе — Новосибирск — Пермь. Проснулся утром на стоянке под Тюменью, выглянул в окно — всё белое.

Снег шёл крупными хлопьями, быстро, плотно. За полчаса землю завалило на пять сантиметров.

Я позвонил Максу.

— Снег пошёл. Что делать?

— Ехать, — коротко ответил он. — У тебя зимняя резина стоит?

— Да. Ещё в Новосибе поменяли.

— Тогда проблем нет. Только не гони. Шестьдесят максимум. И дистанцию держи. Метров сто до впереди идущего. Тормозной путь на снегу в три раза длиннее.

— Понял.

— И ещё. Если метель начнётся — не геройствуй. Встань, переждь. Лучше опоздать, чем в кювет улететь.

Я поехал.

Первые километры были терпимыми. Снег шёл, но дорогу ещё видно. МАЗ держал трассу уверенно, колёса не срывались. Я расслабился, даже включил музыку.

А потом начался ад.

Метель налетела внезапно. Ветер усилился, снег повалил стеной. Видимость упала до нуля — я видел только белую пелену и смутные очертания дороги.

Скорость упала до сорока. До тридцати. До двадцати.

Я вцепился в руль, всматриваясь в белизну, пытаясь разглядеть разметку, отбойник, что угодно. Сердце колотилось. Ладони вспотели, несмотря на холод.

Впереди, в снежной мгле, возникли красные огни. Фура. Она шла медленно, еле-еле. Я пристроился за ней, держа дистанцию. Теперь у меня был ориентир.

Мы ползли так час. Может, два. Время потеряло смысл. Была только дорога, снег и красные огни впереди.

Потом огни остановились. Я тоже встал. Включил аварийку, вышел из кабины.

Ветер сбил с ног. Снег бил в лицо, слепил глаза. Я добрался до передней фуры, постучал в дверь.

Водитель опустил стекло. Мужик лет пятидесяти, с седой бородой.

— Дальше не еду! — крикнул он, перекрикивая ветер. — Дороги не видно! Один хрен в кювет улечу!

— Что делать?

— Ждать! Метель стихнет — поедем!

Я вернулся в кабину. Завёл мотор на прогрев, включил печку. Сел, закутался в куртку, налил чаю из термоса.

Ждать. Просто ждать.

Метель бушевала шесть часов

Я сидел в кабине, слушал вой ветра, смотрел, как снег заметает дорогу. Несколько раз выходил, откапывал выхлопную трубу — чтобы не забилась, чтобы угарный газ не пошёл в кабину.

Позвонил заказчику, предупредил об опоздании. Тот выругался, но что он мог сделать? Погода не спрашивает разрешения.

Позвонил Максу.

— Застрял в метели. Под Тюменью. Стою на трассе.

— Правильно делаешь. Не геройствуй. Переждёшь — поедешь. Топливо есть?

— Полбака.

— Хватит. Только не грей кабину постоянно. Включай на полчаса каждые два часа. Сэкономишь топливо и не замёрзнешь.

— Спасибо.

— Не за что. Добро пожаловать в зимний дальнобой, Дэн. Это только начало.

К вечеру метель стихла. Ветер упал, снег перестал. Дорогу замело по колено, но её расчистил проехавший грейдер.

Мы тронулись. Медленно, осторожно. Я ехал за той же фурой, что и утром. Мы были теперь связаны — общей бедой, общим выживанием.

К Перми я пришёл с опозданием на сутки. Заказчик ругался, грозил штрафом. Но Виктор Петрович замял — объяснил, что форс-мажор, что водитель не виноват.

Я выгрузился, встал на стоянке, упал на спальник и проспал двенадцать часов подряд.

Запись из блога Дэна 28 ноября. Новосибирск, база «Сибтранс». 19:00.

Ноябрь научил меня зимним правилам.

Правило первое: всегда проверяй прогноз погоды. Не выезжай, если обещают метель или сильный снегопад.

Правило второе: держи дистанцию. На снегу и льду тормозной путь в три-четыре раза длиннее. То, что летом тормозишь за тридцать метров, зимой — за сто.

Правило третье: не гони. Скорость зимой — это не показатель крутости. Это показатель глупости. Умные едут медленно и приезжают. Дураки гонят и улетают в кювет.

Правило четвёртое: всегда имей запас. Топливо, еда, вода, тёплая одежда. Если застрянешь — никто быстро не приедет. Можешь ждать помощи сутки, двое. Надо быть готовым.

Правило пятое: не геройствуй. Если страшно — останавливайся. Если не видно дороги — жди. Жизнь дороже любого контракта.

Эти правила я выучил не из учебника. Я выучил их на дороге, в метель, в мороз, в страхе. И они спасли мне жизнь не раз.

В декабре случилось то, чего я боялся больше всего.

Я ехал из Москвы в Екатеринбург. Груз — электроника, дорогая, хрупкая. Срочный заказ, премия за скорость.

Трасса М7, участок за Казанью. Ночь, мороз, гололёд. Я ехал осторожно — шестьдесят километров в час, дистанция, постоянный контроль.

И вдруг — впереди что-то мелькнуло. Я не успел понять что. Инстинктивно ударил по тормозам.

Колёса заблокировались. МАЗ пошёл юзом. Я почувствовал — машина не слушается, скользит, несёт вбок.

Прицеп повело. Классическая складывание — когда прицеп начинает обгонять тягач. Ещё секунда — и мы перевернёмся.

Время замедлилось.

Я помнил слова Макса: «Если пошла складка — не тормози. Газуй. Выравнивай тягу, тяни прицеп за собой».

Я отпустил тормоз. Нажал на газ. МАЗ рванул вперёд. Прицеп дёрнулся, но пошёл за тягачом.

Я выровнял руль. Держал газ. Машина выровнялась, пошла прямо.

Сердце колотилось так, что, казалось, выпрыгнет из груди. Руки тряслись. Дыхание сбилось.

Я съехал на обочину. Остановился. Вышел из кабины на дрожащих ногах.

Оглянулся. На дороге — глубокие следы юза. Ещё метр — и я улетел бы в кювет. С прицепом, с грузом, возможно, насмерть.

Метр. Одна секунда. Разница между жизнью и смертью.

Я закурил. Руки тряслись так, что едва мог прикурить. Стоял на обочине, курил, смотрел на звёзды.

Потом позвонил Максу.

— Чуть не перевернулся. Складывание пошло. Выровнял, как ты учил.

— Молодец. Значит, не зря учил. — Голос Макса был спокойным. — Это случается со всеми, Дэн. Рано или поздно. Главное — не паниковать. Ты справился. Значит, ты готов к зиме.

— Готов, — повторил я, не веря своим словам.

— Тогда езжай дальше. Осторожно. И помни: дорога не прощает ошибок. Особенно зимой.

Я вернулся в кабину. Завёл мотор. Поехал дальше.

Медленно. Осторожно. Держа дистанцию.

Живой.

Запись из блога Дэна 15 декабря. Трасса М7, 300 км от Уфы. 03:20.

Сейчас я еду в метель. Снова. Уже не в первый раз за эту зиму.

Но теперь я не боюсь. Точнее, боюсь, но контролирую страх. Знаю, что делать. Как держать дистанцию, как тормозить, как выходить из заноса.

Зима научила меня большему, чем все предыдущие месяцы. Она показала: дорога не прощает слабости. Она требует уважения, внимания, смирения.

Ты можешь быть крутым водителем летом. Но зимой все равны. Зимой дорога решает, кто проедет, а кто останется в кювете.

И я научился слушать дорогу. Чувствовать её. Понимать, когда можно ехать, а когда надо остановиться.

Макс был прав. Зима — это испытание. Но если ты его проходишь — ты становишься настоящим дальнобойщиком.

Не тем, кто просто крутит руль. А тем, кто понимает: дорога — это не асфальт. Это живая сила. Непредсказуемая, опасная, но справедливая.

Она даёт шанс. Но только один.

P.S. от автора:

До Нового года осталось две недели. Я обещал маме приехать. И приеду. Возьму отпуск, поеду в Питер на несколько дней.

Но я уже знаю: через неделю я вернусь. Потому что дорога ждёт.

Она всегда ждёт.

Впереди — ещё два месяца зимы. Январь, февраль. Самые суровые. Самые опасные.

Но я готов.

Потому что я прошёл первую зиму. И выжил.

А значит, я стал настоящим дальнобойщиком.

Продолжение следует...