Жила я свои недолгие (но вполне счастливые) годы в одной необычной стране, неподвластной ни одной карте реальности. Это был не материк, не полуостров, а скорее целый архипелаг побегов, соединенных невидимыми мостами старых привычек. Я не пила по ступора и не колола вену до забытья, мой способ был гораздо тоньше и интеллигентнее, а потому – коварнее. Я сбегала во сны наяву.

Мои побеги были разнообразны и изобретательны. Порой, лежа на продавленном диване, я часами прокручивала в голове один и тот же идеализированный сценарий: разговор с человеком, которого нет, успех в деле, которым я никогда не занималась, азарт, который я не испытывала. Реальность проигрывала грезам, задевая своими шершавыми краями и неловкими паузами, счетами и долгами, слезами и неискренними улыбками. Иные дни проходили в вымышленных мирах, куда я умело ныряла с головой: я впитывала чьи-то истории, пребывала в красочных мирах книг и сериалов, погружалась в чужие эмоции, лишь бы не сталкиваться с собственными. Окружающий мир становился для меня фоновым шумом, пока я обустраивала фантастическую бутафорию внутри своего разума.

Как и многие другие люди (никогда не претендовала на оригинальность), я часто носила в кармане упаковку универсальной анестезии. У каждого было своё обезболивающее от жизни. У кого-то это была сигарета – короткий белый шум, дымный уход от разговора или паузы, а главное – от необходимости что-то решать. У кого-то – рюмка, размывающая контуры проблем, превращая их в мягкое, невнятное и нестрашное пятно. Кто-то упорно глушил реальность работой, с головой уходя в цифры и отчеты, а кто-то пребывал в сияющих тренажерных залах, безмерно истязая тело, дабы усмирить свой ум. Один погружается в религию, второй – в фанатичную любовь и заботу о других, забывая о самом себе. Все мы в разной степени беглецы. Процедура побега – это наш общий и негласный человеческий ритуал.

Но однажды случилось нечто
непривычное. Это не было громом или катастрофой, во мне словно произошел тихий внутренний щелчок, из-за которого с глаз упала невидимая, но тугая повязка. И вдруг – разом, с пугающей ясностью, - я УЗРЕЛА. Увидела, что стена моей маленькой уютной комнаты – и не стена вовсе, а холст, на котором я рисовала свои воображаемые фрески, а теперь этот холст истлел, обнажив настоящий мир. И мир этот был живым. Он был не каким-то примитивным сборником проблем. Я почувствовала его резким, колючим на ощупь и пахнущим дождем. Да, в нем была подчас невыносимая боль. Но так же часто в нем существовала и радость: подлинная, не написанная фантазиями, а возникающая внезапно, иногда от вкуса утреннего кофе, а порой от случайного солнечного блика на столе.

А самое главное… Я разглядела ИХ. Толпу таких же, как я, беглецов. Увидела мужчину в метро, отчаянно погруженного в экран телефона, словно там было его спасение. Видела девушку, которая с маниакальным энтузиазмом рассказывала подруге о новой диете, пряча свои полные тоски глаза. Замечала коллег, что с пятницы до понедельника перекладывали свое одиночество из стакана в стакан. Все эти люди, включая нас самих, играли в гигантскую, всемирную игру в прятки, прячась от самих себя… Хотя искать нас было некому.

И тогда я поняла страшную и прекрасную правду: назад дороги нет. Открывшиеся глаза не закрываются. Единожды увидев изъян в матрице, уже нельзя притвориться, что его нет. Ощутив ледяное дуновение настоящего, не получится заново укутаться в одеяло иллюзий. Однако же принимать реальность – это не значит смириться со злом или опустить руки. Принимая реальность, мы признаем ее право на существование. Отныне мы знаем, что в ней есть и горе, и любовь. Есть скука, но есть и восторг. А наравне с одиночеством существует и возможность судьбоносной встречи. Бегство же – это довольно плоский мир, предстающий перед нами в двух красках: черноте реальности и в розовых замках иллюзий. Настоящий мир – объемный, состоящий из миллионов оттенков, либо настолько болезненных, что невозможно взглянуть, либо столь прекрасных, что захватывает дух. Теперь я живу здесь, в этой сложной и шумной реальности, порой невыносимой, но совершенно точно единственной.

До сих пор я чувствую искушение сбежать. Старая привычка шепчет: «Закрой глаза, представь, что все иначе». Но я уже не могу. Потому что знаю: убегая, я променяю неудобное, но живое «сейчас» на красивое, но мертвое «как бы могло быть». Возможно игнорировать кусочки реальности, но уже не выйдет отрицать само ее существование. И в этом есть некое суровое утешение. Когда ты уже не бежишь сломя голову, а шагаешь твердо, ощущая почву под ногами, пусть не всегда удобную, но настоящую. И только отказавшись от зыбких воздушных замков, стоя на твердом фундаменте, получится что-то построить. Может быть, что-то небольшое, неидеальное, но свое и настоящее. И возможно, в этом и есть тот самый вкус жизни, ради которого стоит день за днем открывать глаза, несмотря ни на что.

#ментальная_точка_невозврата

Короче, когда я была маленькой, моя мама часто читала нам библию. Мы много чего обсуждали, но я никак не могла понять концепцию 7ми смертных грехов.
Почему уныние или чревоугодие это ужасный грех а убийство, например, просто одна из заповедей.

И вот, в 25 с лишним лет, лежа в кровати в час ночи и читая статьи о переедании до меня наконец то дошло. 7 смертных грехов- не метафора о том, что мы за это будем гореть в аду. Это БУКВАЛЬНО то что нас убивает! При жизни!

ГОРДЫНЯ (это психический диагноз, нарушение критического мышления)
АЛЧНОСТЬ (мотив большинства преступлений)
ЗАВИСТЬ (Постоянный негатив который точит человека годами изъедая его изнутри. Завидуя человек заменяют свою жизнь чужой.)
ГНЕВ (По сути стресс, который прямо ведет к сокращению жизни человека.)
БЛУД (Неконтролируемые связи ведут к передаче многих вирусных инфекций.)
ЧРЕВОУГОДИЕ (Мы - то что мы едим. Ожирение)
УНЫНИЕ (Депрессия. Приводит к само*бийству и не дает человеку жить.)

Эти чувства и поступки не только извращают и разрушают нас изнутри, но и в больших количествах вовсе не метафорически, укорачивает длину нашей жизни.

Если вы были в курсе, не злитесь, дайте поа*уевать от своей сообразительности)

Кто не знал и тоже в шоке, я с вами)