Читая все это, и глядя во что сейчас превращается наш окружающий мир, понимаешь почему история циклична. Как кольцо, как круг. Все повторяется, потому что у людей пока нет понимания СОчувствия. Только лишения и беды способны ковать в душах благочестие, и стремление к благодеянию, доброту, моральные устои и ценности о которых сейчас кстати кричат на каждом углу, но на поверку у кричащих одна ценность- зеленые бумажки. Лакмусовый "патриотизм", пропаганда единоличности, гедонизма и легких денег, поощрение плотских утех с лет 12... Вот прямо через телевизор, напрямую жиганы и шаманы, коки и всякое подобное отребье этим занимаются, с подачи тех, кто к рулю прорвался. Вы этого не видите? Я вижу. И молодое поколение хавает за обе щеки. Взаимовыручка? Никогда в жизни. Пока меня не тронули, я пройду мимо. Вот и всё.
Нашего народа хватило лет на 40. После чего мы стали скатываться туда, где мы сейчас. Ну ничего. Скоро опять все будет по новой ребят. Я даже рад этому в какой-то мере.
«Женя умерла 28 декабря в 12.30 час. утра 1941 г. Бабушка умерла 25 янв. 3 ч. дня 1942 г. Лека умер 17 марта в 5 час. утра 1942 г. Дядя Вася умер 13 апр. 2 ч. ночь 1942 г. Дядя Леша 10 мая в 4 ч. дня 1942 г. Мама 13 мая в 7.30 утра 1942 г. Савичевы умерли. Умерли все"
Не спорьте, я прошу вас… – Бога ради! Так страшно – каждый звук своей душой чеканя – Никто нам не поведал о блокаде, Как девочка, чьё имя - Савичева Таня…
Великий город взят в кольцо врагами - Не разорвать стальные путы окруженья… Зима и голод… И, тайком от мамы, Она запишет в декабре: «Не стало Жени…»
День дня страшней – бомбёжки, артобстрелы… И слёзы детские, что не бывает горше… Родные лишь каким-то чудом целы… Январь… Выводит Таня: «Бабушки нет больше…»
Весна ещё не отогрела город, И дотянуть живым немыслимо до лета… Всё злей, невыносимей жуткий голод… Вновь в марте запись Тани: «Утром умер Лека…»
Озноб пронзает, как ни утепляйся… Жизнь держится в телах иссохших еле-еле… Рукою слабой: «Умер дядя Вася… - Запишет Таня, - Ночью, в два...» - в сыром апреле…
Кошмарные короче стали ночи… Мартиролог - ещё одной строкою больше… Вновь в дневнике неровный детский почерк… Май. Запись: «Днём сегодня умер дядя Лёша…»
Нам не дано постичь весь ужас драмы – Где брались силы сердцем детским, чтобы биться? – Через три дня не стало её мамы… Скупая запись: «Мама умерла в семь тридцать»…
От записи последней стынут руки, Читаешь строки - и сбивается дыханье… Кровь вязнет в жилах от сердечной муки… Из дневника… - «Все умерли… Осталась одна Таня…»
…Ей жить да жить бы, и учиться в школе, Но слишком тяжким было горем испытанье – Ушла из жизни от безумной боли, Нам завещая помнить, Савичева Таня…
(с) Владимир Панфилов
Сухопутная часть Дороги жизни — шоссе А-128 длиной 44 км, которое начинается на выезде из города в сторону Всеволожска, проходит по Рябовскому шоссе до Ладожского озера. Километры дороги отсчитывают памятные столбы с указанием километров, кроме того вдоль дороги расположены памятники и монументы. Один из самых посещаемых расположен на 3 км Дороги жизни, это монумент «Цветок жизни», созданный в память о погибших детях блокадного Ленинграда.
Начинающаяся у его подножья Аллея дружбы ведет к кургану Тани Савичевой с восьмью каменными плитами — страницами ее дневника. Комплекс окружен березовой рощей, 900 деревьев которой символизируют 900 дней блокады. По заведенной традиции на березы повязывают красные галстуки, в память о детях блокадного города.
Она родилась 23 января 1930 года в селе Дворище под Гдовом, в Псковской области. Вскоре семья переехала в Ленинград. Отец семейства когда-то владел собственной пекарней и небольшим кинозалом. Но после сворачивания НЭПа его сослали «за 101-й километр» — так Савичевы и оказались в Дворищах, где жили их родственники. В родной город вместе со старшими сестрами Евгенией и Ниной и братьями Леонидом (его в семье звали Лекой) и Михаилом семья вернулась только после смерти отца.Они поселились вместе с бабушкой Евдокией Григорьевной на 2-й линии Васильевского острова, в доме 13/6 в квартире 1. Этажом выше жили братья отца, дядя Вася и дядя Леша. Жили общим столом, дружно. У дяди Василия, который работал в букинистическом магазине, всегда можно было найти интересную книжку, Таня любила проводить время в его комнате. «Таня была золотая девочка. Любознательная, с легким, ровным характером. Очень хорошо умела слушать. Мы ей все рассказывали — о работе, о спорте, о друзьях», — много лет спустя вспоминала ее сестра Нина.22 июня 1941 года они отмечали день рождения бабушки. Утром Таня вручила ей подарок, а в 12.00 они услышали по радио выступление Вячеслава Молотова: началась война. Тане было 11 лет, она только окончила третий класс. Окончить четвертый ей не довелось.В обороне города участвовала вся семья. Нина рыла окопы, Женя сдавала кровь для раненых, маленькая Таня разбирала мусор на городских чердаках, находила там бутылки для зажигательных смесей, мама шила форму для солдат, а Лека вместе с дядей Лешей и дядей Васей отправились в военкомат, записываться добровольцами в армию. Но им отказали. Леониду — из-за слабого зрения, Василию и Алексею — по возрасту. Михаил тайно ушел в партизанский отряд, и в семье его считали погибшим.
«Осталась одна Таня»
Той страшной зимой Анна нашла блокнот сестры. Вернее, это была телефонная книжка, в которой Нина вела разные записи — в основном по учебе. В декабре город завалило снегом. Его никто не убирал. Жене приходилось добираться до завода 7 километров пешком, а она еще заходила в донорский пункт. Иногда оставалась ночевать в цеху, чтобы выдержать две смены. Девушка сама не заметила, как заболела. 28 декабря 1941 года Женя умерла на руках сестры Нины. Таня в тот день взяла записную книжку и цветным карандашом написала под литерой «Ж»: «Женя умерла 28 дек в 12.00 час утра 1941 г.» Такова ее первая запись.Через несколько недель в дневнике Тани Савичевой детским почерком были начертаны уже другие строки под буквой «Б»: «Бабушка умерла 25 янв. 3 ч. дня 1942 г.». Это было самое черное время блокады — первая зима. Город погибал от голода и обстрелов. Умирая, Евдокия Григорьевна просила не хоронить ее сразу, ведь ее продуктовую карточку можно было бы использовать до конца месяца. Ее похоронили в братской могиле на Пискаревском кладбище.Надежда оставалась только на Красную армию, на защитников Ленинграда, которые не давали гитлеровцам прорваться на улицы города и сравнять его с землей, как планировали вожди Третьего рейха.В марте, в заводском стационаре, на больничной койке, от тяжелого истощения умер Леонид. Он в две смены работал на Адмиралтейском заводе. Таня записала в своей книжке под буквой «Л»: «Лека умер 17 марта в 5 часутр 1942 г.». Написать «часов утра» ей уже не хватило сил, она объединила эти два слова.Вскоре скончался и дядя Василий, не выдержавший голода и нервных перегрузок. Уже немолодой человек — ему было 56 — он продержался до 13 апреля 1942 года. Таня так и написала: «Дядя Вася умер в 13 апр 2 ч ночь 1942 г».У дяди Леши от дистрофии отказали ноги. Несколько недель он угасал. Приходил врач, но только грустно разводил руками: «Нечем помочь». Вскоре в дневнике появилась новая запись: «Дядя Леша 10 мая в 4 ч дня 1942 г.». Мама, Марья Игнатьевна, работала на производстве военного обмундирования. Старалась поддержать дочерей, особенно младшую... Но в мае сердце не выдержало. Соседи завернули в одеяло и на шаткой тележке отвезли тело Марии Игнатьевны в ангар возле реки Смоленки. Там складировали трупы со всего Васильевского острова. Таня не смогла проститься с мамой: слишком была слаба.У нее хватало сил только на короткие записи карандашом. Девочка осталась наедине с тетрадкой. 13 мая 1942 года Таня Савичева в блокадном Ленинграде сделала свои последние дневниковые записи: «Мама 13 мая в 7.30 час. утра 1942 г.». В тот же вечер в книжке появились три последние записи: «Савичевы умерли», «Умерли все», «Осталась одна Таня».
На шатковской земле.
В блокадные дни из смертельного ленинградского кольца эвакуировали 430 тыс. детей. Пришел и Танин черед. Полностью лишившись сил, Таня оказалась в детском спецприемнике НКВД Смольнинского района. Оттуда в июле 1942 года ее вместе с еще 125 детьми по Ладоге, под прикрытием авиации, эвакуировали в Горьковскую область, в рабочий поселок Шатки. Там, в Красном Бору, ребят распределили в детский дом. Таня почти не могла вставать, страдала туберкулезом. С собой в эвакуацию она даже не взяла дневник. Больше она не вернулась в родной дом на 2-й линии Васильевского острова.В медицинской карточке Тани Савичевой значилось: «Костный туберкулез, цинга, дистрофия, нервное истощение, слепота...». Врачей и лекарств не хватало, но ее пытались спасти. Сестра милосердия Нина Михайловна Середкина все силы отдавала, чтобы восстановить здоровье девочки. Через несколько недель Таня уже могла передвигаться с помощью костылей. Потом научилась ходить, по коридору детского дома, опираясь на стены. И все-таки в начале 1944 года состояние Тани ухудшилось: туберкулез брал свое. Ее перевели в дом инвалидов в селе Понетаевке — поблизости от Шатков. А в мае Таню перевели в районную больницу.До последних дней за ней ухаживала санитарка Анна Михайловна Журкина. Она рассказывала: «Худенькое личико, широко открытые глаза. День и ночь я не отходила от Танечки, но болезнь была неумолима, и она вырвала ее из моих рук. Я не могу без слез вспоминать это». Девочка не могла ни двигаться, ни принимать пищу и быстро теряла зрение. 1 июля 1944 года Тани Савичевой не стало. Ей было 14 с половиной лет. Больничный конюх похоронил ее на Шатковском кладбище, а Анна Михайловна до конца своих дней ухаживала за могилой.Таню хотели перезахоронить на Пискаревском кладбище, но родные воспротивились. Святыней стало ее захоронение на окраине Шатковского кладбища. Там — обелиск из серого мрамора и небольшой скульптурный портрет девочки. Не нужно беспокоить ее прах.
Свидетельство о преступлении.
Таня ушла из жизни, не зная, что не все Савичевы погибли. Брат Миша вернулся с войны после тяжелого ранения. Сестру Нину в спешке эвакуировали из Ленинграда — так, что она не успела подать весточку родным и близким. Все считали, что она погибла при артиллерийском обстреле. В эвакуации, в Калининском районе, она тяжело болела, но выжила. И Нина, и Михаил пытались писать родным и соседям — но письма в блокадный Ленинград не доходили.Нина вернулась в родной дом на Васильевском — и нашла дневник Тани с девятью страшными записями. Она передала их ученому секретарю Эрмитажа Льву Ракову. Иногда можно услышать, что записи Тани зачитывали на Нюренбергском процессе. Вряд ли это так. У наших обвинителей было немало фактов о бесчеловечной политике нацистов по отношению к осажденному Ленинграду, который стремились погубить, стереть с лица земли без штурма, с помощью «царя-голода». Нацисты сознательно воевали с мирными людьми, пытались организовать тотальное уничтожение ленинградцев.Мемориальная табличка на доме на Васильевском острове, в одной из квартир которого в годы блокады Ленинграда жила школьница Таня СавичеваНо вся страна узнала о дневнике Тани Савичевой в 1946 году на выставке «Героическая оборона Ленинграда». Это, пожалуй, самое сильное свидетельство о преступлении нацистов в Ленинграде.Гитлеровцы сломали жизнь миллионам детей. Но достаточно узнать о судьбе Тани, чтобы понять эту боль не только умом, но и сердцем. Глядя на портрет этой девочки, мы острее ощущаем трагедию войны. Несколько строк, написанных детским почерком, рукой, слабой от голода, действуют сильнее, чем тысячи слов. В этих записях — неприукрашенная правда о войне и блокаде.Она прожила 14 лет, из них последние 2 года была инвалидом и сиротой, маленькая мученица блокады. Но прошли годы — и вся страна, весь мир знает ее имя. В народной памяти Таня не останется одинокой.
Автор — заместитель главного редактора журнала «Историк»
Проходите уровни 3-в-ряд, собирайте мощные комбо, отстраивайте волшебные острова и открывайте новые регионы — здесь каждая победа двигает вас дальше по настоящему приключению.
А чтобы старт был приятнее, держите подарок 👇 2000 монет по промокоду P1-PIKALQ7HZL
Как забрать монеты
— откройте игру — нажмите на ☰ на главном экране — выберите «Ввести код» — вставьте промокод
Монеты можно потратить в игровом магазине и усилить игру с первых уровней.
Это была последняя запись, которую в свой дневник 13 мая 1942 года сделала школьница блокадного Ленинграда Таня Савичева (23 января 1930, Дворище, Ленинградская область — 1 июля 1944, Шатки, Горьковская область).
Почти вся семья Савичевых погибла в период блокады с декабря 1941 года по май 1942 года. В её дневнике девять заполненных страниц, на шести из которых даты смерти близких людей — матери, бабушки, сестры, брата и двух дядей. Сама Таня умерла уже в эвакуации 1 июля 1944 года в возрасте 14 лет. Блокаду пережили только её старшие сестра Нина и брат Михаил, благодаря которому Танина записная книжка уцелела и стала одним из скорбных символов Великой Отечественной войны. Дневник оцифрован в 2016 году, экспонируется в Государственном музее истории Санкт-Петербурга. (Вики)
Когда учился в школе наш класс был имени Тани Савичевой. Ленинград 80 -ые.
Был в кабинете истории мини музей, блокадного Ленинграда, был флаг, я был флагоносцем.
Не могу вспомнить точно в какой год ездили всем классом в Шатки где Таня умерла, встречались и разговаривали с жителями, и той бабушкой, которая ухаживала за Таней.
Помню только слёзы и боль в глазах этой женщины.
Встречали нас всей деревней.
Очень эмоционально было.
Потом в школе делали, наверное на день снятия Блокады непомню, мини спектакль или постановку, посвященную Войне и Блокаде.
В актовом зале сидела сестра Тани. Та самая Нина.
Мне после доверили вручить ей цветы, как сейчас помню большой букет гвоздик.
Она меня обняла и просто плакала.
На это мероприятие даже ленинградское телевидение приезжало, потом показывали по телевизору.
К чему я все это... Да как ктото сказал что те кто не помнит своей истории, у того нет будущего.
1 июля 1944 года умерла ленинградка Таня Савичева. В ее истории — вся трагедия блокадного Ленинграда. Именно поэтому ее дневник стал неопровержимым свидетельством бесчеловечной преступной сущности фашизма. «Известия» вспоминают короткую жизнь ленинградской девочки.
Большая семья
Она родилась 23 января 1930 года в селе Дворище под Гдовом, в Псковской области. Вскоре семья переехала в Ленинград. Отец семейства когда-то владел собственной пекарней и небольшим кинозалом. Но после сворачивания НЭПа его сослали «за 101-й километр» — так Савичевы и оказались в Дворищах, где жили их родственники. В родной город вместе со старшими сестрами Евгенией и Ниной и братьями Леонидом (его в семье звали Лекой) и Михаилом семья вернулась только после смерти отца.
Они поселились вместе с бабушкой Евдокией Григорьевной на 2-й линии Васильевского острова, в доме 13/6 в квартире 1. Этажом выше жили братья отца, дядя Вася и дядя Леша. Жили общим столом, дружно. У дяди Василия, который работал в букинистическом магазине, всегда можно было найти интересную книжку, Таня любила проводить время в его комнате. «Таня была золотая девочка. Любознательная, с легким, ровным характером. Очень хорошо умела слушать. Мы ей все рассказывали — о работе, о спорте, о друзьях», — много лет спустя вспоминала ее сестра Нина.
Таня Савичева и ее старшая сестра Нина в 1938 году. Фото: ТАСС
22 июня 1941 года они отмечали день рождения бабушки. Утром Таня вручила ей подарок, а в 12.00 они услышали по радио выступление Вячеслава Молотова: началась война. Тане было 11 лет, она только окончила третий класс. Окончить четвертый ей не довелось.
В обороне города участвовала вся семья. Нина рыла окопы, Женя сдавала кровь для раненых, маленькая Таня разбирала мусор на городских чердаках, находила там бутылки для зажигательных смесей, мама шила форму для солдат, а Лека вместе с дядей Лешей и дядей Васей отправились в военкомат, записываться добровольцами в армию. Но им отказали. Леониду — из-за слабого зрения, Василию и Алексею — по возрасту. Михаил тайно ушел в партизанский отряд, и в семье его считали погибшим.
«Осталась одна Таня»
Той страшной зимой Анна нашла блокнот сестры. Вернее, это была телефонная книжка, в которой Нина вела разные записи — в основном по учебе. В декабре город завалило снегом. Его никто не убирал. Жене приходилось добираться до завода 7 километров пешком, а она еще заходила в донорский пункт.
Иногда оставалась ночевать в цеху, чтобы выдержать две смены. Девушка сама не заметила, как заболела. 28 декабря 1941 года Женя умерла на руках сестры Нины. Таня в тот день взяла записную книжку и цветным карандашом написала под литерой «Ж»: «Женя умерла 28 дек в 12.00 час утра 1941 г.» Такова ее первая запись.
Через несколько недель в дневнике Тани Савичевой детским почерком были начертаны уже другие строки под буквой «Б»: «Бабушка умерла 25 янв. 3 ч. дня 1942 г.». Это было самое черное время блокады — первая зима. Город погибал от голода и обстрелов. Умирая, Евдокия Григорьевна просила не хоронить ее сразу, ведь ее продуктовую карточку можно было бы использовать до конца месяца. Ее похоронили в братской могиле на Пискаревском кладбище.
Жители блокадного Ленинграда выходят из бомбоубежища после отбоя воздушной тревоги, декабрь 1942 года Фото: РИА Новости/Борис Кудояров
Надежда оставалась только на Красную армию, на защитников Ленинграда, которые не давали гитлеровцам прорваться на улицы города и сравнять его с землей, как планировали вожди Третьего рейха.
В марте, в заводском стационаре, на больничной койке, от тяжелого истощения умер Леонид. Он в две смены работал на Адмиралтейском заводе. Таня записала в своей книжке под буквой «Л»: «Лека умер 17 марта в 5 часутр 1942 г.». Написать «часов утра» ей уже не хватило сил, она объединила эти два слова.
Вскоре скончался и дядя Василий, не выдержавший голода и нервных перегрузок. Уже немолодой человек — ему было 56 — он продержался до 13 апреля 1942 года. Таня так и написала: «Дядя Вася умер в 13 апр 2 ч ночь 1942 г».
У дяди Леши от дистрофии отказали ноги. Несколько недель он угасал. Приходил врач, но только грустно разводил руками: «Нечем помочь». Вскоре в дневнике появилась новая запись: «Дядя Леша 10 мая в 4 ч дня 1942 г.». Мама, Марья Игнатьевна, работала на производстве военного обмундирования. Старалась поддержать дочерей, особенно младшую... Но в мае сердце не выдержало.
Соседи завернули в одеяло и на шаткой тележке отвезли тело Марии Игнатьевны в ангар возле реки Смоленки. Там складировали трупы со всего Васильевского острова. Таня не смогла проститься с мамой: слишком была слаба.
Дневник Тани Савичевой в Музее истории Ленинграда. Фото: РИА Новости/Владимир Богатырев
У нее хватало сил только на короткие записи карандашом. Девочка осталась наедине с тетрадкой. 13 мая 1942 года Таня Савичева в блокадном Ленинграде сделала свои последние дневниковые записи: «Мама 13 мая в 7.30 час. утра 1942 г.». В тот же вечер в книжке появились три последние записи: «Савичевы умерли», «Умерли все», «Осталась одна Таня».
На шатковской земле
В блокадные дни из смертельного ленинградского кольца эвакуировали 430 тыс. детей. Пришел и Танин черед. Полностью лишившись сил, Таня оказалась в детском спецприемнике НКВД Смольнинского района. Оттуда в июле 1942 года ее вместе с еще 125 детьми по Ладоге, под прикрытием авиации, эвакуировали в Горьковскую область, в рабочий поселок Шатки.
Там, в Красном Бору, ребят распределили в детский дом. Таня почти не могла вставать, страдала туберкулезом. С собой в эвакуацию она даже не взяла дневник. Больше она не вернулась в родной дом на 2-й линии Васильевского острова.
В медицинской карточке Тани Савичевой значилось: «Костный туберкулез, цинга, дистрофия, нервное истощение, слепота...». Врачей и лекарств не хватало, но ее пытались спасти. Сестра милосердия Нина Михайловна Середкина все силы отдавала, чтобы восстановить здоровье девочки.
Через несколько недель Таня уже могла передвигаться с помощью костылей. Потом научилась ходить, по коридору детского дома, опираясь на стены. И все-таки в начале 1944 года состояние Тани ухудшилось: туберкулез брал свое. Ее перевели в дом инвалидов в селе Понетаевке — поблизости от Шатков. А в мае Таню перевели в районную больницу.
Могила Тани Савичевой, эвакуированной из блокадного Ленинграда и умершей от истощения в селе Красный Бор, 1981 год Фото: ТАСС/Владимир Войтенко
До последних дней за ней ухаживала санитарка Анна Михайловна Журкина. Она рассказывала: «Худенькое личико, широко открытые глаза. День и ночь я не отходила от Танечки, но болезнь была неумолима, и она вырвала ее из моих рук. Я не могу без слез вспоминать это».
Девочка не могла ни двигаться, ни принимать пищу и быстро теряла зрение. 1 июля 1944 года Тани Савичевой не стало. Ей было 14 с половиной лет. Больничный конюх похоронил ее на Шатковском кладбище, а Анна Михайловна до конца своих дней ухаживала за могилой.
Таню хотели перезахоронить на Пискаревском кладбище, но родные воспротивились. Святыней стало ее захоронение на окраине Шатковского кладбища. Там — обелиск из серого мрамора и небольшой скульптурный портрет девочки. Не нужно беспокоить ее прах.
Свидетельство о преступлении
Таня ушла из жизни, не зная, что не все Савичевы погибли. Брат Миша вернулся с войны после тяжелого ранения. Сестру Нину в спешке эвакуировали из Ленинграда — так, что она не успела подать весточку родным и близким. Все считали, что она погибла при артиллерийском обстреле. В эвакуации, в Калининском районе, она тяжело болела, но выжила. И Нина, и Михаил пытались писать родным и соседям — но письма в блокадный Ленинград не доходили.
Нина вернулась в родной дом на Васильевском — и нашла дневник Тани с девятью страшными записями. Она передала их ученому секретарю Эрмитажа Льву Ракову. Иногда можно услышать, что записи Тани зачитывали на Нюренбергском процессе.
Вряд ли это так. У наших обвинителей было немало фактов о бесчеловечной политике нацистов по отношению к осажденному Ленинграду, который стремились погубить, стереть с лица земли без штурма, с помощью «царя-голода». Нацисты сознательно воевали с мирными людьми, пытались организовать тотальное уничтожение ленинградцев.
Мемориальная табличка на доме на Васильевском острове, в одной из квартир которого в годы блокады Ленинграда жила школьница Таня Савичева. Фото: ТАСС/Александр Демьянчук
Но вся страна узнала о дневнике Тани Савичевой в 1946 году на выставке «Героическая оборона Ленинграда». Это, пожалуй, самое сильное свидетельство о преступлении нацистов в Ленинграде.
Гитлеровцы сломали жизнь миллионам детей. Но достаточно узнать о судьбе Тани, чтобы понять эту боль не только умом, но и сердцем. Глядя на портрет этой девочки, мы острее ощущаем трагедию войны. Несколько строк, написанных детским почерком, рукой, слабой от голода, действуют сильнее, чем тысячи слов. В этих записях — неприукрашенная правда о войне и блокаде.
Она прожила 14 лет, из них последние 2 года была инвалидом и сиротой, маленькая мученица блокады. Но прошли годы — и вся страна, весь мир знает ее имя. В народной памяти Таня не останется одинокой.
Я наверно плохой и испорченный человек, но почему СССР оставил немцев жить? Почему их не извели как нацию после такого? Тогда они убивали нас, сейчас поставляют оружие бандеровцам. Почему им не отомстили?
Многие из нас слышали о девочке из блокадного Ленинграда - Тане Савичевой. Надеюсь, с течением времени, педагоги не изменяют обязательным программам и продолжают рассказывать подрастающему поколению о ужасах войны, о её жертвах и героических поступках. Это важно, это крайне важно. Ведь только помня уроки прошлого, мы можем понимать, к чему могут привести ошибки в будущем. Давайте очередной раз поговорим об измученном ребенке, жизнь которого оборвалась по вине немецких захватчиков в годы Великой Отечественной войны.
Таня родилась 23 января 1930 года в селе Дворище, Псковской области, в семье Николая и Марии Савичевых. Она была самой младшей в семье, пятой по счету, помимо нее в семье уже были два мальчика (Леонид (1917 г.р.) и Михаил (1921 г.р.)), и две девочки (самая старшая Евгения (1909 г.р.) и Нина (1918 г.р.)) У неё также были две старшие сестры и брат, которых она никогда не видела, потому что они умерли в младенческом возрасте от скарлатины (Скарлатина – инфекционное заболевание, для которого характерно появления острого воспаления в ротоглотке, сыпи и повышения температуры тела) в 1916 году, ещё до её рождения. Мать Тани лишь на время родов приезжала в Дворище, к родственникам, в остальное время семья жила в Ленинграде, куда перевезли и маленькую Таню. Отец был предпринимателем, держал небольшую булочную (представьте, с какой грустью, в блокадные годы, они будут вспоминать сколько свежей и вкусной выпечки было в их доме). Также, Николай (отец Тани) владел кинотеатром «Совет» на углу Суворовского проспекта и 6-й Советской улицы. В булочной работали сам Николай, Мария (мать Тани) и три брата Николая — Дмитрий, Василий и Алексей.
Но в 1930-е семью коснулись начатые государством реформы - частную собственность начали отчуждать, а частников выдворяли из Ленинграда. Так случилось и с отцом Тани, в 1935 году НКВД выселил его из Ленинграда за 101-й километр в деревню Боровичи. За ним отправилась и семья Савичевых. Николай очень сильно переживал по поводу того, что теперь не может содержать свою семью. В итоге стресс, безденежье дали о себе знать — Николай Савичев заболел раком и скончался 5 марта 1936 года.
Будучи детьми "лишенца", все пятеро детей Савичевых не могли вступать в комсомол, были ограничены в выборе высшего образования. Однако, семья вскоре смогла вернуться в Ленинград. Мария с детьми поселилась вместе с бабушкой на 2-й линии Васильевского острова, в доме 13/6 в квартире под номером 1. Евгения, старшая сестра Тани, к тому моменту вышла замуж и переселилась на Моховую улицу, однако брак продлился очень недолго - пара быстро развелась. Тем не менее она продолжала жить на Моховой, наведываясь домой в основном по воскресеньям. Жизнь продолжалась.
В конце весны 1941 года Таня только окончила третий класс. Летом Савичевы собирались уехать к родственникам, но не успели. Накануне войны город покинул лишь Михаил. Семья осталась в блокадном Ленинграде. В день начала войны, 22 июня, их бабушке Евдокии исполнилось 74 года. Узнав о начале боевых действий, Савичевы решили остаться в городе.
Савичевы пытались помочь Красной армии, как могли: сестра Женя сдавала кровь для раненых, Нина копала окопы, Таня собирала бутылки для зажигательных смесей, Мария (мама Тани) шила военную форму, а Леонид вместе с дядей Лёшей и дядей Васей отправились записываться на фронт. Но из военкомата их послали по домам — у Леонида было плохое зрение, а дяди уже не подходили под призывной возраст. Когда Савичевы узнали, что 9 июля Псков был захвачен немцами, то постепенно начали считать Михаила погибшим, не зная, что он попал в партизанский отряд.
Стоит сделать небольшое отступление и коротко рассказать, для каких целей германцы организовали блокаду огромного города.
18 сентября начальник Генштаба германских сухопутных сил генерал Франц Гальдер сообщил в штаб группы армий "Север", что он и главнокомандующий сухопутными войсками генерал-фельдмаршал Вальтер Фон Браухич полагают целесообразным овладеть городом в результате "голодного изнурения, а не посредством применения оружия". Фон Лееб (командующий группой армий Север) на несколько дней задержал у себя танковые дивизии Гёппнера, рассчитывая ворваться в Ленинград. А когда это не удалось, продолжал атаки, чтобы войска Ленинградского фронта вынуждены были оборонять пригороды и не имели возможности прорвать кольцо блокады. 22 сентября фон Лееб записал в дневнике: "Наступления на Петербург и его взятия быть не должно. Его необходимо окружить и уничтожить артиллерийским огнем и атаками с воздуха. Все подготовительные мероприятия с целью занятия города и использования его в своих интересах должны быть прекращены. Позже, 7 октября, Гитлер дал указания главнокомандующему сухопутной армией Браухичу, в которых были идентичные планы: город сковать блокадой, никого не выпускать. Опасаясь, что уличные бои в городе приведут к большим потерям и помешают перебросить дивизии с севера для наступления на Москву, глава Германии приказал взять Ленинград в плотное кольцо.
Продолжаем. Первая запись.
8 сентября 1941 года началась печально известная блокада Ленинграда.
Голод пустил свои ужасные ростки уже осенью, но быстро наступила суровая зима, которая ухудшила положение в разы. В декабре 1941 года, когда в Ленинграде остановилась работа транспорта, а улицы города были полностью занесены снегом, который не убирался всю зиму, Евгения очень сильно подорвала здоровье как из-за частой донорской сдачи крови, так и из-за того, что ей приходилось идти от дома до завода пешком почти семь километров. Иногда она оставалась ночевать на заводе, чтобы сохранить силы для работы ещё на две смены. Однажды Евгения не пришла на завод, и, обеспокоенная её отсутствием утром в воскресенье 28 декабря Нина отпросилась с ночной смены и поспешила к сестре на Моховую улицу, где 32-летняя Евгения умерла у неё на руках. Вскоре в дневнике младшей сестры появилась первая запись под буквой «Ж»: «Женя умерла 28 дек в 12.00 час утра 1941 г.» (здесь и далее пунктуация, орфография и грамматика сохранены — прим.).
Как появился дневник Тани с буквенными обозначениями?
Как-то, убираясь дома, Таня нашла забытую её сестрой Ниной записную книжку. Часть книжки была заполнена записями Нины, а вот другая — с алфавитом для телефонных номеров — оставалась нетронутой. Таня не стала выбрасывать находку и сохранила её у себя в шкафчике.
Евгению хотели похоронить на Серафимском кладбище, однако это оказалось невозможно из-за того, что все подступы к воротам кладбища были завалены трупами, которые некому было хоронить. Поэтому Савичевы решили отвезти её тело на Остров Декабристов и похоронить на Смоленском лютеранском кладбище. С помощью бывшего мужа Евгении, Юрия, удалось достать гроб. По воспоминаниям Нины, уже на кладбище Мария, склонившись над гробом старшей дочери, произнесла фразу, которая для их семьи стала пророческой: «Вот мы тебя хороним, Женечка. А кто и как нас хоронить будет?»
Смерть в блокадном городе.
Дальше только тяжелее...
Не прошло и месяца, как в дневнике Тани были написаны новые строки под буквой «Б»: «Бабушка умерла 25 янв. 3 ч. дня 1942 г.». Бабушка Евдокия постоянно недоедала, она не хотела объедать и без того голодных внуков. В январе ей стало совсем плохо. Врач поставил диагноз — алиментарная дистрофия, предложил проехать в стационар. Но бабушка отказалась. Она понимала, что всё бессмысленно, и не хотела занимать койку в больнице, которая могла понадобиться раненым. В свидетельстве о смерти, которое Мария Савичева получила в райсобесе, стоит другое число — 1 февраля. Это было вызвано тем, что перед смертью Евдокия попросила не выбрасывать её продуктовую карточку, потому что её можно было использовать ещё до конца месяца. Евдокия — единственная из семьи Савичевых, чьё место захоронения осталось неизвестным: Нина не участвовала в её похоронах, потому что вместе с Леонидом к тому моменту уже давно была на казарменном заводском положении и дома почти не бывала.
28 февраля 1942 года домой не вернулась сестра Нина. Мама пыталась навести справки, но так ничего и не узнала. В этот раз Таня не записала в свой дневник ничего, девочка хотела верить, что сестра жива. Оказалось, что в тот день был сильный артобстрел, и Нина вместе со всем предприятием, где она работала, была спешно эвакуирована через Ладожское озеро на "Большую землю". Квартирный телефон был выключен ещё в начале блокады. Письма в осаждённый Ленинград почти не приходили, и Нина не могла передать родным никакой весточки. Во время эвакуации Нина тяжело заболела, её сняли с поезда и отправили в больницу.
Леонид работал на Адмиралтейском заводе днями и ночами. Завод находился на противоположном берегу Невы, и идти пешком несколько километров до рабочего места и обратно, да ещё зимой под продувным ветром через Неву непросто даже сытому человеку в мирное время. Как и Евгении, Леониду в большинстве случаев приходилось ночевать на предприятии, часто работая по две смены подряд. В книге «История Адмиралтейского завода» под фотографией Леонида стоит подпись:
Леонид Савичев работал очень старательно, ни разу не опоздал на смену, хотя был истощён. Но однажды он на завод не пришёл. А через два дня в цех сообщили, что Савичев умер...
Леонид умер от дистрофии 17 марта в заводском стационаре в возрасте 24 лет. Михаил, позднее, вспоминал о брате как об отличном парне, который всегда гордился тем, что был ровесником Октября и что год его рождения — 1917. На букве «Л» Таня, в спешке объединив слова «часов» и «утра» в одно, написала:
"Лёка умер 17 марта в 5 часутр 1942 г."
13 апреля в 56 лет умер дядя Василий. Таня на букве «Д» сделала соответствующую запись, которая получилась не очень правильной и сбивчивой: "Дядя Вася умер в 13 апр 2 ч ночь 1942 г."
Незадолго до смерти, дяде Тани, Алексею Савичеву был поставлен тот же диагноз, что и Евдокии — третья степень алиментарной дистрофии, и при этом настолько запущенная, что его не могла спасти даже госпитализация. Алексей умер в возрасте 71 года 10 мая. Страница на букву «Л» уже была занята записью про Леонида, и поэтому Таня сделала запись на развороте слева. По неизвестным причинам слово «умер» Таня почему-то пропустила: "Дядя Лёша 10 мая в 4 ч дня 1942 г."
Последний удар...
Мама Тани. Через три дня после дяди Лёши, смерть пришла в дом снова. На этот раз появились последние четыре самых страшных надписи в небольшой записной книжке маленькой девочки Тани Савичевой:
Под буквой «М» — «Мама в 13 мая в 7.30 час утра 1942 г.»; под буквой «С» — «Савичевы умерли»; под буквой «У» — «Умерли все»; под буквой «О» — «Осталась одна Таня»…
Оставшись одна, Таня обратилась за помощью к соседям Афанасьевым. Они завернули в одеяло и свезли тело Марии Игнатьевны в ангар, где складировали трупы. Сама Таня в последний путь маму проводить не смогла: она была слишком слаба.
Таня пойти с нами не могла — была совсем слаба. Помню, тележка на брусчатке подпрыгивала, особенно когда шли по Малому проспекту. Завёрнутое в одеяло тело клонилось набок, и я его поддерживала. За мостом через Смоленку находился огромный ангар. Туда свозили трупы со всего Васильевского острова. Мы занесли туда тело и оставили. Помню, там была гора трупов. Когда туда вошли, раздался жуткий стон. Это из горла кого-то из мёртвых выходил воздух… Мне стало очень страшно.
На следующий день, взяв палехскую шкатулку с маминой свадебной фатой, венчальными свечами и шестью свидетельствами о смерти, Таня отправилась к бабушкиной племяннице Евдокии Арсеньевой. Женщина оформила над девочкой опекунство. Когда тетя Дуся уходила на работу на завод, на полторы смены без перерыва, то отправляла Таню на улицу. Таня к тому моменту была уже окончательно истощена, и, несмотря на то, что уже стоял май, как и все ленинградцы, страдавшие дистрофией, она ощущала озноб и ходила в зимней одежде. Нередко случалось, что, вернувшись домой, Евдокия заставала Таню спящей прямо на лестнице.
В июне 1942-го Таню нашел друг Нины Василий, который вернулся из эвакуации и обнаружил письмо от Нины. Евдокия сняла с себя опекунство, чтобы оформить Таню в детский дом и вывезти из города.
Эвакуация
125 детей детдома №48 прибыли в Шатки Горьковской области в августе 1942-го. Таня была одной из пяти детей, которые были инфицированы, и единственной, у кого был туберкулез. 3 декабря 1943 года, брат Тани, Михаил был ранен в бою и к февралю 1944 года оказался наконец в Ленинграде. Подлечившись в госпитале, он наведался домой и от соседей узнал, что из его семьи осталась только Таня. Он послал запрос в детский дом № 48 и получил ответ от тамошней воспитательницы Анастасии Карповой, датированный 10 мая, в котором та прямо сообщила, что Таня в плохом состоянии, что у неё начался энцефалит, а в местном госпитале нет соответствующих специалистов, поэтому надежды на выздоровление нет. Однако благодаря этому запросу Таня узнала, что её брат жив.
Таню долгое время лечили, а в марте 1944-го отправили в дом инвалидов.
Туберкулёз продолжал прогрессировать, поэтому 24 мая Таню перевели в инфекционное отделение Шатковской районной больницы, где за ней до последнего дня ухаживала санитарка Анна Михайловна Журкина:
Я хорошо помню эту девочку. Худенькое личико, широко открытые глаза. День и ночь я не отходила от Танечки, но болезнь была неумолима, и она вырвала её из моих рук. Я не могу без слёз вспоминать это...
Через какое-то время Михаил получил следующее письмо, датированное 29 мая, в котором ему сообщили, что у Тани начались проблемы с речью и что в Понетаевке нет необходимых условий, в которых Таню можно было бы вылечить.
Спустя два месяца девочку перевели в инфекционное отделение районной больницы. Туберкулез и дистрофия прогрессировали, и 1 июля 1944-го Таня умерла. В тот же день Таню похоронил на местном кладбище больничный конюх, а Журкина много лет ухаживала за Таниной могилой.
А дневник?
Маленькую записную книжку с 9 страшными записями, написанные карандашом детской рукой, Нина, которая вернулась в Ленинград уже после снятия блокады, нашла у Евдокии. По воле случая дневник маленькой девочки, похоронившей свою семью, увидел знакомый Нины, учёный секретарь Эрмитажа. Так история жизни и смерти простой ленинградской школьницы Тани Савичевой в 1946 году попала на выставку «Героическая оборона Ленинграда». Сегодня 9 листочков из дневника девочки Тани хранятся в «Государственном Музее истории Санкт-Петербурга», а копии их разошлись по всему свету как память о маленькой девочке, описавшей свою, детскую историю страшной войны.
Савичевы всё-таки пережили войну!
Таня не могла знать, что она не последняя выжившая Савичева. В эвакуации была сестра Нина, а еще был жив брат Михаил. Перед самым началом войны он поехал в Псковскую область, где у семьи была дача. Там его застало наступление фашистов. Мужчина оказался в партизанском отряде, воевал, был тяжело ранен, но выжил. После войны Михаил Савичев был одним из тех, кто поддерживал память о Тане. Несколько лет он разыскивал ее в надежде, что сестра жива. Только в 70-е стало известно, где похоронена девочка. Нина осталась жить в Ленинграде, где умерла 6 февраля 2013 года в возрасте 94 лет и была похоронена на кладбище в посёлке Вырица. Михаил в 1944 году переселился в город Сланцы, где умер в 1988 году.
Михаил и Нина Савичевы.
Дорогие читатели, спасибо за прочтение. Война - это страшное зло, которое приносит только горе. События тех времен забывать нельзя, нельзя позволять переписывать историю, перевирать её. Пока мы об этом говорим, мы поддерживаем эту священную нить, между прошлым и будущим. Вечная память, павшим в то страшное время. Никто не забыт, ничто не забыто.
