Джонатан Ривз с самого детства знал, что его путь предопределён: он станет полицейским. Это было не просто следование семейной традиции — это было его истинным призванием, страстью, которая пульсировала в крови. Его дядя, занимавший пост начальника полицейской академии Бостона, стал для Джонатана не просто родственником, а живым воплощением идеала, наставником, на которого хотелось равняться во всём. Мальчишкой Ривз часами слушал рассказы о громких расследованиях, рискованных погонях и волевых победах над преступным миром, засыпая с мечтой когда-нибудь самому вписать своё имя в историю родного города.

Учёба в академии стала лишь логичным продолжением пути. Сначала Джонатан с отличием закончил юридический колледж, заложив прочный теоретический фундамент, а затем с головой окунулся в суровую практику академии. Среди сотен курсантов он выделялся сразу: природные лидерские качества дополнялись выдающейся физической формой. В прошлом Джонатан был ведущим квотербеком футбольной команды, и этот опыт стал его секретным оружием. На поле он научился мгновенно оценивать расстановку сил, предугадывать маневры противника и принимать единственно верное решение в доли секунды. Эти навыки сделали его бесценным сотрудником, а его почти звериная интуиция позволила раскрыть несколько сложнейших дел в отделе по борьбе с наркотиками.

Но всё, что он строил годами, рассыпалось в прах из-за одной ошибки, которую Джонатан предпочёл бы навсегда вычеркнуть из памяти. Его тайный роман с женой начальника департамента полиции превратился в катастрофу. Всё окончательно вышло из-под контроля в тот злополучный вечер, когда разъярённый начальник застал их вместе. Вспыхнула драка, и Джонатан, не сумев сдержать свой взрывной темперамент, нанёс сокрушительный удар, сломав шефу челюсть.

Скандал в считанные часы разлетелся по всему департаменту, став главной темой для сплетен. Чтобы спасти племянника от неминуемого увольнения и позорного конца карьеры, дядя задействовал все свои связи и добился для него перевода в Ларедо, штат Техас. Для Джонатана это было настоящим изгнанием, ссылкой в пыльное никуда, но в глубине души он решил использовать этот шанс, чтобы переродиться и начать всё с нуля.

Ларедо встретил Ривза удушающим зноем, бесконечной пылью и гнетущей атмосферой безнадёжности. Город, со всех сторон окружённый безжизненной пустыней, казался бескрайним лабиринтом, где буква закона часто пасовала перед законами теневой экономики. Для многих местных офицеров служба превратилась в пустую формальность, в ленивое ожидание конца смены, но Джонатан не умел работать вполсилы.

С первых же дней он взялся за дело с такой решимостью, которой позавидовал бы любой опытный детектив. Он собственноручно разгрёб архивы, покрытые многолетним слоем пыли, и выудил оттуда несколько старых, «глухих» дел, которые могли стать ниточками к крупным преступным схемам. Он выстроил рабочие отношения с пограничной службой и планомерно создавал собственную сеть информаторов. Его упорство быстро заставило коллег уважать его профессионализм, но их расположение он так и не снискал — Ривз оставался для них чужаком.

Спокойствие и вкус к жизни в этом изгнании Джонатану вернула Энни Хардинг, местная учительница английского языка. Их знакомство произошло на одной из лекций по безопасности, которые он проводил в школе. Энни предложила свою помощь в подготовке учебных материалов, и их сугубо рабочие встречи незаметно переросли в бесконечные разговоры за чашкой кофе.

Она была его полным антиподом. Энни обладала мягким характером, удивительным спокойствием и той самой искренней улыбкой, которая медленно, но, верно, растворяла накопленную в нём жёсткость. — Ты не можешь быть героем абсолютно для всех, — часто говорила она тихим голосом, когда он, вымотанный до предела, возвращался домой. Её забота и неиссякаемый оптимизм стали для него тем самым якорем, который не давал ему утонуть в работе и напоминал: жизнь — это не только бесконечные погони и протоколы.

Однажды, патрулируя приграничный пост в знойный полдень, Джонатан заметил грузовик, который мгновенно заставил его внутренний радар сработать. Это была старая, потрёпанная цистерна, на боку которой красовалась облупившаяся надпись: «Громкий Тони». Но по-настоящему Ривза зацепило другое: бостонские номера. В этой глуши номера штата Массачусетс на таком откровенном хламе выглядели более чем странно. Было трудно поверить, что кто-то в здравом уме решился бы проехать на этом разваливающемся монстре такой путь.

В кабине сидели трое молодых людей. Водитель выглядел предельно сосредоточенным, его сосед старался держаться нарочито расслабленно, а парень на заднем сиденье постоянно оглядывался по сторонам, словно загнанный зверёк. Напряжение, исходившее от них, можно было почувствовать физически даже на расстоянии нескольких ярдов.

Джонатан сделал вид, что занят проверкой другого автомобиля, но его взгляд квотербека снова и снова возвращался к цистерне. Что-то в этой картине не давало ему покоя: кричащее несоответствие их поведения, плачевное состояние грузовика и эти далёкие северные номера.

Когда грузовик наконец уехал, Джонатан не спеша вернулся к своей патрульной машине. Внутренний голос — тот самый, что никогда не подводил его в отделе по борьбе с наркотиками — твердил, что за этим ржавым транспортом скрывается нечто гораздо большее, чем кажется. Он достал блокнот и аккуратно записал:

«Громкий Тони, цистерна, бостонские номера, трое молодых. Вода?»

Затем, помедлив, он добавил два вопроса: «Почему в Мексику? Почему на таком развалившемся грузовике?»

Его колоссальный опыт подсказывал: это не просто доставка воды для какого-то нелепого эксперимента. Возможно, он случайно наткнулся на след чего-то по-настоящему серьёзного. Включив рацию, он запросил у диспетчера полную информацию о номерах грузовика и его зарегистрированных владельцах. — Посмотрим, что это за парни, — пробормотал он себе под нос, делая пометки на полях. Его чутьё редко ошибалось, и он уже настраивался на долгую охоту.

Зной в Ларедо был почти физически невыносим, и Джонатан Ривз давно привык к этой рутине: бесконечный поток машин, проверка документов, короткие, стандартные фразы водителей. Но когда спустя время на горизонте снова показался знакомый силуэт потрёпанного бензовоза, внутри у него что-то кольнуло. «Громкий Тони». Он уже видел эту махину. Нелепое сочетание внешнего вида грузовика и бостонских номеров снова выделило его из общей массы, как красная тряпка на поле.

Ривз стоял возле патрульного авто, не сводя глаз с приближающейся цистерны. Кабина была покрыта слоем серой пыли, окна слегка опущены, но даже сквозь них он уловил то же самое густое напряжение, исходящее от пассажиров. Он видел, как парень на заднем сиденье нервно оглядывался, словно пытаясь слиться с обивкой, а водитель вцепился в руль с сосредоточенностью, граничащей с абсурдом. Нет, это определённо не были туристы. И на местных торговцев они тоже не тянули.

Когда «Громкий Тони» поравнялся с постом, Ривз спокойно подошёл к кабине. — Добрый день, господа. Детектив Ривз, — представился он, внимательно изучая лица в салоне. Его взгляд в упор задержался на пассажире сзади. Тот нервно отвёл глаза, всеми силами стараясь избежать прямого контакта. «Почему ты так дёргаешься, парень?» — мысленно спросил Ривз.

— Специи, текстиль и немного одежды, — ответил водитель, протягивая документы. Голос звучал ровно, почти идеально, но Ривз уловил в нём ту самую нотку излишней уверенности, которая всегда выдаёт человека, слишком сильно старающегося казаться спокойным.

— Удивительно видеть эту машину снова, — проговорил Ривз, возвращая бумаги. — В прошлый раз вы тоже пересекали границу через Ларедо? Водитель мгновенно подтвердил, что это их обычный маршрут. Ривз лишь понимающе усмехнулся, медленно обводя взглядом грузовик. Он подмечал каждую мелочь: чуть стёртую краску на боку цистерны, следы свежей покраски вокруг заливного клапана. «Что же вы там прячете под этим слоем эмали?»

— В прошлый раз вы везли воду, если я не ошибаюсь? Весьма специфический выбор груза для бензовоза, — продолжил он, пристально наблюдая за их реакцией. Ривз заметил, как парень сзади едва заметно вздрогнул. «Ты точно знаешь, что в этой игре правила нарушены», — промелькнуло в голове детектива.

— Могу я заглянуть внутрь? — спросил он, небрежно указывая на цистерну. Водитель нехотя вылез из кабины и открыл люк. Ривз посветил фонариком внутрь огромного бака. Пусто. Всё было в полном порядке. Но именно это «в порядке» казалось Джонатану слишком выверенным, слишком идеальным. Он сделал вид, что удовлетворён осмотром, и вернулся к кабине.

Перед тем как отойти, он ещё раз впился взглядом в парня на заднем сиденье. Лицо казалось ему мучительно знакомым. «Где же я мог тебя видеть? В сводках? В одном из пабов Роксбери?» — У вас очень знакомое лицо, — негромко проговорил он, наблюдая за тем, как пассажир безуспешно пытается выдавить подобие улыбки. — Наверное, путаете, — пробормотал тот, но Ривз ясно услышал в его голосе дрожь страха.

Детектив кивнул и сделал широкий шаг назад. — Ладно, ребята. Удачи вам в Бостоне. Думаю, мы ещё обязательно встретимся.

Он стоял на обочине, глядя вслед уезжающему грузовику, и методично собирал свои мысли в единую цепь. Эти парни что-то скрывали — в этом не было сомнений, — но он пока не понимал, что именно. Его подозрения окончательно переросли в уверенность, когда он вспомнил их реакцию при первой встрече. «Это далеко не конец», — подумал он, снова открывая блокнот и быстро записывая: «Громкий Тони. Бостонские номера. Нервный пассажир. Проверить по каналам Бостона немедленно».

Ривз вернулся к патрульному авто и ещё долго смотрел на шоссе, где в раскалённом воздухе медленно оседала пыль, поднятая тяжёлыми колёсами грузовика. Он чувствовал: охота только началась, и ему во что бы то ни стало нужно выяснить, кто эти «близнецы» и какую игру они ведут.

Глава 16: "Millennium '73. Хьюстон, у нас проблемы"

Глава 14: "Снова Ларедо"

Парни приближались к границе с Техасом. Ларедо вновь вырастал перед ними пыльным маревом, становясь очередным рубежом на пути домой. Скрипучие, протестующие тормоза «Громкого Тони» невольно привлекали взгляды пограничников. Полуденная жара, дрожащий над асфальтом воздух и ленивое, как в кошмаре, движение на посту казались почти сюрреалистичными. Кабина наполнилась такой плотной тишиной, что было слышно, как капли пота разбиваются о приборную панель.

— Ну что, ребята, кто сегодня возьмёт на себя роль главного дипломата? — сухо бросил Ли, вытирая лоб засаленным рукавом. — Чур не я, — мгновенно отозвался Ясин, нервно вцепившись в подлокотник. — Меня и в прошлый раз чуть кондрашка не хватил. — Отлично. Значит, по старой схеме — отдуваюсь я, — Аарон саркастично улыбнулся, доставая из бардачка помятые документы.

Очередь ползла со скоростью улитки, давая им слишком много времени для паники. Запах перегретого асфальта мешался с едким выхлопом дизелей. Где-то вдали лениво переругивались офицеры. Когда «Громкий Тони» наконец дополз до барьера, Ясин внезапно замер, уставившись в одну точку.

— Чёрт... — выдохнул он. — Это он. — Кто «он»? — нахмурился Ли, пытаясь разглядеть что-то в зеркале. — Тот коп из первой поездки, — прошептал Ясин.

Детектив Ривз стоял у патрульной машины, прислонившись к капоту. На этот раз он не просто патрулировал — он ждал. Его взгляд, цепкий и холодный, сразу выцепил из потока машин их облезлый бензовоз.

— Успокойся, — процедил Ли. — Он не телепат, он не может знать, что мы везли из Гвадалахары. — Зато он помнит эту рухлядь, — пробормотал Ясин. — Номера светятся, как рождественская ёлка.

Коп не спеша двинулся в их сторону. В кабине стало так тихо, будто все разом перестали дышать. Ривз остановился у окна Аарона, поправил солнцезащитные очки и одарил их почти доброжелательной улыбкой. — Добрый день, господа. Детектив Ривз. Что везём на этот раз? — Сувениры, текстиль, немного специй, — максимально спокойно ответил Аарон, протягивая бумаги.

Ривз мельком глянул на документы, но его внимание было приковано к Ясину. Пауза затянулась. — Удивительно видеть эту колымагу снова, — сказал детектив, словно размышляя вслух. — Ларедо — город маленький, но вы умудряетесь в него возвращаться. — Работа такая, — вставил Ли, стараясь придать голосу уверенности. — Поставки для мексиканских партнёров.

Ривз усмехнулся, медленно обходя грузовик и постукивая костяшками пальцев по цистерне. — В прошлый раз у вас был... весьма оригинальный груз. Вода в бензовозе? Смелое инженерное решение. — Тестовый прогон, — быстро парировал Аарон. — Проверяли систему на герметичность. Сейчас возвращаемся в Бостон с чистой совестью.

— Правда? — Ривз остановился у люка цистерны. — Позвольте взглянуть на вашу «чистую совесть».

Ли молча вылез из кабины и открыл люк. Ривз посветил фонариком в пустую бездну цистерны, хмыкнул и вернулся к окну. Он снова уставился на Ясина, будто пытаясь сопоставить его лицо с каким-то фото из архива. — У тебя очень знакомое лицо, парень, — протянул Ривз. — Где-то я тебя видел... и явно не в библиотеке. — Наверное, просто типаж такой, — выдавил Ясин, пытаясь изобразить улыбку, но его голос предательски дрогнул.

Ривз замер на секунду, его глаза за стеклами очков сузились. — Может быть. Ладно, ребята, катитесь в свой Бостон. Но помните: мир тесен. Думаю, мы ещё встретимся на северном побережье.

Когда Ривз отошёл, Ли захлопнул люк и буквально запрыгнул в кабину. «Громкий Тони» взревел, вырываясь на свободу техасских дорог, но напряжение не исчезло. Оно сидело в кабине вместе с ними, как незваный гость.

— Он нас запомнил, — Ясин первым нарушил тишину, когда пост скрылся из виду. — Ещё бы! — отозвался Аарон, наконец убирая документы в бардачок. — У нас самый приметный грузовик в радиусе тысячи миль. — Да дело не в грузовике, — Ясин нервно обернулся назад. — Этот тип копчиком чует, что мы в дерьме. Его взгляд... он будто уже выписывает нам ордер.

Ли резко ударил ладонью по рулю. — Хватит! Мы в Штатах. Граница пройдена. Теперь цель одна — Бостон. — И что потом? — не унимался Ясин. — Ривз сказал «встретимся». Ты реально думаешь, что он просто забудет про бензовоз, который возит то воду, то маски?

Аарон покосился на заднее сиденье, где среди мексиканских соусов лежал запечатанный конверт «Дракона» для мистера Вонга. — У нас нет ничего нелегального, — твердо сказал он. — Даже если он нас остановит в Оклахоме — мы просто везем шмотки. — Это не мешает ему копать глубже, — Ясин скрестил руки на груди. — Что, если он свяжется с Бостоном? Узнает про Казаряна? Или про Майкла, которого мы бросили?

Ли громко выдохнул. В зеркале заднего вида дорога убегала в марево, и фигура Ривза давно исчезла, но ощущение слежки осталось. — Если бы он хотел нас закрыть, он бы сделал это там, на посту. Хватит жевать сопли. — Ли, — осторожно начал Аарон, сверяясь с картой. — Может, сделаем крюк? Через Арканзас? Это даст нам пару дней форы, если он решит пустить за нами хвост.

Ли покачал головой, не отрывая взгляда от бесконечного шоссе. — Нет времени на крюки. Казарян ждет деньги, Вонг ждет свой ящик... или что там в этом письме. Мы и так задолжали всем на свете. — Это если мы вообще доедем до дома, — буркнул Ясин.

Ли не ответил. Впереди шоссе расходилось на две полосы. Он выбрал ту, что вела кратчайшим путем на север, игнорируя протестующий стон старой подвески. Где-то за горизонтом начинался Техас, а за спиной оставался Ларедо — с его жарой, пылью и детективом, чей взгляд, казалось, всё ещё прожигал дыру в затылке каждого из «близнецов».

Утро началось с суеты и запаха дешёвого бензина. Аарон первым вылез из кабины «Громкого Тони», проверяя карту и прислушиваясь к ворчанию двигателя. Ли, крайне недовольный ранним подъёмом, пытался реанимировать себя кружкой чая, который Ясин сварил на дорожной горелке.

— Если бы этот чай готовил старина Хесус, я бы, возможно, уже чувствовал в себе силы свернуть горы, а не только челюсть от зевоты, — пробурчал Ли, иронично поглядывая на Ясина. — Ли, когда ты уже признаешь, что тот буррито из Закатекаса просто сломал твою психику? — язвительно отозвался Ясин, собирая вещи. — Ничего он не сломал! — Ли сделал глоток и поморщился. — Но вернуться к Хесусу стоит хотя бы ради того, чтобы снова почувствовать себя человеком, а не водителем ржавой цистерны.

Аарон обернулся к друзьям, вытирая руки ветошью: — Хорошая идея. Мы всё равно проезжаем мимо. Вспомним, как всё начиналось, и заодно попробуем уговорить его продать нам пару порций с собой.

Дорога в утреннем свете казалась бесконечной лентой. Прохладный ветер врывался в окна, радио крутило старые мексиканские баллады, и парни, перебрасываясь колкостями, потихоньку начали верить, что удача наконец-то повернулась к ним лицом.

— Слушайте, если мы снова увидим Хесуса, надо выведать рецепт. Представляете, если мы в Бостоне откроем закусочную? — предложил Ясин. — Да, и назовём её «Los Gemelos» — «Близнецы». Как думаешь, взлетит? — подхватил Ли. — Взлетит. Особенно если ты будешь улыбаться клиентам с тем же блаженным видом, с каким ты вспоминаешь стряпню Хесуса, — вставил Аарон, переключая передачу.

К середине дня пейзаж стал узнаваемым. Закатекас встретил их калейдоскопом красок: красные черепичные крыши, узкие улочки и тягучий аромат специй. Но когда они добрались до нужного адреса, «Громкий Тони» со скрипом замер.

Вместо привычной закусочной Хесуса их взгляду предстала... маленькая, древняя часовня с крестом на крыше. Стены были те же, место то же, но вывески «У Хесуса» не было и в помине.

— Парни, у меня либо дежавю, либо мы в параллельной реальности, — Аарон озадаченно почесал висок, сверяясь с записями. — Адрес точный. Один в один. — Что-то мне это не нравится, — прошептал Ясин, прищурившись. Он высунулся из окна, оглядывая пустынную улицу. — Я видел такое в «Сумеречной зоне». Обычно в конце серии выясняется, что главные герои уже мертвы.

Ли обернулся к нему с лёгкой тревогой: — И чем там всё заканчивалось? — Ничем хорошим для тех, кто решил выйти из машины, — Ясин передёрнул плечами.

В этот момент массивные двери часовни открылись. На улицу вышли несколько местных жителей. Впереди шёл пожилой священник в простой сутане. Он остановился и внимательно посмотрел на троицу в кабине грузовика.

— ¡Buenos días! ¿Puedo ayudarle en algo? — вежливо спросил он, но, заметив их растерянность, перешёл на английский: — Друзья, вам нужна помощь? Вы выглядите так, будто увидели привидение.

Ли, собрав волю в кулак, спросил: — Скажите, святой отец... а как давно здесь эта церковь? — Лет двадцать, не меньше, — ответил священник. — А может быть такое, что здесь ещё неделю назад была закусочная? — вкрадчиво добавил Ясин.

Священник и прихожане переглянулись. По толпе пробежал шепоток. — Нет, — отрезал кто-то из местных. — Здесь никогда не торговали едой. — Скажите, пожалуйста, — Ли заговорил голосом человека, который всерьёз сомневается в своём рассудке. — А бывает так, что галлюцинация случается у троих сразу?

Священник подошёл ближе, пытаясь изобразить пастырское понимание. — Ребята, расскажите мне толком, что произошло? — Дело в том, — начал Ли, сглатывая ком в горле, — что пару дней назад мы здесь купили самые невероятные буррито в нашей жизни. Повара звали Хесус...

Мужчина средних лет с пышными чёрными усами вдруг вздрогнул. Он вытащил из кармана старую, потертую фотографию. — Вы не помните, как он выглядел? — спросил он, протягивая снимок.

Ясин поперхнулся воздухом. Его палец задрожал, указывая на фото. — Вот он... — прохрипел он. — Это точно он.

Женщина рядом с усачом охнула и начала медленно оседать на землю. Её подхватили, поднялась суета, а Ли и Аарон впились глазами в снимок. — Да, это он! Клянусь! — вскрикнул Ли, и у него на глазах внезапно выступили слёзы. — Он что... умер? — Да, — тихо сказал священник. — Хесус Анхель Моралес умер ровно двадцать лет назад. — Это был мой отец, — добавил мужчина с усами, пряча фото.

Священник посмотрел на парней с глубоким прищуром. — Скажите, вы ведь были здесь второго ноября? Ли быстро посчитал на пальцах. — Да. Второго. А что? — Второго ноября — Día de Muertos, — священник вдруг мягко рассмеялся. — День Мёртвых. Время, когда наши близкие возвращаются домой.

Парни стояли как громом поражённые, пока мексиканцы вокруг начали улыбаться и переговариваться. — Мы сошли с ума, Ли? — пробормотал Аарон. — Не знаю... — Ли потерял нить реальности.

— В этом нет ничего страшного, — подбодрил их священник. — Души приходят туда, где им было хорошо. Вопрос в другом: как Хесус умудрился накормить вас материальной едой?

Ли вдруг встрепенулся и сильно ткнул пальцем в грудь Аарона: — Я же говорил! Я вам говорил, что у него над головой был нимб! Это был божественный буррито, и это доказывает, что я был прав! Вы смеялись, а я обещал доказать!

Ясин, придя в себя, слабо улыбнулся: — Похоже, он стал чем-то вроде местного покровителя голодных дальнобойщиков. Аарон нервно рассмеялся: — Святой Хесус, покровитель буррито... Не удивлюсь, если через год его лик появится на банках с соусом чили.

Парни залезли в кабину. Ясин посмотрел на здание часовни и тихо протянул: — Да здравствует Бурритоизм! — Ура... — шепнул Аарон, всё ещё пребывая в шоке.

Они ехали в сторону Монтеррея в полной тишине. Радио играло тихую гитару, а ветер казался каким-то потусторонне прохладным. Аарон закрыл глаза на светофоре, будто пытаясь найти логику там, где её не было.

— Если бы мне кто-то рассказал такое, я бы счёл его психом, — признался он. — Но мы ведь чувствовали это, — добавил Ясин. — Он знал, кто мы, ещё до того, как мы открыли рот. — Ли, — позвал Ясин через минуту, — если мы расскажем это в Бостоне, нас упрячут в лечебницу. — Пусть записывают в психи, — Ли уставился в одну точку на приборной панели. — Но я знаю одно: это был лучший завтрак в моей гребаной жизни.

На полпути Ли вдруг предложил: — Слушайте, мы будем проезжать Монтеррейский собор. Давайте заедем. Поставим свечу за душу Хесуса. — Ты серьёзно? — удивился Аарон. — Более чем. Этот человек (или кто он там) накормил нас, когда мы были на дне. Мы обязаны ему хотя бы этим.

Аарон молча кивнул и свернул к величественному собору. Внутри царил покой, пахло ладаном и старым воском. Свет из витражей падал на пол яркими пятнами. Каждый из них зажёг свечу, стараясь не шуметь. Ли, поставив свою свечу в песок, вдруг заметил что-то на бронзовом основании соседнего подсвечника.

Он замер. Холод пробежал по его спине. — Эй, ребята... — шёпотом позвал он. Аарон и Ясин подошли ближе. На старом металле была выцарапана почти стёртая, древняя надпись на испанском:

«Gracias por el burrito».

Ясин округлил глаза: — Ли... ты это видишь? — Да, — Ли улыбнулся, и в этой улыбке не было ни капли его обычного сарказма. — Надеюсь, Хесус знает, что его помнят. Этот парень заслужил звание легенды.

Они вышли из собора, и мексиканское солнце показалось им необычайно тёплым. Путь домой продолжался, но теперь за их плечами была тайна, которую они не собирались открывать никому.

Закончив все дела и получив деньги, парни сидели на центральной площади Леона, прямо у подножия старой церкви. Высокая колокольня бросала длинные, изломанные тени на мостовую, а солнечный свет подчеркивал каждую трещину на потрескавшейся штукатурке стен. В воздухе витал густой запах свежевыпеченного хлеба из соседней пекарни, но никто из них не чувствовал аппетита. Мысли были заняты арифметикой выживания.

— Денег не хватит, как ни крути, — сказал Ли, нарушив долгое молчание. Он лениво перекидывал камешек из руки в руку, стараясь не смотреть на друзей.

Все трое синхронно вздохнули. Ясин откинул голову назад, наблюдая за голубями, что лениво кружили вокруг церковной крыши. — Домой возвращаться придется в любом случае, — грустно вымолвил он. — И разбираться не только с дилерами и Казаряном, но и с Брэниффом. Надеюсь, Майкл хотя бы жив.

Ли усмехнулся: — Брэнифф — тот еще живучий тип. Но ты прав, весело не будет. У кого-нибудь есть по-настоящему гениальные идеи? Аарон, сидя на краю фонтана, провел рукой по волосам и задумчиво произнес: — И что нам делать?

— Запишемся во флот, — грустно хихикнул Ли. — Или на сухогруз, будем курсировать по Карибскому бассейну. Слышал, там всегда нужны руки, готовые за гроши таскать ящики и чистить палубу. Ясин покачал головой: — Лучше сразу остаться здесь и стать местными нищими. По крайней мере, никто не потребует возврата долгов.

Аарон рассмеялся, хотя в его глазах читалась тревога: — Мы, трое бродяг с сомнительной репутацией, на глазах превращаемся в философов. Ну, ребята, если серьезно — у нас есть хоть какой-то шанс? Ли оглядел площадь. Его взгляд задержался на паре туристов, которые внимательно изучали карту. — Если шанс и есть, он точно не здесь. Возвращаемся в Бостон. И пусть Вонг и Казарян хоть на ушах стоят — мы разберемся. Главное — держаться вместе.

Ясин посмотрел на него с сомнением: — Ты уверен? В этот раз всё может закончиться гораздо хуже, чем мы думаем. — Это уже не важно, — твёрдо произнёс Аарон, вставая на ноги. — Мы справимся. Мы всегда справляемся.

— Сколько у нас налички? — спросил Ли. — Восемьсот долларов. Но до Бостона доедет не больше пяти сотен, — грустно констатировал Аарон. — Может, зальем в цистерну какую-нибудь местную жидкость и продадим дома или по дороге? — предложил Ли. — Ага, и попадем в мексиканскую тюрьму за контрабанду, — съязвил Ясин. — Неужели нет ничего легального? — не унимался Ли. — Буррито, — хихикнул Аарон.

— Постойте! — вдруг оживился Ясин. — А что, если действительно попробовать что-то продать? Мы же в Мексике! Здесь популярны сувениры, специи, а ещё... маски. Видели на рынке? Классные резные штуки. Ли прищурился: — Маски? Ты предлагаешь нам стать торговцами сувенирами? — А почему бы и нет? — Ясин пожал плечами. — Купим дешево, продадим дороже в Бостоне. Туристы любят всё «аутентичное». А мы, если умно подадим, скажем, что это редкие произведения искусства древних ацтеков.

Аарон кивнул, задумавшись: — Это звучит куда безопаснее, чем контрабанда жидкостей. И прибыльнее, чем флот. Если взять правильный товар, можно отбить хотя бы часть долгов Араму. — Решено, — заключил Ли, поднимаясь с парапета фонтана. — Утром идём на рынок. Только давайте выберем что-то, что действительно выглядит круто. И никаких подделок!

— Чувствую себя Робертом Редфордом в «Афере», — сказал Ясин. — Только в этот раз без карточных фокусов. Или почти. Хотя бы костюмы прикупить не нужно, и на том спасибо. — Да, — Аарон посмотрел на Ли и добавил: — И никаких погружений в дзен и самурайских амулетов. Ли ухмыльнулся: — Эх, не напоминай. Хотя идея была хороша, если бы мы немного лучше всё рассчитали. Ясин насмешливо поднял бровь: — Если бы мы вообще что-нибудь когда-нибудь рассчитывали, Ли, у нас бы не было этих долгов. Аарон покачал головой: — Ну что, гении, пойдёмте спать. Завтра новый день, и у нас есть шанс не облажаться. Хоть раз.

На следующее утро парни оказались на местном рынке. Воздух был наполнен густой смесью запахов: жареного мяса, свежих специй и чего-то приторно-сладкого из лавки с пирожными. Продавцы громко зазывали покупателей, хвастаясь товарами. Их крики перемешивались с мелодией марьячи, доносившейся из соседнего кафе, и звуком скрипящих тележек. На прилавках переливались яркие ткани, золотые отблески керамики и насыщенные цвета овощей.

— Ну что, с чего начнём? — спросил Ли, оглядывая бесконечные ряды. — Давайте сначала приценимся, — предложил Аарон, указывая на лавку с деревянными масками. — Смотрите, вот это может подойти.

Ясин взял в руки одну из масок. Она была украшена сложным орнаментом, а яркие краски придавали ей дикий, экзотический вид. — Сколько стоит? — спросил он у продавца. — Триста песо, — ответил тот, широко улыбаясь. — Но для вас, сеньоры, уступлю за двести пятьдесят. — Триста песо — это сколько в нормальных деньгах? — шепнул Ли. — Примерно шестнадцать долларов, — ответил Аарон. — Неплохо, если сможем продать её за сорок или пятьдесят дома. — Берём? — уточнил Ясин. — Подожди, — остановил его Ли. — Давай посмотрим ещё. Надо выбрать самое лучшее, чтобы не остаться с этим товаром на шее.

Парни продолжили обходить ряды. Они заметили лавку с керамикой, полки с текстилем и даже небольшую коллекцию антикварных статуэток. — А как насчёт этого? — спросил Аарон, указывая на небольшой бронзовый колокольчик с выгравированными символами. — Это точно привлекло бы внимание, — согласился Ли. — Но, если он слишком дорогой, мы не отобьем деньги. — Всё решается торгом, — ухмыльнулся Ясин, уже направляясь к продавцу.

Рынок наполнился их голосами, смехом и оживлёнными обсуждениями. — Слушайте, а может, купим мексиканские специи и соусы и продадим их Рамиресу? — со странной улыбкой предложил Ясин. — Кто такой Рамирес? И почему ты так подозрительно улыбаешься? — Ли остановился. — Ли, ты чего? Мистер Рамирес — хозяин «Эль Чапала» в Бостоне! — Яс, откуда ты его знаешь? И твоя улыбка меня всё ещё смущает! — Там работает Фернанда! Официантка, — Ясин окончательно расплылся в мечтательной улыбке. — Одно уточнение, Яс, — хитро вставил Аарон. — Фернанда или Фернандо? — Идиот! — скривился Ясин. — Это прекрасная девушка!

Утро пролетело быстро. К концу похода они набрали целую сумку: несколько масок, текстильные пояса, пару необычных статуэток и гору местных специй. Теперь оставалось только надеяться, что план сработает.

Выезжать решили рано утром, чтобы проехать максимальное количество миль. Аарон разложил на столе карту и начал вычерчивать маршрут карандашом. — Смотри, Яс, а наша забегаловка «Эль Чапала» называется так же, как и озеро здесь, рядом с Гвадалахарой. — Точно, — потер подбородок Яс. — Рамирес, наверное, из этих мест. Интересно, а Фернанда тоже? Она вроде его племянница.

— А наш Ясин влюбился! — с насмешкой протянул Ли. — Но она же не мусульманка, Яс! Что скажут твои родители?! — Ли, уймись, — Аарон толкнул его на кровать. — Ты даже в Чайнатауне не смог найти себе женщину! Твои шансы ниже, чем курс песо. — Ах ты, Белс, как это низко! Я если захочу, то... короче! Я просто слишком занят для этого, — обиделся Ли.

— Ладно, Белс, не обижай Ли, — вступился Ясин. — Просто Ли не во вкусе китайских женщин, поэтому он умрёт в одиночестве, окруженный своими чертежами. Ли посмотрел на него с притворной обидой: — Это ещё почему? Может, они просто боятся моей неотразимости? Аарон не удержался: — Ли, они, скорее всего, боятся, что ты начнёшь читать им свои «гениальные» лекции о бизнесе на первом свидании. Это точно отпугнёт.

— Ну а ты, Белс? — вмешался Ясин. — Как дела с дамами твоей веры? — Ха! — Аарон усмехнулся, не отрываясь от карты. — Если бы я слушал бабушку, то давно женился бы на «хорошей еврейской девушке», которая умеет готовить мацу и молчать, пока муж говорит. Проблема в том, что я таких не встречал. Ли прыснул со смеху: — Серьёзно, Белс, ты и тихоня? Не верю. Ты найдёшь себе жену-адвоката, которая будет тебя ещё и к стенке прижимать в спорах. Аарон пожал плечами: — Может, так и лучше. Зато у меня будет бесплатная юридическая защита, когда вы меня в очередное дело втянете.

Ясин хихикнул: — Ну что, Ли, похоже, у нас с тобой ещё хуже шансы, чем у Белса. Один ни с кем, другой — с адвокатом. Ли, что же ты молчишь? Ли сделал вид, что очень занят изучением карты. — Ли не в духе, — заключил Аарон. — Придётся вернуться к Хесусу в «Приход святого Буррито». Может, это вдохнёт в него жизнь?!

Парни ещё немного пошутили и разошлись по кроватям. Наступила тишина, и только далёкие звуки ночного города сопровождали их в сон. Завтра предстоял долгий путь домой.

Леон стал для «близнецов» чем-то большим, чем просто очередной точкой на карте. Город подарил им передышку — иллюзию того, что о проблемах можно забыть. Но в их жизни покой редко длился дольше одной затяжки сигареты.

Утро выдалось обманчиво ленивым. После завтрака в гостинице парни решили напоследок вдохнуть мексиканского воздуха. Узкие улочки Леона, пестревшие домами всех цветов радуги, пахли свежими лепёшками и дымом древесного угля. В этом запахе смешались тоска по дому и надежда на будущее, но хрупкий мир рухнул, стоило им вернуться к гостинице.

У «Громкого Тони» их уже поджидал Карлос. При виде него Аарон замер, не вынимая рук из карманов. — Ты что здесь забыл? — сухо процедил он.

Карлос ухмыльнулся, щёлкнув золотым портсигаром. Достал сигарету, не спеша закурил и выпустил в знойный воздух облако ароматного дыма. — Не так я представлял себе наши проводы, — он прищурился. — У меня есть предложение. — Нам не нужны твои подачки, — отрезал Ясин, едва сдерживая ярость.

— Уверены? — Карлос наклонил голову. — Вы ведь метите в Гвадалахару? Мне как раз нужно доставить туда груз. — Только не говори, что это опять спирт, — Ли закатил глаза, поглядывая на пустую цистерну.

Карлос рассмеялся, обнажив белоснежные зубы: — Расслабьтесь, парни. На этот раз всё чисто. Обычное техническое масло для завода. Работа на пару часов. — Цена вопроса? — коротко спросил Аарон. — Пятьсот долларов авансом и триста по прибытии.

Аарон переглянулся с Ли и Ясином. Взгляд Ли говорил: «Нам нужны эти деньги», Ясин же просто безнадёжно вздохнул. — Ладно, Карлос, — кивнул Аарон. — Но, если это очередной «фокус», считай, что наше знакомство закончено. Карлос по-хозяйски хлопнул его по плечу: — Успокойся, гринго. Всё схвачено. Увидимся на месте.

На рассвете склад Карлоса гудел от активности. Пока рабочие возились со шлангами, заливая густую, вязкую жижу в недра «Громкого Тони», Карлос с усмешкой наблюдал за процессом. — Убедились? — спросил он, когда насос замолк. — Никаких хитростей. Чистое масло.

Аарон внимательно проверил клапаны и, приняв тяжёлый конверт с авансом, кивнул: — Посмотрим. Почему ты не отправил это поездом, если всё так легально? — В наше время, — Карлос заговорщицки подмигнул, — я доверяю только тем, кому есть что терять.

Грузовик медленно заурчал и тронулся с места, оставляя за собой пыльные улочки Леона, утопающие в первых лучах утреннего солнца. Воздух, насыщенный запахами ночных костров и свежевыпеченных лепёшек, будто пытался задержать их. «Громкий Тони» качался на ухабах, а его старая цистерна скрипела, словно жалуясь на тяжесть груза и ещё более тяжёлые мысли пассажиров.

Впереди снова лежала неизвестность. Трасса, как всегда, манила и пугала одновременно. В кабине царила странная тишина, нарушаемая только ритмичным гулом двигателя. Каждый из них чувствовал напряжение, будто невидимый груз давил на плечи. Сама дорога будто шептала, что эта поездка — больше, чем просто задание. Возможно, действительно последняя.

«Громкий Тони» натужно поднимался по извилистым дорогам, обрамлённым изумрудными холмами и выжженными полями агавы. Солнце палило нещадно, превращая кабину в настоящую сауну. В салоне стоял терпкий запах разогретого масла, пота и того самого липкого предчувствия, которое не отпускало их с самого начала пути.

На заднем сиденье, рядом с Ясином, стоял небольшой запечатанный ящик мистера Вонга. — Ну что, как думаете, что там внутри? — Ясин не удержался и лениво постучал пальцем по деревянной крышке. — Если Вонг сказал «никаких вопросов», значит, нам лучше этого не знать, — буркнул Аарон, не отрывая взгляда от раскалённого асфальта. — Просто доставим и забудем.

— Я всё же думаю, что это какая-то чушь, — вставил Ли, скептически глядя на ящик через плечо. — Слишком много пафоса вокруг обычной посылки. — А если там золото? — Ясин усмехнулся. — Типа того, из которого сделан портсигар Карлоса.

Ли резко повернулся к другу: — Ты тоже заметил? Этот портсигар выглядел так, будто принадлежал какому-нибудь павшему императору. На кой чёрт Карлосу возиться с нами и какими-то цистернами масла, если у него в кармане такие вещи? — Карлос — мутный тип, — заключил Ясин. — Улыбается, шутит, а потом достаёт безделушку, которая стоит больше, чем вся наша жизнь. — Кончайте обсуждать Карлоса, — прервал их Аарон, крепче сжимая руль. — Наша задача — доставить груз в срок. Остальное — не наше дело.

Когда они добрались до завода, солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в тревожные оранжевые и розовые оттенки. Огромные ворота медленно поползли в стороны, выпуская клубы сухой пыли. За ними возвышалось массивное здание с серыми стенами, испещрёнными глубокими трещинами. Рабочие в выцветших комбинезонах тут же окружили грузовик, словно стая стервятников. — Загоняй к третьему ангару! — крикнул один из них, махнув мозолистой рукой.

Разгрузка прошла на удивление гладко. — Хоть раз всё идёт по плану, — пробормотал Аарон, забирая документы. — Не сглазь, — усмехнулся Ли. — Мы всё ещё в Мексике.

Менеджер завода, круглолицый мужчина с вечной улыбкой, передал им остаток суммы и вдруг добавил: — И ещё одно. Вас ожидает партнёр мистера Вонга. Задняя дверь ангара. — Что?! — голос Аарона сорвался на высокую ноту. — Какой ещё партнёр? Как они связаны?! — Сохраняйте спокойствие, сеньор, — мягко ответил менеджер. — Ваше дело — доставка. Остальное вас не касается.

Ясин и Ли замерли. В кабине повисла такая тишина, что было слышно, как остывает двигатель. — Вонг и Карлос в одной связке? — прошептал Ли. — Это уже не работа, это какой-то сюрреализм. — Бери посылку, Яс, — приказал Аарон, стараясь унять дрожь в руках. — Закончим с этим.

Дверь открылась с протяжным стоном. В уютной комнате за столом из тёмного дерева сидел человек в безупречном костюме. На его лацкане холодно поблёскивала золотая булавка в форме дракона. — Это груз от мистера Вонга? — спросил он бархатным, вкрадчивым голосом. — Да. Как и договаривались, — Аарон поставил ящик на стол.

Мужчина достал тонкий нож и одним точным движением вскрыл крышку. Ли попытался заглянуть внутрь, но Аарон вовремя дёрнул его за плечо. Лицо незнакомца осталось неподвижным, лишь в глазах мелькнула тень удовлетворения. — Отлично. Благодарю за службу. — А что там? Мы имеем право знать? — не выдержал Ли. Мужчина поднял на него тяжёлый взгляд: — Знание — не всегда благо, мой юный друг. Особенно когда оно не принадлежит вам.

Он протянул Аарону тонкий запечатанный конверт: — Это для Вонга. Лично в руки. И скажите ему, что «дракон доволен».

Когда они вернулись в кабину, воздух казался густым, как свинец. — Ты видел его лицо? — Ли первым нарушил тишину. — Он смотрел на эту коробку, как на Священный Грааль. — Я даже знать не хочу, что там было, — пробормотал Ясин, сползая по сиденье.

Аарон сжал руль так, что побелели костяшки: — Это уже не наша забота. Нам нужно убираться отсюда. — Как думаете, О’Райли тоже в деле? — задумчиво спросил Ли. — Конечно в деле! — рявкнул Аарон. — Это он нас засунул в эту мексиканскую мясорубку. Везде его нос.

Ясин, глядя в окно на уходящее солнце, вдруг протянул: — Я не удивлюсь, если из-за угла сейчас выскочит Казарян.

В кабине на секунду стало тихо, а затем Ли и Аарон хором гаркнули: — Яс, твою мать! Заткнись! — Ладно-ладно, — Ясин поднял руки. — Просто подумал... Обычно такие истории заканчиваются именно так. — Если Казарян всплывёт здесь, — мрачно подытожил Аарон, заводя мотор, — это будет наш последний день на этой планете. Погнали.

Бостон, 1973 год

Ли Чэн склонился над капотом старого грузовика, сосредоточенно изучая недра моторного отсека. Его тонкие пальцы, вечно испачканные в масле и мазуте, с поразительной чуткостью находили неисправности там, где другие видели лишь хаос из проводов и железа. Но мысли его сейчас были далеки от карбюратора — они крутились вокруг очередного плана, который обещал «близнецам» либо триумф, либо окончательное крушение.

В свои двадцать два Ли выглядел значительно старше. Острые, словно выточенные из камня черты лица, тёмные глаза с хищным блеском и лёгкая сутулость — следствие бесконечных часов в ремонтной яме — выдавали в нём человека, который рано научился выживать.

Его история началась на севере Китая, в суровом Харбине. В начале пятидесятых семья Чэнов, измученная нищетой и железной поступью реформ Мао, решилась на отчаянный шаг. В 1953 году Син Чэн, отец Ли, прослышав об успехах двоюродного брата в Америке, собрал скудные пожитки и увез семью за океан.

Первые годы в Бостоне превратились в борьбу за каждый вдох. Они ютились в тесной конуре в Чайнатауне, деля быт с такими же неприкаянными эмигрантами. Позже, перебравшись в суровый район Роксбери, отец сменил тяжёлую работу на стройках на собственное дело — крошечную закусочную «Син Чэн». Мать же до глубокой ночи строчила на швейной машинке, выполняя заказы местных дам.

Детство Ли прошло под аккомпанемент шипения воков, уличных выкриков и въедливого запаха рыбы с рынка. — Мы проделали этот путь, чтобы ты жил иначе, — часто повторял Син Чэн, пока маленький Ли помогал ему на кухне. Но Ли видел этот мир без розовых очков. Его не прельщала перспектива провести жизнь в чьей-то тени, подобострастно кланяясь клиентам. Он мечтал не просто выжить — он хотел сам диктовать правила игры.

Родители Ли верили в классическую американскую мечту. «Сначала ты работаешь на мечту — потом мечта работает на тебя», — таков был девиз отца. Ли уважал их стойкость, но масштаб этой мечты казался ему ничтожным. Став старшим братом для целой оравы детей, он рано привык к ответственности: проверял уроки, подрабатывал по вечерам, следил, чтобы младшие были сыты. Это закалило его, но и укрепило в мысли: честный труд — это слишком медленный путь к свободе.

В семнадцать лет Ли переступил порог мастерской мистера Вонга. Механика далась ему легко, но мастерская стала для него не просто работой, а штабом разведки. Здесь скрещивались пути дальнобойщиков, контрабандистов, мелких воришек и «серых» дилеров. Вонг быстро оценил потенциал парня. — Ты всегда хочешь большего, Чэн. Это хорошее качество, — говаривал старик, наблюдая за работой подмастерья. — Но помни: если твои амбиции раздуются слишком сильно, твоя голова просто застрянет в дверях.

В Ли жил инстинкт лидера. Харизма и умение убеждать притягивали к нему людей как магнит. Но под броней уверенности скрывался вечный груз ответственности: Ли понимал, что малейшая ошибка подставит не только его, но и всю семью, которая видела в нём своего защитника. Деньги для него никогда не были целью — они были топливом для побега из той «пустой жизни», что окружала его с рождения.

К двадцати годам он обрёл идеальных союзников — Ясина Хаддада и Аарона Бельского. Они стали его настоящей семьёй — семьёй, которую он выбрал сам.

Ясин был его якорем: осторожный, мнительный, но абсолютно надежный. Ли знал — этот не предаст, даже если небо рухнет на землю.

Аарон, напротив, подпитывал азарт Ли. Начитанный, тонко чувствующий, он привносил в их дерзкие аферы элемент блестящей театральности.

Они называли себя «близнецами». Разные по крови и темпераменту, они были спаяны общим желанием вырваться из нищеты.

Ли вытер руки засаленной ветошью и перевел взгляд на «Громкого Тони», чей массивный силуэт доминировал в мастерской. — Вот она, наша возможность, — произнес он, не оборачиваясь к друзьям. — Или наша братская могила, — буркнул Ясин из угла.

Ли лишь усмехнулся. Для него этот грузовик не был просто грудой ржавого металла. Это был шанс. А Ли Чэн знал твердо: настоящие шансы никогда не стучатся в дверь дважды.

Аарон чувствовал, как липкий страх холодным ужом вьется под ребрами. Каждый раз, когда «Громкий Тони» въезжал в новый город, Аарона не покидала мысль: а вдруг это очередная мышеловка? Карлос в Монтеррее уже доказал, что их доверие стоит не дороже пачки дешёвых сигарет, а теперь этот новый заказчик… Было ли это разумно? Разум кричал «нет», но выбора не оставалось — только вперёд, в самое пекло. Он крепче сжал руль, стараясь не замечать, как дрожат пальцы.

Леон встретил их плотным маревом, в котором смешались запахи дыма, шкворчащего на углях мяса и пыли, которая, казалось, висела в воздухе десятилетиями. Узкие улочки, зажатые между выцветшими стенами, едва пропускали габариты грузовика. По краям теснились лавки, где угрюмые торговцы продавали всё: от сморщенных фруктов до странных оберегов из костей. Жара давила на город, погружая его в ритм ленивой и душной сиесты.

Ли заворожённо наблюдал за местными мальчишками, которые с восторженными криками гоняли по пыли облезлый мяч. Их босоногая легкость так резко контрастировала с тяжестью в его груди, что Ли вдруг ощутил щемящую тоску по временам, когда самой большой его проблемой была двойка по математике.

— Забавные пацаны, — пробормотал он, скорее для себя. — Завидуешь, Ли? — Ясин криво усмехнулся, не отрывая глаз от бокового зеркала. — Им не нужно думать, в какой кювет их забросит завтра и под каким именем их закопают, если О'Райли решит, что мы слишком много знаем. Ли лишь неопределенно пожал плечами. Спор был бессмысленным.

Торговцы на рынке провожали «Громкого Тони» тяжелыми, немигающими взорами. Их лица, выдубленные солнцем до состояния старой кожи, не выражали ничего, кроме вековой усталости. Старик в огромном сомбреро лениво обмахивался газетой, а женщина рядом методично переворачивала початки кукурузы на жаровне, бросая на парней быстрые, оценивающие взгляды. В этом городе они были чужаками, яркими мишенями на фоне выцветшего пейзажа.

Ясин сидел, вцепившись в край сиденья. Его разум раз за разом прокручивал события в Монтеррее. Это не могло быть случайностью или ошибкой Карлоса. Всё это походило на филигранную шахматную партию, где О'Райли передвигал их, как пешки, прямиком в пасть к волкам. «Почему мы позволяем им держать нас за идиотов?» — пульсировало в голове. На мгновение он посмотрел на Аарона, чьё лицо застыло каменной маской. «Надо поговорить с ним. Пока тень О'Райли не задушила нас окончательно».

— Склад должен быть за тем поворотом, — тихо произнёс Аарон, сверяясь с засаленным клочком бумаги.

Когда они свернули в тупиковый переулок, перед ними выросло здание, похожее на обглоданный солнцем скелет. Краска на стенах осыпалась блекло-жёлтыми чешуйками, а массивные деревянные двери перекосились так, что в щели мог пролезть не только кот, но и человек с ножом.

— Это точно то место? — Ли с сомнением оглядел фасад. — Похоже на морг для грузовиков. — Если адрес верный, то нам сюда, — Аарон заглушил мотор.

Тишина, воцарившаяся после рокота «Громкого Тони», показалась им зловещей. Город за воротами будто затаил дыхание, наблюдая за финалом их долгого пути.

Мужчина лет пятидесяти с зализанными назад волосами и глазами, холодными, как чешуя гремучей змеи, вышел им навстречу. Он не спеша оглядел грузовик, сплюнул под ноги и перевёл цепкий взгляд на парней.

— Вы от Карлоса? — прохрипел он по-английски с тяжелым мексиканским акцентом, выпуская изо рта густое облако табачного дыма. — Мы, — кивнул Аарон. Мужчина коротко хлопнул в ладоши. Из теней склада, словно призраки, вынырнули двое рабочих. — Загоняйте махину внутрь. Посмотрим, насколько честен был ваш босс.

Ли вцепился в руль. Ворота были узкими, как горлышко бутылки, и каждый сантиметр продвижения сопровождался мучительным ожиданием скрежета. Внутри пахло сыростью и кислым вином. Разгрузка тянулась вечность. Аарон стоял в стороне, чувствуя, как время превращается в густой, липкий сироп. Он ловил на себе взгляды рабочих — угрюмые, выжидающие.

Когда спирт наконец перелили в бочки, заказчик подошёл к одной из них, зачерпнул жидкость ладонью и поднёс к лицу. Его лоб прорезала глубокая складка.

— Это не чистый спирт, — процедил он, и в его голосе прорезался металл. — Карлос обещал мне небо, а вы привезли мутную воду. Он сделал шаг к Аарону, и его рука небрежно легла на пояс, где за складками рубашки угадывалась рукоять пистолета.

— Мы — только почтальоны, — стараясь не сорваться на крик, ответил Аарон. — Что залили в Монтеррее, то и приехало в Леон. Все претензии к Карлосу. Мужчина долго сверлил его взглядом, взвешивая, стоит ли тратить на них пули. Наконец он криво усмехнулся: — Карлос всегда был жадным сукиным сыном. Ладно. Проваливайте, пока я добрый. Он небрежно швырнул пачку купюр на капот «Громкого Тони». Денег было меньше, чем договаривались, но Аарон лишь молча сгрёб их в карман. Спорить с человеком, за чьей спиной стоят двое с монтировками, было бы самоубийством.

— Уходим. Живо, — шепнул Ли, и парни почти бегом вернулись в кабину.

На улице уже сгущались сумерки, и Леон зажигал свои огни. Парни нашли прибежище в гостинице «Posada de los Viajeros». Пожилая женщина на ресепшене, чьё лицо напоминало печёное яблоко, выдала им тяжелый латунный ключ от третьего номера.

После душа и короткого забытья они вышли на центральную площадь. Леон преобразился. Воздух наполнился звуками гитар и труб — марьячи в расшитых костюмах выдавали такие зажигательные мелодии, что казалось, сами камни мостовой пустятся в пляс. Гирлянды цветных огней отражались в глазах танцующих пар, а запах жареного мяса и кукурузы кружил голову.

Ли заворожённо наблюдал за праздником, прислонившись к стене. — Знаете, может, стоит хоть раз остановиться? «Просто подышать», —задумчиво сказал он. Ясин, медленно жуя сладкий фрукт, покачал головой: — Мы не можем остановиться, Ли. О'Райли не остановится. Вы заметили, что спирт был разбавлен? Это не случайность. Карлос подставил нас в Монтеррее, заказчик здесь недоплатил... Нас ведут на поводке. Мы как те самураи из твоих сказок, только без чести и с кучей долгов.

Аарон посмотрел на друзей. Веселье на площади теперь казалось ему фальшивым, словно декорации в театре. — Ясин прав. Тень О'Райли длиннее, чем кажется. Она дотянулась до нас даже здесь, в Леоне. Но сегодня... — он глубоко вдохнул аромат корицы и жара, — сегодня давайте просто притворимся, что мы свободны. Хотя бы до рассвета.

Парни горько усмехнулись и затерялись в толпе, стараясь не оборачиваться на темные переулки, где, как им казалось, за каждым углом стоял человек в промасленном комбинезоне с хищной ухмылкой на лице. Леон праздновал жизнь, но они знали: их путь в неизвестность только начинается.