К концу 1925 года падение Джидды и бегство последнего хашимитского короля Али поставили точку в длительном противостоянии за священные города ислама. 8 января 1926 года Абдул-Азиз ибн Сауд был провозглашен королем Хиджаза в Большой мечети Мекки. Таким образом, он стал одновременно королем Хиджаза и султаном Неджда, управляя двумя разными государствами, которые предстояло слить воедино.
Перед Ибн Саудом встала задача куда более сложная, чем военный захват: интеграция Хиджаза, региона с развитой (по аравийским меркам) бюрократией, городской культурой и связями с внешним миром, в структуру консервативного, племенного Неджда. Мудрость Ибн Сауда проявилась в том, что он не стал ломать созданный османами и хашимитами административный аппарат, а подчинил его своим целям. Был сохранен Консультативный совет (маджлис аш-шура), хотя и составленный из лояльной знати, а не независимых депутатов. Вице-королем (наи́бом) в Хиджазе был назначен его сын Фейсал, что обеспечило прямой контроль королевской семьи. Одновременно велась тонкая работа по сглаживанию религиозных противоречий между недждийскими ваххабитскими улемами и более традиционными хиджазскими богословами.
Королевство Неджд и Хиджаз
Не менее важным было отношение к технологиям. Ибн Сауд, хорошо понимавший значение средств связи и транспорта для управления огромной территорией, столкнулся с яростным сопротивлением догматиков из числа ихванов, видевших в телефоне, радио и автомобиле «дьявольские изобретения». Разрешение на их использование было получено лишь после религиозного вердикта, доказывавшего их «дозволенность» (например, чтения Корана по телефону). Эта борьба между прагматизмом центральной власти и косностью стала лейтмотивом всего периода.
Главным внутренним вызовом для Ибн Сауда стало восстание ихванов – того самого военно-религиозного братства, которое было создано им же для завоевания Аравии. Причины бунта были глубокими: ихваны чувствовали себя обделенными добычей от захвата Хиджаза. Их возмущала запретительная политика короля в отношении набегов (газу) на соседние Кувейт, Ирак и Трансиорданию, границы которых были зафиксированы при участии британцев (Укайрские соглашения 1922 г.). Для кочевников, чье верблюдоводство переживало кризис, это означало потерю основного источника дохода. Кроме того, ихванов раздражала терпимость Ибн Сауда к шиитам Эль-Хасы и его сотрудничество с «неверными» англичанами.
Абдулазиз бин Абдулрахман Аль Сауд (в модных очках) с сэром Гилбертом Клейтоном, британским представителем в Вади-Фатима, во время переговоров о заключении Джиддского договора в 1926 году
Восстание, вспыхнувшее в 1927 году, возглавили могущественные племенные вожди: Фейсал ад-Давиш (племя мутайр), Султан ибн Биджад (атайба) и Зайдан ибн Хисляйн (аджман). Однако движение не стало всеобщим – его не поддержали ключевые племена вроде аназа, что в итоге и спасло режим ибн Сауда.
Ибн Сауд проявил себя как искусный тактик. Сначала он попытался решить вопрос на общем собрании в Эр-Рияде в декабре 1928 года, где, инсценировав отречение, получил единодушную поддержку городского населения и части племен. Когда же восставшие, избегая прямой конфронтации с королем, начали нападать на иракские поселения, Ибн Сауд получил идеальный повод для военного подавления под предлогом защиты международных границ.
Знамя ихванов
Решающая битва при Сибиле (или Эс-Сибале) в марте 1929 года закончилась разгромом повстанцев. Это было первое крупное сражение, в котором регулярные силы Ибн Сауда, использовавшие пулеметы и артиллерию, наголову разгромили конницу ихванов, полагавшуюся на традиционную тактику и фанатизм.
Ибн Сауд проявил политическую гибкость: тяжело раненного Фейсала ад-Давиша он помиловал и отправил к нему личного врача. Ибн Биджад сдался и умер в заключении. Окончательно сопротивление было сломлено к 1930 году, когда последние лидеры ихванов были доставлены к королю на британском самолете. Восстание, длившееся почти два года, было жестоко подавлено, а кочевые племена окончательно подчинены централизованной военно-бюрократической машине.
Пока Ибн Сауд боролся с ихванами, страну поразил целый ряд кризисов. Два года сильной засухи сильно ударили по скотоводству и сельскому хозяйству. Мировой экономический кризис 1929–1933 годов обрушил экспорт фиников, кожи и скота, а также катастрофически сократил число паломников в Хиджаз – главный источник доходов казны. В 1931 году число паломников упало до 40 000, что в разы меньше показателей предыдущих десятилетий.
Вице-король Хиджаза принц Фейсал бин Абдель Азиз вместе с советским дипломатом Назиром Тюрякуловым в городе Джидда в 1929 году.
Недовольство в Хиджазе, где местная знать тосковала по временам независимости, вылилось в создание за рубежом «Хиджазской либеральной партии», ставившей целью изгнание недждийцев. Ее активисты, пользуясь поддержкой короля Трансиордании Абдаллы, попытались поднять восстание в Асире в 1932 году, но оно было быстро подавлено.
Одновременно обострился пограничный конфликт с Йеменом из-за региона Асир. Имам Яхья, пользуясь внутренними трудностями Ибн Сауда, попытался аннексировать этот спорный район. В 1931–1932 годах на границе происходили вооруженные стычки, а местные идрисидские правители, лавируя между двумя центрами силы, нередко поднимали мятежи, находя убежище в Йемене
Преодолев внутренний мятеж, экономический коллапс и внешние угрозы, Абдул-Азиз ибн Сауд пришел к логическому завершению своего тридцатилетнего пути объединителя. 23 сентября 1932 года королевским указом № 2716 было объявлено об объединении всех подконтрольных территорий – королевств Неджда, Хиджаза и присоединенных областей (Асир, Эль-Хаса, Катиф) – в единое государство под названием Королевство Саудовская Аравия.
Абдул-Азиз ибн Абдуррахман Аль Сауд
Это был не просто акт переименования. Это была финальная точка в процессе централизации, юридическое оформление новой реальности, где племенная раздробленность уступала место национальному государству. Абдул-Азиз, король Неджда и Хиджаза с 1926 года, стал королем Саудовской Аравии. Дата 23 сентября отныне отмечается как Национальный день страны.
Несмотря на официальное оформление Саудовского государства, его южные границы оставались предметом острого спора с Йеменом.
Кульминация наступила весной 1934 года. В апреле йеменские войска под командованием принца Ахмеда захватили оазис Наджран, что стало формальным поводом для начала полномасштабных боевых действий. Ибн Сауд решил нанести решительный удар.
Асир в 1923-1934 годах.
Саудовская Аравия подошла к войне подготовленной. Полученный от американской компании «Стандард Ойл оф Калифорниа» заем позволил закупить современное оружие и сформировать первые регулярные подразделения. Кампания была стремительной: саудовские войска наступали двумя колоннами. Одна, под командованием эмира Сауда, двинулась в горы и заняла Наджран. Другая, ведомая эмиром Фейсалом, стремительным маршем прошла вдоль тихамского побережья и 2 мая 1934 года практически без боя взяла ключевой порт Ходейда.
Несмотря на впечатляющие успехи, Ибн Сауд проявил характерную для него политическую осторожность. Когда Фейсал запросил разрешения наступать на столицу Йемена Сану, король отказал. Этому решению способствовали несколько факторов: труднопроходимая горная местность, в которой саудовская армия не была готова эффективно действовать, а также быстрое вмешательство великих держав. К Ходейде подошли английские, французские и итальянские корабли; итальянцы, традиционно имевшие влияние в Йемене, даже высадили десант. Ибн Сауд, всегда учитывавший международную конъюнктуру, понял, что аннексия всего Йемена невозможна.
Фотография военнослужащих армии Йеменского королевства в Сане
20 мая 1934 года в Таифе был подписан мирный договор, зафиксировавший победу Саудовской Аравии. Согласно его условиям, Йемен признавал суверенитет Саудовской Аравии над Асиром, Джизаном и Наджраном. Взамен Саудовская Аравия выводила войска из Ходейды и других занятых районов собственно Йемена. Этот договор, действующий по сей день, окончательно определил южную границу королевства.
Война 1934 года стала последней крупной внешней кампанией Ибн Сауда. Она продемонстрировала возросшую военную и финансовую мощь молодого государства, его способность отстаивать свои интересы на международной арене. Однако она же подтвердила стратегию короля-объединителя: он стремился не к безграничной экспансии, а к консолидации жизнеспособного и признанного на мировой арене национального государства. Границы, очерченные в Таифе, стали последним штрихом в геополитическом портрете современной Саудовской Аравии.
Если вам интересна история, особенно история колониализма и межвоенного периода, подписывайтесь на мой телеграм-канал - https://t.me/bald_man_stories
Новогодние праздники вроде пережили, так что возвращаемся к Саудидам.
Как я уже писал в предыдущей заметке, переживающее кризис Второе Саудовское государство пало жертвой правителей Джебель-Шаммара со столицей в Хаиле из династии Рашидидов. Рашидиды, первоначально бывшие вассалами Саудидов, к 1870-м годам значительно укрепили свою мощь, опираясь на союз с Османской империей. Османы, видя в Рашидидах инструмент для противодействия как саудовскому влиянию, так и британским интересам в Персидском заливе, снабжали их оружием и предоставляли финансовую помощь.
Кульминацией первого противостояния Саудидов и Рашидидов стало взятие последними Эр-Рияда в 1891 году. Последний правитель Второго Саудовского государства, Абдуррахман ибн Фейсал, был вынужден бежать в Кувейт вместе с семьёй, в том числе с юным сыном Абдул-Азизом (будущим основателем Саудовской Аравии). Эмир Мухаммад ибн Рашид установил контроль над большей частью Неджда, фактически ликвидировав Саудовское государство и превратив Джебель-Шаммар в доминирующую силу в Центральной Аравии.
Приблизительные границы эмирата Джебель-Шаммар после победы при Эль-Мулайде в 1891 году
В начале XX века Аравийский полуостров представлял собой мозаику из враждующих эмиратов, султанатов и племенных конфедераций, на которые оказывали влияние две великие державы: Османская и Британская империи.
Номинально османский суверенитет распространялся на Эль-Хасу (восточное побережье), где располагался турецкий гарнизон, и на запад полуострова — Хиджаз и Асир. Хашимитские шерифы Мекки (шериф Хусейн ибн Али, назначенный в 1908 году) управляли Хиджазом практически автономно, но признавали сюзеренитет султана-халифа. Османы пытались укрепить своё влияние через различные проекты, например, строительство Хиджазской железной дороги (1908 год), которая имела как религиозное, так и военно-стратегическое значение.
В результате длительных военных кампаний Османская империя сумела установить прямой контроль над большей частью Северного Йемана, однако встретила здесь ожесточённое сопротивление зейдитского имама Яхья Мухаммад Хамид-ад-Дина. К 1911 году османы были вынуждены заключить с ним договор, признавший его автономию во внутренних делах в обмен на признание османского суверенитета.
Аравия к 1914 году
Британия доминировала в морской и прибрежной сфере. Установив систему договоров с правителями побережья Персидского залива, Лондон контролировал их внешнюю политику в обмен на защиту. Шейх Кувейта Мубарак ас-Сабах («Великий»), заключив в 1899 году секретное соглашение с Британией, обеспечил защиту своего эмирата от османских и рашидитских притязаний.
Правители эмиратов так называемого Договорного Омана (Шарджа, Дубай, Абу-Даби и др.) были связаны с Британией «Постоянным морским перемирием» и последующими договорами.
Шейх Катара Касим бин Мухаммед Аль Тани, несмотря на османское присутствие в Эль-Биде, вёл успешную политику лавирования и к 1916 году также официально перешёл под британский протекторат.
Султан Маската Фейсал бин Турки (1888-1913) правил при сильном британском влиянии, что вызывало недовольство в континентальной части (Оман), где сохранялась власть имама.
Вот на таком пестром политическом фоне и началось очередное восстановление Саудовского государства.
Принц Абдул-Азиз Аль Сауд (в центре) и шейх Мубарак Аль-Сабах в Кувейте, 1910 год
В 1902 году молодой Абдул-Азиз ибн Абдуррахман ас-Сауд (Ибн Сауд), вернувшись из изгнания в Кувейте, с небольшим отрядом захватил Эр-Рияд. Это событие стало началом затяжного военного конфликта, известного как Саудовско-рашидийская война.
После захвата Эр-Рияда Ибн Сауд столкнулся с необходимостью обезопасить свои фланги. В 1903-1904 годах Рашидиды, пользуясь поддержкой османских регулярных войск и артиллерии, предприняли несколько крупных походов на Эр-Рияд. Ключевым сражением этого периода стала битва при Дилме (1903), где Ибн Сауд одержал важную победу, не позволившую рашидитам вернуть утраченные позиции. Однако перевес сил всё ещё был на стороне Хаиля. Апофеозом этого этапа стала битва при Равдату-ль-Муханна (1906), в которой погиб эмир Шаммара Абдул-Азиз ибн Митаб ар-Рашид. Эта победа, достигнутая благодаря умелой тактике и высокому боевому духу сторонников Ибн Сауда, положила конец прямой военной угрозе Эр-Рияду и позволила Саудидам закрепиться в центральном Неджде.
Эр-рияд и бедуины на верблюдах
После 1906 года война перешла в затяжную фазу с постоянными стычками и борьбой за контроль над отдельными оазисами и племенами. Понимая необходимость создания новой, идеологически мотивированной и дисциплинированной военной силы, Ибн Сауд в 1912 году инициировал создание военно-религиозных поселений ихванов («братьев»). Ихваны, вдохновлённые строгим учением Мухаммада ибн Абд аль-Ваххаба, сочетали религиозный фанатизм с воинственностью, что делало их грозной и преданной силой, не связанной с традиционными племенными распрями. С их появлением стратегическая инициатива окончательно перешла к Ибн Сауду.
Опираясь на силу ихванов, Ибн Сауд начал методичное покорение регионов, лояльных Рашидидам. Важнейшим успехом стала аннексия в 1913 году стратегически важной провинции Эль-Хаса. Этот манёвр был блестящим с геополитической точки зрения: Ибн Сауд вытеснил османский гарнизон без серьёзного сопротивления, получил выход к Персидскому заливу и доступ к морской торговле, а также продемонстрировал Британии свою силу как реального игрока в регионе.
1/3
Ихваны
К 1914 году под контролем Рашидидов, чьи правители погрязли во внутренних интригах, оставался лишь Джебель-Шаммар с центром в Хаиле. Ибн Сауд установил полный контроль над Недждом, Эль-Хасой и прилегающими территориями, фактически выиграв многолетнюю войну. Государство Рашидидов, хотя и не было ещё полностью уничтожено, превратилось в региональную державу второго порядка, зависимую от османской, а затем и британской помощи.
Накануне Первой мировой войны Аравийский регион стал ареной интенсивной дипломатической борьбы. Британия, обеспокоенная германо-османским проникновением, стремилась закрепить здесь свои позиции.
Убедившись в мощи эмира Неджда после его побед над Рашидидами и захвата Эль-Хасы, британцы пошли на сближение с ним. В декабре 1915 года был подписан Англо-Саудовский договор (Договор в Дарине). По этому договору Британия признавала независимость владений Ибн Сауда в обмен на его обязательство не нападать на британские протектораты и не вступать в отношения с другими державами. Кроме того, он стал получать регулярную британскую финансовую субсидию, что делало его официальным союзником Британии в Центральной Аравии.
Рост территории Саудовского государства к 1913 году. Самое темное пятно - территория на 1905 год.
Параллельно, через верховного комиссара в Египте сэра Генри Макмагона, Британия вела тайную переписку с шерифом Мекки Хусейном ибн Али (1915-1916 гг.). Стремясь поднять арабское восстание против Османской империи, британцы обещали поддержку созданию независимого арабского государства под его началом. Это создавало потенциальный очаг будущего конфликта между Хашимитами и Саудидами, чьи сферы влияния и амбиции неизбежно должны были столкнуться.
Таким образом, к началу Первой мировой войны Аравийский полуостров был готов стать одним из её театров. Итогом Саудовско-рашидийской войны стало появление Третьего Саудовского государства как доминирующей силы в центральной и восточной Аравии. Потенциальное противостояние Саудидов и Хашимитов, а также стратегические интересы Великобритании создали сложный узел, который будет разрублен уже в ходе боевых действий и дипломатических интриг Первой мировой войны.
Прежде чем уйти на небольшие новогодние каникулы, напишу продолжение истории Саудовского государства. Предыдущая заметка вызвала большой ажиотаж в комментариях, куда зачем-то приплели евреев и мировой заговор. Но до образования еврейского государства еще сто лет, и в середине XIX века жителей Аравийского полуострова волновали совсем другие проблемы.
Падение Первого Саудовского государства в 1818 году под ударами египетской экспедиционной армии под командованием Ибрагим-паши, сына Мухаммеда Али Египетского, стало катастрофой для Неджда. Столица, ад-Диръия, была стерта с лица земли, а члены правящей семьи Аль Сауд были либо казнены, либо отправлены в Каир. Казалось, ваххабитский проект, объединивший большую часть Аравии, был уничтожен навсегда. Однако уже спустя несколько лет начался процесс реставрации, приведший к возникновению Второго Саудовского государства, известного также как Эмират Неджд.
Оккупировавшие Центральную Аравию египтяне, однако, не сумели удержать власть в своих руках. Во-первых, взять с бедуинов было нечего, поэтому затраты на содержание оккупационных войск превышали доходы от этих территорий. Во-вторых, местное население совсем не радо было приходу чужаков, к тому же с уходом с политической арены Саудидов в регионе воцарился хаос. В конце концов, Ибрагим-паша принял решение вывести войска из Центральной и Восточной Аравии.
Ибрагим-паша, портрет кисти Шарля-Филиппа Ларивьера, ок. 1846
И тут на политическую арену вышел Турки бен Абдуллах, двоюродный дядя казненного эмира Абдуллы ибн Сауда. Когда египтяне в 1818 году разгромили Эд-Диръии, Турки бен Абдуллах бежал в пустыню. После ухода египтян он примкнул к назначенному ими наместнику Неджда Ибн Муаммару. Но тот не пользовался большой популярностью в народе, и вскоре все недовольные объединились вокруг фигуры бен Абдуллаха. Тот воспользовался моментом и пришедшей популярностью и поднял восстание. Со своими сторонниками он захватил Эд-Диръию и двинуться на Эр-Рияд. В ответ на это египетский паша Мухаммед Али направил в Аравию войска, которые выбили бен Абдуллаха из Эр-Рияда. Турки бежал в пустыню, но спустя некоторое время, в мае-июне 1823 года вновь объявился в Эль-Хильве с небольшим отрядом. Число его сторонников росло и летом 1824 году он окончательно выбил египтян из Неджда.
Турки ибн Абдулла ибн Мухаммад аль Сауд
В конце 1824 года Турки бен Абдуллах провозгласил своей новой столицей Эр-Рияд и стал основателем Второго Саудовского государства, или как его называли, эмирата Неджд.
Турки бен Абдуллах не был дураком, и понимал, что открытое противостояние с Османской империей и Египтом грозило для его государства гибелью. Поэтому его внешняя политика была направлена на восстановление контроля над центральным Недждом, избегая прямых провокаций против великих держав. Он не возобновлял крупномасштабных набегов на Хиджаз или Ирак, сосредоточившись на внутренней консолидации. Его успехи был обусловлены не только военным талантом, но и дипломатическим искусством, позволившим ему заручиться поддержкой вождей ключевых племенных конфедераций.
Франческо Баллесио – Арабские воины
Во второй половине 1820-х годов Турки почти полностью подчинил небольшой эмират Касим, а затем и Джебель-Шаммар. В 1830 году Турки ибн Абдаллах завоевал Восточную Аравию и заставил правителя Бахрейна признать свой сюзеренитет. К 1833 году все побережье Персидского залива признавало власть ваххабитов и платило дань Турки.
Казалось бы, вот она, долгожданная стабильность. Но в 1832 году в Неджде вспыхнула эпидемия холеры, в Центральной Аравии начались волнения местных племен, а эмир Бахрейна напал на Эль-Хасу. Популярность Турки бен Абдуллаха падала и 9 мая 1834 года эмир был застрелен тремя неизвестными на выходе из мечети. Тут же объявился его родственник Мишари ибн Абдуррахман, который потребовал присяги от населения столицы.
Сын Турки, принц Фейсал, находился в это время с войсками в походе против эмира Бахрейна. Узнав об убийстве отца, он развернул армию, и 28 мая 1834 года вступил в Эр-Рияд. Мишари ибн Абдуррахман был схвачен и казнен, а Фейсал стал эмиром.
Примерная территория Второго саудовского государства к 1850 году
Правление Фейсала бен Турки стало апогеем могущества Второго Саудовского государства, однако оно было прервано вторым египетским вторжением. Опасаясь роста могущества Саудитов, в 1836 году египтяне вновь вторглись в Неджд и оккупировали его центральную часть. Остальная территория осталась под контролем Фейсала, который признал себя вассалом Египта. Но в 1838 году с Фейсалом было решено покончить, египетские войска штурмом взяли Дилам, где укрывался ибн Турки. Он был захвачен в плен и отправлен в Каир. На трон Неджда египтяне усадили своего ставленника Халида ибн Сауда, старшего из выживших братьев последнего эмира Эд-Диръии Абдаллаха ибн Сауда, долгое время жившего при египетском дворе
Однако вскоре геополитическая ситуация изменилась. Османская империя, обеспокоенная растущей мощью египетского правителя Мухаммеда Али, при поддержке европейских держав вынудила его вывести войска из отдаленных аравийских провинций. В 1841 году египтяне ушли из Неджда и там началась очередная междоусобица, Халид ибн Сауд был свергнут, власть захватил представитель боковой ветви Саудитов, Абдаллах ибн Ибрагим.
В 1843 году Фейсал бен Турки совершил побег из Каира, ходили слухи что не без помощи Аббаса -паши, внука Мухаммеда Али, и быстро вернулся к власти в Эр-Рияде.
Его второе правление (1843-1865) стало эпохой стабильности и процветания. Фейсал восстановил контроль над большей частью территории Первого государства, за исключением Хиджаза и Персидского залива. Его авторитет признавали правители аль-Хасы, Катара, части Омана и побережья. Хотя эти территории и зависели от англичан, они согласились платить дань Эр-Рияду.
Внутренняя политика была направлена на укрепление административных институтов, развитие оазисного земледелия и трансаравийскую торговлю. Именно в этот период Эр-Рияд превратился в настоящий политический, религиозный и экономический центр Неджда.
Но, как это часто бывает, смерть такого сильного правителя в 1865 году открыла период междоусобиц, известный как «Фитна» (Смута). Его сыновья — Абдуллах, Сауд и Абдуррахман — вступили в ожесточенную борьбу за престол. Этим немедленно воспользовались внешние враги. Османская империя в 1871 году аннексировала аль-Хасу, лишив Саудидов выхода к Персидскому заливу и с тем важного источника доходов. Но главный удар нанесла династия Рашидидов из Джебель-Шаммара. Мухаммед ибн Рашид (1869-1897), талантливый полководец и дипломат, ловко маневрировал между враждующими саудовскими принцами, поддерживая то одну, то другую сторону, чтобы ослабить их всех.
Мухаммад ибн Абдаллах ибн Али Аль Рашид, эмир Джебель-Шаммара.
В 1887 году последний правитель Второго государства, Абдуллах бен Фейсал, был пленен Рашидидами и номинально признал власть Хаиля (столица ар-Рашидов). В 1891 году сын Абдуллаха и его дядя потерпели окончательное поражение в битве при Мулайде. Члены семьи Аль Сауд были вынуждены пуститься в бега. Эр-Рияд перешел под контроль Ибн Рашида и Второе Саудовское государство прекратило свое существование.
Абдул Рахман бен Фейсал, последний принц Второго Саудовского государства в 1891 году.
Продолжение, думаю, допишу уже в следующем году). Если вам интересна история, можете подписаться на мой телегам-канал https://t.me/bald_man_stories
Спасибо что читаете мои опусы, с наступающим Новым Годом всех)
Как я уже писал, огромную роль в возникновении Саудовского государства сыграл исламский богослов Мухаммад ибн Абд аль-Ваххаб (1703–1792). Он проповедовал возвращение к изначальным, очищенным от позднейших наслоений основам ислама, каким он практиковался во времена пророка Мухаммеда и его сподвижников. Его учение, которое противники называли «ваххабизмом», а сами последователи — «салафией» (от слова «салаф» — предки) или таухидом (единобожием), призывало к строгому соблюдению принципа единобожия, следованию нормам шариата во всех сферах жизни, отвергало культ святых, паломничество к их гробницам и любые нововведения . В общем, "раньше было лучше" и все такое.
Бедуины. Адольф Шрейер.
В это же время в том же регионе Неджд правил эмир небольшого оазисного княжества Эд-Диръия Мухаммад ибн Сауд (1726–1765). Он был талантливым правителем и военачальником, стремившимся объединить разрозненные племена Неджда под своей властью. Так вышло, что не иначе как сама судьба свела этих двух людей.
В 1744 году (по другим данным — в 1745) эти два выдающихся человека заключили исторический союз, скрепленный клятвой и брачными узами - сын Ибн Сауда взял в жены дочь Ибн Абд аль-Ваххаба. Этот союз стал краеугольным камнем для строительства нового государства. Ибн Сауд получал легитимность от авторитетного богослова и идейное знамя, «джихад» против многобожников и отступников, под которым можно было объединять племена. Ибн Абд аль-Ваххаб, в свою очередь, получал политическую и военную мощь для воплощения своих религиозных идеалов в жизнь. Союз «Аль Сауд» и «Аль аш-Шейх» оказался чрезвычайно эффективным.
Процесс роста Первого Саудовского государства
Первоочередной задачей было подчинение соседних оазисов и кочевых племен Неджда. Города Рияд, Аль-Хаса и другие были покорены сыном Мухаммад ибн Сауд – Абдул-Азизом. Племена, принимавшие ваххабитскую доктрину, включались в состав растущего государства. Тех, кто сопротивлялся, ждала суровая участь: их поселения разрушались, а пальмовые рощи, главный источник жизни в оазисе, вырубались в назидание другим.
Мощным объединяющим фактором для кочевых племен стал религиозный призыв - даʻва. Он предлагал ясную и простую систему ценностей и чувство превосходства над «неверными». Война велась не просто ради добычи, а под знаменем «очищения веры», что придавало ей характер священной войны - джихада.
Пользуясь слабостью Османской империи, ваххабиты вторглись в Ирак, и к началу XIX века их государство вышло далеко за пределы Неджда. Сыном погибшего в результате заговора Абду-Азиза, Саудом, Были захвачены священные для мусульман города Мекка и Медина (1803–1806). Это был пик могущества Первого Саудовского государства. Правда, в процессе, ваххабиты разрушили купола над гробницами сподвижников пророка в Медине, что шокировало весь исламский мир.
Первое Саудовское государство в 1810 году.
Успехи саудидов не могли остаться незамеченными в Стамбуле. Османский султан, носивший титул «Хранителя двух Святынь» (Мекки и Медины), не мог мириться с потерей контроля над ними. Однако империя была слишком ослаблена и занята войнами в Европе и конфликтами с Россией, чтобы самостоятельно действовать в далекой Аравии.
Решение было найдено в том, чтобы поручить эту миссию могущественному вассалу Османской империи — Мухаммеду Али-паше, правителю Египта. Он получил приказ подавить «ваххабитскую ересь» и восстановить османский суверенитет над Аравией.
Египетская армия под командованием сына Мухаммеда Али, Ибрагим-паши, была современной, дисциплинированной и обладала артиллерией — тем оружием, которого не было у бедуинов. Кампания 1811–1818 годов была долгой и тяжелой. Ибрагим-паша методично захватывал один оазис за другим, лишая противника опорных пунктов и ресурсов.
Французский рисунок, изображающий битву египтян и саудитов.
Осажденная столица, Эд-Диръия, под руководством имама Абдаллаха ибн Сауда, последнего правителя Первого государства, героически держалась несколько месяцев, но была обречена. В сентябре 1818 года город пал. Ибрагим-паша сравнял его с землей, пальмовые рощи были вырублены, а укрепления разрушены. Имам Абдаллах был пленен, отправлен в Стамбул и там публично казнен.
Руины Эд-Диръия
Причинами падения Первого Саудовского государства стали его военно-техническая отсталость, внутренняя нестабильность и экономическая слабость молодого государства. Созданное исключительно при помощи веры и оружия, оно было обречено на поражение, столкнувшись с гораздо более могущественной Османской империей.
Однако сама идея салафитского государства, воплощенная в модель «Аль Сауд – Аль аш-Шейх», оказалась живуча. Уже в 1824 году было основано Второе Саудовское государство, а в 1902 году его преемник, Абдул-Азиз ибн Сауд, заложит основы третьего, которое существует по сей день как Королевство Саудовская Аравия. Но это уже совсем другая история.
Знаю, что ссылки на телеграм каналы тут не любят, но на всякий случай оставлю, подписываться не заставляю, но было бы неплохо, я как-то больше там привык писать. https://t.me/bald_man_stories
Разрешенная скорость движения в Маскате была 100 км/час. Город расположен в гористой местности. Между низинами с жилыми кварталами раскинуты эстакады. Ориентироваться в незнакомом городе, двигаясь с большой скоростью, было трудно. Ехать медленно – невозможно, мешаешь другим и получаешь возмущенные гудки. Дорожные указатели только на арабском языке.
Вид Маската
Начать исследование местных ресторанов я решил с китайского, с громким названием «Золотой дракон». Он находился довольно далеко от отеля. Выехал в город я уже в сумерках. Долго кружил по городу, метался из района в район, с эстакады на эстакаду. Но надежды найти ресторан не терял. Мои усилия были вознаграждены: в очередной раз съехав с эстакады чтобы развернуться и продолжить поиски, я был остановлен повелительным взмахом руки офицера полиции. Моё состояние из-за неудачной езды было близким к отчаянию, а тут – он!
- Вот хэппенд? – невежливо обратился я к офицеру.
Он не смутился и сказал:
- Это я хочу спросить у вас вот хэппенд! Вы уже третий раз здесь проезжаете.
Я взял себя в руки.
- Ресторан ищу…
- Это далеко отсюда, следуйте за мной!
Он сделал знак подъехать водителю большого джипа, припаркованного в дальнем конце перекрестка, два автоматчика, стоявшие возле машины, запрыгнули в салон. Минут десять заняла дорога до ресторана, которую я проехал, вися на хвосте полицейской машины. На крыльце ресторана я пожал офицеру руку, и мы простились.
Рукопожатия в Омане приняты. Подойдешь к таксисту на стоянке, поздороваешься – он в ответ протянет тебе краба. И в магазине на приветствие – то же самое от продавца. Брезгливому человеку в этой стране будет непросто. Впрочем, оманцы выглядят опрятно.
Оманские рестораны – это что-то особенного! Самая потрясающая кухня местная, рыбная. В меню ресторанов обычно указывалась цена основного блюда. Все остальное набираешь по аппетиту, на цену не влияет. Так было, сейчас – не знаю. Алкоголя в оманских ресторанах не подавали. В мексиканском были коктейли и текила. В итальянском сухое. Пиво только в немногочисленных пивных барах, в скудном ассортименте. В магазинах два-три вида сухих вин. Это в столице. В провинции я не замечал вовсе.
Это были времена султана Кабуса - первого султана страны, возникшей в 1970 году.
Оманский риал жёстко привязан к доллару США и дороже доллара в 2,6 раза.
Из-за высоких скоростей вождения, страна аварийно опасная. Каждый автомобиль в стране был оснащен предохранителем: при достижении скорости 120 км в час в салоне включался противный зуммер. Чтобы избавиться от него, нужно было снизить скорость. Но вскоре я заметил, что и на скорости около 100 я мешаю движению. Администратор гостиницы мне подсказал: этот сигнал сам отключается … на скорости 140! Хорошо, что дороги в стране вовсе не загружены автомобилями. Так что мне не часто приходилось пользоваться этим советом.
Оман – страна мощных цитаделей. Завоевания страны происходили с моря. Багдадский Халифат, Португалия, Англия перенимали друг у друга права на эту территорию.
Из пустыни в нее проникнуть не просто, с севера страну охраняют горные цепи-трёхтысячники. Мне стало понятно, как образовалась аравийская пустыня. Влажный воздух с океана, двигаясь на север, упирается в эти высокие горы, концентрируясь в облака, и почти ежедневно проливается там, на высоте, дождями. На побережье дождей почти не бывает. Но воды, нисходящей с гор, стране хватало.
По другую сторону гор раскинулась безводная пустыня и это уже Саудовская Аравия.
Мощные древние крепости расположены в населенных пунктах поодаль от морского побережья. Они охраняли ту часть страны, которая никогда никем не была завоевана.
Еще много могу я рассказывать и о своих поездках по стране, о природе и подводном мире тех мест, и о других приключениях, которыми была полна эта поездка. Но ведь обещал про марки!
Итак, после трех месяцев со дня поступления в продажу очередного выпуска оманских марок, непроданные экземпляры изымаются из продажи и подлежат уничтожению. Вот тут я понял, как действовать. Ага, можно подумать, арабские работники более дисциплинированные, чем мы. Ничуть! Восточное благодушие (назову это так) – черта национальная. Этим я и воспользовался. Разъезжая по стране, я заходил в почтовые отделения населенных пунктов, улыбался и жал руки почтовикам, а, перекинувшись с ними несколькими фразами, говорил: Открывай сейф!
Кроме благодушия, арабам свойственна вежливость. Меня ни разу не послали в эротическое путешествие. Сейфы открывались! И в них лежали марки, которые давно должны были быть уничтожены. Я ж им не враг, я не брал все что были. Брал по одной штучке, так что, когда у них наконец дошли бы руки до уничтожения, кто стал бы считать!
Накануне отъезда из страны вновь заехал в филателистическое бюро. Открыл в нем счет, оставил деньги чтобы получать новинки. Зашел к директору попрощаться. И допустил ошибку: похвастался своими приобретениями. Увидев заполненный марками мой дорожный альбомчик, директор воскликнул: Как вы это достали!?
Я замялся, а он стал настаивать. Тогда я применил «удар под дых». Не отвечая на его распросы, я указал на одну из марок и сказал:
- Что это? Её нет ни в одном каталоге!
Директор осёкся и сказал: Есть!
- Нет, в каталогах выпуск 85 года. А на этой – 92-й. Почему о допечатке никому не известно?
Без подробностей: и у почты бывают свои примочки. Там где обращаются деньги, там всегда есть свои примочки.
Мне показалось, что директор сделал движение, будто хочет выхватить у меня из рук альбом. Я махнул ему на прощанье рукой и почти бегом покинул здание министерства.
Эта марка имеет самый высокий номинал за всю историю оманской почты. Сведения о допвыпуске до сих пор отсутствуют в каталогах.
В сентябре 1730 года в деревне Кхеджарли близ Джодхпура солдаты махараджи рубили деревья для строительства нового дворца. Женщина по имени Амрита Деви обняла ствол и сказала: «Если дерево спасено ценой головы — это стоит того». Её обезглавили. Следом — трёх её дочерей. Затем — ещё 359 человек из 49 окрестных деревень. 363 человека погибли в тот день, защищая деревья одного вида — прозописа цинерарии, священного для общины бишнои. Это было первое задокументированное «tree-hugging» в истории.
Тот же самый вид растёт сегодня в пустыне Бахрейна. Одинокое дерево на холме в сорока километрах от столицы, без видимого источника воды, посреди песка и температуры под сорок пять градусов. Его называют Шаджарат-аль-Хайат — «Дерево жизни». Ему более четырёхсот лет. Каждый год к нему приезжают 350 тысяч человек, чтобы посмотреть на загадку, которую наука до сих пор не разгадала полностью.
Прозопис цинерария — дерево пустынь Аравии и Южной Азии. Обычная высота — три-пять метров. Бахрейнский экземпляр вырос почти до десяти. Дендрохронологический анализ 1990-х годов показал, что дерево было посажено около 1582 года — в эпоху, когда остров находился под португальским влиянием.
Главная загадка — вода. Бахрейн получает менее ста миллиметров осадков в год. Поверхностных источников рядом с деревом нет. Но корневая система прозописа уходит на глубину до пятидесяти метров — достаточно, чтобы достичь подземных водоносных горизонтов. Название «Бахрейн» переводится как «два моря»: одно — Персидский залив, другое — пресные воды под островом. Вероятно, корни «Дерева жизни» дотянулись до этого второго моря.
Но это объяснение не закрывает вопрос полностью. Пока корни не наросли, молодое дерево должно было выживать иначе. Археологи нашли рядом следы поселения возрастом пятьсот лет — керамику и артефакты. Возможно, люди поливали саженец, пока он не укоренился. Потом источник иссяк, люди ушли, а дерево осталось — единственный свидетель исчезнувшей деревни.
Священное дерево Индии.
В пустыне Тар, занимающей большую часть Раджастхана, прозопис цинерария называют кхеджри. Это не просто дерево — это основа выживания. Кхеджри даёт тень при пятидесятиградусной жаре, корм для скота в засуху, азот для истощённой почвы. Для общины бишнои, основанной в XV веке гуру Джамбхешваром, кхеджри священно: одна из 29 заповедей прямо запрещает рубить зелёные деревья.
11 сентября 1730 года эта заповедь столкнулась с волей махараджи Абхай Сингха. Его министр Гиридхар Бхандари прибыл в деревню Кхеджарли с приказом заготовить древесину для обжига извести. Амрита Деви и её дочери встали на пути. За ними — старики, потом молодёжь, потом дети. Каждый обнимал дерево и погибал под топором. Когда махараджа узнал о случившемся, он отменил приказ и издал указ, навечно запрещающий рубку деревьев на землях бишнои.
Этот указ действует до сих пор. В 2013 году 11 сентября стало Национальным днём лесных мучеников Индии. А в 1970-х память о резне в Кхеджарли вдохновила движение Chipko — когда крестьяне Гималаев точно так же обнимали деревья, не давая их рубить. Прозопис цинерария — единственное дерево в истории, за которое люди массово отдавали жизни.
Дьявольское дерево Африки.
Родственный вид — прозопис Юлифлора — попал в Восточную Африку в 1970-х годах. Европейские биологи рекомендовали его для борьбы с опустыниванием: дерево неприхотливо, быстро растёт, даёт тень и корм. Логика казалась безупречной.
Она оказалась катастрофой. В Эфиопии прозопис захватил 1,2 миллиона гектаров. Его корни выкачивают из почвы 3,1-3,3 миллиарда кубометров воды ежегодно — там, где он растёт, не выживает ничего другое. Пастбища превращаются в непроходимые заросли. Скот травится стручками, которые вызывают деформацию зубов и челюстей. Эфиопские пастухи называют прозопис «Дьявольским деревом» и «СПИДом для скота».
В Кении прогнозируемый ущерб — до 175 миллионов долларов в год. В Танзании — до 100 миллионов. Три страны приняли национальные стратегии борьбы с инвазией, но эффективных методов нет. Прозопис Юлифлора входит в десятку худших инвазивных видов мира.
Жизнь и смерть в одном роду.
Парадокс прозописа — в том, что те же свойства, которые делают его священным в одном месте, делают его проклятием в другом. Глубокие корни, способность выживать без воды, быстрое размножение. В пустыне Тар это спасение. В саваннах Африки — экологическая катастрофа.
«Дерево жизни» в Бахрейне стоит одиноко уже четыре века. Вокруг него — только песок. Возможно, именно поэтому оно выжило: у него нет конкурентов за воду. А возможно, именно из-за него вокруг ничего не растёт — те же самые корни, что спасают дерево, могли высушить всё остальное.
Шумерский бог Энки, повелитель подземных вод, по легенде связан с островом Бахрейн. Его супруга взрастила здесь восемь магических растений. Съев их, Энки заболел восемью недугами. Мифы редко бывают буквальными — но иногда они точны в главном. Растение может быть и лекарством, и ядом. Деревом жизни и деревом смерти. Всё зависит от того, где оно растёт — и кто смотрит.
Длина 150,5 см. Железный ствол, восьмиугольный, с надписью «LAZARI COMINAZ» между звездами, в казенной части с круглым прицелом без целика, на дульном срезе - голова монстра с латунными глазами, калибр 14 мм.
Нашу планету населяет множество народностей. Каждая из них имеет свою историю и происхождение, которые, порой, уходят своими корнями в эпохи легендарной Атлантиды, таинственной Лемурии или забытой арктической Гипербореи.
Мир не всегда был таким как сейчас. Другие страны, другой климат… Когда-то зеленные саванны покрывали Сахару, когда-то Аравия была цветущим садом…
Что же случилось, почему теперь в этих местах раскинулись пустыни?
Сегодня хотелось бы рассказать о древней Аравии. Что скрывается под толщами ее песков?
Какие цивилизации населяли этот край и откуда взялись арабы? Наука довольно мало что знает о домусульманской Аравии, хотя имеются артефакты Набатейского царства, государств Саба, Лихьян, Самуд. Но до сих пор эта территория полна загадок. Например, каким образом древним набатеям или самудянам удалось вырубать целые города в скалах, подобные легендарной Петре. А может это были вовсе не набатеи, а набатеям достались эти шедевры от кого-то другого…? Где истоки тех верований, которые были поглощены пластами Ислама? Но ведь кое-что осталось от них и в самом Исламе… А кто жил в Аравии во времена Атлантов и раньше? Откуда взялся черный камень Каабы, которому до сих пор поклоняются мусульмане?
Ответы на эти вопросы пришли через осознанное сновидение. Эта информация не претендует на научность, но если она появилась, значит возможно пришла пора пролить свет на эту, засыпанную песком и камнями землю…
Это просто история, пролившаяся на свет из информационного поля. Она никого не обвиняет и ни к чему не призывает...
Ну а верить этой информации или нет – личное дело каждого.
…Огненный шар закатного светила мягко сел на барханы. В багрянец окрасились камни вдали. За скалой примостилась палатка бедуина. Усталые верблюды сидят на земле. Но вот задрожал воздух, и далеко на горизонте показалась… водная гладь. Призрачное озеро плескалось в окружении пальм. Безжизненная пустыня, наверное, вспомнила свою прошлую жизнь, прокручивая ее в кадрах миража…
Но озеро все ближе. И вот воздух стал радужным в этом странном дрожании… А вокруг появилась сочная зелень. Ласковые волны плещутся о камни, а где-то вдали дрожащий мираж с бескрайней пустыней…
Сквозь густую зелень виден пышный фасад какого-то здания. Люди в цветастых одеждах куда-то спешат… Впереди показалась площадь. Столпились верблюды, горы фруктов, пестрые ткани и непонятная речь. Шумный оазис востока, подумалось мне. Но женщины здесь ходят с открытыми лицами. Они весело щебечут стайками то тут, то там и сверкают золотыми драгоценностями. Но более всего поражают дворцы, которые здесь на каждом шагу. Их фасады выточены прямо в скалах. Вернее, скалы выступают своими рукотворными фасадами прямо в долину, которая превращена в улицу. Зубчатый орнамент, колонны – все из отполированного до блеска розового и желтоватого камня.
Вымощенная булыжником дорога ведет в какой-то храм. Вот уже позади осталась его крутая лестница и огромные двери. Впереди просторная зала. И снова поражаешься, ведь все это вырублено в скале. Как же это сделано. У одной из колонн сидит старец, покрытый белой материей. Его глаза прикрыты, а рот расплылся в блаженной улыбке.
Вдруг он вздрогнул и открыл глаза. Он увидел меня, хотя никто не замечал. Незнакомые слова долетели до меня, но кто-то как будто перевел их в сознании. «Я здесь созерцаю бога», - сказал старец. «Он попросил отвести тебя к нему», - медленно поднимаясь, снова произнес он. «Бог и его семья когда-то построили все эти здания и научили нас языку, письму, счету. Ведь мы все его потомки в чем-то, потомки рода богов, хотя много людей пришло издалека и смешалось с потомками тех, кто построил все это. Ну а мы потомки всех и богов, и пришедших. И теперь наша земля зовется Самуд.
Нахи – наш бог, он о чем-то хочет говорить с тобой», - так говорил старик, пока мы не оказались в дальней зале. Здесь, посереди залы восседал каменный… верблюд. От его постамента разлетались лучи выложенной мозаикой звезды. Пока я смотрела на каменное изваяние, старик куда-то исчез, а зал заволокло зеленым туманом. Вдруг от фигуры верблюда отделилась тень. Казалось, огромный верблюд встал во весь рост. Но дрожащий зеленоватый туман не давал рассмотреть. И вот каким-то образом этот призрачный верблюд превратился в человека, только гигантского роста. Его голову украшал высокий зеленый тюрбан, а лицо обрамляла густая черная борода. Длинные одежды с золотыми звездами делали его похожим на древнего вавилонского правителя или сказочного восточного звездочета.
Вот он спустился с постамента и стукнул своим длинным посохом об пол. Сразу исчез и зал, и храм. Жаркое солнце осветило долину внизу. Куда ни кинь взгляд – только цветущие сады, зелень пальм, озера, реки и… ласковое море.
«Это Аравия», - пронеслось у меня в сознании, но я поняла, что это он, древний бог начал свой рассказ.
«Да, такой Аравия была в наши дни», - сказал он. «Это было так давно от ваших времен…
Очень давно... Я жил на далекой отсюда планете возле далекой звезды в созвездии, называемом у вас созвездием Верблюда. Сейчас ты не найдешь его на картах неба. Европейцы, не видевшие верблюдов и других животных юга, назвали его созвездием Жирафа, хотя одно время все же имя Верблюда было известно и у европейских астрономов.
На той планете небо было зеленым, и на нем красовался полумесяц близкой планеты-спутника и малая звезда (спутник местного солнца). Полумесяц висел там всегда и неизменно. Там не было полнолуний и новолуний. Полумесяц не исчезал даже днем.
Наша раса произошла когда-то от разумных не гуманоидов, родственных вашим животным – верблюдам. Мы создали цивилизацию на своей планете, которая была зелена от садов и голуба от вод. Среди садов мерцали дворцы как драгоценные кристаллы».
И тут снова появился зеленоватый туман, сквозь который просматривались сказочные восточные дворцы с высоченными ажурными арками, голубыми изразцами куполов и стройными башенками минаретов, или чем-то похожими на минареты. Над величественным строением из кружевного мрамора вдруг пролетел… ковер-самолет. Во всяком случае, летательное средство его сильно напомнило. Мягкая квадратная узорчатая площадка с кистями неслась по небу, а в ее центре сидел человек в белых одеждах и управлял странными рычагами.
«Это не сказка, - вдруг сказал Нахи, - ковер-самолет не выдумка, так же, как и волшебная лампа. Это все умные приборы, построенные нами на нашей планете. Это здесь на земле все превратилось в сказки…
Тогда там, на своей родине услышал я зов дальний. Он шел отсюда из системы вашего Солнца. Он говорил о том, что здесь произошла великая беда. Что разрушилось великое Солнце-отец, что разрушилась планета, населенная цивилизацией (Фаэтон). Что пожары сожгли другую планету (Венера), что небо сорвалось с еще одной (Марс), и что последняя населенная планета охвачена огнем и войной. Это была ваша Земля. Тогда на ней бушевали войны драконов. (См. темы: «От Лемурии до Гипербореи, или Битвы драконов», «Эхо звездных войн, или Тайны каменных шаров»).
Тот зов услышал я не один. Нас собралась целая экспедиция, как вы бы сказали. Мы решили отправиться в дальний поход, но не совсем представляли, что нас ждет. Наши ученые решили отправить на Землю кристалл с энергиями, чтобы подавить стремление к войнам и защитить Землю от полного разрушения. Этот кристалл был отправлен, а следом отправились мы. Он упал на землю в том месте, где сейчас раскинулась Аравийская пустыня, и был белый как снег. Чудесную силу его почувствовали люди, но стали просить не только исцелений, касаясь его, но и наказания врагам, а главное просить зла и болезней не только врагам, но и невинным людям из зависти и корысти своей. И почернел со временем этот кристалл и стал черным камнем, что сейчас лежит у вас в Каабе в Мекке. К нему до сих пор не иссякает толпа, но он уже черный от грязных мыслей людских. К нему приходил пророк Мохаммед и получил видение нашей планеты. (См. тему: «Пророк Мухаммед: что творится в мире…?»).
Но это было намного позже. А тогда, вослед за кристаллом отправились мы на Землю на нескольких кораблях. Но войдя в пределы системы Солнца, мы были атакованы очень агрессивной расой из системы Нибиру. Нибирийцы или как их знали на Земле анунаки-нифилимы, оказывается, захватили планеты у Солнца к нашему прибытию.
Следом за атакой последовала еще целая серия атак, мы не ожидали, так как летели с миром и не имели оружия. Наши энергии света не могли справиться со сгущенной материей антимира, агрессивно выедавшей само пространство. Это привело к тому, что до Земли долетел лишь один подбитый корабль, остальные погибли.
Светлые цивилизации космоса никогда ранее не сталкивались с темными цивилизациями антимира и вообще с понятием агрессии и войн. Видимо это и стало основной ошибкой всех нас, в том числе и посланцев из других звездных систем, что никому не удалось освободить систему Солнца от агрессоров сразу. Ну, а позже прямое полномасштабное столкновение с ними привело бы к великой катастрофе, посильнее гибели вашего Большого Солнца или Раджа-Солнца и Фаэтона. Это привело бы к образованию огромной черной дыры на месте всего вашего мира и зияющему открытому порталу в антимир с мириадами вырывающихся в нашу вселенную пришельцев тьмы, агрессоров и пожирателей миров.
Тогда же спаслась лишь жалкая горстка с нашего корабля, который взорвался от удара об землю. Здесь, на Земле мы поняли, что вернуться обратно нам будет не на чем и увидели то, что творилось вокруг. Огненные и черные драконы летали в небесах и кидались огненными шарами. Местное население скрывалось в подземных поселениях от нестерпимого жара, царящего в атмосфере после катастрофы с Раджа-Солнцем и Венерой, как сейчас называют у вас эту планету, уже несколько веков. Земля была пустынна. Все было сожжено и превращено в пепел и уголь. В одном из поселений под землей, где нам удалось укрыться, я встретил свою будущую жену Руду, как ее тут звали, то есть «земную». Руда была дочерью спасшихся венерианцев, но родилась уже на Земле.
Венерианцы были родственны нашей расе и многим другим расам космоса, поэтому приняли меня и моих спутников. Здесь я познакомился с древним Хубалом – венерианином и его женой Ал-Лат, и их дочерью Аль-Уззой и внучкой Рудой. Хубал был древним старцем, прожившим не одну сотню тысяч венерианских лет.
Община старца Хубала и его жены Ал-Лат помогала выживать местным землянам, пришедшим сюда во время катастрофы с берегов океана. (Ныне Персидский залив). Земляне получили сильнейшее облучение во время катастрофы и поэтому их жизни сократились во много раз. Они стали жить не десятки тысяч, тысячи и сотни лет, а просто годы. Это ужасно, человек рождался и тут же умирал. Детство, зрелость и старость умещались в какие-то шестьдесят-семьдесят лет, а то и того меньше.
Этим людям нельзя было многого объяснить, так как они не могли понять. Нас они стали считать богами, как и венерианцев, ведь мы были по их понятиям бессмертными.
Но время шло. Жара стала спадать, и люди перебрались на поверхность. Многое, что произошло за это время. На земном небе тоже появился полумесяц, как у нас на родине. Правда он часто становился полной Луной или исчезал совсем из виду. Но люди расценили это как новый знак нашей божественности. Ведь мы же рассказывали им о нашей родине и о полумесяце в небе тоже. Мы хотели, чтобы люди поняли, что мы тоже люди, только с другой планеты. Но это было тщетно. Новые наши попытки приводили к еще большему почитанию нас как богов.
Тогда мы стали рассказывать им о настоящем Боге-Абсолюте, вмещающем всю вселенную. Мы назвали его имя, но произнести его не смог ни один из местных, впрочем, как и наши имена. Те имена, которые я вам сказал нам дали земляне,ведь в вашем языке нет звуков, схожих с нашим языком, только очень отдаленно. Меня самого на Земле стали звать именем Нахи, что означало «мудрость». Бога-Абсолюта местные стали называть словом «Аллах». Так они сумели произнести божественный звук творения.
Аллах был не понятен землянам, они не понимали, что значит Бог-вселенная. А Аллах не имеет формы в земном понимании. Поэтому мы говорили людям, что изображать его как человека с лицом и телом нельзя. Но им были понятны боги, похожие на них, то есть люди, только с большими возможностями. Поэтому они так и остались почитать нас за богов, хоть в более позднее время и обратились к Аллаху, но при этом запретили изображать людей вообще и лица их. Люди многого не могли понять или понимали искаженно.
Им было жутко от наших инструментов, которыми мы прорезали скалы, как масло.
Каменная структура Аль Харрат
Ведь так мы строили свои жилища. Нам удалось построить несколько городов, поднять воды на поверхность, ведь после той катастрофы вся вода ушла под землю. Так постепенно Аравия превратилась в цветущий сад.
Города вырубались прямо в породе. Мы строили их и дарили людям. Города стояли в долине, а на вершинах скал были вырезаны города мертвых. Люди часто умирали из-за короткой жизни и не умели растворять свои тела. Сжигать их в огне они боялись, но хотели и после смерти иметь дома. Тогда были вырезаны в скалах подобия домов, а вернее одни фасады, за которыми люди могли бы хоронить усопших.
До ваших дней, дошли одни гробницы, города были затоплены великим потопом несколько раз. Первый раз это было во время гибели Атлантиды. Тогда погиб и большой город на границе атлантических владений и Аравии.
Империя Атлантиды простиралась до самой Аравии на востоке. Приграничный город принадлежал двум странам – Атлантиде и Аравии или государству Самуд, как мы называли Аравию.
Это был огромный город. То, что вы знаете о нем – лишь верхнее кладбище в скалах. Это кладбище вы зовете Петрой. Город строили самудяне при помощи наших технологий резки камня, но архитектура там была во многом атлантическая.
Петра
Столицей Самуда же был город в сердце Аравии. В ваши дни от него тоже остались лишь жалкие обломки кладбища. Люди назвали его Хегрой.
Хегра (другие названия: Мадаин-Салих, Аль-Хиджр)
Но все тогда было затоплено. А когда воды сошли, они обнажили лишь песчаное дно морское. Песок успел отложиться и полностью завалить руины за много тысячелетий.
В то же время была затоплена и засыпана морским песком великая приграничная стена. Сейчас она полностью погребена под бывшим морским дном. То, что от нее осталось на поверхности – лишь тоненькая ниточка, больше похожая на пастушеские ограждения. У вас ее называют Хатт Шебиб. Это сооружение видно с небес, как тонкую нить на земле вашей современной Иордании.
Хатт Шебиб
Во время того потопа Земля очень изменилась. Так произошло, что мы оказались в одной мерности, а земляне в другой. Мы для них исчезли или вознеслись, как они считали, что еще больше укрепило их в вере в нашу божественность. Но мы ничего не могли с этим поделать, так как Земля слишком утяжелилась по вибрациям. Нас буквально выбросило в другую мерность, а если точнее, то пространство, где мы все жили с землянами, провалилось в низкие вибрации, а мы не смогли там удержаться. Это как откуда посмотреть.
Теперь они начали обживаться без нас. Мы только изредка могли приходить к ним и общаться через пророков.
Люди образовали несколько мелких царств на развалинах наших городов. Кое-что им удалось откопать, многое они стали строить сами, но уже без наших приборов. Поэтому их постройки не стали долговечными.
Единственным инопланетным помощником в эпоху после потопа оставался Баал из цивилизации быков. (См. тему: «Баал – оклеветанный бог Востока о сатане, анунаках и... сирийской войне»). Он построил свою твердыню еще во времена Атлантиды. Это известный вам Баальбек. Многие народы стали почитать его за бога. И он единственный смог в то время противостоять захватчикам с Нибиру, уничтожившим Атлантиду и Гиперборею в великой войне, натравив атлантов на северян.
Баал был камнем преткновения для анунаков. Тем более, что у них тогда созрел план создать свой народ и свой мир на Земле без следов инопланетных цивилизаций. И настало страшное время новой катастрофы, которую анунаки сами сотворили рукотворно.
Они врезали в Землю инородное тело, созданное на их космических базах. И это тело было огромно. Это великий пузырь внутренней Земли. Это огромная лаборатория анунаков, где они потом сделали своего Адама и Еву из клеток людей и животных, а также своих собственных. (См. тему: «Какой мир был сотворен за семь дней?»).
При этом творении разверзся новый потоп, который снова смыл города самудян. В это же время терпение Баала подошло к концу, и он впрямую атаковал анунаков. Но силы оказались не равны. Маленькая, и единственная по сравнению с базами анунаков на других планетах Солнечной системы твердыня Баальбека не выдержала.
Баальбек был разрушен, а Баал отошел с тяжелейшими боями уже в космическом пространстве.
Земля вокруг «вживления» внутренней ануначной Земли, а по сути – их огромной базы на этой планете просто опустошилась огнем и цунами. Так появилась Аравийская пустыня и пустыня Сахара. А на месте самого «вживления» остался великий шрам, заполнившийся водами Красного моря.
Выжившие полностью одичали и стали селиться в древних могилах, что еще оставались торчать над пустыней. Со временем они снова образовали государства, и даже государство Самуд возродилось, но уже не в том виде. Тогда и появились те самые набатейцы, лихьяниты и прочие, которых знает ваша история. Они сложились из оставшихся в живых. Они остались жить на руинах древней цивилизации, промышляя караванным делом и оберегая оазисы от все более разраставшейся пустыни. Они еще помнили нас, и мы старались приходить к их пророкам.
Постепенно множился и новый народ, созданный анунаками от Адама и Евы. И вот они стали проникать в Аравию. И вот их стало уже очень много. И вот они породнились с набатеями. И принесли они свой устав и писания, написанные анунаками, которые вошли в Библию и Талмуд.
В те дни в древнем Самуде появился пророк их с именем Салих. Пришел он в Хегру древнюю, заново отстроенную людьми и стал проповеди читать ануначные. Люди не слушали его тогда. Но он стал хитрить и Анунака главного величать Аллахом. И приписывать Аллаху вечному несвойственное ему. Он стал говорить о наказаниях от Аллаха, за неподчинение ему и не принятие написанного в ануначном писании.
Тогда Салиха изгнали. Но через год анунаки сами стали творить беззаконие над самудянами. Вирус, запущенный ими в колодцы, сделал бесплодными многих женщин, суховеи уничтожали посевы, и пустыня пошла в наступление. Сорок лет держались самудяне, и вновь к ним пришел безумный старец Салих, ведомый анунаками и верящий, что познал Бога истинного. Снова он стал проповеди читать и даже чудо анунаки устроили, сотворив голограмму раздвижения скал. Через эту иллюзорную картинку они прогнали верблюдицу, испугавшуюся камнепада. Но самудяне не поверили, ведь голограмма исчезла, и скалы остались на месте.
Тогда анунаки решили истребить непокорное племя, да еще в назидание другим. Они лично вылетели из своих подземных укрытий на Синае и применили свое оружие против безоружных землян. Что могли сделать самудяне с луками и стрелами против чудовищной звуковой пушки. Звуковая пушка разорвала прастранство над городом и все люди попадали замертво в тот же миг.
Подобное звуковое оружие анунаками давалось и евреям в виде иерихонских труб. Но еврейские трубы, разумеется, были во много раз слабее, чем пушка самих анунаков.
Уничтожение аравийских племен анунаками – это еще одно преступление их перед человечеством и Землей. И следует и о нем вспомнить… Ведь тогда погибли не только самудяне, но и соседние племена, об этом говорится в Коране, хотя там записали об этом со слов анунаков. А именно как о каре божьей на злые народы.
Пророк Мохаммед пытался найти истину и ходил к камню в Мекке. Он понял, кто такой Аллах истинный, но не узрел подлога ануначного. Все остальное вновь сокрылось, и было переписано под диктовку ануначную. Не мог он пересилить их вездесущность, как и нам не удалось пробиться в ваше, ставшее слишком плотным, пространство. А народ их избранный везде расселился и разнес то писание, которое стало Библией и вошло в Коран. И люди стали верить в него, боясь смерти ужасной от анунаков под именем Аллаха.
Это просто страницы истории, истории, погребенной под толщей песков пустыни и людских страхов, невежества и доверчивости. Это просто страницы истории бытия Земли… А что напишется на последующих страницах во многом зависит от новых людей, от того, смогут ли они разобраться в истинности и подложности учений и писаний и не только… Новые страницы писать вам…», - так говорил бородатый Нахи – забытый бог, забытой страны. А вдали снова взошло Солнце, и начался новый день над барханами…
