26 мая 1828 года на рыночной площади Нюрнберга сапожник по имени Вайхман и его приятель Бек заметили необычного подростка 16-17 лет от роду, который знаками показывал им остановиться. Юноша выглядел очень странным, он двигался так, словно был пьяным, и смотрел только себе под ноги. Заинтересовавшись, приятели подошли к нему поближе, после чего незнакомец спросил их, как пройти к предместью Нойе Торштрассе. Вайхман предложил показать дорогу, но, пройдя несколько шагов, юноша молча протянул сапожнику конверт, адресованный "Господину, командующему 4-м эскадроном 6-го полка лёгкой кавалерии. Нюрнберг". Сапожник попытался узнать у юноши, кто он и чего желает, но не смог добиться вразумительного ответа. Тогда он довел юношу до ближайшего поста городской стражи и сдал его на поруки солдатам.

Оттуда неизвестный подросток был направлен к дому командующего кавалерией герра Фридриха фон Вессенига. Там его встретил дворецкий, который спросил гостя, что ему нужно, на что получил ответ: "Хочу быть кавалеристом, как мой отец". Ничего более юноша сказать был не в состоянии. Дворецкий сказал, что его хозяина нет дома, и, заметив, что незваный гость с трудом держится на ногах, предложил ему в ожидании возвращения Вессенига отдохнуть и перекусить куском мяса и пивом, однако молодой человек выплюнул и то, и другое гримасой, выразив своё отвращение. Зато он жадно съел кусок чёрного хлеба, запив его стаканом воды. После такого скромного обеда дворецкий проводил незнакомца в конюшню и предложил ему отдохнуть на охапке соломы, где тот и уснул. Вернувшийся через несколько часов и узнавший о странном госте Вессениг сразу же отправился в конюшню и разбудил юношу с намерением узнать, чего тот хочет. Проснувшийся юноша при виде яркой кавалерийской формы Вессенига выказал совершенно детский восторг и произнёс: "Вот таким я хотел бы быть". На вопрос Вессенига, как его зовут, юноша сказал: "Мой опекун говорил мне всегда отвечать: "Не знаю, ваша милость! ". В конце концов, так ничего и не добившись, Вессениг решил отвезти странного визитёра в полицейский участок.

Однако и попытки дежурных полицейских добиться от юноши хоть каких-то вразумительных ответов насчёт его имени, возраста и места проживания ни к чему не привели. От него можно было добиться только трёх фраз: "Мой дом", "Не знаю" и "Хочу быть кавалеристом, как мой отец". Юноша не выражал никаких чувств, а его рассеянный, как у слабоумного, взгляд равнодушно скользил по комнате. Попытка накормить его мясом и пивом кончилась точно так же, как и в прошлый раз, и он вновь согласился только на кусок чёрного хлеба и стакан воды. Наконец, один из полицейских предложил юноше чернила и листок бумаги и, практически не надеясь на успех, жестами предложил написать что-нибудь. К удивлению присутствующих, неизвестный уверенно взял перо и вывел на бумаге: "Каспар Хаузер". Попытки заставить его написать название места, откуда он пришёл, кончались только тем, что юноша повторял: "Хочу быть кавалеристом, как мой отец! " Добиться от него чего-либо другого было совершенно невозможно.

При осмотре личных вещей юноши был обнаружен конверт с двумя письмами. Первое письмо было адресовано капитану кавалерии Нюрнберга Вессенигу и имело следующее содержание: "Я Вам посылаю мальчика, которого 7 октября 1812 года мне передала его мать на воспитание. Где она сейчас, я не знаю. Я воспитал мальчика в христианской вере, а чтобы власти не узнали о подкидыше, я с 1812 года я не выпускал его из дома, так что он сам не знает, где его держали. Читать и писать я его научил, и он теперь пишет прямо как я, не отличишь, а когда его спросишь, чего он для себя хочет, отвечает, что хочет быть кавалеристом, как его отец. Превосходный Капитан, не мучьте его вопросами, он всё равно не знает, кто я и где я есть. Я увёз его посреди ночи, и ему теперь дорогу домой ни за что не найти. У него при себе нет ни гроша, так как у меня у самого карманы пусты, так что если не хотите его себе взять, можете выпустить ему кишки или вздёрнуть у себя над камином".

Автором второго письма была якобы мать неизвестного юноши. Оно содержало следующее: "Ребёнок крещён, его зовут Каспаром, вам же надо будет ему придумать фамилию. Ребёнок вам отдаётся на воспитание. Его отец был кавалерист. Когда ему будет семнадцать, отправьте его в Нюрнберг, в Шестой полк лёгкой кавалерии, где служил его отец. Я же вас прошу его оставить у себя до семнадцати лет. Родился он тридцатого апреля в году 1812. Я простая бедная девчонка, мне кормить ребёнка нечем, а его отец умер".

Почерк в обоих письмах при этом был одинаковым. До выяснения личности и обстоятельств его появления в городе Каспар был определён в тюрьму для бродяг, откуда его впоследствии забрал к себе под опеку философ Георг Фридрих Даумер, который, услышав о таинственном незнакомце, пропитался к нему жалостью и добился от властей разрешения забрать его к себе домой.

Примерно в это же время судьбой Каспара заинтересовался и бургомистр Нюрнберга Якоб Фридрих Биндер, который потребовал, чтобы ему предоставили оба письма, найденные при Каспаре, и после тщательного исследования объявил письмо "матери" мальчика фальшивкой. Для документа, написанного якобы 17 лет назад, бумага и чернила имели слишком свежий вид. Кроме того, почерк в обоих случаях был, по его мнению, одним и тем же, чернила использовались одинаковые.

Также Биндер решил провести психиатрическое обследование юноши, для чего пригласил к нему главного городского врача Нюрнберга Карла Вильгельма Проя. Обследование показало, что "Каспар не является ни сумасшедшим, ни тупоумным, но он явно был насильственно лишён всякого человеческого и общественного воспитания". Также Прой провёл физическое обследование Каспара и пришёл к выводу, что желудок юноши не был приспособлен к иной пище и питью, чем вода и чёрный хлеб, а запах любой другой пищи вызывал у него отвращение. Попытка подмешать к воде пару капель вина или кофе кончалась тем, что у Каспара начиналась рвота, на теле выступал обильный пот, и ещё какое-то время он мучился головной болью. Попытка однажды поднести ему спирт под видом воды кончилась тем, что от одного запаха найдёныш потерял сознание. Молоко вызывало у него тяжёлое расстройство пищеварения. Однажды к хлебу добавили крохотный кусочек мяса, но Каспар немедленно определил его по запаху и есть отказался. Когда же его вынудили это сделать, он тяжело заболел. Также у юноши вызывали шок внешние раздражители: резкий звук мог привести к конвульсиям, а яркий свет слепил и заставлял моргать.

Психическое развитие у Каспара было словно у новорождённого. Всех людей без различия пола и возраста найдёныш именовал "мальчик", а все животные и птицы были для него "лошадками". Когда Каспар впервые увидел огонёк свечи, он попытался схватить его пальцами, но обжёгся и заплакал. При виде первого снега он выскочил во двор и с детской непосредственностью принялся хватать снежинки, но вскоре вернулся с красными замёрзшими руками, крича, что "белое кусается". Когда юноше подарили деревянную лошадку, он попытался её накормить хлебом, а когда однажды она упала и прищемила ему палец, Каспар разразился криком, что "лошадка кусается". В целом, речь Каспара была набором отдельных, мало связанных между собой слов. Одно и то же слово в его понимании могло обозначать целый круг понятий. Например, любой большой или объёмный предмет именовался в его речи "горой" - имея в виду объёмный живот некоего визитёра, Каспар назвал его "человеком с большой горой".

В скором времени слухи о таинственном 17-летнем юноше с разумом младенца распространились по всей Европе. Многие газеты перепечатывали репортажи друг у друга, в которых гадали, кем может быть подросток на самом деле. Вследствие этого к Каспару началось настоящее паломничество - люди шли к нему буквально толпами, чтобы увидеть новое чудо. Бургомистр Биндер, взявшийся опекать Хаузера, не препятствовал посещениям многочисленных посетителей в расчёте на то, что кто-нибудь из них узнает его или сообщит о нём какие-либо подробности. Более того, к юноше был приставлен сержант, в чьи обязанности входило водить молодого человека по многолюдным местам, чтобы юноша смог поскорее социализироваться. Также стараниями Биндера началось активное обучение юноши нормальному немецкому языку и азам жизни в человеческом обществе, в результате которого Каспар наконец-то смог вразумительно описать события, происходившие с ним в детстве.

Сколько Каспар себя помнил, он постоянно находился в крохотной каморке, в которой нельзя было ни встать, ни лечь во весь рост. Целыми днями он сидел, прислонившись спиной к стене, или ползал по полу. В каморке было два окна, забитые досками, так что внутрь почти не проникал свет, и потому внутри стояли будто бы вечные сумерки. Кроме того, в каморке была печь, которую топили снаружи, и дверь, постоянно запертая, которую, опять же, можно было открыть только снаружи. В полу была проделана дырка, внутри неё находилось нечто вроде ночного горшка, куда предполагалось справлять нужду. Когда темнело окончательно, Каспар устраивался спать также в полусидячем положении. Когда юноша просыпался, он обнаруживал рядом с собой кусок чёрного хлеба и кружку воды. Компанию в этом подземелье составляли ему две деревянные лошадки и деревянная собачка, вырезанные из светлого дерева, которых Каспар день напролёт возил по полу в разных направлениях и украшал обрывками бумаги. Мальчик постоянно находился на грязной земле, одетый лишь в рубашку и панталоны на лямках. Периодически утром в момент пробуждения рядом с хлебом и водой он находил и комплект чистой одежды.

Однажды к нему в коморку зашел человек и положил к Каспару на колени доску и, пристроив сверху кусок бумаги, принялся, стоя сзади, водить по бумаге рукой Каспара с зажатым в ней пером. Мальчик был в восторге от этой новой игры, не понимая, что получается в результате. Этот человек объяснил мальчику, что каждую ночь он приносит ему хлеб и воду, а сейчас должен научить его читать и писать. С тех пор каждые пять дней его наставник приходил к нему с уроками. Каспар прилежно учился и был сообразительным, но учитель был строг и нередко бил его палкой по правой руке за малейшие провинности.

Однажды ночью наставник Каспара грубыми движениями разбудил юношу, взвалил его на спину и вынес наружу, после чего, по словам Каспара, "стало совсем темно, так как он потерял сознание. Придя в себя, юноша не знал, сколько времени прошло после того, как он покинул комнату, в которой провел всю свою жизнь. Сопровождавший его человек поставил Каспара на ноги и, обхватив сзади руками, стал учить ходить. Таким образом, кое-как переступая, мальчик продвигался вперёд. Неизвестный раз за разом повторял фразу о кавалеристе, пока мальчик не запомнил её наизусть, не понимая, что она значит. Каждая попытка поднять голову пресекалась окриком и приказом смотреть себе под ноги. Так они шли вдвоём два дня и две ночи, а во время привалов спали на голой и грязной от дождя земле. На третий день неизвестный переодел Каспара в чистую одежду, надел на него ботинки и, показав на ряды домов вдали, назвал их "большой деревней". Научив Каспара, что ему нужно спросить у людей, чтобы найти дорогу к предместью Нойе Торштрассе, он сунул ему в руки конверт и исчез уже навсегда.

До октября 1829 года Каспар проживал в доме у забравшего его из тюрьмы доктора философии Георга Даумера. Особой заботой для приёмной семьи Каспара было приучить его к нормальной еде. Поначалу ему специально стали варить овощные супы на воде, постепенно увеличивая количество овощей, что он сам воспринимал как улучшение вкуса, удивляясь, почему это происходит. Вместе с хлебом он приучался есть выпечку, сухие овощи, затем в суп стали добавлять несколько капель мясного бульона, а с хлебом давать кусочки разваренного мяса. Это разнообразие скоро дало свой результат. После этого Каспар начал расти, прибавив за год 5 см. Также Даумер обучил его игре в шахматы и привил Каспару любовь к природе, поручая юноше выполнять несложные задания в своём саду.

Вскоре уровень развития Каспара достиг такого уровня, что он принялся писать мемуары о своём ужасном детстве. Новости о грядущей книге быстро распространились по Нюрнбергу и вскоре привели к покушению на жизнь юноши. 17 октября 1829 года Каспар, находясь в доме Даумера, услышал тихое звяканье дверного колокольчика и звуки шагов. Высунув голову в маленькое окно, выходившее на лестницу, он увидел человека, приникшего к стене и кого-то подстерегавшего. Лицо его было замотано чёрным шарфом, а в руках он сжимал нечто похожее на широкий нож мясника. В этот момент Каспар почувствовал сильный удар в голову и, падая, отчётливо услышал: "Ты должен умереть раньше, чем успеешь покинуть Нюрнберг! ". Потеряв сознание и некоторое время спустя очнувшись, юноша понял, что лежит на полу, а лицо у него залито кровью. Он кое-как добрался до дома и, плохо понимая, что делает, вместо верхнего этажа, где можно было рассчитывать на помощь, спустился в подвал. Позднее жена Даумера, удивляясь, что Каспар не является к обеду, нашла его там по пятнам крови на ступеньках. На лбу у него зияла широкая рана размером с палец, оказавшаяся, впрочем, неопасной. В бреду Каспар бормотал нечто невнятное: "Чёрный... чёрный человек... как трубочист... заточён в погреб...". По горячим следам были предприняты меры к поимке преступника, однако злоумышленник так м не был найден.

Бургомистр Биндер, понимая, какой опасности подвергается юноша, приказал днём и ночью дежурить возле него двум полицейским. В дальнейшем для большей безопасности Каспара было решено перевести в дом муниципального главы Иоганна Бибербаха, находившийся в центре города и потому бывший на виду. Там с Каспаром произошёл ещё один инцидент. Однажды, поднявшись на табуретку, чтобы достать с полки книгу, Каспар потерял равновесие и, чтобы не упасть, схватился за выступ стенной панели. Однако вместо этого у него в руках оказался заряженный пистолет, висевший тут же на гвозде, и по неосторожности Каспар выстрелил в себя. Пуля оцарапала ему лоб, и вбежавшие немедленно в комнату полицейские обнаружили Каспара на полу без сознания с залитым кровью лицом. Это происшествие наделало много шума, причём мнения нюрнбержцев разделились. Если одни видели в этом новую попытку убить юношу, то другие с такой же уверенностью утверждали, что он выстрелил в себя сам, желая таким образом подогреть ажиотаж вокруг своей персоны.

После этого случая Каспара перевезли в дом барона фон Тухера - одного из знатнейших жителей Нюрнберга. Барон на пару с Ансельмом фон Фейербахом, знаменитым баварским криминалистом (именно он был основным автором Уголовного кодекса Баварии 1813 года, который заложил фундамент современного европейского уголовного права), активно пытались раскрыть тайну происхождения Каспара. После того, как юноша рассказал, что ему кажутся знакомыми слова из венгерского языка, фон Тухер предпринял поездку в Венгрию, стремясь разыскать там родителей Каспара, которая, впрочем, не привела ни к каким результатам.

В 1830 году Каспар впервые встретился с английским лордом Филиппом Генри 4-м, графом Стэнхоупом. Стэнхоуп был человеком с очень сомнительной репутацией. Он много путешествовал по Европе и активно тратил деньги, происхождение которых оставалось неизвестным. Как позднее выяснилось, лорд был связан с некоей миссией, призванной распространять христианство в языческих землях, но вместо этого просто присвоил выделенные на это пожертвования прихожан. Точная цель приезда Стэнхоупа в Нюрнберг до сих пор остаётся неизвестной, однако известно, что он отдал своему банкиру приказ выяснить всё, что можно о Каспаре Хаузере.

31 мая 1831 года Стэнхоуп неожиданно заявил о своём желании "усыновить Каспара Хаузера и забрать его с собой в свой замок в Кенте". Познакомившись с Каспаром, Стэнхоуп втёрся к нему в доверие и внушил юноше мысль, что его прежние наставники - просто суровые учителя, в то время как он, лорд, обеспечит ему блестящее будущее в Англии. Англичанин принялся хлопотать перед городским советом о передаче Каспара под его опеку. Получив от бургомистра Биндера ответ, что опекуну следует доказать свою платёжеспособность, он уехал в Мюнхен, а затем в Инсбрук и вернулся с векселями на очень крупные суммы, выданными почему-то германскими торговыми домами.

В ноябре того же года Стэнхоуп в очередной раз наведался в гости к Каспару, по-прежнему проживавшему в доме барона фон Тухера, и передал юноше золотые часы, кольцо и цепочку, а также 500 гульденов наличными. Фон Тухер разрешил Каспару оставить у себя подарки, но деньги забрал, мотивируя это тем, что юноша еще слишком молод, чтобы распоряжаться столь крупной суммой. Из-за этих денег Каспар рассорился со своим опекуном, требуя, чтобы с ним перестали обращаться как с младенцем. Фон Тухер, понимая, что Каспару вскружила голову лесть англичанина, написал Стэнхоупу отчаянное письмо, умоляя того оставить мальчика покое, но никакого результата это не возымело. 21 ноября 1831 года лорд Стэнхоуп официально потребовал передачи ему опекунства над Каспаром, обещая дать тому достойное образование и воспитание. 29 ноября городской совет Нюрнберга с согласия самого Каспара принял решение удовлетворить ходатайство лорда.

После этого по настоянию Стэнхоупа Каспар был перевезён в город Ансбах, где его поселили в доме школьного учителя Иоганна Георга Мейера. Вскоре после этого Стэнхоуп заявил своему подопечному, что неотложные дела требуют его отъезда, однако Каспару не стоит переживать, ведь через несколько месяцев он пришлёт за юношей своих людей, которые переправят его в Англию, которая станет для него новой родиной. Однако ни сам лорд, ни его люди в Ансбах так и не приехали. Более того, спустя несколько месяцев Стэнхоуп вдруг начал публично сомневаться в правдивости истории Каспара, называя его лжецом и самозванцем.

В это же время по Германии стал ходить слух, что Каспар Хаузер на самом деле является наследным принцем Бадена, по официальным данным, умершим, будучи младенцем в 1812 году. В марте 1832 года фон Фейербах, также проживавший в Ансбахе и к тому времени ставший неофициальным опекуном Каспара, предпринял поездку в Мюнхен, где провёл беседу с королевой Баварии Каролиной, после которой начал своё расследование на предмет родства Каспара с королевской династией. В январе 1833 года уже сам Каспар отправился на встречу со своей предполагаемой матерью. Однако поездка окончилась ничем. Ребёнок, о котором шла речь, родился с заячьей губой, рано умер и был похоронен с соблюдением всех формальностей, так что Каспар никак не мог быть выжившим принцем.

После возвращения в Ансбах Каспар добился у своих опекунов разрешения на выход в город без надзора и стал вести образ жизни, всё больше напоминающий жизнь обычного молодого немца, пока не наступил трагический финал его загадочной жизни. 14 декабря 1833 года Каспар, прогуливаясь в городском парке, повстречал незнакомца, который под предлогом передачи некоего важного документа увёл его в безлюдное место, где ударил юношу в грудь длинным ножом. Несмотря на столь ужасные ранения, Каспар сумел добраться до дома, где рассказал о случившемся своему опекуну Иоганну Мейеру. Тот не поверил его рассказу и, считая, что Каспар сам нанёс себе рану, для привлечения внимания, заставил юношу отвести себя на место преступления в городской сад. Всю дорогу Мейер выговаривал раненому Каспару за ослушание и авантюризм. Удивительным является тот факт, что юноша, будучи смертельно раненным, смог осилить большую часть пути до парка, прежде чем его ноги подкосились, и он лишился чувств.

После того, как Каспар потерял сознание, Мейеру пришлось отнести юношу обратно в дом, где к Каспару спустя некоторое время вернулось сознание. Он рассказал, что к нему обратился человек в чёрном пальто, с пелериной, в цилиндре, с усами и бакенбардами: "Не вы ли, Каспар Хаузер? ". Услышав ответ, незнакомец потребовал от Каспара обещания, что тот никому не расскажет о том, что ему предстоит узнать. Получив желаемый ответ от заинтригованного юноши, незнакомец вручил ему кошелёк с пурпурными кистями, тут же упавший на землю. Каспар, нагнувшийся за кошельком, немедленно получил удар ножом, а незнакомец скрылся.

Призванные доктора поначалу не посчитали рану серьёзной, однако состояние Каспара постепенно ухудшалось и 17 декабря в 10 часов вечера он умер. Одними из последних его слов были: "за этой мышью охотится слишком много котов..." На месте, где Хаузеру была нанесена смертельная рана, воздвигнут памятный камень со словами: "Здесь один неизвестный был убит другим неизвестным." Организованное полицией расследование так и не дало никаких результатов.

Как было сказано выше, ещё при жизни Каспара Хаузера по Германии распространился слух о том, что он является наследным принцем Бадена. Данная версия была сильно популяризирована Ансельмом фон Фейербахом, который по итогам своего расследования написал книгу о Каспаре. Дело в том, что великий герцог Баденский Карл Фридрих после смерти своей первой жены, Каролины-Луизы Гессен-Дармштадтской, вступил во второй брак с Луизой Каролиной Гейер баронессой фон Гейерберг. Луиза была не королевского достоинства, а значит, родившиеся в этом браке сыновья не могли претендовать на престол, пока были живы прямые наследники от первого брака Карла.

Однако тут в семье Великого герцога началась череда подозрительных смертей: наследный принц Карл Людвиг Баденский погиб во время поездки в Швецию. Карета, в которой он находился, перевернулась, и он оказался единственной жертвой инцидента. После этого престол унаследовал его сын Карл Людвиг Фридрих, имевший двоих сыновей и троих дочерей. Однако первый его сын, родившийся 29 сентября 1812 года, умер уже 16 октября того же года при странных обстоятельствах. По свидетельству кормилицы, её отпустили накануне домой, но после возвращения она обнаружила стражу у покоев мальчика, и её отказались пустить внутрь под предлогом, что он заболел. Мать ребёнка, Стефания, также не смогла пройти через этот кордон - ей отказывали из опасений, что она сама может заболеть. Затем было официально объявлено о смерти ребёнка.

Второй сын, получивший имя Александр, родился в 1816 году, но не дожил до года, притом что все три дочери герцога, не имевшие никаких шансов на престол из-за своего пола, благополучно выросли, отличаясь отменным здоровьем. В 1818 году в возрасте 32 лет умер уже сам герцог Карл-Людвиг, а его престол за отсутствием сыновей унаследовал его дядя Людвиг, 54-летний холостяк, не имевший законных детей. После его смерти в 1830 году престол, наконец, унаследовал старший сын графини Луизы Каролины Гейер Леопольд Баденский, изначально не имевший реальных прав на престол.

Ансельм фон Фейербах связал все эти события с судьбой Каспара Хаузера и заявил, что первого сына Карла Людвига Фридриха, якобы умершего в 1812 году, на самом деле подменили умирающим младенцем, а самого принца заточили в подземелье. Сделал это кто-то из доброжелателей принца, считавших, что долгое заключение для Каспара было спасением от неминуемой гибели от рук Луизы Каролины Гейер, расчищающей путь к престолу для своих сыновей.

История Каспара получила неожиданное подтверждение в 1924 году, когда немецкая писательница Клара Хофер приобрела в собственность замок Шлосс Пильзах неподалёку от Нюрнберга, где во время ремонта обнаружилась потайная каморка, вполне согласующаяся с описаниями Каспара. Позднее замок был перепродан ещё раз, и новые владельцы пожелали отреставрировать непосредственно каморку. 13 марта 1982 года, когда в неё вошли, на полу обнаружилась деревянная лошадка, по цвету и форме также согласующаяся с описаниями Каспара.

Однако существует версия и о том, что Каспар Хаузер был очень талантливым самозванцем. Её сторонники считают невозможным, чтобы человек, годами сидевший в темноте без движения, за считанные дни научился ходить, писать и понимать сложную речь. Также Каспар утверждал, что жил на хлебе и воде, однако в реальности он выглядел достаточно упитанным. Согласно мнению скептиков, юноша быстро понял, что образ "загадочного дикаря" приносит выгоду, и начал подстраивать свои рассказы под ожидания и догадки высокопоставленных зевак.

Более того, сторонники версии самозванства полагают, что никаких покушений на жизнь Каспара не существовало. По их мнению, первое "нападение" Хаузер устроил себе сам, когда интерес публики к нему начал угасать, а смертельное ранение в 1833 году произошло вследствие того, что Каспар хотел лишь слегка себя ранить, чтобы вновь вызвать жалость и внимание, но не рассчитал глубину удара. Что же до "Баденской версии", то существуют детальные свидетельства о смерти принца в 1812 году, а массовый заговор такого масштаба кажется невероятным. По мнению критиков версии его королевского происхождения, Хаузер был простым школяром из бедной семьи или бродягой, который сбежал от родителей и, обладая природной хитростью, разыграл спектакль перед доверчивыми горожанами, но в итоге стал жертвой попытки инсценировать очередное покушение на самого себя.

В августе 2024 года группа учёных из разных стран провела точное исследование с использованием методов глубокого секвенирования ДНК, проанализировав волосы Хаузера и сравнив их с митохондриальной ДНК матери скончавшегося в 1812 году принца и её потомков. Исследование показало, что митохондриальный тип Каспара Хаузера однозначно отличается от типа Баденского дома. Разница в последовательностях слишком велика, чтобы они могли быть родственниками по материнской линии.

Другими словами, версия о том, что Каспар Хаузер на самом деле это баденский принц, была опровергнута на молекулярном уровне. Это подтверждает версию скептиков о том, что история о "принце в темнице" была либо плодом воображения толпы, либо сознательной мистификацией самого юноши.