Мы идем не гулять. Мы идем на переговорный пункт. Это звучало для меня как волшебное заклинание: «Пере-го-вор-ный пункт». Место, где можно поговорить с людьми из других городов.

Путь до почты - целое путешествие длиной в две автобусных остановки. Автобусы, как я сейчас понимаю, ходят редко, поэтому выходим заранее и идем пешком. Отец берет меня на руки, торопимся. Мама шагает рядом.

Мы заходим в здание почты, поднимаемся на второй этаж. Внутри пахнет клеем, бумагой и сургучом- стандартный аромат советской почты. Там отправка и выдача посылок.

Мы не первые. В углу за деревянной барьерной стойкой операторы, напротив них ряд телефонных кабинок с тяжелыми застекленными дверьми.

Мы садимся на скамейку ждать. Наша очередь была заказана заранее, а время ее наступления сообщили телеграммой. Телеграмма! Еще одно магическое слово. Короткое, сухое сообщение без предлогов и знаков препинания, которое было нитью, связывающей миры.

Наконец, нас вызывают: «Кто ждет Орск?». Отец берет меня на руки, мы заходим в кабинку, дверь не закрывается – нас трое. Кабинка изнутри оббита каким-то рыхлым материалом, похожим на войлок.

Мама снимает трубку, ждет, и потом происходит чудо.

Из шипения, сквозь свист и треск, прорезается голос, далекий, как из-под земли. Это бабушка. Я знаю, что это она, но голос не ее. Родители говорят о чем-то важном. Наконец приходит и моя очередь. Бабушка, это я! - кричу я в трубку, которую отец держит у моего уха: «Я к тебе летом приеду!»

И тут же: «Ваше время истекает. Минута». Голос телефонистки, холодный и официальный. Мама забирает трубку, торопится сказать ещё что-то. И разговор прерывается.

Все. Поездка заняла полдня. А разговор - несколько минут. Но мы были счастливы. Мы слышали. Это была не просто связь, это был ритуал. Дорогой, трудный, выстраданный ритуал живого общения.

Годы шли. Ритуал менялся, но не становился проще. Когда я был подростком, бабушке по-прежнему отправляли телеграмму: «Ждите звонка такого-то числа в такое-то время». И она шла на свой переговорный пункт за 2 трамвайные остановки на перекресток проспектов Ленина и Комсомольского, чтобы услышать наши искаженные голоса. Качество связи оставалось не очень хорошим. Казалось, наши голоса летели через тысячи километров проводов и теряли часть себя в пути.

Потом я вырос. Появилась возможность заказать переговоры из домашнего телефона. Это был прогресс! Не нужно было тащиться на почту. Но сама процедура оставалась непростой: звонок «07», заказ за несколько дней, передача телефонистами телеграммы бабушке о нашем звонке, ожидание связи, которое могло длиться час, а могло и три от назначенного времени. И вот, наконец, звонок. Все те же помехи, все то же «Алло! Меня слышно?». Но уже из дома. Звонить можно было когда угодно. Со временем, конечно качество улучшилось, голоса стали чище

Потом были командировки. Как молодой специалист я колесил по стране. И в каждом новом городе первым объектом, который я находил, был все тот же переговорный пункт. Но здесь уже была маленькая революция - автоматические междугородние таксофоны. Уже я сам набирал код города и номер домашнего телефона. И главное - я контролировал время. Но для этого приходилось заранее наменивать гору пятнадчиков - на переговорнике их, как правило, не было. Бросаю 15 копеек - слышу характерный щелчок и начинаю говорить. Голос предупреждает: «Время разговора заканчивается», и я, торопясь, засовываю в аппарат еще одну монету, стараясь успеть, пока не раздастся писк разрыва. Когда работал вахтой в Нижневартовске, через ветер, через снег шел на переговорник, чтобы только услышать голоса жены и сыновей. Летние прогулки как-то не запомнились, а походы в -40 с ветром остались в памяти.

Дома мы уже активно пользовались телефоном с беспроводной трубкой. Находили аппараты с дальностью связи "база-трубка" до километра по прямой. Это уже было первое приближение к сотовой связи.

А потом пришла она - сотовая связь. Первый служебный сотовый (транковый) телефон весил килограмма 2, он был с вшитым номером от "Уралвесткома" и казался игрушкой для богатых. Это был 1996 год.

Буквально в течение пары-тройки лет сотовый телефон стал необходимостью. И я помню тот день, когда, в 1999 году, стоя на улице Луначарского в Геленджике (был в командировке), я просто набрал сотовый номер отца, поговорить, узнать как дела дома, в Екатеринбурге. Он уточнил где я* и пришел. Сделал сюрприз. Без «8», без «кода города», без таксофона, без монет. Просто набрал и услышал голос, как если бы он стоял в соседней комнате. В тот момент я понял: стена рухнула. Та самая, невидимая, но прочнее бетонной, что многие годы разделяла нас с близкими. Какой тогда у меня был телефон сейчас уже и не вспомню. А потом был неубиваемый Нокия 3310, который прослужил мне много лет.

* Диалог выглядел примерно так:

- папа, привет!
- привет, сын! Ты где?
- на Луначарского.
- и я на Луначарского.
- папа, я в Геленджике, на Луначарского.
- так и я в Геленджике. Уточни, где стоишь, я сейчас подойду.

Что теперь? Теперь вариантов связи - через край. Это уже не просто телефонный звонок. Это целая вселенная в кармане - голос, фото, видео онлайн. Мои внуки не поймут того священного трепета перед междугородней связью. Для них это данность, как воздух. Дома слышу внук сидит один и с кем-то болтает в соседней комнате. Захожу, а он в игре запустил видео чат с двоюродным братом из соседнего города и рубятся на пару в какую-то стратегию, параллельно взаимно корректируя свои действия.

Сегодня -27. Пошел чистить снег вокруг дома. Мороз щиплет щеки, тот самый, из детства. Я достаю из кармана телефон - тонкий, гладкий, могущественный, связывающий меня со всей планетой. И мне кажется, что я все еще тот самый мальчик, закутанный в шаль. Только теперь мне не нужно идти на переговорный пункт. Весь мир стал моим переговорным пунктом. А я простым прикосновением к экрану отправляю жене на работу (она работает посуточно) фотоотчет о проделанной мной работе. Получаю в ответ "молодец" и смайлик. И это все в течение нескольких секунд.

Прогресс стер расстояние. Но вместе с ним он стер и то особое, выстраданное чувство ожидания, ценность каждого произнесенного слова.

И еще, я, старый маразматик, наверное, позволю себе одно замечание. Нынешняя молодежь, включая моих 40-летних детей, имея в кармане это чудо, эту абсолютную, тотальную возможность связи, странным образом ее не ценит. Им кажется, что раз позвонить можно всегда, значит, это можно отложить на потом. «Мама спит уже», «Папа наверное занят», «Напишу потом в мессенджере». А жизнь - она ведь неумолима. Она течет, и однажды ты понимаешь, что возможность позвонить есть - у тебя в руках весь мир, а набрать-то уже и некому. Потому что того, кто ждал твоего звонка, того, для кого он был событием, уже нет. И эта тишина в телефоне, эта пустота в списке контактов - она будет куда страшнее, чем когда-то шипение и треск на междугородней линии. Простота и доступность - великие блага, но они не отменяют простой человеческой истины: позвони родителям. Сейчас. Пока не стало поздно.

P.S. Обращение к моим детям и внукам: Не принимайте пост, как руководство к немедленному действию. Обозначайтесь хотя бы раз в месяц. Если вы все начнете мне звонить ежедневно, я окончательно свихнусь. Семейный чат в Вацапе приказал долго жить вместе с мессенджером. Будем создавать новый чат где-то на новом месте.

Тревожный звоночек звучит километров через десять, точнее, даже не звоночек, а оглушительный сигнал тревоги: изображение перед глазами начинает прыгать вверх-вниз, словно на неисправном ламповом телевизоре – уставший мозг больше не в состоянии стабилизировать сигналы со зрительных нервов. Вот теперь ехать дальше – уже откровенно опасно. И для себя, и для других. Сброс скорости до 60, сторонимся боковых машин, дистанция до всего, что видно вокруг. Выручают рефлексы: тело само выполняет на автомате отработанные за многие годы до автоматизма действия – переброс передач, жим сцепления, – поэтому всю силу воли сосредотачиваем на фиксации прыгающего перед глазами вида в лобовом стекле. Точно так же на автомате учащается отсмотр зеркал заднего вида – раз в пять-десять секунд максимум.

Справа карман для отдыха, с пяток фур. Мимо – нужна АЗС, до неё ещё семь км.

Вообще карманы для отдыха – вещь крайне обманчивая: в момент твоего приезда они могут быть полны фур, но останавливаясь на отдых – ты понятия не имеешь, в какой момент времени фуры разъедутся кто куда и твоя машина останется одна в пустом кармане, и кто там после приедет и что там будет делать, пока ты спишь – сливать топливо у тебя из бака или пробовать вскрыть грузовой отсек, а то и стучаться в кабину, неизвестно, да и вообще, у тебя фургон, а не броневик. Камер видеонаблюдения в карманах нет. Поэтому карманы для отдыха – не вариант. Только АЗС. Причём не любые АЗС, а крупные сетевые: заправка – это топливо, пища, кофе, это место, где можно погреться, если не заводится машина или накрылась автономка, это собратья по профессии, которые в случае чего помогут советом или дёрнут тебя на тросе, и конечно же, это гроздья камер видеонаблюдения, которые охватывают всю территорию. За любым охотником на чужое топливо и груз здесь будут наблюдать десятки глаз, здесь очень убедительно умеют объяснять посторонним, как и что не надо делать во избежание проблем со здоровьем, вдобавок сюда в любой момент могут завернуть за бензином местные блюстители порядка, поэтому отдых на заправке – идеальный вариант. Для самих заправок ряды фур с отдыхающими – эффективнейшая реклама: это прозрачный намёк, что именно здесь самое лучшее топливо и самый вкусный кофе, поэтому на многих крупных АЗС специально оборудованы просторные территории для парковки, способные вместить десятки фур.

Первым делом отключаем все телефоны. Активируем состояние «да пофиг»: недоступны телефоны – да пофиг, местоположение фургона трекается через систему мониторинга – ну и всё, в случае чего позвонят на заправку, чтобы те передали мне привет, если достучатся. Кто и во сколько меня там ждёт – да пофиг, опоздание даже на сутки против разбитой машины и утраты груза – выбор очевиден (а ещё вокруг полным-полно других машин с людьми, но об этом стараешься не думать – это и без того дамоклов меч на протяжении всего рейса). Если логиста что-то не устроит – да пофиг: вот ключи, вот СТС, вперёд, ты наш герой (чушь собачья – отлично знаю, что логист и на двенадцать часов не подпишется, по жаре, без кондея, без любимого кабинета, а уж в моём-то варианте?). Тем более я самый непунктуальный водитель в мире, так что терять особо нечего. Запираем машину изнутри. В принципе можно и на сигналку, если в кабине нет датчика объёма (спойлер: у меня – нет). Спальника тоже нет (кабина обычная, внутригородская), поэтому врубаем ручник и первую передачу (в этом положении рычаг КПП не мешает растянуться на сиденье во всю ширину кабины) и суём под голову подушку с гордой вышивкой «SCANIA» (эх, когда-нибудь... ну да ладно).

Отрубаюсь мгновенно. Шесть часов сна. Без звонков логиста и клиентов. В режиме «да пофиг» спится просто сказочно. Всё, можно ехать дальше.

Очередная вереница населённых пунктов. Как обычно, обилие магазинчиков и кафе, заправок и шиномонтажек, куда въезжают и откуда выезжают. Очередная причина идти в левом ряду: множество выездов с прилегающих территорий, и кое-кто из выезжающих уверен, что правильные действия – это сразу же вырулить из разгонной полосы в правую полосу шоссе, остановиться, оглядеться, не помешал ли кому, и только после этого начать разгон.

Бесконечный калейдоскоп 90-60-90 (нет, это не то, что вы подумали, милые дамы – это чередование скоростных ограничений). Кое-где куски 90 протяжённостью аж пол-километра. Кое-где один населённый пункт сразу же переходит в следующий.

А вот шедевр от местных дорожников: знак ограничения 40 на участке 90 с табличкой «видеонаблюдение», потому что на обочине далеко за пределами полотна сиротливо красуется одинокая водоналивная секция (то ли забыли забрать, то ли места для неё и знаков в «буханке» не хватило). Ну да, конечно, проезжая мимо неё под сотню – непременно нужно оттормозиться до сорока, разве могут быть сомненья?! Отличный способ собрать себе в раму всех, кто едет сзади.

Через пару десятков км – очередная эпическая инсталляция от дорожников: знак «Обгон запрещён» на четырёхполоске с разделительным отбойником. Фестиваль знатоков ПДД, чё. Ну не в курсе люди, что обгон – это по встречке, а по левой полосе четырёхполоски – это опережение, и чтобы нарушить предписания знака – мне нужно пробить отбойник и вылететь на встречное полотно, а потом вернуться обратно. Что они там хотели запретить этим знаком, никто не понимает (вероятно, как и сами дорожники) – как двигалась левая полоса быстрее правой, так и двигается.

А вот это уже авторство от особо заботливых: сначала установлен жёлтый знак «80», через десять метров – «60», и только ещё через десять метров – «40» (естественно, всё – с табличкой «видеонаблюдение»). Тут уже явно видна забота о том, чтобы на шоссе не было никаких резких торможений. Оттормаживаться с привычной сотки на такой дистанции – самое то. Молодцы – чего только не сделают ради безопасности...

Гайцы за все семьсот с лишним км, что отделяют Москву от Питера, попадаются всего пару-тройку раз, но мой фургон их не интересует – они стоят на обочине и смотрят сквозь машину взглядом, под которым ощущаешь себя персонажем Брюса Уиллиса из «Шестого чувства».

Утро, но уже совсем не раннее. Навигатор выводит в Москву по Новой Риге. Сто десять – поток идёт на максималках, а потому никто не мешает мне выжать из фургона дозволенную шефом сотку. Двухкилометровая пробка на въезде – детские шалости, на Ленинградке сейчас сабантуй километров на десять, не считая мелких увлечений типа Солнечногорска.

Далеко за полдень, разгрузка у последнего клиента. «Завтракал?» – спрашивают жующие что-то кладовщики. Отрицательно качаю головой. «Сэндвичи с красной рыбой?» (забыли добавить «сэр», совершенно уже распоясались). Прикалываются, что ли? Никаких приколов – у сэндвичей с полдня тому назад истёк срок годности, их достают из морозильника прямо у меня на глазах. Всё, что не съедят и не заберут – на выброс. Мимо меня со склада выезжает легковой сарай, доверху набитый коробками из морозильника. Последняя разгрузка, кузов пуст – закидываю туда пару коробок и на всякий случай врубаю терму на минус 10: дополнительный бесплатный бонус к завтракам недели на две-три.

Спустя пару часов – долгожданная стоянка. Осталось сдать логисту документы. Логиста, естественно, на рабочем месте нет, кабинет заперт – обедает. Ничего страшного, возьмёт запасные ключи у шефа и заберёт документы из кабины. Или будет отслеживать прибытие машины на базу, прежде чем идти обедать. Короче, это его проблемы.

Теперь домой – приводить себя и одежду в порядок, пить кофе, отсыпаться, и самое главное – побыть со своей семьёй, ведь завтра в одиннадцать – начало следующей смены. Как говорил один древнегреческий мудрец, у попа была собака...

– А потянешь? – в тоне собеседника слышится сомнение. – Легко не будет.

Пожимаю плечами. За окном между сугробами виднеется велосипед, на котором я приехал на собеседование.

Хороший повод освежить навыки и проверить себя на прочность. Машинка свежая, состояние отличное, резина в хорошем состоянии, автономка для обогрева на стоянках. Режим работы? Ну тут гарант простой – обычный здравый смысл, который подскажет владельцу машины, как построить расписание, чтобы водитель не угробил себя, машину и груз.

По счастью, у здравого смысла существует такой верный и надёжный союзник, как тахограф. Проблема тут только одна: на машинах этого класса (категория B) тахограф не ставится. Гнездо для тахографа есть, а тахографа – нет. Что, как показывает практика, открывает массу неизведанных доселе возможностей.

Нюансы начинаются в первую же смену. Рабочий график водителя составляет логист, которого глубоко в душе раздирают противоречия между здравым смыслом и жирными процентами за каждую завершённую перевозку – причём второе явно одерживает верх над первым. Об отсутствии тахографа логист, конечно же, знает. За водителя, машину и груз непосредственной ответственности не несёт. Невыполнение водителем распоряжений логиста – нарушение рабочей дисциплины.

Начало работы – около 11:00 утра. Маршрутный лист, медосмотр, ага, и ещё сауна и джакузи. Это ИП, ребята, тут каждая копейка и каждая минута на счету, какой медосмотр? Вот ключи, вот СТС, всё, хорошей дороги. На протяжении дня собираем груз от нескольких заказчиков по Москве и Московской области. Плечо между точками – от 30 до 50 км, так что к концу дня на одометре набегает от 100 до 200 км (в последнюю смену было что-то около 250 км). Пробки, загрузки, очереди на погрузку, беготня с документами.

Но уже часикам к десяти вечера (ещё не прошло и двенадцати часов с начала смены!) вся эта канитель наконец-то завершается, и пришла пора поспать выдвигаться в сторону Питера – семьсот с лишним км. Идём по бесплатной трассе, потому что а) по платной дороге – слишком затратно: транспондер имеется – но он только для экстренных случаев, когда есть реальный риск критического опоздания под разгрузку, и б) на «бесплатке» полным-полно инфраструктуры – АЗС, шиномонтажки, сервисы, столовки и магазины, да и просто ночующие на обочинах и стоянках дальнобои (в случае чего помогут), тогда как «платка» – не что иное как земной аналог космического вакуума.

Меры предосторожности – а как же. Из собственных запасов, но что есть – то есть. Табличка с телефонным номером и текстом «Если моя машина вам мешает...». Девайс «hands-free» для смарта на козырьке, чтобы во время разговоров не отрываться от баранки, он же для усиления громкости реплик Алисы из навигатора. Есть ещё кнопочный телефон без «hands-free», для звонков клиентов – в 99,9% он нужен нам только для того, чтобы сказать клиенту: «Сейчас занят, веду машину, все вопросы логисту, до свидания». Светоотражающая портупея в тёмное время – обязательно. Ну и мелочёвка – ручки, маркеры, аварийный набор инструментов, баклага с питьевой водой, пара пачек галет, и многое-многое другое.

Вообще, клиенты по грузоперевозкам, как я подозреваю – это особая категория людей, созданная в секретных лабораториях. Любимое занятие таких клиентов – это позвонить водителю (логист сообщает всем клиентам номер телефона водителя сразу же после загрузки) , и не представившись, сразу же спросить в лоб что-то вроде «Вы сейчас где?», «Куда вы едете?» или «Вы когда у нас будете?». Грубить клиентам нельзя, но к счастью, на всём протяжении Ленинградки крайне хреновая мобильная связь – сразу же после таких вопросов связь чаще всего почему-то обрывается. Некоторые клиенты после этого перезванивают, чтобы уточнить, где я сейчас, куда я еду и когда у них буду.

В остальном манеры не то чтобы светские, но всё же. Поскольку машина и туда и обратно идёт хорошо гружёная (изредка с перегрузом, благо фургоны на весовую не загоняют) – стараемся, чтобы на крейсерской скорости впереди не было машин (особенно на спусках), притормаживаем за километр до любого светофора (даже зелёного), никаких резких торможений, панорамно сканируем взглядом Терминатора каждый пешеходный переход (некоторые пешеходы, даже переходя скоростные участки, вообще не смотрят по сторонам – просто ступили на переход и пошли), следим за скоростными ограничениями. Время от времени обгоняют фуры – в населённых пунктах они идут с превышением, при ограничении в 60 км/час гонят около 80, а вот на скоростных участках большинство идёт по Ленинградке не больше 90-100. По счастью, в моём арсенале – категорический запрет шефа на скорость свыше сотни в час, чтобы не угробить двигатель, а это исключает лишние, ненужные обгоны и вообще здорово упрощает жизнь.

Аномалии в асфальте стараешься обходить, но получается не всегда, особенно когда они расположены в шахматном порядке. Рабочая полоса – в основном правая, но есть исключения: большую часть Новгородской области приходится идти по левой полосе, потому что правая убита в хлам (век нанотехнологий – это залатать дыры в асфальтовых заплатках новыми заплатками, не выравнивая) и через сто-двести км. есть неиллюзорный шанс убить либо резину, либо диски, либо ходовую, либо всё это вместе взятое. Кое-кто из категории самых нетерпеливых гонщиков с оглушительным резиновым треском обходит по правой полосе, а кто-то – аккуратно идёт сзади и повторяет вслед за мной траекторию сумасшедшего слалома на тех участках, где левая полоса становится похожа на правую. Дальним светом на трассе практически никто никогда не сигналит: если машина идёт в левом ряду – значит, так надо. В свою очередь, грузовики и фуры без необходимости влево не лезут. На проблемных участках, как только позволяет обстановка – ухожу вправо, пропускаю и возвращаюсь обратно.

На некоторых участках ночью уходить из левой полосы – что-то из области безумия, потому что слева – более-менее видимый отбойник или отчётливая разделительная полоса, по которым можно ориентироваться, а справа – глухая чёрная бездна с полустёртой, грязной, практически невидимой разметкой, скрывающая границу между дорожным полотном и обочиной даже в дальнем свете фар. На одном из участков Ленинградки в Тверской области (в сторону Москвы) есть вообще шикарный скоростной (с ограничением в 90) фрагмент, где правая полоса просто внезапно превращается в обочину с ямами и вымоинами, без знаков «сужение дороги», а та через десяток метров плавно переходит в подобие кювета. Вы всё ещё хотите узнать, почему дальнобойщики кое-где идут только по левой полосе?

Зато если позволяет обочина – и грузовики и фуры не сговариваясь жмутся вправо даже на двухполоске, чтобы пропустить легковушки.

И да, кое-где тут можно без опаски идти с дальним светом, не переключаясь: на многих участках трассы на центральном отбойнике смонтированы вертикальные шторки, препятствующие ослеплению встречных (впрочем, дальний свет Некста со штатными лампами способен ослепить разве что вплотную стоящего у решётки радиатора пешехода).

Ещё в последнее время в моду в областях вошли красно-синие стробоскопы на мачтах освещения, имитирующие спецсигналы машин ГИБДД. Развешивают эту штуку местные власти в полном соответствии с поговоркой, в которой дурака заставили богу молиться. На качестве светодиодов в этой конструкции явно не экономили, поэтому в тёмное время суток слепит нещадно и по глазам лупит от души. Но скорость снизить и вправду иногда заставляет не хуже, чем дальний свет встречной машины.

Короткий перекус в час-два ночи минут на пятнадцать, мимолётная болтовня с соседом-дальнобойщиком, который только что поужинал и собирается идти в кабину поспать часиков восемь. Везёт же людям.

На восемнадцатом часу работы становится муторно. Выручают крепкий кофе, кальян и умывание холодной водой каждые 200-250 км на заправках. Кофе пьём на ходу, благо подстаканников в Нексте с избытком. Окно всегда приоткрыто, даже если холодно – прохладный ветер здорово придаёт бодрости. Самый сложный период – с трёх до пяти утра, после пяти ощущается заметный прилив сил. В принципе, конечно, следовало бы отдохнуть и мне, но – груз ждут в Питере самое позднее к восьми утра, в случае опоздания – нехилые штрафные санкции, хрен расплатишься. Расплачиваться, естественно, будет водитель, как объяснил мне логист.

Ура, прорвавшись через пробки на подъездах к Питеру (привет, Шушары!), наконец-то въезжаем в северную столицу.

Разгрузка – здесь плечо между точками поскромнее, чем в Москве, а ограничение скорости на КАДе – 110 против московских 100 на МКАДе, поэтому заканчиваем уже в три-четыре часа дня (прошло около 30 часов с начала смены). В процессе разгрузки выслушиваем поток любезностей.

– Вас где носило? Вы как вообще водителем стали? Как вас вообще держат до сих пор? Вы должны были приехать в шесть, а приехали в девять!!!

Пытаться что-то объяснить или доказывать – занятие абсолютно бесполезное.

– Давайте не устраивать тут дискуссий! Ваш логист сказал, что вы будете в шесть утра! Вы самый непунктуальный водитель, какого я встречал!!!

Ну что же, теперь пришло время отдохнуть загрузиться (не идти же обратно в Москву порожняком) – логист уже заботливо подобрал обратные заказы. Впритирку ко времени последней разгрузки, чтобы водитель не терял времени понапрасну. Загрузиться надо максимум до пяти вечера, потому что у работников склада заканчивается рабочий день – они работают с десяти утра, очень устали и хотят домой.

Звонок шефа: «Будет время – заедь на мойку, как можно вообще на такой машине к клиентам кататься?». А чего бы не заехать. Мы же не работники склада там какие-нибудь – мы дальнобойщики!

Ура, теперь отдыхаем?

Можно, конечно, но Новгородскую область лучше пройти засветло – местами дороги такие, что в тёмное время суток проходить некоторые участки больше чем на восьмидесяти чревато боком, а значит – отдых откладывается.

На тридцать шестом примерно часу работы Новгородская область пройдена – тормозим у знакомого кафе (тут готовят поистине бесподобные щи), рядом увешанная камерами площадка и ряды фур с занавешенными окнами. Пора занавеситься и мне. На втором часу здорового, крепкого сна – звонок логиста: «Ну как у тебя там обстановка? Звоню на всякий случай, смотрю – ты стоишь, мало ли что у тебя там». Как назло, уровень связи выше всяких похвал, поэтому разговор не обрывается, как в случаях с клиентами, а завершается объяснением, почему звонить водителю стоящей возле кафе машины после 36-часового рабочего дня – идея так себе. Логист объяснением явно недоволен, но всё же сухо желает приятного отдыха и напоминает, что обратный груз ждут в Москве не позже двух часов дня. Получив в ответ напоминание про максималку машины в сотню км/час, а не в сто пятьдесят-двести, и предложение оплатить проезд по «платке» из своего кармана – отключается.

Конец 1-й части. Продолжение следует...