«Громкий Тони» тяжело выкатился на знакомую улицу и замер у врат мастерской мистера Вонга. Место, которое еще неделю назад казалось им душным казематом, теперь виделось спасительным островом — единственной точкой стабильности в мире, где за ними охотились призраки мафиози и федералы.

— Вот и дом, — выдохнул Ли, не спеша отпускать руль. — Никогда бы не подумал, что от запаха жженой резины у меня перехватит дыхание от радости.

Аарон заглушил двигатель. Наступившая тишина после многочасового рокота мотора была почти физически ощутимой, тяжелой. Ясин первым вывалился из кабины. Дверь грузовика отозвалась привычным хрустом, и он спрыгнул на покрытый пылью асфальт.

— Знаешь, Ли, я всегда верил, что Бостон пахнет солью с залива и горячими бейглами. А он, оказывается, пахнет отработкой и старым металлом, — Ясин прислонился к горячему боку цистерны. — И это лучший запах на свете.

Ли усмехнулся, закидывая сумку на плечо: — Это наш район, Яс. Тут бейглы едят только те, кто не боится испачкать их в мазуте. Добро пожаловать.

Дверь мастерской скрипнула, и в прямоугольнике света возник силуэт мистера Вонга. Окутанный табачным дымом и сиянием ламп, он напоминал персонажа из нуарного кино — неподвижного и всевидящего.

— Ну, здравствуйте, бродяги. Рад видеть вас в вертикальном положении, — голос Вонга был сух, но в нем прорезалась несвойственная ему теплота.

Парни выдохнули почти синхронно. После всего пережитого этот скрипучий голос был лучше любой симфонии.

— Здравствуйте, мистер Вонг, — отозвались они хором, направляясь к свету.

Вонг поджал губы, окинув их взглядом опытного патологоанатома. — Честно говоря, я уже прикидывал, сколько будет стоить вытащить ваши шеи из петли. Вы, парни, обладаете редким даром — находить неприятности даже в пустой комнате.

— Мы бы не дотянули до города без вашей веры в нас, мистер Вонг, — с кривой усмешкой вставил Аарон.

Вонг хмыкнул: — Вера — это для церкви. У меня — голый расчет и ангельское терпение. Проходите уже.

Внутри мастерской всё было по-прежнему. Тёплый свет, запах канифоли, недопитая чашка чая на верстаке. Но парни чувствовали себя здесь чужаками, вернувшимися с войны. Вонг скрестил руки на груди и дождался, пока они затихнут.

— Ладно, герои. Слушайте внимательно. У меня для вас две новости: хорошая и плохая.

В кабине «Тони» они уже слышали подобные вступления по радио. Ясин устало потер глаза. — Мистер Вонг, лимит плохих новостей на сегодня исчерпан. Давайте начнем с той, где нас не убивают. Пожалуйста.

Вонг прищурился. — Справедливо. Хорошая новость: вы больше не должны Казаряну ни цента.

Парни замерли. Ли нахмурился, пытаясь найти подвох. — Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Почему? Налоговая служба выписала ему премию?

— Его арестовали и депортируют из страны без права возврата, — отрезал Вонг.

Аарон издал звук, похожий на сдавленный победный клич. — Парни, небеса за нас! Казаряна вышвыривают! Это же... это же чистый лист!

— Погоди, — Ли придержал его за плечо, не сводя глаз с Вонга. — За что его взяли? Чтобы депортировать такого, как он, нужно что-то потяжелее незаконной торговли сигаретами.

— Убийство, — коротко бросил Вонг.

Радость Аарона испарилась мгновенно. Воздух в мастерской словно стал гуще. — Этот ублюдок всё-таки пролил кровь, — прошептал Ли. — Кто жертва?

Вонг вздохнул, и в этом вздохе было слишком много усталости. — А вот это — плохая новость.

Предчувствие, ледяное и липкое, сковало внутренности парней. — Он убил Брэниффа, — медленно произнес Вонг. — Майкл пошел улаживать ваш вопрос. Казарян сорвался.

Тишина стала абсолютной. Было слышно, как остывает двигатель «Громкого Тони» за дверью. Ясин с силой сжал кулаки, Аарон спрятал лицо в ладонях. Ли застыл, глядя в одну точку на замасленном полу.

— Брэнифф?.. — голос Аарона сорвался. — Он пошел за нас просить... и этот мясник его?..

— Казарян уничтожает всё, к чему прикасается, — прошипел Ясин, отворачиваясь к стене. — Черт, Майкл...

— И что теперь? — тихо спросил Ли. В его глазах стояла такая пустота, что Вонг отвел взгляд. — Он отдал жизнь за троих идиотов. И как нам с этим дышать?

Вонг подошел ближе. Его лицо оставалось маской, но голос смягчился. — Теперь, парни, вы должны понять, куда катится ваша жизнь. Брэнифф сделал свой выбор, когда пошел к Казаряну. Теперь ваша очередь выбирать — стоила его жертва того, кем вы станете завтра, или нет.

Слова старика эхом отозвались в углах мастерской. Парни молчали, раздавленные этой правдой.

— Да, чуть не забыл, — добавил Вонг. — Его похоронили на Форест-Хилл, прямо напротив памятника Джозефу Уоррену. Станете спиной к монументу — могила будет сразу за обелиском. Сходите завтра. Там будут ирландцы, панихида по их обычаям... отдайте долг.

Парни переглянулись. Тяжесть новостей окончательно выбила почву из-под ног. — Завтра? — Ясин растерянно почесал затылок. — Я не знаю, как ему в глаза... то есть в землю смотреть. Мы ему по гроб обязаны.

— Завтра мы скажем всё, что должны, — отрезал Ли. — И ему, и самим себе.

Аарон медленно кивнул, его взгляд стал жестким. — Завтра. С утра. Оденемся по-человечески, возьмем цветы... сделаем всё как надо.

Вонг молча наблюдал за ними. — Это не просто долг, парни. Это момент истины. Либо вы осознаете последствия своих игр, либо... следующая могила будет ваша. А теперь — вон отсюда. Идите спать. Завтра будет длинный день.

Дверь закрылась, отсекая их от уютного света мастерской. Улица была пуста, ночной воздух Бостона казался холодным и равнодушным. Парни брели к грузовику, как приговоренные.

На следующее утро «Громкий Тони» припарковался у кованых ворот кладбища Форест-Хилл. Солнечный свет издевательски ярко пробивался сквозь листву, рисуя на дорожках безмятежные узоры. Парни вышли, поправляя непривычные пиджаки, нервно озираясь.

— Гляди, Яс, вот памятник Уоррену, — Ли указал на величественный монумент герою Революции. — Становимся спиной... Вот обелиск. Могила должна быть там.

— Ли, — Аарон огляделся с нарастающим подозрением. — Тут всё мхом поросло. Здесь могилы времен Гражданской войны. Как Майкла могли втиснуть между этими древностями?

— Вонг не мог ошибиться, — Ли всматривался в ряды надгробий. — Но где ирландцы? Он говорил про национальные костюмы, волынки... тут только белки и тишина.

— Ошибся, еще как ошибся, — Ясин махнул рукой в сторону покосившихся плит. — Ли, тут самая свежая дата — 1775 год! Майкл что, на машине времени в прошлое укатил?

В этот момент за их спинами раздался до боли знакомый, насмешливый голос: — Ну что, паршивцы! Надеюсь, у вас хотя бы галстуки ровно завязаны?!

Близнецы застыли, словно вросшие в землю. Медленно, как в кошмаре, они обернулись. У подножия памятника Уоррену, живой, невредимый и чертовски довольный собой, стоял Майкл Брэнифф. Он сиял, как начищенный цент.

— Я вижу мертвецов... — пробормотал Ли, пятясь. — Сначала Хесус в закусочной, теперь Майкл на кладбище...

— Не знаю, кого ты там видел в подвалах, Ли, — расхохотался Майкл, — но я пока не собираюсь кормить червей.

Парни стояли в ступоре. Секунды тишины взорвались криком Аарона. — Ты... ты, рыжая сволочь! — он сорвался с места и налетел на Брэниффа, сжимая его в объятиях так, что у того хрустнули ребра. Ли и Ясин налетели следом.

— Я ничего не понимаю! — орал Аарон, размазывая по лицу то ли пот, то ли слезы. — Что за цирк?! Мы же полночи не спали, мы... мы тебя похоронили!

— Простите, пацаны, — Майкл виновато улыбнулся, хотя глаза его всё еще смеялись. — Это было жестоко. Честное слово, я только сейчас это понял. Но вы меня бросили там одного! Надо было вас проучить.

— Прости нас, Майк, — Аарон шмыгнул носом, не выпуская его плеча. — Мы... мы всё поняли. Реально всё.

— Да, — подтвердил Ли, приходя в себя. — Но ты — законченный мерзавец. Так пугать нельзя.

— А Вонг?! — Ясин всплеснул руками. — Это же гений! Актер высшей лиги! «Момент истины», «осознание деяний» ... Да ему в Голливуде памятник ставить надо! Кем он был в Китае? Мастером психологических пыток?

Майкл рассмеялся, поправляя пиджак. — Ну что, проняло?

— До печенок, — выдохнул Аарон. — Голливуд — это шайка шарлатанов по сравнению с мистером Вонгом. Ни мускул не дрогнул, когда врал!

— Ладно, — Аарон встряхнул Майкла за плечи. — Теперь выкладывай: где Казарян на самом деле? И что произошло, пока мы бегали по лесам?

Майкл отступил, поднимая руки: — Спокойно. Сейчас всё расскажу. Дело было так: когда вы, герои, дали деру, оставив меня на растерзание этому мяснику... я, грешным делом, подумал, что мне крышка. Но жизнь — штука ироничная.

Женщина избила собутыльника замороженным хлебом, потому что он допил алкоголь без нее

Инцидент произошел под Курском: 60-летняя женщина распивала алкоголь вместе со своим сожителем, в какой-то момент отлучилась, а когда вернулась — чекушка уже была допита.

Пожилую бестию это дико выбесило: она схватила засохший замороженный хлеб, нанесла несколько ударов по лицу мужика и выгнала его из дома.

Возбуждено дело о причинении легкого вреда здоровью.

Встал с утреца, бахнул кофейца – замучил сушняк. Но быть тому так. Открою вам тайные секреты и секретные тайны про Роберта нашего Де Ниро, без лишних соплей, не отходя от умывальника, с щеткой в зубах. Для меня Роб – тот самый дядя Вася из соседнего подъезда, которого узнаешь сразу по родинке, по хитрому прищуру и способности скорчить морду лица так, будто он съел лимон с кожурой. Герой-идеал, хоть и совершенно чудесатый мужик. И почему-то именно такие сморщенные сморчки остаются в памяти, может быть, даже до самого обеда.

Кто же такой Робертино Де Буррито?

Руберт Де Пирро – это про главные роли в духе криминальной хроники. Он не про смазливых мальчиков, коих и без него в барбершопах полно. Не качок с горой мышц, а мужичок в пиджачке не по размеру, с пастой букатини во рту, с итальянским акцентом и вечным вопросом в глазах: «Это ты мне сказал или радио говорит?».

И именно это превращало его в настоящего актера – он входил в кадр не как звезда, а будто таксист с гаечным ключом через плечо, который зашел не в ту дверь и случайно попал в семью мафии. Думаю, так ему и удалось покорить женские сердца и мужские лысины.

Откуда же родом наш Рэбин Де Фродо?

Родился Робиздрун в богемной семье художников, где делали вид, что масляные краски вкуснее еды. Но Робик с детства тянулся к криминалу – в местных подворотнях он неистово грыз итальянскую пиццу, и все уже тогда понимали – парнишка явно умеет жевать с уважением.

Первый шаг в актерство оказался странным – его харизма в камере была не в фокусе, слишком уж борзая... Но Робче не опустил руки. Он год прокатался таксистом в Нью-Йорке до коликов в пупках пугая пассажиров в зеркало заднего вида. Как-то раз к нему в такси забурился Мартин Скорсезе. И все – на долгие годы Робус вписался в этот гангстерский балаган: «Таксист с ключом», «Бешеный Буренок», «Славные в псарне» – и множество других классных ролей, где он кого-то бил или ел спагетти с пиццей.

Но почему же он стал легендой, играя лишь вздрюченных людей?

Потому что вздрюченные – это часто самые искренние люди. Он не начинал с рекламы шампуня, и помню одну историю – для роли боксера Робчин растолстел аж на 300 килограмм, просто чтобы узнать, не треснут ли штаны. Он посмотрел на себя на экране и пазл сложился внутри. Результат не заставил себя ждать. Облегчение прошло быстро, а вместе с ним пришло и понимание. Именно после этого Ригоберто стал пересматривать с собой фильмы только натощак, и никогда – на сытый желудок.

Комедийная слава наступила, когда режиссеры увидели в нем не только пиццееда и мафиози, но и забавного деда. Помните Джека в «Знакомстве с родителями»? Этот взгляд агента ЦРУ, проверяющего насколько крепки яйца у кота в детекторе лжи... Фраза «Я слежу за тобой!» – и этот жест двумя пальцами – навсегда в голове.

А в «Ирландце» он притворился киллером, которого омолодили нейронкой, и он двигался как жеребец, раненный в ляжку – прям жалко... у пчелки, а у Робниро 30 лямов за роль.

И, конечно, старый развратник из «Дедушки легкого поведения» – грозный, но нелепый старик-пасталюб, против Зака Эфрона, над которым хохотала вся страна. Многие моменты снимались импровизационно, и это было гениально, стыдно и смешно.

Любовь, пицца и бесконечное отцовство

Личная жизнь у Родригеса Де Нейро была такая – целое море большеглазых красавиц и пиццерийный бизнес. Он любил женщин, а женщины его не очень. Любил таких, которые могли бы его поколотить за лошадиный храп во сне. Но Робческо Ду Лиро не сдавался и храпел как конь еще несколько лет.

В итоге, упрямство сыграло свою роль – он менял жен, ел пиццу, и в 80 лет у него снова появились близнецы. Он так и не понял откуда и почему снова, а не опять. Видимо, просто забыл, что сам когда-то бросил третью жену, а пятая сбежала от него в тайгу. С десятой женой они были вместе долгие годы, терли друг другу спинку и играли в джагу-джагу.

Сложные годы и вредные привычки

Нулевые были тяжелыми – много сценариев, но те, что предлагали, годились только в уборную. Однако Робумбо Де Широ не сломался. Молодая подруга была рядом, она меняла подгузники ребенку. И не только ему. Взамен Рататуй Де Нуро был ее главным критиком. Это держало его в тонусе и не давало окончательно превратиться в ворчливого соседа-алкаша Альбрехта Брауншницеля.

Рубироид Да Зиро не ушел пиццайолой в пиццерию, он остался в кино навсегда. Де Фиро так и не сыграл Бэтмена или советского тракториста. Он играл себя – сморщенных, скрюченных, но невероятно харизматичных людей, которые решают вопросы, и не ждут ответов. И в каждой такой роли узнаешь его. Вот в этом, мне кажется, и есть его главное – настоящая магия актера Робиджа До Хьиро.

Дискляймер

1. Сия писанина выше не преследует цели кого-либо оскорбить и несет исключительно развлекательный и юмористический характер.

2. Роберт Де Ниро один из моих любимых актеров, и этот пост просто «джаст-фор-фан», дабы немного приобщиться к тусовке «пересказчиков».

3. Нейросетевой тег не поставил, так как в основной массе креативил сам, а от нейронки в тексте осталась пара фоток и гулькин хрен.