«Харе Кришна Харе Рама» — индуистская мантра на санскрите, которую также называют «махамантра» («великая мантра»). Состоит из трёх слов: Харе, Кришна и Рама.

Возможно, самое раннее упоминание мантры содержится в «Калисантарана-упанишаде» — одной из Упанишад, примыкающей к «Яджурведе». В начале XVI века мантра была популяризована в Индии индуистским святым и реформатором Чайтаньей (1486–1534). Начиная с 1960-х годов мантра получила широкую известность за пределами Индии благодаря проповеди кришнаитского гуру Бхактиведанты Свами Прабхупады (1896–1977) и последователей основанной им религиозной организации «Международное общество сознания Кришны».

Толкование

Бхактиведанта Свами Прабхупада объясняет значение слов в мантре:

• «Харе» — обращение к энергии преданного служения Богу, персонифицированной формой которой является женская ипостась Бога — Радха. Слово «харе» — звательный падеж от Хара — одного из имён Радхи.

• «Кришна» и «Рама» — имена Бога, которые соответственно переводятся как «Всепривлекающий» и «Всерадующий».

Таким образом, текст мантры можно перевести как «О Всепривлекающий, о Всерадующий Бог, о духовная энергия Бога! Прошу, позволь мне преданно служить Тебе».

Некоторые особенности толкования:

• «Рама» в мантре может относиться как к Раме — одной из аватар Вишну/Кришны, так и к Балараме — брату Кришны в его земных играх. Рама — это также одно из имён Кришны, которое означает «услаждающий Радху».

Практика

Мантру «Харе Кришна Харе Рама» можно повторять:

• внутренне в уме (джапа);

• шёпотом для себя;

• громко воспевать под аккомпанемент музыкальных инструментов (киртана).

Считается, что слушание, повторение или пение мантры возвышает сознание практикующего, переводит ум с материалистической платформы на трансцендентную, освобождает от последствий кармы.

Нужно отдать должное нашим автомобилистам, большинство людей адекватные, к автостопщикам относятся нормально.

За три неполных дня мы по отдельности добрались до той самой «Груши». Пожитков у меня с собой было крайне мало (пара банок тушёнки, пучок зеленого лука, бич-пакеты, покрывало и целлофан вместо спальника, рублей 300 на всякий случай). Бич-пакеты я заваривал в придорожных кафешках, благо кипяток бесплатный давали.

Найдя в палаточном городке стоянку своих, я расслабился, ну вроде как дома почти. Масштабы того фестиваля меня поразили в то время. Даже свой рынок имелся. А по количеству палаточников, так вообще население моего городка. Надо сказать, что музыки я на «груше» не слышал, точнее выступлений на сценах не видел, сразу по приезду начался алкотрип.

Через пару дней весь алкоголь в нашем палаточном лагере иссяк, а в свободной продаже его там не водилось. Но на горе, что над «грушей» высилась, было всё необходимое для продолжения возлияний. Охраняли подступы с этой самой горы товарищи доблестные милиционеры. Нагрузили мы с товарищем рюкзаки да сумки ящиком водки, а как через кордон пройти не подумали сразу. Заприметив человека, раздающего газетки неподалёку от магазинчика, узнали мы, что он их сам печатает и посвящены они полностью истории Грушинского фестиваля. Спросив разрешения у почтенного печатника на распространение этих свитков на самом фестивале, мы взяли целую кипу газет и прикрыли ими нелегальную ношу (водку). Спустившись к посту милиции, мы радостно предложили товарищам в форме почитать об истории великого фестиваля, на что были посланы подальше и пропущены в палаточный город. Газетки были розданы обитателям палаточного городка, а водка была выпита в следующие пару дней.

И кого я на этом празднике жизни только не увидел. Байкеров, торгующих всем подряд, даже тем, о чём не говорят. Джигурду, орущего на моего знакомого как именно нужно писать песни. Вездесущих кришнаитов (они там, кстати, свадьбу на рынке устроили, кругами ходили харирамили). А ещё ситуацию вспомнил с их свадьбой. Они там по кругу ходят по рынку с этой процессией, люди за ними тянутся, харе рама звучит. Мы за ними пристроились и идём тоже, может что интересное будет. После двух кругов нам надоело, встали, стоим. Глядим, а за всей кришнаитской процессией, два мужика с баяном, в тельняшках на пивное брюхо, и тоже орут харе рама харе Кришна пропитыми такими голосами. И за ними тоже зеваки тянутся, но уже поменьше, человек 20.

А вот дальше товарищ мой предложил продолжить путешествие, да не абы куда, а на другой фестиваль, растаманский («Радуга» называется). А там было всё совсем по-другому, в стиле ню в основном, но это уже другая история. Хорошо, когда есть, что вспомнить, но нельзя детям рассказать.