ProjectLogos

И вот комментарий странный, но я действительно не рассмотрел эту цитату. Так вот, потратив ещё половину дня, я вроде как нашёл эту статью, в которой Майкл Корен излагает результаты своего интервью с Далем. Если вы хотите меня проверить, то вот вам ссылка. Давайте же посмотрим что из себя представляет эта статья.

[Я вам эту статью пересказал, а также предоставил для личного ознакомления — в течение всей обвинительной части рецензии Даль именно что акцентирует внимание, что его претензии направленны на тех людей, которые поддерживают политику Израиля, т. е. Корен уже врёт.

И где, прежде всего, были крики протеста миллионов порядочных евреев Европы и Америки? Это правда, что некоторые из них выразили свой ужас в письмах в прессу. Но в целом кажется очевидным, что крупные еврейские общины за пределами Израиля очень мало заботились о происходящем, то же самое, конечно, можно сказать и об американском народе во время гражданской войны, и здесь можно провести чёткую параллель, но давайте не будем сейчас вдаваться в подробности.

К счастью, в рамках политического движения есть довольно мощный протест против стиля правления Бегина, происходящего в Израиле. Мы приветствуем его и пожелаем удачи, но он представляет лишь меньшинство израильтян.

Вот я ещё раз напомню. Единственное, что я действительно мог бы предъявить Далю — он требует от евреев вне Израиля обязательное наличие мнения о политике Израиля. Это действительно неправильно, если люди не связанны с этой страной, то в целом они и не должны думать о ней. С другой стороны, в более поздних его заявлениях он прямо говорит, что «Я, безусловно, настроен антиизраильски, и я стал антисемитом из-за того, что в другой стране, такой как Англия, есть еврей, который решительно поддерживает сионизм».

Т. е. он видит настроения евреев вне Израиля и выступает против тех, кто поддерживает действия, которые он считает несправедливыми. К людям, независимо от их национальности, которые не имеют мнения по этому вопросу или мнение которых совпадает с его, он и не трогает. Как и любой другой человек.]

Даль пишет: «Никогда прежде в истории человечества раса людей не превращалась так быстро из жалких жертв в варварских убийц. Никогда прежде раса людей не вызывала такого сочувствия во всём мире, а затем, в течение жизни одного поколения, не превращала это сочувствие в ненависть и отвращение».

[Достаточно честная цитата. Почему Даль не имеет права на такое мнение?]

Далее он осуждает «еврейские финансовые институты» и «американских банкиров-евреев» и завершает свой обзор словами: «Настало время евреям всего мира последовать примеру немцев и стать антиизраильскими. Но хватит ли у них совести? И хватит ли у них, интересно, смелости?»

[А вот тут Корен уже начинает рвать из контекста. Ведь первые два оборота даны вообще без контекста, а последняя цитата, хоть и достаточно большая, тоже вырвана. Есть причина, по которой Даль считает, что «настало время евреям всего мира последовать примеру немцев и стать антиизраильскими» — потому что такое поведение Израиля и поддержка его со стороны евреев вне Израиля приведёт к тому, что в обществе начнётся сильное антиизраильское, а следом и антисемитское движение. А в чём он не прав? Вспомните недавние события и то, как люди комментировали жесткие действия Израиля. Ровно то, что тут говорит Даль:

«Нации-разбойники никогда не выживают вечно. В конце концов, весь мир ополчился против них...»]

[Всё, что говорится до цитаты Даля, скорее всего, правда. Даль действительно жёстко прошёлся по ситуации. Может, излишне, но ничего действительно ужасного он не сказал. Что касается цитаты — это, естественно, заблуждение, но это также и личный опыт Даля. Евреи, внезапно, люди, и, как и представители любых других наций, кто-то прятался, кто-то воевал, а кто-то воевал на стороне немцев. Люди есть люди.

Ну и раз мы тут говорим про опыт Даля, он не то чтобы удивительный. К концу войны армия Великобритании насчитывала более 3 млн. человек, официальной статистики нет, но, по данным главного раввина британской армии Исраэля Броде, в армии Великобритании служило 13% от численности евреев страны, что немало (для сравнения, вся армия в 3 млн. человек — это +-7-8% от населения Британии), вот только в абсолютных цифрах это около 62 тысяч человек. На людях их национальность вроде как не написана, так что я верю, что конкретно Даль, который участвовал в войне не с самого начала до конца, мог не встретить в армии евреев. Зря он так обобщил? Разумеется. Но это его опыт.]

[Итак, вот она, эта фраза. Мы её запомним, потому как мне будет что сказать, но пока верим на слово, ведь не может же Корен врать (хотя он уже врал с самой первой строчки). Итак, во-первых, что бы Даль ни имел в виду, эту фразу просто не следовало говорить, это слишком легко воспринять как полный п****ц. Но давайте попробуем разобрать это по частям. Первое предложение понятно — это подводка к тому, чтобы озвучить стереотип. Второе предложение — этот самый стереотип, и он не безосновательный, да, это не истина в последней инстанции, но так вышло исторически, что из-за того, что многие нации не принимали евреев, те в ответ выработали соответствующую реакцию, собственно, отсюда свои корни берет и сионизм.

Третье предложение я ещё могу как-то объяснить — мол, евреев определили в козлы отпущения, потому что их уже и так не любили, а благодаря пропаганде можно ещё и поменять местами причины и следствия таких взаимоотношений. Я не утверждаю, что Даль говорил это (лучше бы он, прежде чем говорить, получше сформулировал), но как вариант.

Ну а четвёртое — тут Остапа понесло… Как можно было заметить, Даля часто заносит. Вот если бы он остановился и выдохнул, то вряд ли бы сказал нечто подобное. Но это и предыдущее предложение я могу только осуждать. Ну и да, для людей, которые хорошо знают английский в данном контексте («Even a stinker like Hitler didn’t just pick on them for no reason»), «just pick on» — это скорее «придираться просто так» или «выбрать просто так»? Потому что если второе, то любые дальнейшие разговоры вообще не нужны. Он их выбрал, потому что у него были определённые распространённые в обществе стереотипы и отношение к евреям, из-за которых их выбрали козлами отпущения. (В контексте того, как Даль описывает Гитлера и его действия в «Не рыцарском деле», я не думаю, что он его бы оправдывал — понятно, что Даль терпеть ненавидит Гитлера.)]

[Да, ещё раз Даля заносит иногда сильно. И это дискредитирует как его так и всю позицию. Не надо так.]

[Конечно, это не основание для судебного преследования, а что касается мнения Морриса, то он на него имеет столько же права, сколько Даль на своё мнение об Израиле.]

В итоге в этой статье только две новые цитаты Даля: первая его личный опыт, вторая наполовину стереотип, наполовину неконтролируемая речь Даля (по крайней мере это выглядит так, учитывая всё сказанное в прошлых блоках). Он действительно мог переборщить, но давайте пойдём далее.

[Итак, одно неосторожное высказывание – это «отвратительный и клинический антисемитизм». Понял. (Для справки его антисионизм я не отрицаю – но сионизм, как и антисионизм – это личный выбор). Далее Корнер утверждает что спусковой крючок войны нажал он. Запомним.]

[Итак, наш прозорливый журналист признаётся, что эта статья была чуть ли не первой его серьёзной работой. Прелестно. Более того он на основании «Не рыцарского дела» сделал вывод, что мнение Даля – нечто «более личное и мрачное, чем антисионизм или сочувствие палестинцам» (ещё раз с текстом Даля вы можете ознакомится лично – там есть только антисионизм), т.е. с некоторой долей вероятности шёл с определённым настроем на интервью. То что издательство отправило на такое интервью вчерашнего студента – вообще отдельная песня.]

[Не воспринимайте эту репризу за аргумент, это так, на подумать, если Корен вспомнил ситуацию верно, то не кажется ли вам, что Даль пытался что-то объяснить, но не сумел подобрать слов, ну, например, что про евреев есть определённые стереотипы и было определённое отношение, и потому Гитлер избрал их как козлов отпущения? Опять же вспоминаем, как он описывал Гитлера в «Не рыцарском деле» и кого с ним сравнивал.]

[Опять же не воспринимайте как серьёзный аргумент, ведь времени прошло много, но у Корнера постоянно меняется последовательность реплик Даля, в оригинальной статье эти реплики подавались ровно наоборот].

[И всё! Это было всё интервью. Три фразы от Даля и одна от Корнера. При прочтении первой статьи Корнера мне казалось, что она какая-то обрезанная, мне показалось, что был долгий разговор, возможно, какой-то спор, и уже под конец Даль на эмоциях понёс чушь, но нет — тут ситуация ещё страннее: Даль сказал что-то, потом, явно подбирая слова, попытался это пояснить, далее сказал про свой личный опыт, и вот тут-то Корнер, как настоящий Гигачад, ему возразил (к слову, его-то формулировок мы не знаем), а Даль стушевался — это реально нелепо. Вот сразу видно, что перед вами «отвратительный и клинический антисемитизм».]

[Во-первых, да, подозрительно нет никаких данных о комментариях Даля, он просто в 1982 написал статью, далее дал это интервью, а в 1990 – дал ещё одно интервью в том же ключе. Во-вторых, то, что Корнер вырывает фразы из контекста, мы уже привыкли, ведь в этом подлом троеточии всего-то «из-за того, что в другой стране, такой как Англия, есть еврей, который решительно поддерживает сионизм...», т.е. Даль говорит про антисионизм. Более того, далее идёт: «Я думаю, они должны видеть обе стороны. Это всё та же старая история: мы все знаем о евреях и обо всем остальном. Нигде нет ни одного нееврейского издательства, они контролируют средства массовой информации — очень умный поступок, — вот почему президент Соединенных Штатов вынужден продавать всё это Израилю». Т.е. речь про то, что альтернативной точки зрения в СМИ по сути нет.]

[Опустим самолюбование Корнера. За что должен извиняться Даль? За антисионизм? Единственное, за что ему можно предъявить, — одна странная фраза, и то она настолько странная, что если бы он сказал что-то в духе «был плохой день, и я нанёс фигни», ему бы поверили.]

[У Даля одно неоднозначное высказывание, ладно, учитывая непонятную историю с заменой «евреев» на «Израиль» — полторы.]

[Опять же, это прямой и наглый п****ж. То, что Даль говорил, всегда или прямо, или контекстуально отделяло евреев вообще от Израиля и евреев, которые поддерживают политику Израиля, да и не евреев, которые поддерживают политику Израиля.]

[Я уверен, что Роальду Далю плевать на мнение Корена (что подтверждается его реакцией на первую статью), а произведениям Даля тем более.]

[Ещё раз: осудить Израиль и лиц, поддерживающих его действия, за бомбардировки Бейрута и большие жертвы среди мирного населения — это антисемитизм (остальные обстоятельства, такие как использование кассетных и фосфорных бомб, вероятное отвлечение этими действиями событий, происходящих на Западном берегу Иордана, и так далее, даже упоминать не стоит). Запомните. Не перепутайте. И да, если эти слова Даля — антисемитизм, то как насчёт того, что президент США Рейган в разговоре с премьер-министром Израиля Менахемом Бегином назвал бомбардировку Западного Бейрута «холокостом»? Такое же сравнение, как у Даля, даже более прямое и открытое.]

[Так вот почему послали Корена — все думали, что Даль даст заднюю. Но Даль в той статье не сказал ничего, по поводу чего стоило бы давать заднюю.]S

[Помните, как в прошлой статье он говорил, что трудно вспомнить эмоции? Теперь он легко вспоминает своё предчувствие. Видимо, за 3 года воспоминания стали более яркими и чёткими.]

[И что? Я вот могу написать пьесу, где Майкл Корен встречается со своим преподавателем из университета и тот отчитывает его за выдёргивание слов из контекста и прямую ложь в статьях. Ну и да, ох уж этот антисемит с издателем-евреем. Ну да, большинство произведений Даля если не впервые вообще, то впервые в США публиковал Альфред Абрахам Кнопф, от ранних рассказов до «Чарли и шоколадная фабрика», «Большого доброго великана» (к слову, опубликованному в 1982 году) и далее.]

[Да — это его мнение. Можно соглашаться, можно нет, но ничего ужасного он не сказал.]

Он также писал, что США «полностью подчиняются крупным еврейским финансовым институтам», «не осмеливаются бросать вызов» Израилю.

[Как определить, что Майкл Корен рвёт цитату из контекста и врёт? Всё просто: он кого-то цитирует. Вот и тут риторический вопрос: «Неужели американский президент, Сенат и Конгресс настолько сильно зависят от крупных еврейских финансовых структур, что не осмеливаются бросить им вызов?» — в утверждение Даля. Да и его вопрос весьма провокационный — раз он так его сформулировал, то, вероятней всего, он действительно считает, что нечто подобное имеет место быть… С другой стороны, в США лоббизм — легальная вещь, так что предположение имеет место быть.]

Когда я обсудил с автором суть этих замечаний, он вёл себя вежливо — не враждебно — и говорил медленно и взвешенно.

[Медленно и взвешенно? А в прошлый раз сложилось впечатление что он говорил сбивчиво, осторожно и «нелепо».]

Но мне показалось, что я открыл двери какой-то тёмной, глубокой ненависти, которая годами ждала своего часа.

[Да что вы говорите? А в прошлый раз ты признался, что уже на интервью ты пришёл с определённым настроем: «Даль только что проанализировал книгу «Бог плакал» об израильской войне в Ливане, и его комментарии и критика в адрес Израиля были резкими и шокирующими. Казалось, что в его гневе было что-то первобытное, что-то более личное и мрачное, чем антисионизм или сочувствие палестинцам.».]

«В еврейском характере есть черта, которая действительно вызывает неприязнь. Возможно, это своего рода отсутствие великодушия по отношению к неевреям», — сказал он и добавил: «Я имею в виду, что всегда есть причина, по которой где-то возникает „анти-что-то“. Даже такой мерзавец, как Гитлер, не стал бы придираться к ним без причины».

[Опять же, люди, которые хорошо знают английский, я повторю вопрос: во фразе «Even a stinker like Hitler didn’t just pick on them for no reason» — «just pick on» — это скорее «придираться просто так» или «выбрать просто так»?

Далее вновь сравниваем описание этого разговора с прошлой статьёй:

«В еврейском характере есть черта, которая действительно вызывает неприязнь, — возможно, это своего рода отсутствие великодушия по отношению к неевреям, — осторожно объяснил он. — Я имею в виду, что всегда есть причина, по которой где-то возникает что-то против чего-то». Пауза. «Даже такой мерзавец, как Гитлер, не стал бы придираться к ним без причины».

Если в прошлой статье это все подавалось с некими паузами и размышлениями, то тут он по описаниям говорит намного увереннее. Но что ещё веселее, в оригинальной статье это выглядело так: «Я не осмелился этого сказать, но в еврейском характере есть черта, которая действительно вызывает неприязнь.»]

Когда он заговорил о «черте еврейского характера, которая действительно вызывает неприязнь», я даже не был уверен, что правильно его расслышал. Я остановил его и спросил, имел ли он в виду то, что сказал. Может быть, я его неправильно понял?

[В первой статье, как я уже говорил, последовательность реплик была иной, и на эту репризу Даля Корен никак не отвечал, во второй статье совпадает последовательность, но он опять же возразил только после слов про евреев на войне, а теперь и у Корена, и у Даля появляются новые реплики… спустя 30 лет. Причём, опять же, в прошлой статье, где впервые Корен описывал эмоции разговора, Даль был не уверен и осторожен, а в этой репризе он уже твёрже стали].

Хотя я был уверен, что человек с его интеллектом и жизненным опытом должен был знать, что Корен может быть еврейским именем, я сказал ему, что трое из моих бабушек и дедушек были евреями.

Я никогда не забуду его реакцию — потому что её не было.

Он сделал паузу, явно услышав мои слова, а затем спокойно продолжил свою расистскую тираду, как ни в чём не бывало.

[Честно говоря, это лучший момент статьи. Да что там, всей этой эпопеи. Тут идеально подойдёт этот мем:

Серьёзно, тут идеально всё. Да, Даль сказал одну очень неоднозначную фразу, но в остальном его позиция имеет место быть, потому он не смущается, далее ему всё равно на национальность его собеседника, что самый главный маркер его отношения к какой-то национальности — еврей, немец, китаец — да какая разница. И правда, кому какая разница? Ну, кроме Корена, который считает, что его родословная что-то должна изменить. Даль должен перестать осуждать Израиль из-за того, что говорит с евреем? Нет. Даже при том, что его последняя реплика спорная, худшее, что мог сделать Даль, — это начать извиняться, так как в этом случае он свою реплику из спорных переводит в однозначно плохие (если сейчас можно спорить о контексте и формулировках, что не делает эту реплику правильной, то если бы Даль узнал, что говорит с евреем, и начал бы извиняться — это всё равно что расписаться в том, что ты имел в виду именно самые осудительные вещи). Ещё смешнее это становится в контексте признания самого Корена, что Даль мог бы и догадаться о его национальности. Так, может, он и догадался? Потому и не отреагировал на слова Корена. Он и так знает, какой национальности человек перед ним, и для него это ничего не меняет. (Или, что интересней, есть вероятность, что это понимание и обусловило поведение и неуверенность Даля — он понимал, что интервьюер может быть предвзят, и старался как можно более обтекаемо и развёрнуто выражаться, давай иногда лишние уточнения.) Ну и вишенка на торте — это то, как Корена корёжит. Он был уверен, что эта реприза как-то собьёт или смутит Даля, заставит его замешкаться, но нет.

И да, ещё кое-что. Корен тут говорит, что трое из его бабушек и дедушек — евреи, в прошлый раз говорил, что его отец — еврей, а что по матери? У евреев национальность определяется по матери. Так что наш имеющий польские корни британо-канадский священник, перешедший из католицизма в протестантство-евангелизм, потом вернувшийся, а потом вновь ушедший уже в англиканство, не то чтобы самими евреями воспринимался как еврей, не говоря уже об ортодоксальных евреях, сионистах.]

Он сказал мне, что воевал во Второй мировой войне и что он и его друзья никогда не видели солдат-евреев.

Я снова возразил. Я сказал ему, что мой собственный дед четыре года провёл на передовой в Северной Африке, на Сицилии и в Италии, часто получал повышения и был награждён множеством медалей.

Я добавил, что сотни тысяч мужчин-евреев служили в британской, американской, советской и других армиях союзников и, если уж на то пошло, были широко представлены в боевых подразделениях и совершали героические поступки.

[Ну тут Корен прав, просто опыт Даля с этим не совпал. Я уже приводил статистику.]

На этот раз я услышал, как он что-то бормочет — то ли себе под нос, то ли кому-то ещё в комнате. Он ответил мне, не закончив фразу, и я услышал только «держаться вместе».

Я спросил его, не хочет ли он сказать что-то ещё. Он снова был обезоруживающе вежлив. «Нет, спасибо, думаю, я выразился предельно ясно. До свидания». И на этом всё.

[А в прошлый раз эту ситуацию описали так: «В этот момент он кашлянул, пробормотал что-то о «сплочённости» и быстро закончил разговор». Т. е. Даль стушевался и быстро закончил разговор, ну а теперь он вновь твёрже стали.]

Когда звонок закончился, я почувствовал странное оцепенение и растерянность. Каким бы молодым и неопытным я ни был, мне кажется, я даже дрожал. Как мог человек, который писал с таким талантом, с таким сочувствием к угнетённым и с такой заботой о разнице между правильным и неправильным, быть таким отвратительным и высокомерным в своём расизме и таким безразличным и жестоким по отношению ко мне?

[Вот три года назад Корен с трудом вспоминал эмоции, а теперь такая яркость. Ну и да, то, как Корен возмущается «безразличием и жестокостью» Даля по отношению к нему:

Это вообще чувствуется на протяжении всей этой истории – то, как он отмечает, что эту его первую статью вспоминают даже спустя 30 лет, то, как он в интервью акцентирует внимание на себе и своих эмоциях и впечатлениях.]

Его друзья задавались вопросом, не переживает ли Даль какой-то нервный срыв или кризис. Один из них сказал мне: «О, я уверен, что он не хотел этого». Это была чепуха.

[Немой рассказал, что глухой слышал как слепой видел. Что за офигительные истории в пользу бедных. Конкретика где? Кто сказал? Когда? Зачем? Он пытался прикрыть Даля или себя? Или ты это придумал?]

Много лет спустя Даль сказал другому интервьюеру: «Я, конечно, настроен против Израиля и стал антисемитом. Всё то же самое: мы все знаем о евреях и прочем. Нигде нет нееврейских издателей, они контролируют СМИ — чертовски умный ход, — вот почему президент Соединённых Штатов вынужден продавать всё это Израилю».

Вот вам и «не со зла».

[Ещё раз ищите контекст – тут это претензии к Израилю и людям, поддерживающим его политику.]

[Перевожу: я такой п*****й, моя первая статья вызвала такой фурор, но почему-то кому-то было плевать, а кто-то так же, как и он, говорил, что Израиль, бомбящий Бейрут кассетными боеприпасами, — о***л.]

Я решил снова позвонить Далю, чтобы обсудить недавний скандал, но он не захотел со мной разговаривать. Тогда я написал ему, спросив, не хочет ли он что-нибудь сказать. Думаю, я всё ещё хотел, чтобы всё это прекратилось. Он ответил самым коротким письмом, которое я когда-либо получал. В нём было всего одно слово: «Нет». Оно было без подписи: возможно, он думал, что я продам его автограф.

[Где пруфы, Майк, нам нужны пруфы. Ну и да, вот это ни разу не манипулятивное предположение об опасениях Даля, основанное ни на чём. Прекрасно. И да, видимо, Корен всё же не просто так называет себя евреем, раз первая его мысль — продать автограф Даля. Шутка.]

В последующие годы его слава, конечно, только росла, и после его смерти в 1990 году его книги год за годом экранизировали.

[Зависть?]

В 2021 году Netflix купил весь каталог произведений Даля примерно за 370 миллионов фунтов стерлингов, а фильм «Вонка», «история происхождения» его книги «Чарли и шоколадная фабрика» 1964 года, вышедший в конце прошлого года, собрал в прокате 490 миллионов фунтов стерлингов. Кажется, его уже ничем не остановить.

[Зависть?]

Кажется, что популярность произведений этого человека растёт с каждым днём, и возникает вопрос: можно ли отделить автора от его творчества? С этим я боролся в 1983 году и борюсь до сих пор.

Мы с женой читаем сказки Даля нашим четверым детям, и я уверен, что они будут читать их своим детям.

Я бы никогда не хотел, чтобы книги Даля убрали с полок. Но я бы хотел, чтобы люди были более чуткими к тем, кто, как и я, глубоко оскорблён человеком, который ненавидит евреев за то, что они евреи, и с радостью распространяет ложь и расизм, не боясь последствий.

[Ну и закончим мы эту историю очередной порцией привлечения внимания к себе и прямой лжи, где вместо слов Даля о претензии к людям, поддерживающим действия Израиля в Бейруте, говорят, что он ненавидит евреев за то, что они евреи.]

«Пятнистая пудра» — эта глава была впервые опубликована в виде рассказа в 1973 году.

В 1998 году он был включён в детскую антологию ужасов «Scary! Stories That Will Make You Scream» под редакцией Питера Хейнинга. В кратком предисловии к рассказу говорилось, что его не включили в «Чарли и шоколадную фабрику» из-за того, что в сказке и так было слишком много непослушных детей. Я же, забегая вперёд, отмечу, что она не подходит под стилистику и смысл книги.

Вонка привёл гостей в очередной цех. Тут производят «пятнистую пудру» — порошок, который выглядит как сахар и неотличим от него по вкусу, но через пять секунд после употребления на лице и шее появляются ярко-красные пятна, похожие на ветрянку. Что позволит прогулять школу (ага, Вонка, который отчитывал непослушных детей, помогает им прогуливать школу). Чарли был в восторге, так как хотел бы воспользоваться порошком перед экзаменами (ага, Чарли у нас в этом черновике немногим более послушный, чем другие дети). Через несколько часов пятна исчезают сами по себе.

А вот некой Миранде Пайкер и её отцу, работнику сферы образования, это не нравится:

“Отец!” - воскликнула Миранда Пайкер. “Ты слышал, что делает эта штука? Это шокирует! Этого нельзя допустить!” Мистер Пайкер, отец Миранды, шагнул вперед и оказался лицом к лицу с мистером Вонкой. У него было гладкое белое лицо, похожее на вареную луковицу. “А теперь послушай, Вонка”, - сказал он. “Так случилось, что я директор большой школы, и я не позволю тебе продавать этот мусор детям! Это... преступление! Да вы же разрушите школьную систему всей страны!

Собственно, проблема этой девочки — излишний педантизм.

Они пытаются уничтожить машину, производящую пудру, но вскоре после их ухода миссис Пайкер слышит звуки, которые она принимает за крики. Мистер Вонка шутит (шутит ли?), что работники сферы образования — обязательный ингредиент, после чего уверяет её, что ничего страшного не произошло и это был смех, а не крик (а Пайкеры никогда не смеются).

Судьба Миранды и её отца в отрывке не раскрывается. Но песенка «Умпа-лумпа» не очень весёлая:

“Oh, Miranda Mary Piker,

How could anybody like her,

Such a priggish and revolting little kid.

So we said, ‘Why don't we fix her

In the Spotty-Powder mixer

Then we’re bound to like her better than we did.’

Soon this child who is so vicious

Will have gotten quite delicious,

And her classmates will have surely understood

That instead of saying, ‘Miranda!

Oh, the beast! We cannot stand her!’

They'll be saying, ‘Oh, how useful and how good!’”

В раннем наброске, после того как Миранду Гроуп переименовали в Миранду Пайкер, но до того, как была написана «Пятнистая пудра», она падает в шоколадный водопад и оказывается в смесителе для арахисовой нуги. В результате «грубый и непослушный ребёнок» становится «очень вкусным». Этот ранний вариант стихотворения был немного переписан в виде песни Умпа-Лумпы в утерянной главе, где она попадает в «смеситель для пятнистого порошка» и вместо того, чтобы быть «хрустящей и... вкусной [как арахисовая паста]», становится «полезной [для прогулов] и... хорошо."

«Комната с ванильной помадкой» так же «Гора Помадки»

В 2014 году The Guardian указал на ещё одну удалённую главу, прокомментировав, что этот отрывок «почти 50 лет назад сочли слишком непристойным, подрывным и недостаточно нравственным для нежных умов британских детей».

Глава начинается с упоминания судьбы Августа Поттла (прототип Августа Глупа, который также упал в шоколадную реку) и Миранды Гроуп из прошлой главы.

Герои прибывают в цех производства ванильной помадки, куда, как считал Чарли, и должен был отправиться Август, но нет – это ванильная помадка, а Август отправился к производству шоколадной.

В центре комнаты возвышалась настоящая гора, колоссальная зубчатая гора высотой с пятиэтажное здание, и вся она была сделана из бледно-коричневой сливочно-ванильной помадки. По всему склону горы сотни людей работали кирками и дрелями, откалывая от склона огромные куски помадки. Некоторые из них, те, что работали на высоте, в опасных местах, были связаны верёвками для безопасности.

Вонка разрешил детям подняться на гору с соблюдением предосторожностей. Но кто его слушал:

«А теперь я прокачусь на одной из этих вагонеток», — сказал довольно дерзкий мальчик по имени Уилбур Райс.

«И я тоже!» — крикнул другой мальчик, Томми Траутбек.

«Нет, пожалуйста, не делайте этого», — сказал мистер Вонка. «Эти штуки опасны».

Что же могло пойти не так?

"Уилбур!" Закричала миссис Райс. "Да слезь ты с этого! … Это... Боже мой! Он вылетел через дыру в стене!

"Не говорите потом, что я их не предупреждал", - заявил мистер Вонка. «Ваши дети не особо послушны, не так ли?»

«Но куда же он делся?» — одновременно воскликнули обе матери. «Что там, в этой дыре?»

«Эта дыра, — сказал мистер Вонка, — ведёт прямо в то, что мы называем комнатой для раскатки и нарезки. Там неочищенную помадку выгружают из вагонеток в пасть огромной машины. Машина раскатывает её по полу, пока она не станет красивой, гладкой и тонкой. После этого множество ножей опускаются вниз и начинают рубить, резать и кромсать, нарезая её на аккуратные маленькие квадратики, готовые для продажи в магазинах».

«— Ну-ну, — успокаивающе пробормотал мистер Вилли Вонка. — Ну-ну, ну-ну. Успокойтесь все, пожалуйста. Если четверо родителей, которых это касается, любезно проследуют за моим помощником, их отведут прямо в (ту) комнату, где их ждут мальчики. Видите ли, у нас там есть большое проволочное сито, которое используется специально для того, чтобы ловить детей, прежде чем они упадут в машину. Оно всегда их ловит. По крайней мере, так было до сих пор.»

Как вы видите, история немногим отличается от той же судьбы Веруки, так что её жесткость явно преувеличена.

«Комната с согревающими конфетами»

Также в 2014 году Vanity Fair опубликовала краткое описание сюжета «Комната с согревающими конфетами», в котором трое мальчиков съедают слишком много «согревающих конфет».

На момент этой главы 5 детей закончили свой путь.

Новый цех напоминал машинное отделение гигантского корабля. Там гудели турбины, ходили вверх-вниз огромные поршни, люди карабкались вверх по стальным лестницам, там были колёса, трубы, манометры и циферблаты, а в центре всего этого стоял огромный, блестящий, серебристого цвета котёл с пятью раскалёнными добела языками пламени по бокам.

Все столпились вокруг, уставившись на серебряную трубку. На конце трубки образовалась маленькая капля алой жидкости. Она пролежала там несколько секунд, затем оторвалась и упала на землю, а пока падала, остыла и затвердела, превратившись в крошечную красную горошину размером не больше бусины. Горошина отскочила от пола и покатилась в угол комнаты, где их уже была целая куча.

— Вы заметили, как быстро она остыла? — сказал мистер Вонка. — В этом и заключается весь секрет. Сначала они представляют собой густую, текучую, красную жидкость. Затем эту жидкость очень медленно пропускают через мощную машину, которая нагревает её до невероятной температуры. В результате получается самая горячая жидкость в мире. И вот в чём секрет: когда жидкость наконец выходит (по одной капле) на открытый воздух и начинает очень быстро остывать, в ней остаётся так много тепла, что оно не успевает выйти. Оно остаётся внутри. Оно не может выйти. Оно должно оставаться там. Тепло живёт в этой маленькой конфетке-согревайке, а затем, благодаря волшебному процессу, когда конфетка катится по полу, горячее тепло превращается в удивительную субстанцию под названием «холодное тепло». Если бы это было горячее тепло, оно было бы слишком горячим для того, чтобы его есть, понимаете, о чём я? Поэтому мы превращаем его в «холодное тепло». В каждом маленьком кусочке моей особенной согревайки есть восхитительная мягкая сердцевина, которая полностью состоит из «холодного тепла».

Если вы сосёте такую конфету, то можете в снегопад ходить без одежды. Разумеется, никто не верит в слова Вонки. Три ребёнка: Кларенс Крамп, Берти Апсайд и Теренс Ропер решили опровергнуть слова Вонки и начали активно есть конфеты.

Несмотря на их слова, было видно, что им становится жарко. Вонка распорядился отвести их в холодильник.

«Комната детского восторга»

Текст данной главы не опубликован. Известно, что она была, что в ней всё должно было крутиться вокруг Марвина Пруна.

Разбор.

Угнетение умпа-лумп.

Как уже отмечали в пересказе, в первом издании «Чарли и шоколадная фабрика» умпа-лумпы были изображены темнокожими африканскими пигмеями. В 1970 году «Национальная ассоциация содействия прогрессу цветного населения» подвергла критике работу Даля, заявив, что умпа-лумпы ассоциируются с рабством.

И на первый взгляд понятно, откуда идут эти мысли: белый приехал куда-то в Африку, за бусы, ой… за какао-бобы купил всё племя, перевёз их на другой континент, где заставил работать за еду на фабрике, с которой они не могут выбраться.

Ситуация не самая лучшая, но есть несколько «но». Во-первых, это, блин, сказка. Мы ведь на полном серьезе не говорим, что Джек убил великана и обокрал его или что Питере Пэн похищает детей, но стоит придумать племя умпа-лумп, как сразу поднимается шум. Во-вторых, ситуация с Вонкой не столь однозначна, так как он не обманул их народ, вытащил из реально жуткого места, а работа на фабрике, вероятно, трудная, но невыносимых условий нам не показывают (да, есть спорная тема с экспериментами, тут ничего не попишешь, но как раз тут меньше всего параллелей с рабством). В-третьих, сам Даль настаивал на том, что он не вкладывал никаких расистских подтекстов и без проблем переписал книгу, изменив цвет кожи умпа-лумп на белый и перенеся их происхождение из Африки в вымышленную «Лумпанию». Вообще в идеале изначально нужно было делать их оранжевыми, как в первом фильме, и не париться. Вариант беспроигрышный, но, видимо, Даль хотел сохранить некую реальность происходящего, и племя пигмеев было более реально оранжевых человечков.

Однако после смерти Даля в 1990 году, литературный критик Майкл Дирда в статье для The Washington Post обвинил Даля в расизме и женоненавистничестве соответственно за «Чарли и шоколадную фабрику» и «Ведьм». В еврейско-американском и феминистском издании Lilith Мишель Ландсберг утверждала, что «злые, властные, вонючие, толстые, уродливые женщины — любимые злодеи Даля» (ага, а судя по рассматриваемой повести, еще непутёвые отцы и непослушные дети).

Цензура. Пока не ушли далеко, стоит сказать и об этом. Дело в том, что издательство Puffin Books в 2023 году прошлось не только по умпа-лумпам, но буквально убило все тексты Даля, в том числе и «Чарли и шоколадная фабрика», чтобы удалить слова и отрывки, которые, по их мнению, носят уничижительный характер. Процесс занял около трёх лет и проводился совместно с Inclusive Minds — коллективом, который выступает за доступность и инклюзивность. В исходный текст было более восьмидесяти дополнительных изменений: Август Глупа теперь не «чрезвычайно толстый», а просто «огромный», и, естественно, вся песня, посвящённая ему, стала мягче; из описаний Умпа-лумпа пропали упоминания их роста и внешности, а заодно их традиционная одежда и жильё (жизнь на деревьях, оленьи шкуры и листья); слова «безумный», «сумасшедший» и «странный» тоже исчезли из текста; опущены упоминания игрушечных пистолетов Майка Тиви; удалены упоминания телесных наказаний (то, что Веруку нужно было бы выпороть, а кто-то из персонажей напрашивается на пинок под зад). Некоторые изменения заключались в удалении целых строк или отрывков, в то время как другие заменялись совершенно новым текстом. Например:

Со всеми детьми, кроме Чарли, были их матери и отцы - Со всеми детьми, кроме Чарли, были их родители

«Стоило только упомянуть слово «какао» в разговоре с умпа-лумпой, как у него начинали течь слюнки» - Удалено

«Как только я узнал, что умпа-лумпы без ума от этой еды» - «Как только я узнал, что умпа-лумпы любят именно эту еду»

«Я забрался в их деревню, состоящую из домов на деревьях, и просунул голову в дверь дома на дереве, принадлежащего вождю племени» - «Я решил поговорить с их лидером»

Все умпа-лумпы гребли как сумасшедшие - Все умпа-лумпы яростно гребли

«Вчера я опробовал его на Ума-Луппе в испытательной лаборатории» - «Я сам вчера попробовал в тестовой комнате»

«С тех пор мисс Бигелоу, которая просто жевала жвачку, всегда была немой и провела всю свою жизнь взаперти в каком-то отвратительном санатории» - Удалено

«Они пьяны в стельку», — сказал мистер Вонка - Удалено

Миссис Солт была огромным толстым существом с короткими ногами, и она пыхтела, как носорог - Миссис Солт так запыхалась, что пыхтела, как носорог

Он смотрел, как его толстая жена падает в яму - Он смотрел, как его жена падает в яму

Никто этого не просил, никому это не было нужно. Вы можете сказать, что у людей никто не отбирал старую версию книги, но дело в том, что электронные версии книги были обновлены автоматически, а Puffin Books спустя время запустили продажу классических версий произведений, т. е. они создали условия, чтобы продать эту книгу дважды. Более того, я не поленился залез на их сайт и, как и ожидалось, «классический текст» на большинстве площадок где-то в два раза дороже (5,24 фунта против 2,83).

Может быть, аудиокнига спасает, ведь оба варианта имеют одинаковую цену аудиокниги? (Кстати, на «Амазоне» вы увидите 1 фунт, но не обольщайтесь – это цена по подписке, покупка этого диска обойдётся вам в 8 (по скидке 7) фунтов, более того, и эта цена лишь на первые три месяца, дальше 9 фунтов.) Нет, ведь при переходе на эту версию оба издания перекинут вас на один сайт: из плюсов в качестве чтеца там Теннант, из минусов, судя по всему, это озвучка нового издания. Ведь если поискать то окажется, что есть аудиокнига из классической коллекции и она обойдётся во всё теже 8 (по скидке 7) фунтов

Т.е. самый доступный вариант – это кастрированная версия. Хотите нормальную бумажную версию? Платите в два раза больше. Устраивает аудиокнига? Ну тоже не расслабляйтесь, ведь чтобы найти нужную вам версию аудиокниги, всё равно нужно будет приложить усилия, потому как вам никто не укажет, что за версия книги перед вами, а стоят они одинаково.

Персонажи. Их тут вроде и много, а вроде толком и нет.

Дети и их родители. Давайте не будем делать вид, что это не очевидно — дети олицетворяют пороки, присущие детям: Август Глуп — жадность и злоупотребление сладостями и не только; Верука Солт — избалованность; Виолетта Бьюргард — пренебрежение гигиеной, но что не менее важно — самовлюблённость и честолюбие (она ставит мировой рекорд по жеванию жвачки, она хочет быть первой, кто попробует жвачку Вонки, во многом из-за матери, что в книге сказано вскользь, а вот в фильме отлично подсветят); Майк Тиви — злоупотребление телевизором, более того, именно агрессивными пустыми передачами про гангстеров, ну и да, тоже честолюбие.

Родители же — непутёвые мамаши и папаши, которые не только не видят, что их промахи в воспитании разрушают их детей, но и поощряют их поведение, и только иногда перед самой катастрофой они могут понять, что что-то пошло не так.

Чарли Бакет же — полная противоположность всей этой своры: он послушный, честный, мечтательный, открытый, добрый, искренний, и что очень важно, он сохраняет эти черты в невероятно тяжёлых условиях. Да, он не лишён детского эгоизма (что вообще-то нормально), но даже покупая шоколадку, он большую часть этих денег планирует передать родителям.

Родителей Чарли мало. Если отцу ещё худо-бедно уделено внимание — он мужик, который пытается тащить семью, то матери вообще мало. Как будто не хватает каких-то вставок, как в первой экранизации, где нам показали, что она помимо ведения хозяйства ещё и работает прачкой, тут бы это отлично комбинировалось с тем, что и отец есть в семье, но даже работая вдвоём, они не способны нормально жить. Да, это тоже немного, но сейчас это просто персонажи-затычки.

Дедушки и бабушки Чарли — это коллективный персонаж десятого плана. По сути, можно было оставить одного дедушку Джо, и ничего бы не изменилось. Кстати о нём. Джо тоже не очень понятный персонаж (собственно, как мы видели по черновикам, изначально Чарли должны были сопровождать родители, а потому некоторая невнятность Джо, вероятней всего, следствие того, что роль сопровождающего, а может, и весь его образ появился уже на поздних этапах работы) — по сути, он нужен только чтобы рассказать нам историю Вонки и для контраста с родителями других детей (Джо и Чарли мечтатели и верят каждому слову Вонки, в то время как остальные дети и родители постоянно перечат ему и ставят под сомнение его слова). (К слову, у меня всегда был вопрос, как так дедушка Джо всё время болел, но как только нужно было поехать на фабрику, магическим образом исцелился, не, я деда на завод не гоню, но хотя бы матери Чарли по дому помочь мог, картошку там почистить.) И всё… Да, в целом у каждого персонажа в этой истории, кроме Вонки, буквально пара сцен, где он выступает как действующее лицо, и максимум по три страницы реплик (разумеется, речь про часть книги после того, как ворота фабрики открылись), но от главного героя (Чарли) и его наставника (Джо) ожидается больше активности, кажется, что они должны постоянно противопоставляться другим гостям фабрики, и тем ещё более явно должна показываться разница Чарли и остальных детей, а следовательно, ещё более осознанным будет выглядеть финальное решение Вонки.

Вилли Вонка.

Вот он, мой любимец: козёл, трикстер и психопат. Да что там, его образ с тростью и козлиной бородкой – это же буквально Мефистофель. Про сомнительную мораль Вонки я много говорил в процессе пересказа, а потому лишь резюмирую: Вонка, очевидно, решил устроить обнаглевшим детишкам показательную порку (местами – это детская версия «Пилы»), он шаг за шагом подкидывает им искушения и честно, хоть и не очень активно, отговаривает их творить дичь, правда, он просто говорит не делать, вместо того чтобы прямо предупредить о последствиях, после чего отпускает колкие и абсолютно не скрывает, что ему всё равно на судьбу детей (он скорее беспокоится о своей продукции), да, он не даёт им умереть (хотя помимо книг и фильмов есть ещё мюзикл по мотивам, где Август доехал до цеха, и Вонка досадует, что теперь в его сладостях окажутся кости, а всю аппаратуру придётся чистить; Виолетта лопается; Веруку белки разрывают на части; Майка, довольная новым видом сына мамаша, запирает его в кошельке, благодаря Вонка и радуясь, что за ребёнком теперь легче присматривать и он не доставит больших проблем), но судьба Майкла и Виолетты туманна. Плюс эти неоднозначные эксперименты над умпа-лумпами.

И не сказать, что Вонка злой человек, ведь да, есть странные ситуации с работниками фабрики, но им объективно лучше с ним, чем в родном Лумпалэнде, да и ни о каких фатальных для них случаях мы не знаем (забегая вперёд, он, наоборот, всегда старается минимизировать вред для них, и даже когда для исправления ситуации достаточно просто подождать, он прикладывает дополнительные усилия, чтобы ускорить процесс). Дети пострадали, но живы. Да и глобально, он, например, создаёт «Вечный леденец» для того, чтобы дети, которым дают мало карманных денег, имели доступ к сладостям.

Ну и да, ещё один важный момент – Вонка хочет воспитать из Чарли второго себя. По крайней мере, его слова можно так интерпретировать: взрослый будет делать так, как хочет он, а Вонке нужно, чтобы всё было так, как он видит и желает, а потому он хочет воспитать наследника с нуля (и да, это может звучать страшно).

Как итог, Вонка – буквально волшебник, человек, для которого буквально нет ничего невозможного, и который проводит испытания для детей и даёт им то, чего они заслуживают (это настолько базовые мотивы для сказок и фольклора, что каждый вспомнит подобные мотивы). Он центр сказочной составляющей произведения – все чудеса крутятся вокруг него. Это трикстер, он не хороший и не плохой, он создаст ситуации, полные искушений, и оставит вас с ними наедине. Он будет добр к тем, кто соответствует его ожиданиям, но если вы эту проверку провалили – ваша судьба незавидна.

Юмор. Книга наполнена хорошим юмором: игра слов, шутки, обман ожиданий, ирония, сарказм. Да, есть проблемы из-за того, что никакой перевод не сумел адаптировать все шутки, поддающиеся адаптации, но даже так скучать не приходится. Причём много чёрного юмора, а также злободневных комментариев, как, например, работа мистера Бакета.

Стихи. Отдельно хочется выделить стихи. Они забавные и поучительные, а главное, хорошо выделяют суть событий и то, что привело к такому исходу для персонажа.

Сюжет и мораль. Это чистой воды сказка, только вместо бала – шоколадная фабрика, а на роли прекрасного принца и крёстной-феи – Вилли Вонка. Мораль в плане демонстрации того, как не нужно себя вести, работает идеально (при этом, что очень важно, никогда не снимается ответственность с родителей, более того, зачастую они выводятся на первый план), а вот что касается того, как нужно поступать… То, как Чарли поступил с деньгами, спорно. Ладно дедушка дал ему свои сбережения (кстати, если бы Чарли нашёл билет в той шоколадке, то это бы объяснило, почему с ним пошёл именно дедушка), то, что он купил первую шоколадку на найденные деньги, понятно, немного себя побаловал, но когда он покупал вторую, должен появиться закономерный вопрос: «А была бы третья, если бы он не нашёл билет?». Т.е. Даль всё же поощряет этот детский эгоизм. Скажите, что мать была рядом, когда Чарли нашёл деньги, и сама предложила ему купить вторую шоколадку, чтобы как-то побаловать его, или что Чарли принёс эти деньги домой целиком, и родители, чтобы наградить его за ответственность, сказали ему отправиться за шоколадкой для него – и вся сцена сильно изменится в акцентах. Удача Чарли – не результат эгоистичного желания (хотя, давайте будем честны, деньги, которые он нашёл, помогли бы, но не спасли бы семью), а награда за ответственность и заботу о семье. Это не делает историю хуже, но является предметом для обсуждения. Туда же странный ритуал местного Чарли с шоколадом.

А вот что очень важно, так это то, что нет какого-то испытания для Чарли. По идее, если бы пятый билет нашёл не он, а кто-то другой, столь же порочный, как первые дети, то, дойдя до того момента, когда остальные вылетели, он бы выиграл. В фильме эти испытания добавляли, но проблема в том, что Чарли проваливал их на этапе с летучей газировкой. Да, основное испытание он провалил, но глобально повёл себя так же, как и другие дети – нарушил запрет. И казалось бы, сделайте так, что Джо выпил газировку, и чтобы спасти его, Чарли нарушил правила, и вопросов не будет. Ну да ладно, я забегаю вперёд.

Дыры. Опять же, я говорил об этом в ходе пересказа, но я всегда задавался, зачем автор сделал так, что последний билет нашли за день до назначенной встречи, более того, откуда эта тайна с датой? 4 билета нашли уже, и никто не озвучил дату? Как раз наоборот, логичней было бы, что Вонка объявил дату, до которой нужно найти билет, чтобы еще больше подстегнуть поиски. Более того, получается, если бы Чарли не нашёл билет, то наследником Вонки стал бы Майк? Т.к. он остался бы последним.

Итог. Что вы ожидаете, я мог бы сказать, кроме того, что это отличная сказка? Более того, она интересна и для взрослого, ведь Даль оставил немало шуток, которые предназначены скорее для взрослого, чем для ребёнка. Если вы вдруг не читали её, то не пожалейте один вечер.

Осуждает ли Даль евреев? Нет, он осуждает всех, кто поддерживает действия Израиля, которые он считает преступными, и в том числе евреев, при этом тех, кто выступает против, он поддерживает. Более того, он удивляется, что евреи, которые ещё недавно были жертвами, так быстро стали агрессорами.

Ну и да, в противовес словам Милы Полдерман, которая утверждает, что он оправдывает Холокост, в этой статье он предостерегает Израиль, говоря, что они творят такие же ужасы и своими поступками они навлекут на себя ещё не одну беду.

Кстати, может, хватит все свои дела прикрывать криками: «Нас геноцидили» и «Это прямо как в 1941-м!»? Да, это ужас, но это не карт-бланш на свинство и не индульгенция от всех грехов.

Далее плавно перейдём к интервью Даля в 1990-м. Я не имею полного текста, но в контексте этой статьи Даля этот абзац очевиден:

«Они убили 22 000 мирных жителей, когда бомбили Бейрут. В газетах об этом очень много писали, потому что они в основном принадлежат евреям. Я, безусловно, настроен антиизраильски, и я стал антисемитом из-за того, что в другой стране, такой как Англия, есть еврей, который решительно поддерживает сионизм. Я думаю, они должны видеть обе стороны. Это все та же старая история: мы все знаем о евреях и обо всем остальном. Нигде нет ни одного нееврейского издательства, они контролируют средства массовой информации - очень умный поступок, — вот почему президент Соединенных Штатов вынужден продавать все это Израилю.»

Израиль творит дичь, а евреи вне Израиля в большинстве своём согласны с его политикой – это причина неприязни Даля к людям с произраильскими и сионистскими взглядами, и да, это в первую очередь евреи, что не значит, что он испытывает неприязнь конкретно к евреям и по причине того, что они евреи. Это всё равно, что экстраполировать личную неприязнь человека к человеку до того, чтобы утверждать, что ему неприятны все представители той же национальности – шиза!

Уже в контексте статьи Даля и этого отрывка совершенно другой смысл приобретают все иные отрывки и цитаты Даля, которые долго обмусоливают как доказательства антисемитизма Даля, например то, что согласно одной из биографий в какой-то из публикаций редактор без ведома Даля заменил слова «евреи» на «Израиль», а «еврейский» на «израильский», что позволило Далю сказать, что он не антисемит, а антиизралетянин. Ну давайте поверим, что этот факт имел место. Есть ли вероятность, что под «евреями» он подразумевал «евреев, поддерживающих Израиль и его политику»? Да. Конечно, да. Обычно это было бы просто предположением в пользу бедных, так как это просто трактовка слов, но вот эта цитата: «Я, безусловно, настроен антиизраильски, и я стал антисемитом из-за того, что в другой стране, такой как Англия, есть еврей, который решительно поддерживает сионизм», подлинность которой не опровергается ни теми, кто обвиняет, ни теми, кто оправдывает Даля, меняет контекст так, что уже нет нужды доказывать, что Даль под «евреями» подразумевал «евреев, поддерживающих Израиль и его политику», скорее наоборот, нужно доказывать, что он имел в виду обратное.

Что иронично, в этих обсуждениях кто-то заметил, что:

«Джин Уайлдер, еврей, с которым Даль фактически встретился и разговаривал на съемках "Вилли Вонка и шоколадная фабрика", о чем свидетельствуют "специальные художественные" кадры на DVD-релизе фильма».

Но главный эксперт по антисемитизму вас быстро просветит:

«Ничто из этого не противоречит друг другу. Согласно его биографии, у Даля было много друзей-евреев, но это не опровергает хорошо задокументированные свидетельства того, что он придерживался антисемитских взглядов. Любой, кто так считает, настолько поверхностно понимает суть фанатизма, что не заслуживает того, чтобы говорить об этом. (И, к сожалению, многие люди таковы в своих суждениях. Комментарии, подобные приведённому выше, встречаются слишком часто.) Быть антисемитом не значит автоматически ненавидеть всех евреев, с которыми сталкиваешься. Многие антисемиты испытывают противоречивые чувства по поводу своего антисемитизма, у них есть друзья-евреи или они могут положительно отзываться о евреях в определённых ситуациях. Даль показался мне фанатиком в духе Арчи Банкера, который высказывал предвзятые идеи, но не доводил их до крайности в своей личной жизни. В таком поведении нет ничего удивительного или необычного, и любой, кто так считает, остро нуждается в просвещении о природе расизма».

Видимо, этот ортодокс тоже считает, что если тебе не нравится политика Израиля, то ты терпеть ненавидишь евреев, даже если нормально общаешься с теми из них, кто не разделяет идеи сионизма, и более того, никогда не задумываешься: «А какой национальности вот этот человек?».

Но в 2020 году семья Даля принесла извинения за его антисемитские высказывания. И это идиотизм не только потому, что теперь каждый первый идиот будет на них ссылаться, не только потому, что их извинения ничего не стоят и выглядят тупо, не только потому, что чего-то действительно осудительного и антисемитского в его словах не было, хотя всё это тоже, а потому, что некоторые человеки неисправимы, и те, кто обвиняет Даля, делают это не потому, что им не плевать на слова Даля, а потому, что Даль стал инструментом и грушей для битья одновременно.

Снова вернёмся к Миле Полдерман. Вот как она заканчивает свой текст:

Как справедливо заметила семья Даля, извиняясь за его антисемитизм, «Роальд Даль может напомнить нам о том, как сильно влияют слова» (цит. по: Шервуд), даже если это не спасает его репутацию и не компенсирует тот вред, который он причинил, навязывая детям свою антисемитскую идеологию с момента первой публикации книги около 40 лет назад. Однако критическое прочтение произведений Даля позволяет нам извлечь уроки из его ошибочных взглядов, особенно в свете войны в Газе. Израиль не следует отождествлять с евреями в целом, поскольку это может привести к распространению вредных идеологий и стереотипов. Особенно в детской литературе, где идеология распространяется очень легко, крайне важно продолжать критически анализировать произведения, которые мы читаем. Только так можно распознать возможные идеологии, которые могут повлиять на мировоззрение человека и его отношение к конфликтам.

В противовес этому я приведу слова Стивена Спилберга, который снял фильм «Большой и Добрый Великан», снятый по ещё одному произведению Даля, человеку, который, очевидно, должен был хорошо ознакомиться с трудом Даля, сказал, что:

«Ничего из когда-либо написанного им не содержало в себе того, что он наговорил в 1983 году. Я никогда не поверю, что человек с таким большим сердцем, который принёс людям столько радости и столько волшебства, был антисемитом».

Кстати, посмотрите на дизайн Великана в фильме Спилберга.

Почему Мила Польдерман и иже с неё до сих пор не визжат, что это очередное проявление антисемитизма и этот великан буквально ходячий стереотип о внешности евреев?

Ну а я не соглашусь и со Спилбергом. Нет, действительно, ничего из когда-либо написанного им не содержало в себе того, что он наговорил в 1983 году – это факт, просто и в словах Даля нет того, что ему приписывают.

В апреле 1990 года он получил письмо от двух школьниц из Сан-Франциско, в котором было написано: «Дорогой мистер Даль! Мы любим ваши книги, но проблема в том, что мы… евреи! Мы любим ваши книги, но вам мы не нравимся, потому что мы евреи. Это нас очень обижает! Не могли бы вы изменить своё мнение о евреях».

В ответном письме Даль написал, что объектом его ненависти являются не евреи, а несправедливость.

По крайней мере так эту ситуацию освещает англоязычная Википедия. Как жаль, что найти эту статью в открытом доступе сложно. Можно, конечно, купить подписку на Literary Review и прочитать её там, но кто будет так заморачиваться ради этого? Благо такие люди как Мила Полдерман (в момент написания статьи получала степень магистра в области литературоведения в Университете Радбауд. Она фокусируется на английской литературе, в которой затрагиваются темы феминизма, гендерных исследований и формирования идентичности с феминистской точки зрения) сделали это за нас и написали целую статью. Где на фоне относительно свежей экранизации Даля и обострении израильско-палестинского конфликта расскажет вам, какой Даль был мудак

Я, конечно, скажу, что фамилия автора статьи может свидетельствовать о некоторой ангажированности (знаете, когда вы ищете что-то целенаправленно, это можно найти гораздо легче), но это так, для размышлений, строить на этом аргументацию было бы глупо. Так что давайте рассматривать аргументацию самой Милы.

«В рецензии Даль использует конфликт как повод для негативных высказываний о евреях, отождествляя их с израильтянами: «Никогда ещё в истории человечества раса людей не превращалась так быстро из жалких жертв в варварских убийц» («Не рыцарское дело»). Здесь Даль приписывает свои предрассудки, которые, судя по всему, изменились с тех пор, как он участвовал в войне, изменениям в самих евреях. Одну из его самых известных антисемитских цитат можно найти в заявлении, которое он сделал для New Statesman в том же году, где он оправдывает свой антисемитизм вне израильского контекста, заявляя, что “всегда есть причина, по которой где-либо возникает антисемитизм; даже такой мерзавец, как Гитлер, не просто придирался к ним [еврейский народ] без всякой причины» (цит. по: Корен) [Цитата, по цитате]. В этой шокирующей цитате Даль, похоже, пытается оправдать Холокост, утверждая, что у Гитлера была причина «избрать их», тем самым ещё больше перекладывая вину на евреев. Более того, позже, в 1990 году, в интервью The Independent Даль подчёркивает свою точку зрения, прямо заявляя, что он «определённо настроен против Израиля» и «стал антисемитом» (Оппенгейм).» [ни разу не рвём из контекста]

«Однако антисемитский подтекст, пронизывающий всю историю [речь про все тех же «Ведьм», задумайтесь какова вероятность что произведение одновременно и антисемитское и женоненавистническое?], остался неизменным, очевидно, потому, что на этой идеологии основаны ключевые моменты сюжета. Антисемитизм проявляется в основном в описаниях и характеристиках ведьм, которые, очевидно, играют важную роль в сюжете. В главе, где бабушка предупреждает Мальчика о том, на что следует обращать внимание при встрече с ведьмой, она в первую очередь упоминает, что ведьмы лысые и поэтому всегда носят парик, чтобы не выделяться (Даль, «Ведьмы» 19). Несмотря на недавние изменения в сюжете, касающиеся отношения к женщинам, которые носят парики, очевидно, что образ ведьмы в парике призван изобразить этих ведьм в виде еврейских карикатур. Согласно некоторым еврейским традициям, замужней женщине не разрешается показывать свои волосы мужчинам, кроме мужа, поэтому она должна покрывать их платком или носить парик (Голдман). Таким образом, тот факт, что ведьмы у Даля носят парики, можно интерпретировать как прямое указание на еврейских женщин.

В той же главе бабушка утверждает, что у ведьм «ноздри немного больше, чем у обычных людей» (Даль, «Ведьмы» 20). Это объясняется тем, что ведьмам нужно более острое обоняние, чтобы находить детей. Однако тот факт, что у ведьм нос больше, чем в среднем у людей, соответствует еврейским стереотипам, так как распространено мнение, что у евреев крючковатые носы (Моффик). Этот стереотип ещё больше закрепляется благодаря иллюстрациям в книге, на которых изображены женщины с большими крючковатыми носами.»

Поняли? Стереотипы о том что ведьмы страшные, с крючковатыми носами, лысые (сюда же добавьте бородавки, мерзкий голос, горбатость и многое другое) – это антисемитизм. Дисней у меня к тебе вопросы:

«Ещё одна известная теория заговора, которая делает евреев козлами отпущения, — это миф о ритуальных убийствах. Согласно этой теории, «евреи использовали кровь неевреев, обычно христианских детей, в ритуальных целях» (Мемориальный музей Холокоста в США). Вера в то, что евреи совершали ритуальные убийства, была одной из причин преследований евреев в Средние века, а также сыграла важную роль в развитии антисемитизма в Европе начиная с XIXго века (Мемориальный музей Холокоста в США). Миф о кровавом навете также играет центральную роль в «Ведьмах», поскольку единственная цель ведьм в жизни — убить или избавиться от как можно большего количества детей: «в её голове всегда будут роиться, плестись, клубиться, гореть, жужжать и шипеть кровожадные мысли об убийстве» (Даль 1). Заставляя ведьм желать убийства детей — а на самом деле минимум пятидесяти двух в год, — Даль напрямую увековечивает миф о кровавом навете.»

Ещё раз – если вы ищите, то вы найдёте. Я тут вижу типичную злую злодейскую ведьму из сказки.

«Таким образом, можно сделать вывод, что в рассказе присутствует ярко выраженная антисемитская идеология, которая напрямую отражает общественные ценности самого Даля. Ведьмы в книге описаны как персонажи с физическими особенностями, которые соответствуют еврейским традициям и стереотипам, например, у них носы больше среднего и они носят парики. Это делает ведьм прямыми карикатурами на евреев. Эта история доходит до того, что повторяет теории заговора, изложенные в весьма сомнительной книге «Протоколы сионских мудрецов», утверждая, что ведьмы скрываются в обществе и из своих укрытий стремятся захватить экономику и другие общественные институты. Наконец, кровожадность ведьм, убивающих детей, поддерживает миф о кровавом навете, который со Средних веков оказался крайне вредным для евреев. Исходя из этих наблюдений, можно с уверенностью сказать, что и Даль, и его творчество являются антисемитскими.»

Таким образом, можно сделать вывод, что человек, пытаясь обвинить кого-то в антисемитизме, в образе лысой, носатой и противной сказочной ведьмы безальтернативно видит еврейскую женщину, в сказочном же стремлении ведьм вредить детям — поведение, которое приписывают евреям… Кто тут ещё антисемит?

К этой статье мы ещё вернёмся, а сейчас сделаем шаг назад, ведь в интервью The Independent 1990 года Даль сам назвал себя антисемитом и сказал, что он стал антисемитом, «поскольку в других [не Израиле] странах, таких как Англия, есть еврей, который решительно поддерживает сионизм».

Для начала, даже в этой кастрированной цитате есть важная информация – евреи, находящиеся вне Израиля и поддерживающие сионизм, – причина, из-за которой Даль причисляет себя к антисемитам.

Далее, тут же, пусть и с кривой ссылкой на источник, есть более полная версия высказывания Даля:

«Они убили 22 000 мирных жителей, когда бомбили Бейрут. В газетах об этом очень много писали, потому что они в основном принадлежат евреям. Я, безусловно, настроен антиизраильски, и я стал антисемитом из-за того, что в другой стране, такой как Англия, есть еврей, который решительно поддерживает сионизм. Я думаю, они должны видеть обе стороны. Это все та же старая история: мы все знаем о евреях и обо всем остальном. Нигде нет ни одного нееврейского издательства, они контролируют средства массовой информации - очень умный поступок, — вот почему президент Соединенных Штатов вынужден продавать все это Израилю.»

Тут мы получаем чуть-чуть конкретики – на эту фразу Даля повлияла Ливанская война и осада Бейрута – очередной виток арабо-израильской мясорубки.

Согласно одной из биографий, сам Даль говорил: «Я не антисемит, я противник Израиля» (Roald Dahl, An Autobiography, Jeremy Treglown (Farrar, Straus, Giroux, 1994), pp. 255–256.), что соответствует ранее приведённой цитате. Заносит ли там Даля? Да, хотя если предположить, что под «нееврейскими издательствами» он имел в виду «те, которые в арабо-израильском конфликте высказываются против Израиля», то и звучит всё уже не так криво. И из этого абзаца выходит, что Даль – несдержанный в выражениях противник Израиля – не антисемит, а антисионист, который удивляется, как быстро жертва становится агрессором.

Я заменил «антисемитские высказывания» на «антиизраильские», поскольку именно так он себя называл, а не все приравнивают антисионизм к антисемитизму.

Антисионизм — это современная форма антисемитизма

Джонни, ты пытался!

Так вот, после двух лет активного перебрасывания говна, ой, войны правок, ой, аргументированной беседы, эти индивиды ни к чему не пришли (а как иначе), и процесс перешёл в вялотекущий, но до сих пор периодически появляются правки на эту тему.

Потому я нашёл второй важный документ, который показывает взгляд Даля на тему, — текст Даля из Literary Review. Полный, так что давайте его почитаем и попытаемся разобраться.

«Не рыцарское дело»

Роальд Даль «Бог плакал» Тони Клифтон и Кэтрин Лерой.

В июне 1941 года я оказался в Палестине, где летал с Королевскими ВВС против французов из правительства Виши и нацистов. В гитлеровской Германии строились газовые камеры и начиналась массовая гибель евреев. Наши сердца обливались кровью за еврейских мужчин, женщин и детей, и мы ненавидели немцев.

Ровно сорок один год спустя, в июне 1982 года, израильские войска двинулись на север из территории, которая раньше была Палестиной, в Ливан, и началась массовая резня местных жителей. Наши сердца обливались кровью за ливанских и палестинских мужчин, женщин и детей, и мы все возненавидели израильтян.

Никогда прежде в истории человечества раса людей так быстро не превращалась из вызывающих жалость жертв в варварских убийц. Никогда прежде раса людей не вызывала столько сочувствия во всём мире, а затем, в течение жизни одного поколения, не превращала это сочувствие в ненависть и отвращение. Это всё равно что группа всеми любимых монахинь, заведующих приютом, внезапно развернулась и начала убивать всех детей.

Я много раз пролетал над этим знаменитым побережьем от Хайфы до Бейрута и до сих пор с абсолютной ясностью вспоминаю, как смотрел вниз на Тир и Сидон с высоты пяти тысяч футов, находясь примерно в двух милях от берега, и видел, что каждый из этих городов представляет собой не более чем крошечное скопление ветхих домов на скалистом побережье, за которым виднеются голубые горы Ливана. И много раз мы кружили над Бейрутом, пытаясь спровоцировать пилотов Виши на атаку. С высоты птичьего полёта Бейрут в те дни представлял собой город с невысокими белыми зданиями и небольшой гаванью, и откуда-то снизу пронацистски настроенные французы с большим энтузиазмом стреляли по нам, наполняя небо клубами серого дыма. В то время в Бейруте находилась знаменитая французская артиллерийская школа, и они любили пострелять из своих орудий.

Я скажу кое-что о нашей эскадрилье. Никто из нас ни разу не выпустил ни одной пули над Ливаном, которая могла бы попасть в гражданское лицо или невоенную цель. На самом деле, однажды мы с сержантом-пилотом по имени Билл Уоллес вылетели вместе, чтобы обстрелять несколько французских самолётов, которые, по данным нашей разведки, стояли на взлётно-посадочной полосе в трёх милях к северу от Раяка. Когда мы пролетели очень низко над деревьями, то увидели французских пилотов и всех их подружек, которые собрались вокруг самолётов и устроили вечеринку. Я помню, как на крыле одного из самолётов стояли бутылки с вином и бокалы, а высокая девушка в бело-зелёном платье как раз подносила бокал к губам, но уронила его, когда мы со свистом пролетели над ней. Когда самолёт летит очень низко и быстро, вы не слышите его, пока он не окажется прямо над вами, и тогда шум становится похож на взрыв у вас перед лицом. Должно быть, для этих молодых людей, которые наслаждались субботним вечером за коктейлем, стало настоящим шоком внезапно услышать этот оглушительный звук и увидеть, как два «Харрикейна» проносятся в двадцати футах над их головами. Несколько пулемётов начали стрелять по нам из четырёх углов маленького аэродрома, но мы с Биллом дважды облетели его, чтобы дать всем время убраться с дороги. На протяжении многих лет я хранил в памяти картину: девушки в туфлях на высоких каблуках и развевающихся юбках бежали к диспетчерской вышке, а здоровенные французы подбадривали их сзади. Затем мы с Биллом снизились и обстреляли шесть самолётов на земле, винные бутылки и всё такое. В те времена война в Ливане была очень благородным делом.

Мы пробыли в Хайфе ровно четыре недели, и за это время пятеро из десяти наших пилотов погибли. Но все мы в то или иное время подружились с местными палестинскими семьями. Я представляю себе самую прекрасную страну, усеянную рядами апельсиновых и лимонных деревьев, полями зелёной пшеницы, маленькими белыми фермерскими домиками и людьми, работающими в поле. Мы, лётчики-истребители, никогда не летали по ночам, поэтому у нас всегда были свободные вечера. Палестинцы, жившие в белых домах на склонах горы Кармель сразу за аэродромом, присылали нам сообщения с приглашением навестить их после полётов... Они благодарили нас за то, что мы защищали их родину от нацистов, и угощали нас очень крепким чёрным кофе...

Вы спросите, почему я так долго рассказываю о давно минувших днях, в то время как должен обсуждать только что вышедшую книгу под названием «Бог плакал»? Я вам скажу почему. Потому что я храню в памяти те дни, когда я видел Палестину, красоту этой страны, доброту людей и их гордость за свои маленькие фермы. При мысли о том, что с ними стало, наворачиваются слёзы.

[Да, разумеется, это манипуляция, может, даже неосознанная, но разницы нет].

Мы все знаем, что это было. Евреи хлынули в страну с американскими деньгами и американским оружием и создали Государство Израиль, а палестинцы ушли. Эта часть истории уже в прошлом. Мы также знаем о деятельности в те дни молодого террориста-убийцы по имени Менахем Бегин, который взрывал британских солдат в рамках кампании, направленной на то, чтобы получить для евреев больше территории, чем позволяли договорные обязательства. Это тот самый человек, который теперь называет «террористами» палестинцев, которые борются за возвращение того, что он у них украл. Мы также знаем всё о войнах с Египтом и Сирией, которых можно было бы избежать, если бы Израиль соблюдал условия сделки и был готов разделить землю с теми, кого он изгнал.

[Ой, Менахем Бегин и Иргун… Кратко: в ответ на дичь, которую творили радикальные еврейские, а точнее сионистские организации, такие как Иргун и Пальмах (в том числе взрывы мостов, похищение британских чиновников), была проведена операция «Агата», также известная как «Черная суббота». 29 июня 1946 года британские солдаты и полиция начали массовые обыски и аресты в Иерусалиме, Тель-Авиве, Хайфе и в десятках населенных пунктах. Всего было задержано 2700 человек, среди которых был первый министр иностранных дел Израиля, будущий премьер-министр Израиля Моше Шарет. Были обнаружены тайные склады с оружием. В кибуце Ягур войска нашли более чем 300 винтовок, приблизительно 100 двухдюймовых миномётов, более 400 000 патронов, приблизительно 5000 гранат и 78 револьверов.

А что люди… «Агата» вызвала эхо Холокоста в умах многих людей. Женщины рвали на себе одежду, чтобы показать татуировки, сделанные в концентрационных лагерях. Оказывается, если проводят проверку и у вас обнаруживают е**ть гранаты – то это эхо Холокоста. Нет, я уверен, что были перегибы, их не могло не быть, но при чем тут Холокост, если реально были и боевики, и оружие, и похищения?

А как отреагировали эти организации? Ну, некоторые решили пойти на попятную, а иные, такие как Иргун во главе с Менахемом Бегином, будущим министром... да кем он только не был в Израиле имели своё мнение. 22 июля 1946 года в гостинице «Царь Давид», которая была штаб-квартирой британского правительства в Палестине, прогремел взрыв, который вызвал обрушение юго-западного угла южного крыла здания отеля, погибли 91 человек и 46 получили ранения. Это только один случай. Н******й такой контекст, не правда ли?]

Мы всё это знаем. Но до июня 1982 года мы не видели нового, крайне агрессивного Израиля, вооружённые силы которого вторглись в Ливан и убили более 25 000 человек, в основном гражданских мужчин, женщин и детей, а также нанесли тяжёлые ранения ещё 30 000. Предлогом было добраться до сил ООП, которые, как утверждается, укрепились в Ливане, но это всё равно было преступлением — преднамеренное массовое убийство путём обстрелов и бомбардировок Ливана.

Хуже всего это отразилось на Бейруте, и именно об этом эта новая книга. Она написана Тони Клифтоном, журналистом, ведущим обширные военные репортажи, и прекрасно иллюстрирована душераздирающими фотографиями Кэтрин Лерой, которая менее опытна в своей работе, чем Тони Клифтон в своей. Этот текст и фотографии вместе взятые являются ужасным обвинением израильской армии в жестокости. Кажется почти невозможным поверить, что цивилизованные люди могли совершать подобные акты варварства по отношению к женщинам, детям и пациентам в больницах. Современная техника бомбометания с использованием компьютеров и электронных гаджетов позволяет уже сегодня посредством аэрофотосъемки выбирать одно здание в центре города и взорвать его с предельной точностью. Израильская авиация нанесла точечные удары по тринадцати из семнадцати больниц Бейрута, в том числе по психиатрической больнице, а остальные были забиты детьми. Подлинные истории ужасов и скотства, которыми изобилует эта книга, в конце концов заставляет задуматься, что за люди эти израильтяне. Как если бы вновь вернулись старые добрые времена Гитлера и Гиммлера.

[НАДЕЮСЬ, НИКОМУ НЕ НУЖНО ГОВОРИТЬ, ЧТО ЭТО САРКАЗМ И НИ Я, НИ ДАЛЬШЕ НЕ СЧИТАЕМ ЭТИ ВРЕМЕНА ДОБРЫМИ?]

Но, на мой взгляд, одной из самых захватывающих частей этой ужасающей и захватывающей книги является теория автора о том, почему израильские войска вторглись в Ливан в первую очередь, он говорит:

«Я пришел к выводу, что война в Ливане не имела почти никакого отношения к палестинцам или ливанцам.

… Разрушение половины Ливана, убийство 25 000 мирных жителей и гибель по меньшей мере 500 солдат Израиля были результатом отвлекающих действий, которые Менахем Бегин предпринял для того, чтобы отвлечь внимание мировой общественности от того факта, что он захватывал Западный берег реки Иордан и придавал ему территориальный характер части Израиля. Он добился этого благодаря тому, что его правительство построило много поселений на Западном берегу и доверило их еврейским поселенцам, так что некогда почти чисто арабский район стал таким же еврейским, как Тель-Авив. Ему пришлось сгребать этих людей в то, что он называет "Иудеей и Самарией", как можно быстрее, потому что европейцы, американцы и арабы поняли: если палестинцы в ближайшее время не получат какую-то землю, то их вой, вопли и стрельба начнут дестабилизировать ситуацию в районе, где хранится большая часть мировых запасов нефти. И это трио заинтересованных сторон ясно дало всем понять, что единственным логичным местом для создания "палестинского образования" было то, где палестинцы уже были и всегда были, а именно на Западном берегу, что ж, кто-нибудь почти наверняка заметит, что что-то не так, если вы вдруг начнёте программу, разработанную специально для этого, и разместить 100 000 евреев на такой маленькой территории, как Западный берег. Все это было достигнуто всего за три года, сейчас они распространяются как герпес, но болезнь могла бы и не начаться, если бы кто-нибудь внимательно следил за симптомами в 1982 г… В прошлом году внимание было приковано в первую очередь к Фолклендским островам; когда эта ситуация разрешилась, следующим отвлекающим манёвром было вторжение в Ливан. Теперь уже слишком поздно для прикрытия вторжения в Ливан... ООП покинула Бейрут в целости и сохранности, сохранив все своё руководство; они уже вернулись в строй, если бы Израиль действительно пошёл на все, они бы ворвались в западный Бейрут, потому что у них было преимущество в огневой мощи. Но им также пришлось бы принять тысячи, а не сотни смертей, а к этому они не были готовы… Уничтожение ООП, по сути, не имело никакого отношения к основному плану Израиля... К тому времени, когда я опубликую эту книгу, захват Западного берега станет неизбежным».

[Если кто-то не знает, с точки зрения Совета Безопасности ООН (единственного международного органа, решения которого формально обязательны), Генеральной Ассамблеи ООН и Международного суда ООН, территория Западного берега реки Иордан находится под незаконной израильской оккупацией.]

Автор прав, весь Западный берег сейчас находится в упадке, по словам г-на Йорама Аридора, министра финансов Израиля: «Когда инфляция и индекс стоимости жизни станут просто историческими воспоминаниями, Иудея и Самария будут нашими».

Во время этой войны Израиль использовал три особенно опасных вида оружия: кассетные бомбы, фосфорные бомбы и бомбы проникающего действия. Кассетные бомбы, вероятно, были самыми опасными из всех. Он взрывается на высоте пятисот футов над землей и насыщает пространство размером с футбольное поле раскалёнными добела шариками, которые проходят прямо сквозь тело человека. Фактически, никто из тех, кто находится на открытом пространстве в этом районе, не может выжить, те немногие, кто был ранен, вскоре умирают, потому что их раны неоперабельны. Мои собственные источники (я сейчас не цитирую книгу) сообщают мне, что эти три великолепные бомбы — кассетная, фосфорная и проникающая — были переданы боевикам Израиля американцами при условиях, что Израиль должен был использовать их только в случае крайней необходимости. В соглашении было указано, в чём будет заключаться эта крайняя необходимость. Они должны были применяться для защиты собственной территории, да и то только в том случае, если бы на нее одновременно напали две армии, но подобные условия ничего не значат для нынешнего правительства Израиля.

Само собой разумеется, что американская администрация должна взять на себя почти такую же ответственность, как и Израиль, за ливанскую войну, у неё достаточно сил, если она решит их использовать, чтобы поставить Израиль на колени в любой момент, когда пожелает. Washington Times сообщает, что Израиль получил более половины всей помощи, которая распределялась по всему миру Соединёнными Штатами с 1951 года!

В течение 1983 года Израиль рассчитывает получить 2,5 миллиарда долларов прямой официальной помощи от США!

Крупные еврейские благотворительные организации в США освобождены от уплаты федерального налога независимо от того, используются ли эти деньги для покупки бомб или нет! Девяносто пять процентов всего израильского экспорта в США освобождены от пошлин!

Другими словами, Америка финансирует и контролирует самую лживую и экспансионистскую страну (не считая России) в мире.

[Кстати да, Россию Даль тоже недолюбливает, как мы видим, но четырнадцатилетнему Мише Барону на письмо ответил и очень даже доброжелательно].

Но почему, во имя всего святого, никто из влиятельных людей в Америке не крикнул «Стоп!» в начале ливанского конфликта, вместо того чтобы посылать бедного мистера Филипа Хабиба бесполезно мотаться взад-вперёд, как йо-йо? Неужели американский президент, Сенат и Конгресс настолько сильно зависят от крупных еврейских финансовых структур, что не осмеливаются бросить им вызов? И что, скажите на милость, думают эти влиятельные американские еврейские банкиры об убийстве 25 000 человек за один месяц? Европейские правительства тоже нельзя упускать из виду, они протестовали, конечно, протестовали. Интересно, насколько слабыми были эти протесты. Где были санкции? И где была полная отмена всей торговли с Израилем со стороны Германии, Франции, Италии, Испании, Скандинавии и Британии? И где, прежде всего, были крики протеста миллионов порядочных евреев Европы и Америки? Это правда, что некоторые из них выразили свой ужас в письмах в прессу. Но в целом кажется очевидным, что крупные еврейские общины за пределами Израиля очень мало заботились о происходящем, то же самое, конечно, можно сказать и об американском народе во время гражданской войны, и здесь можно провести чёткую параллель, но давайте не будем сейчас вдаваться в подробности.

К счастью, в рамках политического движения есть довольно мощный протест против стиля правления Бегина, происходящего в Израиле. Мы приветствуем его и пожелаем удачи, но он представляет лишь меньшинство израильтян.

Вы также можете спросить, почему другие арабские страны не поспешили на помощь своему осаждённому соседу? На этот вопрос есть хороший ответ, и он заключается в следующем: во-первых, они ещё не способны противостоять одной из самых вооружённых стран в мире; во-вторых, они ждут подходящего момента, чтобы совершить убийство. Кажется, у самых проницательных арабов Ближнего Востока нет никаких сомнений в том, что это только вопрос времени, когда все арабские страны восстанут и уничтожат государство Израиль. Для некоторых из вас это может показаться неправдоподобным. А как же Америка, спросите вы? Она никогда не должна допустить, чтобы это произошло. Общее мнение таково, что она не сможет этого остановить. И более того, это уничтожение, вероятно, произойдёт в течение следующих пятидесяти лет.

Как насчет этого?

Есть только одна страна, которая могла бы предотвратить этот неизбежный холокост, и это сам Израиль. Если бы она вела себя достойно и великодушно по отношению к палестинцам и всем другим своим соседям, то, возможно, для нее еще не поздно спастись.

Нации-разбойники никогда не выживают вечно. В конце концов весь мир ополчился против них, Гитлер так и не осознал этого факта. Менахем Бегин тоже этого не осознал. Мистер Бегин и мистер Шарон — почти точные копии мистера Гитлера и мистера Геринга в миниатюре.

После войны с Гитлером у нас были Нюрнбергские процессы. Лидеры нацистов были осуждены за преступления против человечности, и в частности за преступления против евреев, и это трагично и иронично, что теперь, всего лишь тридцать семь лет спустя, Бегин, Шарон и ряд других израильских лидеров сами должны подвергнуться такому же обращению. Судите их всех, говорю я, посадите их всех на скамью подсудимых в наручниках и дайте нам послушать, что они могут сказать в свою защиту.

«Бог плакал» — потрясающая книга, ее должен прочитать каждый еврей в мире. Как и все остальные, у кого есть хоть капля совести. Факты, изложенные в ней, абсолютно точны, и я боюсь, что, когда вы дочитаете ее до конца и изучите все фотографии, вы станете яростным противником Израиля. Вы просто не сможете ничего с собой поделать.

Но никто из моих ровесников никогда не забудет, какими яростными антинемцами мы все были в 1940 году. И вы, разве это не замечательно, что немецкая нация, которую когда-то так ненавидели, сегодня преуспела в реабилитации и стала антинацистской, теперь настало время для евреев всего мира последовать примеру немцев и стать антиизраильскими. Но есть ли у них совесть? Или Израиль, как и Германию, нужно поставить на колени, прежде чем он научится вести себя в этом мире?

Продолжение

Тут открылась дверь, и в комнату вошел мистер Бакет. Он целый день разгребал снег на улицах и выглядел таким продрогшим и усталым, каким и должен выглядеть человек после подобной работы.

Мистер Бакет дрожащими руками поднес Золотой Билет к глазам и прочитал:

«Приветствую тебя, счастливый обладатель Золотого Билета! От души жму твою руку и искренне завидую тебе: скоро ты увидишь столько интересных вещей, столько чудесных сюрпризов! Я приглашаю тебя посетить мою фабрику, тебя и всех остальных, кому повезло найти один из моих Золотых Билетов. Я, Вилли Вонка, лично проведу вас по фабрике и покажу все, абсолютно все, а потом, когда настанет время расставаться, за каждым из вас последует грузовик. Эти грузовики, смею вас заверить, будут наполнены таким количеством лучших в мире сладостей, что и вам, и вашим друзьям хватит на многие-многие годы… Более того, даже если какое-то время спустя эти запасы иссякнут, вам достаточно прийти на фабрику и предъявить Золотой Билет — я буду просто счастлив дать вам все, все, что пожелаете.

Но и это не самая большая радость, ожидающая тебя. Я приготовил немало других удивительных и просто фантастических сюрпризов для тебя и всех остальных обладателей моих Золотых Билетов — потрясающих сюрпризов, которые обрадуют, удивят, а возможно, и озадачат вас сверх всякого ожидания. В самых смелых мечтах вы не могли представить, что такое может случиться с вами.

Итак, ждите и готовьтесь! А теперь хорошенько запомните, что вам необходимо сделать: двери моей фабрики откроются для вас первого февраля. В этот день, и ни в какой другой, вы должны подойти к воротам в десять часов утра. Смотрите, не опаздывайте!

Кстати, вам разрешается привести с собой одного или двух взрослых членов вашей семьи. Да, и ни в коем случае не забудьте взять с собой Золотой Билет, иначе на фабрику вас просто не пустят.

Вилли Вонка»

Первое февраля – завтра.

Все решили, что с Чарли должен пойти дедушка Джо, дальше пришли журналисты, которых кое-как сумели выпроводить за полночь.

Глава 13

Перед воротами фабрики мистера Вилли Вонки собрались огромные толпы людей. А около самих ворот в тройном кольце полисменов находились пятеро юных героев дня и те взрослые, которым выпала честь их сопровождать.

Среди них выделялась высокая тощая фигура дедушки Джо, а рядом с ним стоял и сам Чарли Бакет, крепко держа деда за руку. Остальных четверых детей сопровождали родители в полном составе, и это было весьма кстати, потому что в противном случае всё мероприятие могло бы принять совершенно нежелательный оборот — ведь эти ребята так рвались внутрь, что бедным родителям приходилось силой удерживать их, чтобы те не полезли через ограду.

Пока толпа обсуждала счастливчиков, появился ОН.

Глава 14

«Мистер Вилли Вонка стоял один-одинешенек в воротах фабрики. И правда – необыкновенный человек!

В черном цилиндре.

В красивом фраке из темно-фиолетового бархата.

В бутылочно-зеленых брюках.

В жемчужно-серых перчатках.

А в руке он держал трость с золотым набалдашником.

Подбородок украшала черная козлиная бородка. А глаза... глаза были на удивление блестящие. Казалось, в них мерцают яркие искорки. Да и все лицо светилось радостью и весельем.

Притом он выглядел очень умным! Ловким, быстрым, энергичным! Он поминутно вертел головой, все видя, все замечая своими блестящими глазами. Быстротой движений он напоминал белку – старую, умную, шуструю белку из городского парка.

Неожиданно мистер Вонка смешно подпрыгнул, сделал пируэт прямо на снегу, широко раскинул руки, улыбнулся детям и звонко крикнул:

– Добро пожаловать, мои маленькие друзья! Добро пожаловать на фабрику! Пожалуйста, проходите по одному и не забудьте своих родителей. Предъявите золотой билет и скажите, как вас зовут. Кто первый?»

Как мы видим, мистер Вонка – очень эксцентричный и артистичный человек. Он крайне быстро и даже несколько суетливо поприветствовал своих гостей, проверил их билеты и начал мероприятие.

Пройдя лабиринт коридоров, они попали в первую точку их маршрута: «Шоколадный цех».

Глава 15

По признанию самого Вонки, это сердце всей фабрики.

Глазам гостей предстала прекрасная долина. По обеим ее сторонам тянулись зеленые луга, а между ними текла большая шоколадная река с водопадом. Из воды, раскачиваясь, торчали огромные стеклянные трубы, устремленные куда-то под потолок! Вдоль берегов реки росли грациозные деревья и кустарники — плакучая ива, ольха, высокие кусты рододендрона с розовыми и лиловыми цветами. Луга пестрели тысячами лютиков.

Однако наиболее удивительно то, что всё это было съедобно: от шоколада в реке до травы.

Всеобщее изумление сменилось ещё большим удивлением, ведь Верука Солт увидела нечто необычное — тех самых работников Вилли Вонки, человечков ростом по колено взрослого человека.

«Крошечные человечки — каждый из них был не больше среднего размера куклы — оторвались от работы и, в свою очередь, уставились через реку на непрошеных визитеров. Один из человечков указал пальцем на детей, прошептал что-то остальным четырем и все пятеро разразились громким смехом.

— Но ведь это же не настоящие люди! — проговорил Чарли.

— Самые что ни есть настоящие! — ответил мистер Вонка . — Это же умпа-лумпы!»

Глава 16

Вонка привёз из далёкого Лумпалэнда (миссис Солт, будучи учителем географии, пыталась сказать, что такой страны нет, но чтобы Вонка кого-то слушал?), причём, по его признанию, перевёз сразу весь народ. Оно и неудивительно, Лумпалэнд был не самым приятным местом: опасные джунгли, полные диких животных, нехватка еды (основной рацион умпа-лумпа состоял из гусениц). Плюс народ умпа-лумпа очень любил какао-бобы, но в их дикой местности найти 2-3 боба в год было огромной удачей, так что, когда Вилли Вонка предложил им покинуть Лумпалэнд и переехать к нему на фабрику, где они смогут есть какао-бобы и даже шоколад каждый день, долго уговаривать их не пришлось.

Верука тут же начала наседать, чтобы отец купил ей умпа-лумпу, но их прервала выходка Августа, который под шумок улизнул к берегу реки и, опустившись на колени, пригоршнями черпал горячий шоколад и уписывал за обе щеки.

Глава 17

Вонка был в ужасе – ведь кто-то буквально лезет руками в шоколад. Мать пыталась окликнуть сына, но тот уже вошёл во вкус и думает, где бы раздобыть ведро, чтобы зачерпнуть побольше.

Не прошло и нескольких секунд, как раздался вскрик, потом всплеск, и все увидели, как Август Глуп плюхнулся в шоколадную реку и скрылся под ее поверхностью.

Миссис Глуп завопила, чтобы его спасли, а мистер Глуп стал неспеша снимать костюм – не может же он испачкать свой лучший костюм.

А тем временем Август был все ближе к одной из труб, торчащих из реки. Еще секунда, и мощное течение затянуло его под воду и подтащило вплотную к отверстию трубы. Труба была стеклянной, и все увидели, как Август внутри нее выстрелил вверх головой, словно торпеда, ненадолго застрял, но вскоре отправился дальше в неизвестном направлении.

Миссис Глуп набросилась на Вонку, но тот не унывал. Август совершит небольшое путешествие — вот и все.

— Как он может вернуться целым и невредимымчерез пять минут из него сделают зефир в шоколаде!? — огрызнулась миссис Глуп.

– Это невозможно! – успокоил ее мистер Вонка. – Немыслимо! Невероятно! Какой абсурд! Зефира из него не сделают!

– А почему, позвольте вас спросить? – продолжала кричать миссис Глуп.

– Потому что эта труба ведет не в зефирный цех, – пояснил мистер Вонка, – она даже близко к нему не подходит. Труба, в которую засосало Августа, ведет прямо в цех, где я делаю очень вкусные земляничные ириски в шоколаде.

Миссис Глуп в панике, а мистер Вонка представляет собой образец спокойствия. Разумеется это связанно с тем, что он как никто другой знает свою фабрику и понимает где и кому действительно грозит опасность, но его слова:

— Из него наделают земляничных ирисок в шоколаде! — вопила миссис Глуп.

— Ни за что! — воскликнул мистер Вонка .

— Наделают, наделают!

— Я не допущу этого! — закричал мистер Вонка .

— Но почему? — взвизгнула миссис Глуп.

— Потому что вкус будет отвратительным! — заявил мистер Вонка . — Только представьте себе: земляничные ириски в шоколаде с начинкой из Августа Глупа! Никто и даром не захочет их брать!

— Почему это не захочет? — обиженно воскликнул мистер Глуп.

— Я не хочу даже думать об этом! — вопила миссис Глуп.

Миссис Глуп требовала отвести её к сыну, и Вонка согласился.

«Мистер Вонка повернулся, громко щелкнул пальцами – раз, два, три! – и в тот же миг, откуда ни возьмись, перед ним вырос умпа-лумпа.

Умпа-лумпа поклонился и улыбнулся, сверкнув белыми зубами. Лицо у него было нежно-розового цвета, а длинные волосы – золотисто-коричневого. Голова умпа-лумпы находилась как раз на уровне колена мистера Вонки. Одежда умпа-лумпы, как и у всех мужчин племени, была сшита из оленьей кожи.»

Он отправляет мистера и миссис Глуп в сопровождении Умпа-Лумпа на поиски Августа Глупа и отмечает:

«И поторопись! Ведь если он пробудет в смесителе слишком долго, его может засосать в котел для ирисок и вот это действительно будет катастрофа! Понимаешь? Мои ириски станут абсолютно несъедобными!»

Ещё раз, да, это шутка, но в любом случае какая-то опасность для Августа может быть, в любом случае это цинично, и я уверен, что об ирисках он беспокоится больше, чем о Глупе.

Едва мистер и миссис Глуп удалились, умпа-лумпы на другом берегу реки вдруг начали скакать, танцевать и бешено колотить в маленькие барабаны.

Вонка повторяет, что они любят петь и просит не воспринимать их шутки всерьёз. Чарли уточняет у дедушки правда ли они шутят и его ответ бесценен:

— Конечно, шутят, — ответил дедушка Джо. — Наверняка шутят. По крайней мере, я надеюсь на это. А ты?

Глава 18

На лодке из леденцов они спустились по реке, проплывая множество закрытых помещений:

СКЛАД No 54. СЛИВКИ – МОЛОЧНЫЕ СЛИВКИ, ВЗБИТЫЕ СЛИВКИ, ФИАЛКОВЫЕ СЛИВКИ, КОФЕЙНЫЕ СЛИВКИ, АНАНАСОВЫЕ СЛИВКИ, ВАНИЛЬНЫЕ СЛИВКИ И ВОЛОСАТЫЕ СЛИВКИ.

СКЛАД No 71. РОЗГИ – ВСЕХ РАЗМЕРОВ.

СКЛАД No 77. БОБЫ – БОБЫ КАКАО, БОБЫ КОФЕ, ДЖЕМОВЫЕ БОБЫ, БЫВШИЕ БОБЫ.

Глава 19

Так они добрались до Цеха изобретений. По поведению Вонки стало понятно, что это его любимое место на всей фабрике. Но и самое опасное. В этом цехе не должно быть никакого баловства! Без спросу ничего нельзя брать в руки, трогать или пробовать.

Тут нам представляют вечный леденец (в теории, на данный момент его тестируют уже год, но пока он не стал меньше ни на грамм); ириски, стимулирующие рост волос (должно помочь детям с аллопецией) и многое другое.

Глава 20

Мистер Вонка подвел всю компанию к гигантской машине, стоявшей в самом центре Цеха Изобретений. После долгих описаний того, как она выглядит, и того, как она работает, герои получают жвачку.

Глава 21

Эта жевательная резинка — новое изобретение Вонки. Эта жвачка — комплексный обед из трех блюд. В частности, эта заключает в себе томатный суп, жаркое и пирог с черникой. Но, в принципе, содержимое может быть и любым другим. Стоит начать ее жевать, как ваш организм полностью получит все это. Вы буквально почувствуете, как пища проходит по пищеводу в желудок, и испытаете ощущение полной сытости!

Несмотря на все предупреждения Вонки об экспериментальности этого товара и неких рисках, Виолетта начала жевать её. В течение всего процесса жевания Вонка пытался уговорить её выплюнуть жвачку, но девушка не останавливалась. К её удивлению, всё было ровно так, как говорил Вонка.

Все остальные с любопытством наблюдали, как Виолетта жует эту невероятную жвачку. Когда дело дошло до пирога, всеобщий восторг сменился ужасом. Лицо, руки, ноги, шея — всё, даже волосы, стало ярко-фиолетового цвета, цвета черничного сока (кстати, да, её имя Виолетта — т. е. как бы фиалка, но как бы фиолетовая). Более того, она начала раздуваться, в результате став похожей на гигантскую ягоду черники.

«— Вот так у нас всегда и получалось, — с очередным вздохом проговорил мистер Вонка . — Я двадцать раз ставил этот эксперимент на двадцати умпа-лумпах, и каждый из них превращался в чернику. Самое обидное, что я до сих пор не могу понять почему.»

Вонка распорядился, чтобы её отправили в соковыжималку. Разумеется, родители поехали с дочерью.

А я попрошу вас ещё раз обратить внимание на поведение Вонки. Да, он уговаривал девочку выплюнуть жвачку, но он хотя бы раз сказал, в чём конкретная проблема и риск? Попробовал действием, а не словом помешать ей? Да что там, зачем он вообще показал детям, в частности помешанной на жвачке Виолетте, экспериментальный продукт, который в 20 случаях из 20 превращал употребившего её в огромный шар? Даже если это испытание или урок для детей, то Вонка вновь предстаёт в образе психопата.

Глава 22

Чарли не отпускает эту тему:

«— Ну что ж, — вздохнул мистер Вонка , — на двух непослушных детей стало меньше. Будем надеяться, что осталось трое послушных. Но я все-таки думаю, что нам стоит от греха подальше уйти из этого цеха, а то мы потеряем кого-нибудь ещё.

— Но мистер Вонка , — с тревогой спросил Чарли Бакет, — что же будет с Виолеттой Борегард? Неужели она навсегда останется черникой?

— Ее выжмут в два счета! — торжественно заявил мистер Вонка . — Закатят в соковыжималку, и все будет в лучшем виде!

— Но она по-прежнему останется синей с головы до пят? — спросил Чарли.

— Не синей, а фиолетовой! — воскликнул мистер Вонка . — Прекрасный, густой фиолетовый цвет! Ничего не поделаешь — так бывает с теми скверными детьми, что жуют жвачку целыми днями!

— Если вы считаете, что жевать резинку так плохо, то почему вы сами делаете ее на своей фабрике? — спросил Майк Телик.

— Что ты там бормочешь себе под нос? — проговорил мистер Вонка . — Ни слова не могу разобрать! Но пора идти! У нас мало времени. За мной!»

В остальном глава — аналог путешествия на лодке, только пешком: куча странных цехов, которые мы никогда не увидим: съедобные зефирные подушки; обои для детских комнат, которые можно лизать; горячее мороженое для холодной погоды; коровы, дающие шоколадное молоко; окрыляющая газировка (да, в книге она просто упоминалась).

А вот в цехе, производящем косящиеся квадратные конфеты, они остановились.

Глава 23

В цеху стоял длинный стол, на котором в несколько рядов лежали маленькие белые квадратные конфеты. На каждой из них розовой краской была нарисована забавная рожица.

Между мистером Вонкой, Верукой Солт и её родителями произошёл спор, где первый пытался доказать необычность конфет, а девочка с родителями, что Вонка просто врёт и конфеты не оправдывают название (в оригинале не выглядят круглыми).

В итоге, когда они подошли, все квадратные рожицы действительно покосились посмотреть, кто пришел, и застыли, уставившись на мистера Вонку.

Они отправились далее, но две оставшихся женщины — миссис Солт и миссис Тиви — уже совершенно выбились из сил.

Глава 24

Чтобы дать всем передохнуть (учитывая характер Вонки, ударение ставьте сами), Вонка предложил ненадолго задержаться в ореховом цеху. Точнее, около него, и посмотреть через окно, так как в этот цех нельзя заходить ни под каким видом! Это может потревожить белок.

И правда, вокруг большого круглого стола, заваленного грудами грецких орехов, на высоких стульях сидело не меньше сотни белок, и все они с огромной скоростью и не прерываясь ни на минуту разгрызали ореховые скорлупки. Они единственные могут достать ядро ореха цельным. А заодно могут определить, что он не испорчен. Они простукивают его, если орех гнилой, раздается пустой звук, и тогда они, не вскрывая, просто выбрасывают его в лоток для мусора.

Верука, разумеет, хочет себе такую белку, устраивает истерику, но Вонка отвергает предложения о продаже. Избалованная девчонка, несмотря на предупреждения Вонки, вбегает в цех с намерением украсть белку. Едва она влетела в комнату, как все сто белок тотчас же прекратили свою работу. Стоило ей только протянуть руки, чтобы схватить животное, как по комнате словно бы пронесся коричневый вихрь — все белки до единой сорвались со своих мест в стремительном прыжке и приземлились на тело Веруки!

Сотня белок обездвижили её, а одна начала простукивать. Разумеется, нужного звука не было, и, приняв её за гнилой орех (и с её гнилой натурой они не ошиблись), белки оттащили её в мусоропровод.

Он ведет непосредственно к центральной мусорной трубе, куда попадают отходы со всей фабрики: картофельные очистки, рыбьи головы, гнилая капуста и всякий другой хлам и сор (собственно, сам Вонка тоже что-то должен есть). Но не стоит беспокоиться, скорей всего, она застряла на транспортере у самой дыры в полу, и если это действительно так, то вам нужно только зайти в комнату и вытащить вашу дочь наружу. Правда, если это не так, то далее идёт мусоросжигатель. Благо, Вонка говорит, что есть шанс, что сегодня печь не затопят.

Услышав это, мистер и миссис Солт буквально вломились в Ореховый Цех, подбежали к отверстию и уставились вниз.

Миссис Солт наклонилась к дыре, чтобы рассмотреть получше, что там делается. Она теперь стояла на коленях у самого края отверстия, опустив голову вниз и подняв кверху свой необъятный зад, который возвышался над полом, как огромный гриб. Что и говорить, это была рискованная поза. Достаточно малейшего толчка, не говоря уже пинка… И белки не упустили такую замечательную возможность.

Закудахтав, словно курица, миссис Солт вверх тормашками полетела в дыру.

Мистер Солт, беспокоясь за супругу, тоже наклонился вниз. А белки только этого и ждали. Мужчина полетел следом.

Реакция Вонки бесценна:

«— Думаю, кто-нибудь подберет их там, внизу, — ответил мистер Вонка .

— А как же этот ужасный мусоросжигатель? — спросил Чарли.

— Вообще-то, он работает через день, — сказал мистер Вонка . — Так что не исключено, что сегодня его не затопят. Кто знает, может быть, им и повезет…»

И разумеется ещё одна песня:

Глава 25

Итак их осталось шестеро.

Майк начал ныть, что у него устали ноги, и Вонка предложил отправиться на лифте. Это устройство, как и всё на фабрике, необычное – он способен двигаться в любом направлении.

Кнопки были везде — все стены и даже потолок покрывали бесконечные ряды маленьких черных кнопок! Их было, наверно, по тысяче на каждой стене и еще столько же на потолке. Так как времени всё меньше, каждый из двух детей может выбрать только одно место. После самого большого перечня цехов, которые мы никогда не увидим, Майк Тиви спрашивает, а есть ли что-то вроде телевизионного цеха, и Вонка показывает ему кнопку с надписью «Телевизионно-шоколадный цех».

Недолго думая, парень нажал кнопку, и лифт начал своё безумное движение. Чтобы представить, как поездка влияла на всех пассажиров, вспомните фильмы «Такси».

Между делом Вонка выразил беспокойство о том, чтобы никто не воспользовался вторым лифтом, а то они могут врезаться. Благо раньше ему везло, и такого не случалось, но мало ли.

На выходе Вонка, как всегда, предупредил всех, чтобы слушали его указания и ничего не трогали.

Глава 26

Комната была заполнена ярким светом, и мистер Вонка вручил каждому тёмные очки. Множество умпа-лумп работали с огромной камерой. Вонка объясняет, что тут происходит: «По мнению Вонки, ТВ работает так: на одном конце находится телекамера, с помощью которой съемка, полученное изображение затем разбивается на миллионы частиц, которые запускаются в воздух, где они летают, пока не встретятся с антенной на крыше какого-нибудь дома, затем они попадают прямо в телевизор, где крутятся-вертятся до тех пор, пока каждое не займет свое место. Вонка решил, что так же можно передать шоколад, правда, плитка должна быть очень большая, ведь, когда что-то передают по телевизору, оно сильно уменьшается в размерах».

Тиви не верит в это, но оно сработало.

Глава 27

Майк Тиви интересуется, а можно было бы в теории так же передать человека? Вонка говорит, что мог бы, но это рискованно. Правда, дальше слов «мог бы» Майк не слушал. Он подбежал к камере, включил её и устремился под её объектив. Мальчик исчез. Только после этого наш шоколатье-шутняра говорит, какие именно могут быть риски, например, что не все частички могут дойти до приёмника и Майкл может появиться половинчатым. Хотя в его оправдание, даже проговорённого и продемонстрированного им факта уменьшения передаваемого объекта более чем достаточно, чтобы не лезть в это дело, так что Майк, как и другие дети, сам виноват.

К счастью, Майк дошёл целиком, только он был ростом не больше дюйма. Но его это не смущает. Вонка предложил растянуть его на аппарате для проверки эластичности жвачек. Правда, он станет тогда ужасно тонким, но и это не проблема, нужно просто дать ему Поливитаминного Шоколада, который содержит огромные количества витаминов, в том числе витамин Вонка, правда, от него пальцы ног становятся такими же длинными, как пальцы рук… Но это же плюс, к примеру, он сможет играть на рояле ногами.

Глава 28

Только сейчас Вонка заметил, что остался только один ребёнок – это значит, что Чарли победил! Вонка нажал в лифте кнопку, которую ранее никогда не нажимал: «Вверх и наружу». Стеклянный лифт вылетел сквозь крышу фабрики и, словно ракета, устремился прямо в небо. Внизу было видно покидающих фабрику гостей.

Глава 29

Родители и дети подходили к ожидающим их фургонам со сладостями.

Август, после того как его немного сплющило в трубе, стал гораздо более стройным, Виолетту удалось отжать, но она осталась фиолетовой, Верука Солт и её родители шли с головы до ног покрытые отходами, а Майк Тиви теперь не меньше десяти футов (~3м) ростом, зато теперь за ним будут гоняться баскетбольные тренеры всей страны. Но задумайтесь, насколько же Вонке плевать.

Глава 30

Вонка спрашивает мнение Чарли о фабрике, и тот говорит, что это самое замечательное место на всей земле. Вонка рад, ведь он решил отдать её в подарок Чарли, разумеется, когда тот немного подрастёт и сможет сам ею управлять.

Его логика проста: он уже немолод, гораздо старше, чем можно было бы подумать, у него нет семьи и детей. Ему нужен преемник, хотя бы ради умпа-лумп. Почему не взять взрослого человека? Взрослый не будет слушать его — он не в состоянии учиться. Он захочет все делать по-своему, а не так, как нужно Вонке. И поэтому он решил взять себе в подмастерья ребёнка. Доброго, восприимчивого, смышлёного ребёнка, которого сам наставит на нужный путь. Вот настоящая цель билетов. (Учитывая, что мы видели, странно, что Вонка не похитил себе сотню сироток, среди которых не устроил королевскую битву за право занять его место… Интересно, есть ли фанфик с таким сюжетом?)

«Я решил, что приглашу на фабрику пятерых детей, и тот, кто мне понравится больше других; станет победителем!»

Запомним это.

Вонка не хочет слушать возражений – сейчас они забирают семью Чарли и летят на фабрику.

«Мистер Вонка , Чарли и дедушка Джо, не обращая внимания на протестующие крики, вкатили в лифт кровать со стариками и следом втолкнули мистера и миссис Бакет. Потом вскочили туда сами, и мистер Вонка  нажал кнопку. Двери закрылись, бабушка Джорджина вскрикнула, а лифт, резко оторвавшись от пола, через дыру в потолке устремился в открытое небо.»

Продолжение

Ранние версии

Первоначальный вариант, созданный приблизительно в 1961 году, был озаглавлен «Шоколадный мальчик Чарли», и он значительно отличается. Так, Вонка прячет целых десять «золотых билетов», более того, делает это еженедельно, т. е. экскурсии там проводят раз в неделю для целого десятка счастливчиков. Во время экскурсии Чарли Бакет попадает в комнату, заполненную шоколадными фигурами животных и людей в натуральную величину. Он прячется в форму, и его покрывают шоколадом. Вилли Вонка, не зная, что внутри настоящий мальчик, дарит шоколадную фигуру с Чарли внутри своему сыну, но не Фреди Вонке. В доме Вонки мальчик срывает ограбление дома Вонка и получает в подарок от мистера Вонки огромный кондитерский магазин «Шоколадную лавку Чарли».

В иных вариантах, более приближенных к итоговому, число детей также было разное: сначала пятнадцать, потом десять, семь и так до итоговых пяти (что уж там, в некоторых из них с Чарли фабрику посещал не дедушка Джо, а миссис Бакет).

Рабочие фабрики также постоянно менялись, на каком-то этапе они описывались как «люди в белых халатах», а после каждого происшествия с непослушным ребёнком некий голос декламировал соответствующие стихи.

Вариант 1962 года ещё ближе к окончательному варианту повести. Вонка распространяет только семь билетов и только один раз. Участники экскурсии и их характеристики перечислены на первой странице рукописи, помимо Чарли Бакета в число детей, посетивших фабрику, входят:

• Август Глуп — прожорливый мальчик;

• Марвин Прун — тщеславный мальчик, упомянут, но его приключение на фабрике не описано ни в одном из вариантов;

• Хепиз Траут — мальчик, проводящий всё своё время перед телевизором, в опубликованной повести мальчик, страдающий телеманией, получит имя Майк Тиви;

• Миранда Мэри Паркер — девочка, которой позволено делать всё, что ей хочется;

• Верука Солт — избалованная девочка, получающая всё, что она пожелает;

• Виолетта Бьюгард — девочка, которая постоянно жует жевательную резинку.

На фабрике работают маленькие человечки, «випл-скрампеты» (англ. Whipple-Scrumpets), которые всё так же декламируют стихи после каждого происшествия.

Этот вариант не завершён, повествование заканчивается падением Августа в шоколадную реку. Даль продолжает историю в другом черновике, ставшем в итоге известной нам повестью.

Кратко

Загадочный владелец шоколадной фабрики мистер Вонка впервые за долгое время открывает ее двери! Однако возможность ее посетить доступна не всем и даже не самым богатым, а самым удачливым. Пятеро счастливчиков, нашедших среди продукции фабрики золотые билеты, а также по одному или двум членам их семей смогут зайти и своими глазами увидеть все чудеса. Кто же они?

Толстый обжора Август Глуп, избалованная грубиянка Верука Солт, амбициозная потребительница жвачки Виолетта Бьюргард, излишне увлечённый телевидением Майк Тиви и Чарли Бакет – скромный, умный и честный мальчик.

СЮЖЕТ

Глава 1

В маленьком домике на окраине большого города живёт большая семья: дедушка Джо и бабушка Джозефина, дедушка Джордж и бабушка Джорджина, мистер и миссис Бакет и их сын Чарли (да, в книге, как и во второй адаптации, и в отличие от первой, у Чарли есть отец).

Все семеро ютились в двух крошечных комнатушках, и на всех семерых у них была только одна кровать, которую, естественно, выделили четвёрке бабушек и дедушек.

Старость плюс усталость привели к тому, что старики почти никогда не вставали (вы ведь тоже задавались вопросом, почему Джо в фильме только обещал помочь и лежал, а как понадобилось идти на фабрику, так аж в пляс пустился?).

А мистер и миссис Бакет вместе с маленьким Чарли спали в соседней комнате, расстелив матрас прямо на полу. Летом это было еще терпимо. Но зимой…

Разумеется, не могло идти даже речи о том, чтобы купить дом получше и побольше — такая покупка была семье Бакетов не по карману. Ведь единственным источником ее доходов являлся заработок мистера Бакета – он работал на фабрике по производству зубной пасты и целый день прикручивал колпачки к уже наполненным тюбикам. Такую работу никак нельзя отнести к высокооплачиваемым, и его заработка не хватало. Семья Бакетов могла позволить себе лишь скудное меню: хлеб с маргарином на завтрак, капустный суп на обед и картошка с капустой на ужин. Все в доме с нетерпением ждали воскресенья – меню оставалось тем же самым, но, по крайней мере, каждый мог рассчитывать на вторую порцию.

Они не голодали, но постоянно были полуголодными. Хуже всех приходилось Чарли. Родители часто отдавали ему свою долю, но этого все равно было недостаточно для растущего организма. Но об одной вещи Чарли мечтал сильней, чем обо всем остальном вместе взятом, и этой вещью был… шоколад.

Идя по утрам в школу, Чарли проходил мимо магазинов, где на витринах громоздились горы сладостей.

И только один раз в году, на свой день рожденья, доводилось Чарли отведать вожделенного лакомства. Вся семья целый год копила деньги к этой торжественной дате, и когда знаменательный день наступал, Чарли получал с утра в своё полное распоряжение одну маленькую плитку шоколада.

Дальше начинался ритуал: Чарли прятал её в сундучок и несколько следующих дней даже не прикасался к ней, а только изредка позволял себе полюбоваться, когда терпеть уже не оставалось сил, он отрывал с одного конца кусочек обертки, обнажал крохотный кусочек шоколада и откусывал ровно столько, чтобы ощутить, как по языку растекается эта божественная сладость. Так он делал каждый день, что иной раз позволяло растянуть удовольствие от плитки больше чем на месяц (как хорошо, что этот ритуал не экранизировали – он выглядит, мягко говоря, не очень).

Ну и вдогонку, по злой иронии судьбы, в непосредственной близости от дома Чарли располагалась огромная, да что там, самая большая в мире шоколадная фабрика! Шоколадная фабрика мира Вилли Вонки.

Глава 2

Чарли обычно проводил вечера в комнате своих дедушек и бабушек, слушая перед сном их рассказы. Старики любили маленького Чарли. Он был единственной радостью в их жизни, и его посещений они ждали целый день. Часто вместе с Чарли приходили и его родители. Лишь на какие-то полчаса комната становилась самым уютным местом на свете, и вся семья ненадолго забывала о голоде и нужде.

Дедушка Джо был самым старшим из всех четверых бабушек и дедушек. Ему было девяносто шесть с половиной лет. И он много рассказывал о Вилли Вонке: что он лично изобрёл больше двухсот видов шоколада; изобрёл способ изготовления шоколадного мороженого; умеет делать зефир, который пахнет фиалками, большие карамели, которые, когда их сосешь, меняют цвет каждые десять секунд, и маленькие воздушные конфетки, которые исчезают, как только положишь их в рот; изобрёл жевательную резинку, которая никогда не теряет вкуса, и многое другое.

Глава 3

Такими темпами разговор дошёл до истории с принцем.

Принц Пондишерри написал письмо мистеру Вилли Вонке с просьбой не полениться приехать в Индию и построить огромный дворец, который был бы целиком сделан из шоколада.

Вонка сделал это и предупредил принца, что есть замок нужно быстрее, иначе он растает. Принц не послушал Вонку и чуть не утонул в шоколадном озере.

Но самая странная и удивительная история заключается в том, что никто никогда не выходил из фабрики и никто никогда туда не заходил.

Глава 4

На следующий вечер дедушка Джо продолжил свою историю. Ещё недавно на фабрике работали тысячи человек, но в один прекрасный день ему пришлось их всех до одного распустить по домам и сказать, чтобы они больше не приходили. Всему виной шпионы.

Нанятые конкурентами люди нанимались на фабрику под видом обычных рабочих и, попадая внутрь, разузнавали, как делается та или иная вещь.

«…фабрика мистера Фикельгрубера тоже начала выпускать мороженое, которое не таяло даже в самый жаркий день. А фабрика мистера Продноуза — жевательную резинку, которая не теряла своего вкуса, сколько бы ты ее ни жевал. А фабрика мистера Слагуорта — сахарные шарики, которые можно надувать, перед тем как проглотить. И так одно за другим. Мистер Вонка  был буквально в бешенстве. Он рвал на себе волосы и кричал: «Это ужасно! Я разорен! Везде эти проклятые шпионы! Мне придется закрыть фабрику!»

Он объявил своим рабочим, что ему, конечно, очень жаль, но им всем придется отправиться по домам. Потом закрыл фабричные ворота и запер их на железную цепь. И вот на огромной шоколадной фабрике мистера Вонки стало тихо и безлюдно. Не дымились трубы, не шумели машины — и с того самого времени ни единой конфеты или шоколадки больше не было произведено. Ни один человек не входил и не выходил через ворота фабрики, и даже сам мистер Вилли Вонка куда-то исчез, как сквозь землю провалился. Шел месяц за месяцем, а фабрика оставалась закрытой. И тут произошла совершенно поразительная вещь. Однажды рано утром из высоких фабричных труб повалили густые столбы белого дыма. Рабочие поспешили к фабричным воротам, надеясь, что мистер Вонка ждёт их там с распростёртыми объятиями. Но ничего подобного! Огромные железные ворота были по-прежнему наглухо закрыты и заперты тяжёлой цепью, а самого мистера Вонки нигде не было и в помине.

И лишь в окнах фабрики можно было наблюдать движение теней ростом примерно по колено нормальному человеку. Там полно рабочих! Но на фабрику никто не входил и обратно тоже никто не выходит! Но не было никакого сомнения, что фабрика работает. И так она продолжала работать все последующие десять лет. Больше того, шоколадные изделия и прочие сласти, которые она выпускала, становились всё невероятней и изысканней. Кто же все-таки делает всю работу на фабрике? Этого никто не знает. И самого Вонку до сих пор никто не видел.

В этот момент в комнату вошел мистер Бакет и принёс невероятные новости:

«ЗОЛОТЫЕ БИЛЕТЫ! НАКОНЕЦ-ТО НЕСКОЛЬКО СЧАСТЛИВЧИКОВ СМОГУТ ПОПАСТЬ НА ФАБРИКУ МИСТЕРА ВОНКИ!»

Глава 5

Гениальный кондитер мистер Вилли Вонка сделал следующее заявление:

«Я, Вилли Вонка, намерен разрешить пяти детям, заметьте, только пяти и не более, посетить мою фабрику. Этим пяти счастливчикам лично мной будет показано абсолютно все; они смогут увидеть все секреты и волшебства моей работы. Затем, к концу экскурсии в качестве особого сюрприза каждый из них получит столько шоколада и конфет, что ему или ей хватит на всю оставшуюся жизнь. Итак, ищите Золотые Билеты! Я напечатал пять билетов на специальной золотой бумаге и спрятал их под оберткой пяти обычных плиток шоколада. Эти плитки могут оказаться везде — в любом магазине, на любой улице, в любом городе, в любой стране мира, на любом прилавке, где продаются сладости Вонки. И только пяти счастливчикам, которым повезет найти эти билеты, будет разрешено посетить мою фабрику и увидеть все, что тут происходит.

Желаю удачи и счастливой охоты!

Вилли Вонка»

Дедушка Джо сразу оценил этот ход – весь мир бросится покупать шоколадки Вонки в надежде найти Золотые Билеты. Объёмы продаж увеличатся во много раз! Быть может, да, шансы невелики, но, быть может, Чарли сможет получить такой билет. Ведь его день рождения как раз на следующей неделе.

Глава 6

Первый Золотой Билет был найден на следующий же день. Счастливчиком оказался мальчик по имени Август Глуп, и вечерняя газета, которую покупал мистер Бакет, поместила большой его портрет на первой странице. На фотографии был изображен девятилетний мальчик, такой толстый, словно его надували мощным насосом. Тяжелые складки жира свисали со всех частей его тела, а лицо было похоже на чудовищный шар из теста с двумя точками маленьких жадных глаз. Как писала газета, в городе, где жил Август Глуп, все буквально помешались от радости. На домах развевались флаги, школьников распустили на каникулы, и был даже устроен торжественный парад в честь новой знаменитости.

«Я не сомневалась, что именно найдет Золотой Билет, — заявила журналистам мать героя. — Он съедает в день столько шоколада, что было бы странно, если б билет достался кому-нибудь другому. Еда — это хобби моего мальчика. Все остальное его не интересует. Но, что ни говорите, это все-таки лучше, чем в свободное время болтаться на улицах, хулиганить, стрелять из пугачей и все такое. И потом, я всегда говорила: он бы столько не ел, если б его организм постоянно не требовал пищи. Как-никак, ребенку Нужны витамины. Для него будет огромной радостью посетить замечательную фабрику мистера Вилли Вонка ! Мы горды за него как не знаю кто!»

Дедушки и бабушки заметили, что и мальчишка, и его мать — крайне неприятные люди.

Теперь осталось только четыре билета. Казалось, вся страна и даже весь мир были охвачены шоколадной лихорадкой. Все, кто только мог, в безумной спешке раскупали плитки шоколада, надеясь найти один из четырёх оставшихся билетов.

В России женщина по имени Шарлотта Русс заявила, что нашла второй билет, но вскоре выяснилось, что это всего лишь умелая подделка. Знаменитый английский учёный изобрёл специальный прибор, с помощью которого можно было, не срывая обёртки, определить, есть ли внутри Золотой Билет, но его испытания кончились скандалом.

И тут перед самым днём рождения Чарли в газетах было объявлено, что найден ещё один Золотой Билет. Удача улыбнулась девочке по имени Верука Солт, которая жила со своими богатыми родителями в одном огромном городе за океаном. И снова вечерняя газета мистера Бакета дала на первой полосе портрет счастливицы. Она сидела в гостиной между своими сияющими родителями, улыбалась до ушей и размахивала над головой Золотым Билетом.

Отец Веруки, мистер Солт, охотно поведал журналистам, как был обнаружен билет:

«Дело вышло так, ребята. Когда моя девчушка заявила, что кровь из носу должна получить один из этих Золотых Билетов, я пошел в город и начал скупать все шоколадки Вонка , какие только попадались мне на глаза. Я скупал их тысячами! Сотнями тысяч! Потом я погрузил это все на несколько грузовиков и отправил на свою фабрику. Ведь я, ребята, — владелец фабрики по производству соленых орешков и там у меня работает почти сотня женщин. И я сказал им: „Значит так, девочки! С сегодняшнего дня вы перестаете колоть орехи и начинаете разворачивать шоколадки!“ И они взялись за дело. Все сотрудники моей фабрики теперь целыми днями с утра до вечера только срывали обертки с плиток шоколада, и больше ничего. Но прошло три дня — и все впустую. Это было ужасно! И с каждым днем моя маленькая Верука становилась все печальней. Когда я приходил домой, она бросалась мне навстречу с воплями: „Где мой Золотой Билет? Хочу Золотой Билет!“ И услыхав, что билета нет, начинала кататься по полу, брыкаться и визжать, как дикая кошка. Ясное дело, я просто не мог видеть, как убивается моя девочка, и поклялся отыскать этот проклятый билет во что бы то ни стало. И тут под конец четвертого дня одна из моих работниц вдруг закричала: „Нашла! Вот он, этот Золотой Билет!“ — „А ну, давай его сюда!“ — сказал я и, схватив билет, помчался домой. И теперь моя дорогая малышка снова счастлива и в нашем доме опять воцарились радость и покой».

Старики отметили, что эта девочка, пожалуй, хуже, чем тот толстый мальчишка, и ей не повредила бы порка (ох, что же началось из-за этих слов спустя 60 лет), да и её родителям, которые так её избаловали, тоже.

Глава 7

Настал день рождения Чарли. Он получил свою заветную плитку шоколада. Мало кто верил в успех, но все же они, затаив дыхание, ждали, когда Чарли откроет упаковку. Ведь эта плитка шоколада была не хуже любой другой, в которой мог лежать заветный Золотой Билет.

Разумеется, билета там не было, но Чарли разделил шоколадку между всеми. Точнее, попытался, но они отказались (вот эта попытка мало вяжется с его ритуалом).

Глава 8

Вечером того же дня в газете было объявлено, что найден не только третий, но и четвёртый Золотой Билет.

«Третий билет был найден Виолеттой Борегард. доме Бюрегардов царило сильное волнение, когда репортеры пришли взять интервью у этой счастливой юной леди — громко трещали затворы фото- и кинообъективов, ярким светом заливали комнату лампы вспышек, люди, толкаясь и споря, пытались как можно ближе протиснуться к новой знаменитости. Сама знаменитость стояла на кресле посреди гостиной и держала Золотой Билет в высоко поднятой руке, размахивая им, как будто ловила такси. Она быстро и громко говорила, обращаясь ко всем сразу, однако разобрать ее олова было довольно сложно, потому что во время своей речи она продолжала ожесточенно и неутомимо жевать жевательную резинку:

„Обычно я всегда жую резинку, — радостно выкрикивала девочка, — но когда я услыхала про эти билеты мистера Вонки , то решила перейти на шоколадки, просто чтобы попытать счастья. А теперь я, конечно, снова возьмусь за старое. Я обожаю жевать резинку. Я без нее просто жить не могу. Я не жую ее, только когда ем. Тогда ее приходится вынимать изо рта и приклеивать за ухо, чтобы она никуда не делась. Честно говоря, я бы чувствовала себя не в моей тарелке, если бы меня хоть на миг лишили своей жевательки. Это уж как пить дать. Мамаша говорит, что юной леди, вроде меня, не пристало молотить челюстями, как корова, но я с этим не согласна. Уж чья бы корова ни мычала, а ей лучше помолчать — она сама орет на меня с утра до ночи.

— Прикуси язык, Виолетта, — возмутилась миссис Бюрегард из дальнего угла комнаты, где она стояла на пианино, чтобы не быть раздавленной толпой.

— Ладно, ма, не возникай, — прокричала ей в ответ юная Бюрегард. — Так вот, — она снова повернулась к репортерам, — вам, наверняка, будет интересно узнать, что вот эту резинку, — она вытащила изо рта мокрый комок, — я жую больше трех месяцев подряд. Это новый мировой рекорд. Наконец-то я побила рекорд моей лучшей подруги Корнелии Принцметель. Вы бы видели, как она взбесилась. Сейчас этот кусок жевательки для меня дороже всего на свете. Ночью я приклеиваю его к спинке кровати, а утром она точно такая же, как всегда. Ну, может быть, чуть потверже, но стоит ее немного пожевать, и она опять становится мягкой. Перед побитием мирового рекорда, я сжевывала одну штуку в день. Обычно я меняла ее в лифте по пути из школы. Почему в лифте? Да потому, что мне нравится приклеивать использованную жевательку на кнопки. Представляете? Заходит в лифт человек, нажимает на кнопку, а на пальце у него моя старая жвачка. Ха-ха-ха! Вот смеху-то! А какие скандалы закатывали некоторые из них! Смешней всего было смотреть на женщин в дорогих перчатках. Что? Ну конечно же, я в восторге от предстоящего посещения фабрики Вонки. Ах да, я забыла сказать, что просто в восторге, оттого что попаду на фабрику мистера Вонки , и надеюсь, что он, как обещал, обеспечит меня жевательной резинкой на всю жизнь. Ай да я! Ура!“»

Все сошлись на том, что девочка просто мерзкая.

Четвертый Золотой Билет был найден мальчиком по имени Майк Тиви, и все были уверены, что он такой же урод, как и прошлые победители.

«Семейство Тиви также буквально осаждали шумные и возбужденные посетители, когда туда прибыли наши репортеры, но юного Майка Тиви, счастливого обладателя четвертого Золотого Билета, все это, похоже, только раздражало.

— Идиоты, неужели вы не видите, что я смотрю телек, — истошно вопил он, — и совершенно не желаю, чтобы мне мешали!

Этот девятилетний счастливчик сидел перед огромным телевизором, впившись глазами в экран, и смотрел фильм, в котором одна шайка гангстеров поливала из пулеметов другую. Сам же Майк Тиви — на нем было навешено по меньшей мере восемнадцать игрушечных пистолетов всех возможных размеров — время от времени вскакивал со стула, выхватывал один из них и выстреливал в экран полдюжины патронов.

— Да тише же! — затопал он ногами, когда кто-то попытался задать ему вопрос, — я ведь просил мне не мешать! Это такая программа, просто закачаешься! Настоящий класс! Я смотрю ее каждый день и не пропускаю ни одного фильма, даже если показывают какую-нибудь муру, где никто не стреляет. Больше всего на свете я люблю смотреть про гангстеров. Вот это настоящие парни, скажу я вам. Особенно, когда они начинают всаживать друг в друга пули, резать глотки или проламывать черепа. Да я отдал бы все на свете, чтобы жить, как они! Вот это жизнь! Это настоящая жизнь!»

Старики не могут взять в толк — неужели все нынешние дети такие же выродки, как те, кто получил билеты? Мистер Бакет отмечает, что такие встречаются и довольно часто, но далеко не все такие.

Глава 9

На следующий день, когда Чарли пришёл домой из школы, он застал неспящего дедушку Джо. Старик хитро подмигнул внуку и достал из-под подушки небольшой кошелёк с заначкой — шестипенсовая монетка. Он предлагает ещё раз попытать удачу.

— Дедушка, ты в самом деле хочешь истратить свои последние деньги на это? — шепотом спросил Чарли

— Конечно, хочу! — возбужденно прошипел старик. — И нечего со мной спорить! Я не меньше тебя мечтаю найти этот билет. Бери деньги — и бегом в ближайший магазин! Купишь первую попавшуюся шоколадку фабрики мистера Вонки  и принесешь сюда. Мы с тобой вместе ее распечатаем!

Чарли взял маленькую серебряную монетку и быстро выскользнул из комнаты. Через пять минут он уже вернулся обратно.

Под обёрткой была плитка шоколада… и ничего больше. Тут до них дошло, как смешно всё это может выглядеть со стороны, и оба громко расхохотались.

Глава 10

За следующие недели очень сильно похолодало. Волнение по поводу «Золотых билетов» было давно позабыто. Всё это отступило на задний план перед двумя жизненно важными проблемами: как согреться и как раздобыть еду.

И без того скудные трапезы стали еще более скудными: владелец фабрики по производству зубной пасты, где работал мистер Бакет, неожиданно разорился и закрыл свое предприятие. Мистер Бакет попытался найти другую работу, но безуспешно. Порой ему удавалось заработать какие-то гроши на расчистке улиц от снега, но это было по крайней мере в четыре раза меньше, чем нужно, чтобы прокормить семерых человек. Положение семьи стало просто катастрофическим. Завтрак состоял теперь всего лишь из одного тоненького ломтика хлеба, а обед — из половинки вареной картошки.

Медленно, но верно семья стала умирать с голоду. (Во втором фильме это ужасное событие было показано ещё более безумно и оттого смешно, так как отца Чарли заменили роботом.)

— Ребенку просто необходимо лучше питаться, — сказал в одно морозное утро дедушка Джо, высовывая голову из-под одеяла. — О нас можно уже не беспокоиться — мы прожили свое. Но молодой растущий организм… Нет, так дальше не может продолжаться! Мальчик и так похож на живой скелет.

— Но что тут поделаешь? — грустно пробормотала бабушка Джозефина. — Он не соглашается брать наши порции. Сегодня утром его мать пыталась украдкой подложить ему на тарелку свой единственный кусок хлеба, но мальчик даже не прикоснулся к нему и заставил ее взять хлеб обратно.

— Славный растет паренек! — сказал дедушка Джордж. — Он заслуживает лучшей судьбы.

Сцена, которая лучше всего показывает характер Чарли.

А морозы между тем не спадали. И с каждым днем Чарли Бакет все больше худел. Его лицо вытянулось и стало мертвенно-бледным. Кожа так плотно обтянула щеки, что сквозь нее проступили очертания костей.

Он произвел в своих привычках ряд изменений, на первый взгляд несущественных, но помогавших ему сохранять жизненные силы. Теперь по утрам он выходил из дома на десять минут раньше, чтобы не нужно было быстро идти или тем более бежать по дороге в школу. На переменах, когда другие дети выбегали на улицу поиграть в снежки и побарахтаться в снегу, он теперь тихо сидел в классе и отдыхал. Все его движения стали медленными и осторожными. Он подсознательно избегал любых необязательных энергозатрат.

И вот однажды, по дороге домой, Чарли увидел в сугробе что-то блестящее. Это была монета в пятьдесят пенсов! Чарли поспешно огляделся. Может быть, кто-то только что обронил её? Но рядом не было никого, кто мог бы быть владельцем потерянного сокровища. Значит, он может взять их себе? Целых пятьдесят пенсов!

Чарли точно знал, что он сейчас сделает. Он купит самую лучшую плитку шоколада и прямо на месте съест её целиком, до последнего кусочка. А остальные деньги отнесёт домой и отдаст маме.

Глава 11

Чарли вошёл в магазин, положил мокрую монету на прилавок и попросил одну шоколадку. Хозяин магазина повернулся, взял из стоявшей сзади коробки плитку шоколада и протянул Чарли.

— Похоже, сынок, ты получил как раз то, что хотел, — добродушно сказал хозяин магазина.

Чарли кивнул. Говорить он не мог — его рот был набит шоколадом. Хозяин магазина выложил на прилавок сдачу.

— Не торопись, — сказал он. — У тебя заболит живот, если ты будешь глотать такие куски не жуя.

Но Чарли был не в состоянии остановиться. Он жадно глотал свой шоколад, и меньше чем за полминуты вся плитка исчезла у него во рту. Он протянул руку за сдачей. Потом остановился. Его глаза были как раз на уровне прилавка, где лежали серебряные монетки. Их было ровно девять. Девять монеток по пять пенсов. Конечно, ничего не случится, если он истратит еще одну…

Мальчик взял её, сорвал обертку… Из-под нее блеснуло что-то золотое.

— Это же Золотой Билет! — завопил хозяин магазина, подскочив на целый фут. — Тебе достался Золотой Билет! Последний Золотой Билет! Понимаешь или нет! Эй, все идите сюда! Посмотрите на мальчика, которому достался последний Золотой Билет мистера Вонки! Вот он, у него в руках!

— В моем магазине! — орал он. — Это случилось в моем маленьком магазине! Пусть кто-нибудь сейчас же позвонит в газеты — надо, чтоб об этом узнали все! Осторожней, сынок! Не порви его, когда будешь вытаскивать — ведь это настоящее сокровище!

Буквально через несколько секунд в магазине уже толпилось не меньше двух десятков человек и еще вдвое больше пыталось протолкнуться внутрь с улицы. Всем хотелось посмотреть на Золотой Билет и на его счастливого обладателя.

— Как же такой замухрышка сумел его найти, хотел бы я знать? — злобно сказал какой-то здоровенный мальчишка. — Я столько времени покупал по две дюжины плиток каждый божий день!..

— Да уж, ему бы не помещало немного подкормиться, — с усмешкой заметила какая-то девочка. — Смотрите, какой он заморыш — кожа да кости!..

В этот момент он почувствовал на своем плече чью-то руку и, подняв глаза, увидел над собой какого-то высокого мужчину.

— Послушай, мальчик, — прошептал тот, — я куплю у тебя этот билет. Как насчет пятидесяти фунтов, а? И новый велосипед в придачу? О’кей?

— Вы с ума сошли! — закричала женщина, стоявшая неподалеку. — Я даю двести фунтов! Хотите продать билет за двести фунтов, молодой человек?

— Ну, довольно! — решительно заявил толстый хозяин магазина, проталкиваясь сквозь толпу и крепко беря Чарли за руку. — Оставьте наконец ребенка в покое!

Он проводил Чарли до дверей и прошептал:

— Не вздумай отдать кому-нибудь свой билет! Сейчас же неси его домой, пока не потерял. Беги бегом до самого порога и нигде не останавливайся, понял!

Чарли кивнул.

— Знаешь, — с улыбкой сказал толстяк на прощанье, — мне кажется, тебе было просто необходимо что-то в этом роде. Очень рад за тебя. Удачи тебе, сынок!

И вот о чем я и говорил – продавец единственный в этой толпе, кто не завидовал Чарли, не пытался выкупить этот билет за бесценок, а наоборот дал ему дельный совет.

Пробегая мимо фабрики мистера Вилли Вонки, он повернулся, помахал ей рукой и пропел: «Мы скоро увидимся вновь!» Через пять минут он уже был дома.

Продолжение