Смотрю сейчас на своих младших брата-сестру, со скучающим выражением лица листающих стопятьсотый канал и думаю – как же все поменялось.
В моем детстве такого не было. Я должна была подняться в 6 часов утра, чтобы полчаса посмотреть мультики. В субботу. «Будильниками» работали дедуля с бабулей. Причем дед понимал всю важность события и будить меня начинал еще с 5 часов – чтобы я свыклась с мыслью подъема и точно успела на мультики. А вот бабуля аккуратно толкала меня в 5:59 и с фразой: «Ребенок не встает, ребенок сладко спит!» - уходила восвояси.
Я потом, конечно, истерила – потому что если ты не успел на мультики, то сиди и смотри «Играй, гармонь» или «Слово пастыря». Порой в панике я щелкала по трем несчастным каналам, никаких мультиков не находила и шла рыдать.
У нас не было ни «тарелки», ни второго телевизора. И мы со старшей сестрой в тандеме дрались с дедом за просмотр сериала «Мачеха». Причем натурально дрались. Побеждал почему-то всегда дед, с мрачным видом он садился перед теликом и смотрел какие-нибудь «Ментовские войны».
Иногда нам везло, если было лето, и бабуля отправляла нас в комнату отдыха (она работала в студенческом общежитии и жила там же). Но если был уже учебный год, нам приходилось драться со студентами. Выигрывали снова не мы.
С дедом мы дрались около полгода. Потом бабуле надоело, она взвыла и купила еще один телевизор с видиком. И он был цветной! И мы чуть ли не ревели от восторга, и почти ползали у бабули в ногах.
Правда, теперь пришлось драться с дедом за новый телевизор. Мы первый раз победили. Ну, как мы – бабуля взяла веник, дала ему пару раз по горбушке и выгнала из комнаты.
Нет, дед не был плохим. Дед вообще был потрясающим. Он однажды скатал мне из газет комочков, больших таких, кинул их в маленькое ведерко, залил водой, дал мне удочку и сказал:
Я оказалась лучшим рыбаком. А еще хорошей хозяюшкой – всю «рыбу», размокшую и воняющую, порезала на кухонной доске. И налепила огромных котлет, которые дед ел. Почти по-настоящему. И я сидела, вся такая довольная, воняющая этими размокшими газетами.
Думаю, именно на запах пришла бабуля. Дед опять получил по хребту веником, мне бабуля в тысячный раз пыталась объяснить, что нельзя брать кухонную посуду. Дня три мы ели супы с запахом размокших газет.
Вообще, самой любимой игрой в детстве было приготовление еды. Из лопухов, из песка, из кленовых самолетиков и прочего подручного материала. Для этой цели я всегда крала посуду из серванта.
Вы ведь наверняка все знаете, что такое сервантная посуда для советского человека? Она не вытаскивалась никогда, она была эдаким украшением комнаты. Иногда с нее стирали пыль – но не более. А я человек не советский. Я выкраивала время, когда бабуля придремывала в кресле, набирала этой посуды и бежала на улицу, поить кукол с фарфоровых чашек. И делала я это не потому, что кукольной посудки у меня не было – была, в неимоверных количествах. Но куклы-то мои не на помойке найдены, с пластмассовых стаканов пить.
А один раз я взяла маленький ножик с кухни. Он был не острый, на пилочку больше похожий. Причем я подгадала все так, чтобы бабуля ничего не готовила в тот момент. Кто ж знал, что дед захочет жареной картошки?
‒ Маш, где ножик? – Закричала бабуля с крыльца. И я такая, с невинными глазами, заталкивая ножик под задницу: - не знаю, баб, честное слово.
Я вернула его, конечно. Зашла с улицы, подошла к щелке между плитой и холодильником и заорала:
‒ Ба, ты глянь, ножик нашелся!
У меня в детстве и разочарования были какие-то не глобальные – по нынешним меркам. Сейчас ребенок из-за ноутбука убивается некупленного. А я в детстве убивалась по диску с «Винксами». Мне тогда на день рождения подарили рублей 500, я такая деловая маме их даю с наставлениями:
‒ Купи мне куклу хорошую и диск с «Винксами».
Мне бы вот эти «Винксы» вообще не были нужны. Но девчонки по ним с ума сходили – ах, я Блум, ах, я Флора, а я вообще пыльца Энчантикс….
Мама диск купила. И я запоем его смотрела весь день. А потом оказалось, что в «Винксах» 6 или 8 сезонов. На моем диске был только один. После этого я как-то разочаровалась в «Винксах» и длительные сериалы больше не смотрела. По нынешний день, кстати.
А вот это современное «заботиться о детской психике»? Это вот вообще откуда взялось? В моем детстве о детской психике вообще никто не заботился. Если дед «поддал», то бабуля «поддавала» ему. Веником. Или совком – старым таким, железным. Еще и с криками, да с такими выражениями!.. Там «глист в обмотках» - самое безобидное. Я тогда нехило обогащала свой словарный запас, который успешно применяла на потеху студентам из общаги.
Один раз, кстати, применила очень неудачно. Вышла из комнаты девчонок, пошла вниз и кто-то там сверху орет:
И я так бодренько, громко, с выражением:
А в тот момент бабуля обходила комнаты…. Мне, по моему, дверь прям в лицо тогда открылась. Веником меня, правда, не побили (меня в детстве вообще не трогали, ни ремнем, ни ладошкой), но бабуля орала. Ух, как она орала!.. Лучше б она меня била, ей богу.
А песни, которые слушают нынешние дети? «Это ламба, а это гелик, Влад – это бумага, а бумага – это деньги!». В моем детском репертуаре были либо частушки по типу: «Мой миленок, как теленок, только веники жевать», либо заслушанная до дыр с сестрой «10 лет спустя». Я над ней всегда плакала чуть ли не до истерики. И плевать всем было на мою психику.
С сестрой вообще взаимоотношения были интересные. Разница у нас в 8 лет, что было нехилым таким камнем преткновения. В детстве она часто играла со мной, только почему-то я всегда исполняла роль Аленки Сидоренко, девочки из ее класса. И она меня чмырила. Какими словами – даже говорить не буду, она у меня сейчас педагог, и таких слов «не знает».
Потом сестра подросла, мальчики-гулянки, женские секретики…. И вот с одним из таких секретиков я ее засекла – с курением. И если до моего открытия меня никто на улицу не брал, то после него я чувствовала себя царицей всея Руси. Стоило только сказать:
‒ Бабаааа, а я такооооое знаю, ‒ и меня одевали за две минуты.
Надо отдать мне должное – по-настоящему я сестру не палила. Она однажды сама спалилась, еще и очень глупо. Ушла в подвал общаги с двоюродной сестрой (там находился туалет и душ) и мне наказала:
‒ Если баба пойдет сюда – прибеги и предупреди.
Но я проморгала момент, когда бабуля ушла из комнаты. И как нарочно, отправилась именно в подвал. Я ее догнала за две секунды, иду и громко щебечу (слышала, по моему, вся общага):
‒ Баб, ты в ПОДВАЛ, да? В ПОДВАЛ прямо? Так быстро идешь, баб!
Так вот вся общага слышала, а сестра нет. И даже когда бабуля грузно шлепала по ступенькам, сестра ничего не предприняла. Но люлей потом получила почему-то я….
Хорошее было время. И ни капли нескучное.
