Сатира, покрывающаяся пылью (повести М. Успенского)
Ползая по задним полкам своей библиотеки, наткнулся я на сборник "Дорогой товарищ король" Михаила Успенского. А еще совсем недавно мне на глаза попалась статья о жизни и творчестве писателя. И решение было принято мною "единогласно": надо перечитать. Отмечу сразу, что трилогия "Там, где нас нет" Успенского - это отечественный шедевр, последнее, можно сказать, юмористическое фэнтези краткого постсоветского периода, которое не сквозит графоманством и радует филологическими шуточками. Вернее "Там, где нас нет" это сначала юмористическое фэнтези, а потом чего то и не юмористическое, а даже печальное. Вот бы что надо экранизировать в качестве ответа голливудским сказкам, а не вот это вот всё... Но речь, не о трилогии. По трилогии, для справки, я отписался: хорошее, прям отличное произведение. Чтобы не обвиняли в неприязни к автору.
К повестям в этом сборнике я решил присмотреться. Книгу я уже читал лет двадцать назад как раз на волне накатившей на книжные полки этой самой постсоветской фантастики, когда мы покупали и читали все, что появлялось на полках - литературные негры только начинали строчить, а первопроходцы типа Семеновой и Перумова задавали жанр и направления. Помню, что книга мне понравилась, что я ее обсуждал с приятелями, что мы над чем-то смеялись и восхищались. А еще помню, что не все понял. Что именно - не знаю, забыл, конечно же, но ощущение осталось. Так что я сел читать данный сборник. И тут я понял немного больше.
Успенский - классный автор. С превосходными языком и фантазией. Но... Но вот что-то...
"Дорогой товарищ король". Ранний роман о попаданцах, когда это еще не было мейнстримом. В параллельную довольно абсурдную реальность попадает советский чиновник околоминистерского масштаба и становится в волшебной стране королем. Чиновника зовут Виктор Панкратович Востромырдин, и читатель моего поколения абсолютно точно поймет, что у нас тут наипрямейшая отсылка к Виктору Степановичу "хотели как лучше а получилось как всегда" Черномырдину. Суть романа угадывается даже до прочтения: советский функционер в роли короля феодальной республики за кратчайшее время разваливает государство до полного исчезновения. Идея для тех времен хорошая: СССР не ругал только ленивый. Однако Успенский сам же и не вывез написанное. Знатоки его творчества могут заметить, что не один и не два раза его повести и романы бодро начинаются, а в конце сдуваются, как будто автору надоедает писать, и он быстренько сворачивает действие: в трех словах описывает огромный пласт событий, обрывает линии и как-нибудь неловко, но художественно заканчивает. Так было с первой частью "Там, где нас нет", так было и с "Товарищем королем". И несмотря на то, что многие шутки современному молодому читателю уже не понятны, созданный мир мог бы жить и блистать интересными гранями. Успенский мог бы раскрыть географию и физику, углубить мифологию, расписать быт, обосновать экономику и ее катастрофу. Но не стал. Ему было интересно взять твердолобого партийного работника, которому везде мнятся КГБ и конкуренты по партии, и поставить на место средневекового короля - а так как исход предсказуем, то что там расписывать. Вот лучше взамен объяснений приключения двух чекистов и графа соитиями славного - там и с антуражем мира познакомитесь. Или ненужные главы про неверную жену главного героя с искрометными скабрезными шутками.
Юмор Успенского в романе весьма характерный для его творчества. Звучащие имена и названия, забавно переделанные из других слов: страна Листоран, рыцарь Эмелий, ущелье Быкадоров, маг Калидор - подобный прием он использовал и в цикле про Жихаря, я не знаю, что он написал раньше. К иронично-пародийной мифологии претензий нет, тогда это было действительно прикольно и свежо супротив образовательного-поучительного постмодернизма в советской сказке. Антисоветские же шутки попадаются разного качества. Автор напирает на жесткую сатиру, и сейчас это чего-то не так весело.
Король велит найти гонца, чтоб скор на ногу был,
Чтоб крепче матери-отца, он партию любил.
Явился рыцарь тет-а-тет верхом и на коне.
На нем нарядный партбилет и звезды на броне.
И так далее в таком же духе. Тут уже смеялся не я сам, а я - читающий книгу в середине-конце 90х и думающий, что читаю уникальный срыв простыней и феноменальное обличение. Это не так. В конце рецензии я обобщу вывод, а пока перейду к следующей повести.
"Устав соколиной охоты". Неплохая псевдоисторическая повесть, названная лубочным детективом. Автор отвлекся от антисоветщины и перенес действие во времена Алексея Михайловича Романова. Тишайшего царя мучает паранойя, везде ему мнится заговор, поэтому у него на службе два главных героя: Авдей Петраго-Соловаго и Василий Мымрин - стрельцы-соколы тайного сыска, занимающиеся тем, что ищут заговоры против государя. А если заговоров нет, то сочиняют и находят виновных. Завязка сюжета происходит, когда выдуманный стрельцами негодяй Иван Щур оказывается вроде как реальным и донимает царя-батюшку.
Повесть доставляет удовольствие и манерой написания и стилизованным языком со старинными словечками. Тут чувствуется авторский профессионализм и знание материала (или умение закосить под историзм). И концовка кажется вполне себе завершенной с крепким, хорошим, но грустным выводом о стране нашей и людях, которые ей служат. Да, Успенский не писал про героев, на то он и сатирик. В "Уставе" он обличил и, скажем так, полил... гм... спецслужбы и то, чем они на самом деле занимаются. Настроение повести можно описать цитатой из введения ко второй главе:
"Русь, Русь,
неохватный простор между Востоком и Западом, простор страны, каждый житель
которой полагался и себя полагал заведомо виновным в том, в чем станут
виноватить." Или там же далее: "Страх начинался в царских верхних палатах — самый сильный страх. Он хлестал, как фонтан, и, спускаясь ниже, все собою обволакивал, и это продолжалось так долго, что начинали бояться и самые храбрые, а потом и храбрых не стало — кто разучился, отвык, а кто от этой поганой волны бежал подалее — на Дон либо в Сибирь. И было спокойно, потому что страх был распределен поровну. Было так же спокойно, как если бы поровну был распределен хлеб…".
Не могу сказать в нынешние времена, актуальны ли цитаты, ведь все-таки наша страна и ее управленцы и службы мудреют и хорошеют с каждым годом, но конкретно эту повесть Успенского я бы рекомендовал к прочтению, как любопытный жанровый образчик с отнюдь не развлекательной задумкой.
"В ночь с пятое на десятое". Довольно вторичное произведение, совершенно не интересное и не находящее у читателя отклика. Главного героя мучают клопы, и он отправляется в Управу, чтобы написать заявление. Абсурдная бюрократическая повесть, где герой меняет кабинеты, ведет бессмысленные разговоры с людьми, сражается с уборщицей и так далее. Кто читал "Рукопись, найденная в ванной" Станислава Лема (а также "Сказку о тройке" АБС, "Дьяволиаду" Булгакова и что-то из Кафки), тот тоже заскучает на первых же страницах. Хотел найти какую-нибудь характерную цитату, но ничего не приглянулось. Несколько шуток, надо признать, улыбнули, но не буду их повторять, потому что они, по-видимому, антисемитские, да еще оскорбляют родноверие. Сейчас так уже не шутят, ох уж эти чересчур свободные девяностые.
"Чугунный всадник". Сатирическая повесть. Помню, издавалась она отдельной книгой, и именно ее я вспоминаю в первую очередь, говоря о том, что плохо понял Успенского при прочтении в юности. Перечитав давеча, поймал себя на мысли, что автор как будто бы пишет свою версию города Глупова и не может ее превзойти. Непонятное заведение, очень похожее на психбольницу, где окна не выходят наружу, а только во двор. Каждый год строятся новые этажи, санитары да и весь персонал тоже невольники, а во главе заведения бессмертный Кузьма Никитич Гегемонов, ежедневно выдающий важные речи о новых достижениях, о борьбе с вредительством, о поимке классовых врагов и т.д. Только часто речь директора переходит на сомнительные частушки или песенки хтонического содержания: "...наконец настал... - обрадовал всех Кузьма Никитич. - ... народы мира, затаив дыхание... все люди доброй воли... вся планета слышит пульс... символизирует торжество демократических начал... от Карпат до Сахалина... Бродяга к Байкалу подходит! Рыбацкую лодку берет! Угрюмую песню заводит!!! О Родине прямо поет!!!".
Теперь то все образы и символы мне прекрасно понятны, чай не подросток. И ясно, что-такое кузьмизм-никитизм, и что за вечно строящееся заведение, и что означает чугунный всадник. И все архетипические персонажи. Кстати нарком, которому постоянно снится, что он женщина и ее ведут под венец с партийным работником или похищает в горах Кавказа славный джигит или девочка, которую на Красной площади целуют Калинин с Молотовым - весьма оригинально и язвительно придумано. За такое совсем недавно, по отношению ко времени написания повести, можно было получить путевку в Сибирь. Сейчас - не знаю. Скорее всего тоже за такие шутки сегодня по голове не погладят. Еще интересная находка: есть не только вечный жид, но и вечный русский, и вечный турок и так далее. Но автор все это не развивает, у него другая цель.
В общем, Успенский местами оригинален. Но в целом, как следует из названия рецензии, произведение безнадежно устарело. Прямая и жесткая сатира утратила свое назначение и причем быстро. Только что было смешно, и вот уже скучно и не интересно. Во-первых, выросло поколение, не жившее при СССР, и львиная доля отсылок ему не понятна. Во-вторых, некоторые шутки больше не воспринимаются как шутки вообще, а постиронию еще не изобрели. И в-третьих, вентилятор общественного дискурса таков, что все стало с ног на голову, и люди задаются вопросом, а так ли плохо было то самое заведение с окнами вовнутрь? Нет, разумеется, литературные памятники современников, критикующие, переосмысливающие эпоху, остались и никуда не денутся, скажем экзистенциальный "Град Обреченный" АБС или как раз мерзкая сатира Войновича (сами знаете, о чем я) - они, видимо, перерастают этот самый дискурс и остаются актуальными на необозримое время вперед - почему так, отдельная тема, мне, наверное, не хватит умения ее раскрыть. А "Чугунный всадник", увы, покроется пылью. Автор вложил столько злобы и ненависти к совку, что случился артиллерийский "перелет". И повесть будет интересна только историкам пограничной, в смысле эпох, литературы.
Обратить ли внимание на повесть мимопроходящему любителю чтения? Если вы ярый антисоветчик - срочно читать! Если ищете салтыковско-щедринской язвительности - возможно! Если хотите чего-то умного с поиском вопросов о жизни, вселенной и вообще и, главное, вариаций ответов с компромиссами - не надо. Пустая трата времени. Ну а если вам нужно составить полное мнение о Михаиле Успенском как об авторе эпохи - то эта повесть должна идти следом за трилогией "Там, где нас нет", чтобы немного охладить восторг.
"Семь разговоров в Атлантиде". Маленькая повесть, состоящая исключительно из диалогов, написанная автором еще в 1982, до моего рождения. Узнаваемый стиль автора, но еще не отягощенный упадническими настроениями. У ворот Атлантиды появляется ловкий на язык парень и разговаривает с тамошними обитателями, которые уверены, что они боги, а мир вокруг скоро будет покорен единомыслием, единомолчанием и много чем рациональным. Осталось только победить глупое солнце, которое постоянно падает в океан. Конец всем известен по Платону, а также становится понятно, что разрушение государств мракобесами и самодурами станет любимой темой писателя до конца жизни.
Есть в книге еще несколько маленьких рассказов, но ничего выдающегося они из себя не представляют. Такой типичный позднесоветский бытовой абсурд - совсем на любителя.
В итоге после прочтения / перечитывания Успенского осталось двоякое ощущение. Талантливый автор, который промахнулся. То ли потому что слишком хорошо целился, то ли потому что привлек мощные, но скоропортящиеся выразительные средства. Сатира Салтыкова-Щедрина, Булгакова, антиутопия Замятина и "Котлован" Платонова остались вехами в литературе, а Успенский вспыхнул и сгорел яркой звездочкой в писательском фонтанировании 90-х годов. С другой стороны он оставил нам "Там, где нас нет" - некогда свежее слово в отечественном фэнтези, и за это ему - огромное спасибо. А уж к трилогии неизбежно подтягиваются остальные произведения для удовлетворения любопытства. В конце концов я же сел и перечитал и потом два часа писал рецензию на то, что как будто бы вроде бы не понравилось, но все же.... (по-авторски обрываю мысль).
