Для меня еще со студенчества была и остается такой книгой "Граф Монте Кристо", Дюма.

Я читала ее уже более 5 раз, не надоедает)

А у меня тут случилось страшное. Иссяк Урфин Джюс - в смысле, закончились книги о нём, о которых я хотела поговорить. И вот я думала-думала - о каком бы ещё легендарном персонаже и книгах про него накидать тут всякого... А потом плюнула и решила, что нет, не зря я тут уже размещала посты по киношным кардиналам. Время делать про литературных! Потому что ну...

Да-да-да, распространённый мем, знаю. Но фишка в том, что мне Ришелье нравился сразу, без всяких там признаков взросления. И да, наверняка тем, кто читал роман Дюма о мушкетёрах, заметно, что и автору там вполне себе нравится кардинал. Он государственник, ловкий кавалер, хороший стратег, вот разве что влюблён в Анну Австрийскую и потому иногда действует как влюблённый мужчина. Под конец Ришелье и вовсе жалует Д`Артаньяну документ о возведении в чин лейтенанта королевских мушкетёров, и вот уже храбрый гасконец падает к ногам кардинала.

Но всё-таки Дюма при написании романа пользовался ну вот прямо такими не очень источниками про кардинала в том числе. И хорошо это осознавал, и чувствовал, что о личности такого масштаба написать настолько мало – как-то несолидно. Потому решил написать роман, в котором о кардинале было бы побольше – и написал «Красного сфинкса».

Вернее, не дописал. А что у него получилось, мы посмотрим.

Предупреждения. В тексте есть спойлеры к роману. В тексте есть спойлеры к французской истории. В тексте есть душнильские рассуждения автора-душнилы.

Итак, роман публиковался и писался в 1865-1866 гг., за 4 года до смерти Дюма. Поскольку Дюма писал он его уже под конец жизни, еженедельно составлять главы ему уже было трудненько. Кроме того, роман носил подзаголовок «Граф де Море», из чего следует, что автор так и не определился – о ком писать роман и в какую сторону копать. По этим и другим причинам роман остался недописанным – и это, как по мне, потеря потерь. потому что Ришелье в самом расцвете его могущества и величия – ну просто вот загляденье.

Если бы только ещё не мешали смотреть на эту красоту всякие другие персонажи.

Мне кажется, это вообще очень характерно для Дюма. Он прекрасно выстраивает основную линию исторически-авантюрного романа… а потом внезапно вспоминает, что надо бы добавить психологии, ну или любовной линии. И как учнёт чудить, сил никаких на него нет. То у него Монте-Кристо вместо того, чтобы взять и злобно замстить по-голливудски, мается прокрастинацией и увязает в рефлексии. То у него линия графини де Монсоро и Бюсси начинает вклиниваться в линию Шико и короля, хотя очевидно же, кто в книге главный (шутка. Хотя...)! В общем, водится за Дюма такое – накидывать персонажей и увязать во второстепенных сюжетах.

И тут это во всей красе. Тут у нас и линия дворянина Латиля и маркиза Пизани. И линия королевы, которой хочется наследника, но чот король его не торопится делать. И граф де Море, которого Дюма рассматривает как очевидного будущего отца для Короля-Солнце. И всякое-разное историческое и любовное, которое тоже местами влезает, ходит, разговаривает, отвлекает и бесит.

Потому что там нет Ришелье. Хотя Ришелье часто связывает эти линии воедино, мелькает тут и там зловещей тенью, и о нём все так или иначе разговаривают. Но это что – вот когда он появляется сам, тогда начинается самая мякотка.

Это вот ТОТ САМЫЙ РИШЕЛЬЕ. Про которого все, кто уловил масштаб фигуры в «Трёх мушкетёрах», хотели начинаться до мантий кардинальских в глазах. Хитроумный и благородный, сентиментальный и тщеславный, гордый и милосердный, снисходительный и безжалостный – и всё это одновременно, в упоительной и прекрасной смеси. Кажется, Дюма действительно хотел с одной стороны – показать кардинала «в домашнем халате», а со второй – рассказать о том, какую невероятную ношу тащил этот человек и сколько на нём всего лежало. Правда, сдобрил это Дюма уже чересчур большой дозой любви, так что временами тут кардинал превращается в оракула и начинает афоризмами разговаривать. Однако ладно, можно простить.

Зато здесь есть прекрасное описание кардинальских близких. И племянница г-жа де Комбале, обожающая дядюшку. И секретарь Шарпантье. И шифровальщик Россиньоль, и «серый кардинал» отец Жозеф, и бравый Кавуа с неразлучной жёнушкой и с кучей детей. И общение со всеми персонажами выписано просто отлично. Особенно с жёнушкой Кавуа, поскольку там просто бездна юмористических моментов. Прописаны и литературные моменты, введён Буаробер, есть Ротру и Корнель – словом, повидать кардинала вот так, в неофициальной обстановке, когда он тепло общается с приближёнными, очень и очень здорово. Ему бы котиков ещё, а то о них-то особо и не упоминается.

Но кардинал, конечно, не только сидит в халате и сочиняет стихи. Роман начинается в 1628 г., значит, впереди – война за Мантуанское наследство. И Ришелье по уши занят политикой, придворными интригами, детективными расследованиями. Он сговаривается, заслушивает агентов, читает расшифровки писем, вырабатывает стратегии и шпионит вообще ну вот за всеми, потому что на службе у него – все носильщики портшезов, а ещё Марион Делорм. В какой-то момент кардинал решает выяснить – по чьему приказу убили Генриха IV, и он начинает рыть как всамделишный детектив. Даже отправляется в женский монастырь вытаскивать оттуда давным-давно замурованную свидетельницу. Это очень сильная и одновременно трогательная сцена, где Ришелье появляется как спаситель несчастной.

Ещё одна замечательная часть сюжета – история с уходом Ришелье в отставку, когда Людовик решает вместе с Гастоном самостоятельно вести войско (по наставлениям своей матушки и её происпанской клики). Король оказывается на месте кардинала и думает вот уже по-нормальному поправить… а потом выясняет новости, от которых уберегал его Ришелье. Узнает, как Ришелье добывал деньги, получает просьбы об отставке от всех, кто служил кардиналу (с единственной аргументацией: я могу служить только Ришелье, потому что он меня выручил/мне помог/меня прикрывает). И начинает прозревать в том, что вот этот-то Ришелье, о котором все талдычат, что он ему лжёт, похоже, единственный как раз ему и не лжёт, а наоборот – заботится о нём и о Франции.

Тут автор делает первый шаг ко «дню одураченных», которым, похоже, намеревался роман завершить. Король уже начинает понимать, что рано или поздно перед ним встанет последний выбор – мать или кардинал. И если раньше он, конечно, выбрал бы мать, то вот теперь…

Вообще, линия Людовика, его матери и его фаворита Барада выписана тоже очень интересно. В отличие от «Трёх мушкетёров», автор тут попытался приблизиться к историческим образам – хотя бы по описаниям современников. Потому король тут – не инфантильное глуповатое злорадное существо, каким был в том романе. Это вполне себе трагическая фигура, запутавшийся и сложный человек, подверженный слабостям, но осознающий, кем он окружён. Все вокруг буквально ждут его смерти, а доверять он может только своему шуту да ещё человеку, которому он изначально не доверял – хитрущему честолюбцу Ришелье! Однако и король, и Ришелье ратуют за Францию, и эта общая цель их объединит в будущем. Автор очень хочет показать, как вырос этот блестящий альянс.

Более того, король здесь носит чёрное (Людовик правда предпочитал этот цвет), потому что осознаёт, что именно по приказу матери убили его отца. Да. Дюма берёт эту версию для своего романа. А ещё он полагает, что сам Людовик – как раз не сын Генриха Наваррского, точнее, Людовик и Гастон – сыновья от разных фаворитов Марии Медичи. Именно поэтому он начинает делать активные намёки в сторону будущей связи королевы с графом де Море – бастардом Генриха. Это чтобы в Людовике XIV в будущем текла кровь настоящей королевской династии.

Дюма также показывает падение одного фаворита короля (Барада) и восшествие другого (Сен-Симон). Плюс в тексте достаточно исторических лиц и событий. Тут и Мария Гонзага, и Гастон, и кардиналы, и министры, и канцлеры. И осады, и битвы. Но у автора как всегда «история – это вешалка», потому всё это достаточно условно и подчиняется всё-таки авторским хотелкам. Например, отца Жозефа Дюма с чего-то начинает изображать лицемерным честолюбцем, желающим кардинальскую шапку и способным предать Ришелье. Между тем как за кардинальский сан для Жозефа хлопотал сам Ришелье, а «серый кардинал» до последнего дыхания оставался ему верен.

Но историзм для Дюма – дело настолько удивительное и новое, что он вона, даже роман не дописал от нереального гнёта бытия. Попытался дать правдоподобные портреты основных исторических лиц – и это уже много. С учётом того, что он ещё и взял версии, которых вполне себе придерживались и придерживаются некоторые историки (об убийстве Генриха, к примеру) – это уже не просто много, а даже ого-го!

Однако именно из-за попытки в историзм роман читается совсем не так бодро, как «Три мушкетёра». Тут очень много политики. Исторических имён, карт Европы, исторических портретов, дискуссий, заседаний советов, описания интриг и прочего. Да, Дюма изо всех сил пытается добавить авантюрного романа и местами шпагами машут… но сюжет таки утратил живость. Плюс ко всему, Дюма решает нам продемонстрировать умение работать с историческими документами и цитирует, например, дневниковые записи королевского врача. Ну там – сколько Людовик скушал засахаренных вишен за завтраком, а сколько фазанов добавил. Очень поучительное чтение. Для тех, кто любит историю.

Ещё периодически Дюма сбивается на исторические же байки и начинает цитировать то самого себя («Великие люди в домашнем халате»), то исторические анекдоты того же Таллемана де Рео. И это тоже поучительное чтение. Если кто-то хочет проникнуться слухами и сплетнями и узнать, какова была «жёлтая пресса» того времени и какими были источники, к которым приходилось писателям припадать – очень даже полезное. Тут и описание салона, и всякие курьёзные случаи, и сальные подробности, и всякое-всякое…

Одно плохо – это не увеличивает цельность текста. Когда автор называет любого персонажа и сразу же: «Кстати, о нём рассказывали вот что…» - и потом ещё три страницы баек – это немножечко сбивает. Так что текст вышел хаотичным, перегруженным и довольно трудным для чтения. И если бы не образ Ришелье – читать, может, и не стоило бы.

Но Ришелье тут есть. И очень жаль, что текст остался недописанным. Что мы не услышали, как королева-мать кроет Ришелье последними словами, а тот рыдает и просит возможности удалиться.

И не увидели великого перелома – как Ришелье из просто великого министра стал ТЕМ САМЫМ великим министром. Не увидели выбора короля в «день одураченных» - выбора, определившего судьбы Франции на века.

Этот выбор отразится в другом романе другого века. В романе, где будет сказано о противостоянии Ришелье с госпожой де Шеврез – кстати сказать, а вот тут, в «Красном сфинксе» её нет, потому что она в ссылке после заговора де Шале.

Но о романе «Дьявол против кардинала» я расскажу как-нибудь в другой раз.

Если хочется узнать о "дне одураченных" и биографии Ришелье подробнее - на Пикабу лежит мой пересказ биографии кардинала: Ришелье. Интриги и котики

Этот же сборник на АТ, где и прочие книги (в основном бесплатные): https://author.today/work/330983#first_unread

Тут не так давно Франция выкатила новое прочтение Дюма – с Атосом, которому под 60 и с виду он старый Боярский. И с миледи, которая Ева Грин и курит. И я после него решила пересмотреть другие всякие-разные интересные фильмы про мушкетёров. Да, даже английский, в котором Д`Артаньян смуглее обычного, а сорокалетнему Ришелье лет этак 78-90 с виду.

Дошли наконец руки и до французской экранизации 1961 г. с Жераром Барре и Милен Демонжо. Той самой, которую французы считают лучшей, и не только французы.

И таки там есть, на что посмотреть. Особенно именно что посмотреть, потому что фильм ну очень красивый. Тут и костюмы, и дворцы, и каменные монастыри, и замки, брусчатка, таверны – ах! И актёры прекрасны и колоритны – правда, немного промахнулись по возрасту и выдали всем, от королевы до Д`Артаньяна стойкое “под 40” (житие у них тяжкое было, ну). Но тут хоть не акцентируются на “много, сударь, много, 18”. В общем, давайте не всё везде и сразу, давайте подробно.

Традиционные предупреждения. В тексте есть СПОЙЛЕРЫ к роману Дюма и к сюжетным поворотам из французской экранизации. И ТС - душнила.

Актёры и персонажи

Если отбросить юнца-Д`Артаньяна, который уже явно повидал пару десятков войн, то в глаза бросается ещё возраст Людовика и Ришелье. Людовик, которому на время описываемых событий, где-то 27, в фильме нежного предпенсионного возраста. Сорокалетний Ришелье явно пенсию уже получает (возможно, даже в современной России). При этом играют все хорошо, но ты невольно придираешься к Ришелье, потому что… в общем, это глубоко личное.

Во-первых, у кардинала нет кошек и отца Жозефа. Что, как бы, не проблема, потому что у книжного Ришелье тоже ни кошек, ни отца Жозефа, ни Комбалетты, сплошные рошфоры с миледями, поэтому он злой такой! Но, во-вторых, тут кардинал – это чистый разум, это хмурый государственный муж с думой на челе. Он постоянно зависает над картами и думает о благе Франции. Он высокомерен. Он воплощение своего портрета кисти де Шампеня.

Между тем как в реальности кардинал был чувствительной натурой, могущей и порыдать, и поостроумничать, и в доверие втереться. Да и в книге он хитрый и живой. А тут он даже в Анну Австрийскую не влюблён, да и подвески ему не очень-то нужны, и непонятно – зачем он хочет отправить королеву в ссылку. Чтобы что – единолично рулить королём? А им рулит королева? В общем, вместе с эмоциями у кардинала убрали мотивацию. И в-третьих, Ришелье таки был красивым мужуком. В молодости прям взгляды привлекал. А тут такое… в общем, непонятно, чьи он там взгляды привлекал, с таким-то выражением лица, но на такого сурового кардинала и поглядеть-то боязно!

А ещё в повествовании есть слуги, и их ввели очень даже органично. Особенно блистает Планше, который прямо-таки везде-везде. И в этом местами проблема.

Сюжет, сценарий и адаптация книги

Первый час первого фильма (а в экранизации ещё и две части, "Подвески королевы" и "Месть миледи") – это чистое удивление работой сценаристов. Потому что вот так, почти без фраз из романа дать экспозицию, представить персонажей, показать каноничные и нет сцены… Над сценарием очень хорошо поработали… но только вначале. Потому что в первую очередь авторы хотели сделать авантюрный приключенческий фильм, но никак не адаптацию Дюма.

И поэтому они много внимания уделяют знакомству героев, дракам, истории приезда Бэкингема в Париж … а вот истории с подвесками королевы не уделяют внимания совсем. Это не центральная интрига части, а очередное небольшое приключение. Есть драка, где весело кидаются скамейками и летают табуретки. Потом Д`Артаньян доезжает до Лондона, миледи не успевает украсть подвески, а никого из мушкетеров не ранили и не особо задержали – так они вчетвером в Париж и приезжают. Нет, препятствия обставлены интересно – тут и комическая сцена избиения гвардейцев мешками, и тот же досмотр на воротах, но… а напряжение? А жертвы? А беспокойство за друзей?

Во втором фильме авторам явно захотелось сэкономить на Ла-Рошели, потому Ла-Рошели в фильме нет. И подвига с обедом в захваченном бастионе нет (у авторов талант выкидывать из сюжета центральные моменты). Зато есть куча всего другого: тут у нас Д`Артаньяна то арестуют, то миледи его похитит, то Констанцию угрожают пытать – и всё это ради того, чтобы узнать, а что ж там такого Бэкингем написал королеве. А написал он, что плывёт в Ла-Рошель. А кардинал такой: «Хм-м-м, а куда, куда плывёт этот большой английский флот, у меня шпионов-то нет больше, надо колоть Д`Артаньяна и Бонасье!»

Причём все, решительно все приключения проходят по одной схеме: мушкетеры куда-то скачут с воплями: «Один за всех и все за одного!» (эта фраза у них немножко пароль и отзыв, как про «продавать славянский шкаф»). Хитрый Планше с хитростью на роже следит/отвлекает внимание/дурачит гвардейцев. Случается драка. Если поблизости есть мебель – в драке настолько активно используют мебель, что Джеки Чан от зависти бы скамейкой зашибся. Враг посрамлён – мушкетёры вылезли из воды сухонькими.

При таком раскладе выглядит всё это довольно… однообразно, что ли. И на втором фильме приедается. При этом основные драматические или сюжетные сцены, опять же, талантливо прозёваны. Как вам Атос, который по локоть запускает руку в корсаж вопящей миледи? Это он так записку кардинала отбирает, вы не думайте. Как вам тот же Атос, который эту же миледи шпагой и закалывает в финале? Ну-у-у, просто он её в первый раз не повесил, а прогнал, а теперь вот добил. В книге один раз убил - в фильме один раз убил, нечего придираться! Рошфора, кстати, тоже шпагой запыряли. А Констанцию кинжалом. У сценаристов прямо-таки фетиш на смерти от колотых ран. При этом неистово доставляет сцена, когда раненная в живот Констанция шепчет Д`Артаньяну: «Бегите, догоните миледи!» - и все бегут ловить миледи, а Бонасье мееееедленно сползает по стеночке и валится на землю. А Атос оборачивается такой: о! Сползла! И ДАЛЬШЕ БЕЖИТ ЛОВИТЬ МИЛЕДИ. Потому что ну не может же Констанция быть просто раненой, раз уж она там живот зажимает – стало быть, померла. А Д`Артаньяну потом при случае скажем. Может быть.

Вообще, видно, что создатели фильма очень, очень торопились и пытались ужаться. А это было непросто. Потому они наращивали темп повествования. Потому страдают самые важные, самые драматичные моменты. И получается комедия, местами с фарсом. И всё бы оно хорошо, но только нужно вспомнить, что французы-то очень ревниво отнеслись к советскому мюзиклу. Где – внезапно – адаптация сюжета куда более бережная и все основные моменты соблюдены! Ха! «И эти люди учат нас ковыряться в носу…»

Но чего не отнять у фильма – это красоты и духа эпохи.

Внешний вид и дух эпохи

О-о-о, тут пир для глаз и для слуха. Исключительно красивые костюмы, средневековые замки, и манеры, реверансы, всякие там мелочи, массовка… Это действительно хороший, колоритный костюмный фильм. Наверняка, конечно, можно найти кучу не соответствующих эпохе мелочей (чёлочки у дам, например, самую малость не 17 века), но обычному зрителю можно смотреть и наслаждаться.

И этим, и диалогами – пусть не совсем по Дюма, но тоже прекрасными.
- А мушкетеров в схватке сколько было?
- Три.
- А стало?
- Четыре.
- Ничего-то я не понимаю в этой вашей арифметике…
Кардинал иногда придает историчности и бросается великими планами или намекает на то, что будет дальше: «А нам рано воевать с Испанией… пока». То и дело всплывает Ла-Рошель или гугеноты. Да и Людовик, кстати, относится к кардиналу куда каноничнее, чем в книге: он прямо говорит, что доверяет ему и что тот ему необходим.

Удивил разве что Тревиль, который искренне помогает мушкетерам протащить Бэкингема во дворец. И который потом такой: «У меня дурные новости, в Лондоне убили Бэкингема». И самое главное – Бэкингема убивают ДО осады Ла-Рошели. То есть он и на остров Рэ не успел набежать, и Фелтона обидеть своим отказом в повышении не успел – и как тогда складывалась осада Ла-Рошели, вообще неясно. А это ведь французская история. Это как… ну я не знаю, в каком-нибудь русском фильме Кутузова замочили бы до 1812 года.

«Трёх мушкетёров» 1961 г. многие называют лучшей экранизацией романа Дюма. Согласиться с этим я, пожалуй, не могу. Прежде всего потому, что это не совсем экранизация. Авторы оставили лишь авантюрную и комическую часть романа, придумали множество своих приключений, убрали значимые части сюжета, а линии многих героев просто исказили. Это скорее фильм «по мотивам» - однако фильм красочный, яркий и очень интересный (и мне кажется, отчасти некоторыми моментами фильма вдохновлялись советские киноделы). Стоит ли его смотреть? Стоит. Я тут, конечно, ужасно наспойлерила, но ещё много всего хорошего осталось.

Эх-х, на какую бы экранизацию ещё замахнуться? Может, на Франция-Италия 1953 г., где происходит славная сходка пенсионеров? Или на сериал Жигунова, где Д`Артаньян – ушибленная кирпичом по каске девочка из анекдота, король – гопник, а Ришелье – Лановой? Или посмотреть на американцев, у которых Арамис – Дракула, Бэкингем - Леголас, миледи – Мила Йовович, а ещё там есть летающие корабли, и они бороздят просторы Вселенной!

В общем, я продолжаю вести наблюдение.

Продолжаем мушкетёрскую тему. И сегодня поговорим об Атосе и его жене Анне де Бейль.

Один из самых неоднозначных моментов в романе Дюма "Три мушкетера" это расправа Атоса над его юной супругой. Читатели, узнав о вероломстве Анны де Бейль, дружно встают на сторону графа де Ла Фер. Ну еще бы: несчастный в своем опьянении страстью к белокурой прелестнице граф внезапно обнаружил, что жена его не так уж и чиста, как он думал. Ради неё он преступил через собственную гордость, родовую честь, взял её, девицу без роду без племени, без состояния в жены, а она ему отплатила таким жестоким обманом. К тому же Дюма преподносит Атоса как положительного персонажа. Такой роковой мужчина с тайной в глазах. Но это, на мой взгляд, немного нечестно, потому что читатели, а тем паче зрители, в курсе злодеяний миледи, совершенных ею уже потом. В отличии от графа - все преступления его жены на момент расправы с нею еще не состоялись, они в будущем. Поэтому огромное количество читателей и зрителей, во-первых, убеждены в правильности его поступка, во-вторых, в том, что он убил свою жену в состоянии сильного эмоционального потрясения. В состоянии аффекта, говоря научным языком.

И мало кто придает значение словам Атоса, сказанным, когда граф в пьяном угаре повествовал Д'Артаньяну печальную историю своей жизни:

- Бедная девушка была воровкой.

А теперь давайте прочитаем концовку рассказа Атоса:

— Так она умерла? — пробормотал д′Артаньян.
— Еще бы! — сказал Атос. — Давайте же ваш стакан... Ветчины, бездельник! — крикнул он. — Мы не в состоянии больше пить!
— А ее брат? — робко спросил д′Артаньян.
— Брат? — повторил Атос.
— Да, священник.
— Ах, священник! Я хотел распорядиться, чтобы и его повесили, но он предупредил меня и успел покинуть свой приход.
— И вы так и не узнали, кто был этот негодяй?
— Очевидно, первый возлюбленный красотки и ее соучастник, достойный человек, который и священником прикинулся, должно быть, только для того, чтобы выдать замуж свою любовницу и обеспечить ее судьбу. Надеюсь, что его четвертовали.

Что обращает на себя внимание: на момент этого разговора Атос ничего не знал ни о судьбе мнимого брата Анны, ни о том, что они были любовниками. Он только предполагал, что "священник" был её любовником: ..."Очевидно, первый возлюбленный красотки и ее соучастник, достойный человек, который и священником прикинулся, должно быть, только для того, чтобы выдать замуж свою любовницу". И граф почему-то решил, что его жена была заклеймена за воровство. Не как государственная преступница, не как еретичка, а именно воровка. Каким образом Атос пришел к этому выводу? Кто ему об этом сказал? Ведь сообщник миледи, тот самый священник, успел бежать, и Атос не успел с ним переговорить. Ни Анну, ни её любовника в этих краях никто не знал. О том, что произошло на самом деле и как миледи получила клеймо, Атос узнает только несколько месяцев спустя, когда лилльский палач вываливает почтенной публике историю своего брата. Так кто же сказал ему, что Анна де Бейль, графиня де ла Фер была когда-то воровкой?

Сделать это могла только сама Анна. Таким образом, картина вырисовывается следующая: через пару месяцев после свадьбы граф де Ла Фер устраивает охоту, в которой участвует юная графиня. Во время погони за зверем графиня падает с лошади и теряет сознание. Граф разрывает на ней платье и видит клеймо. Дюма описывает Атоса как крайне хладнокровного человека, не склонного к искрящемуся фонтану чувств. Атос, увидев клеймо, со свойственной ему хладнокровностью решает разобраться и приводит жену в чувство, либо дожидается, пока она сама очнется, и устраивает ей допрос. А теперь представьте себе ситуацию глазами миледи. Она приходит в себя и понимает, что находится на волоске от смерти. Естественно, она хочет спастись. И она говорит, что что-то там когда-то украла. Почему она не сказала правду? Да очень просто - в то время быть воровкой было куда менее предосудительно, чем быть совратительницей монаха. Скажи она правду, Атос вменил бы ей целый ряд преступлений: совращение священника, ограбление церкви, сокрытие от правосудия. А тут - ну да, была воровкой, что-то украла, но так и наказание уже понесла. То есть, шанс выжить у нее был. Однако Атос был настолько оскорблен, что эта уловка не помогла, и он сделал то, что сделал.

Это значит, что Атос совершал самосуд над женой, полностью отдавая себе отчет в том, что делает. Этим поступком он восстанавливал поруганную родовую честь, с его точки зрения он поступил совершенно справедливо. Однако это было неправомерно с точки зрения закона, и ему пришлось скрываться под чужим именем в Париже.

___________

Дорогие читатели! Я планирую продавать книги (фэнтези, СЛР) на Литгороде, кому не лень, подпишитесь на профиль: https://litgorod.ru/profile/673172