Еду вчера на работу. На автобусе. На улице -10, по колено снега. Недалеко сидит чудо лет 16-18. В шлепанцах на босу ногу, в футболке. Из бутылки тянет пиво. Похоже, уже довольно давно. Голова уже начинает крениться на сторону и мысль покидает глаза очевидно. В руках (!!!) моноколесо и дешовый мотоциклетный шлем (ни от чего не поможет)
Ужас, шок... Надеюсь, батареи в колесе закончились. И едет он к дому, спать. ДОжил ли до сегодняшнего утра?
Всем привет!
Я обещала продолжить рассказ о том, как в конце VI века Китай вновь объединился, и вот этот момент настал. И на этот раз речь пойдёт о Северных династиях, и о том, что из них выросло. Читать эту часть не обязательно, но точно познавательно и, возможно, даже интересно.
В одном из прошлых постов (тут: История нашего мира в художественной литературе 2. Часть 8. «Империи шёлка») я упомянула, что сяньбийская Северная Вэй развалилась в 535-м году на Восточную (534-550) и Западную Вэй (535-554), а те, в свою очередь, превратились в Северную Чжоу (557-581) и Северную Ци (550-577), но не поделилась тогда подробностями. А надо бы. Вот в той книге – «Империи шёлка» – упоминался император Западной Вэй Вэнь-ди (535-551), чья жизненная история там, впрочем, сильно искажена. На самом деле он не обладал реальной властью (всем заправлял генерал Юйвэнь Тай), был женат первым браком на леди Ифу, а потом развёлся с ней по настоянию генерала, чтобы жениться на дочери печально известного жужаньского кагана Анагуя, однако следующим правителем стал его сын от первой жены – Фэй-ди (551/552-554), который, впрочем, тоже во всём подчинялся Юйвэнь Таю и долго на своём месте не продержался: генерал его сверг и на его место посадил его единокровного брата Гун-ди (554-557).
Дочери от второй жены у Вэнь-ди были тоже. И с учётом того, что понаписал Хакимов, ирония тут кроется в том, что трон, в конце концов, перешёл к зятю Вэнь-ди, только не потому что у него не было сыновей и не по доброй воле этого императора – просто одна из его дочерей, принцесса Хумо, стала женой сына генерала Юйвэнь Тая по имени Цзюэ. Пока жив был сам генерал, всё было у династии Юань туда-сюда, но стоило ему умереть в 556-м году, как весной следующего года его племянник Юйвэнь Ху организовал свержение, а спустя время и время убийство Гун-ди. Новым императором при этом он сделал Юйвэнь Цзюэ, в чём, надо думать, брак этого парня с Хумо им обоим очень пришёлся кстати. Так вот прекратила своё существование Западная Вэй и начала – Северная Чжоу.
Что касается Восточной Вэй, то она оказалась ещё недолговечнее, чем Западная, и поправить ею успел всего один человек – Сяо Цзинь-ди (534-550), которого тоже императором сделал генерал, только другой – Гао Хуань, и история этого государства развивалась зеркально. Император реальной властью не обладал, всем заправлял генерал, а после его смерти один из его сыновей, Гао Ян, низложил императора и сам стал править под именем Вэнь Сюань-ди (550-559), основав тем самым Северную Ци. Ещё два года жизни новый правитель подарил прежнему лишь по той причине, что Сяо Цзинь-ди был женат на его сестре, а императрица Гао любила своего мужа и всячески его оберегала. Но однажды брат вызвал её во дворец, а, когда она уехала, потому как отказ мог усугубить положение, подослал к бывшему императору убийц, которые расправились и с ним, и с его сыновьями. Да и после смерти Сюань-ди ему, несмотря на пышные похороны, покоя не дал – останки Сяо Цзинь-ди будто бы по его приказу выбросили в реку Чжан.
Не удивительно, что ещё Вэнь-ди и Юйвэнь Тай возмутились таким событиям и начали войну с Северной Ци. Разумеется, у них тогда ничего не получилось, но начало борьбе было положено. Удивительно, что это государство так долго продержалось, потому что мало того, что Западная Вэй, а потом и Северная Чжоу закорешались с тюрками, о чём я в прошлый раз упомянула, так ещё и правители в Северной Ци были так себе управителями.
(Изображение Вэньсюань-ди XVIII века)
Вот, к примеру, сам Вэнь Сюань-ди – поначалу провёл реформы, так, чтобы по полной обеспечить страну и деньгами, и рабочей силой, сколотил мощную армию, лично вёл войска в бой, пока воевал то с Западной Вэй, то с тюрками, то с киданями, то с жужанями, вмешивался во внутренние дела Западной (она же Поздняя) Лян, приказал историку Вэй Шоу (506-572) написать историю Северной Вэй (тут надо отметить, что сам император происходил из ханьской аристократии, но себя почему-то предпочитал причислять к сяньбийцам, а Северная Вэй, как мы помним, тоже была сяньбийской).
Вэй Шоу, к слову, написал историю и Северной, и Восточной Вэй, объединив своё повествование в «Вэй шу» («Книга Вэй» или «История Вэй»), но сделал это так, что подвергся критике за предвзятость и выставление предков многих знатных людей в невыгодном свете (из-за этого даже книгу его прозвали «Книгой Мерзостей» (кстати, на китайском по системе Палладия это пишется как «Huì shū»)), из-за чего на него наклепали доносов и несколько раз заставляли книгу переписать, пока всех всё не устроило. А вообще ему повезло, что он так легко отделался.
Потому что году этак в 555-м фляга у императора начала посвистывать всё конкретнее и конкретнее, что приводило к странным, а порой и жестоким поступкам как в частной жизни (так якобы он из ревности приказал суициднуть бывшему своей наложницы, а потом и саму наложницу изрубил в капусту и получившееся притащил на пирушку, чем конкретно шокировал собравшихся), так и в государственной (ему, например, пришло в голову оставить в стране только одну религию, он провёл публичные дебаты между буддистами и даосистами, присудил победу первым, а вторым велел стать буддийскими монахами, отказавшиеся остались без головы, буквально. Даосизм был запрещён). Про флягу, кстати, шутка с двойным дном – потому что вдобавок ко всему прочему Вэнь Сюань-ди начал беспощадно бухать, что только усугубило состояние и его, и Северной Ци.
В конце концов, алкоголизм, похоже, и свёл его в могилу, остановив тем самым его безумства и жестокости, и у власти оказался его сын под именем Фэй-ди (559-560), который, впрочем, долго там не продержался, потому что его дядька Гао Янь убил первого министра Ян Иня, на котором держалась вся Ци в то время, и сверг самого юного императора, которого потом приказал убить, ибо ему было пророчество, что Фэй-ди может вернуть себе трон. Узурпатор взял себе имя Ци Сяо Чжао (560-561) и под ним тоже продержался всего-ничего, потому что по какой-то странной иронии судьбы на охоте упал со своей напуганной кроликом лошади, слег с переломом ребра и вскоре после этого умер.
Уже на его преемнике Учэн-ди (561-565) государственная система Северной Ци начала конкретно идти по одному месту, потому что правитель, как это часто бывало, больше интересовался пьянками-гулянками, и даже его добровольная передача трона сыну – Гао Вэю (565-577) в этом плане стране никак не помогла, потому что тот оказался правителем ещё более некомпетентным: при нём административный аппарат стал трещать по швам, расточительство и казнокрадство достигли небывалых масштабов, а армия ослабла из-за того, что он в 572-м казнил полководца Хулю Гуана, в результате чего Ци начала терпеть одно поражение за другим. Гао Вэй при этом оказался настолько безответственным поцем, что в критический момент скинул бремя правления со всеми проблемами на сына – Гао Хэна (577), а сам попытался сбежать на юг в Чэнь.
Ну и «без лишних предисловий: мужчина умер» – потому что войска Северной Чжоу в то время совсем не бамбук курили и вскоре взяли столицу Северной Ци – Ечэн, вместе с Гао Хэном, а один из их генералов захватил и Гао Вэя, да притащил его в бывшую столицу. Поначалу император Северной Чжоу У-ди, походу, не знал, что с ними всеми делать и даже деликатно с ними обращался, но потом отдал приказ об уничтожении не только двух последних императоров, но и многих других представителей рода Гао. В общем, так Северная Ци и встретила свой конец. А вот Северная Чжоу успела провести до своего уничтожения несколько очень интересных лет. Кстати, о ней.
Юйвэнь Цзюэ под именем Сяо Минь-ди в 557-м проправил меньше года, т.к. был свергнут и убит всё тем же своим родичем – Юйвэнь Ху, который на его место поставил другого сына Юйвэнь Тая – Юя под именем Мин-ди (557-560). Но и тот у него очень скоро стал вызывать опасения, и мнительный Ху своего подопечного траванул. Но молодой император перед смертью успел сам назначить наследника – своего брата Юйвэнь Юна, который и стал тем самым знаменитым императором У-ди (560-578). Юйвэнь Ху вынужден был принять такой поворот событий и ничего не стал с этим делать, видимо, полагая, что сможет без проблем управлять 17-тилетним парнем, но не тут-то было.
Поначалу У-ди и впрямь вёл себя тише воды и ниже травы, но на деле тщательно готовился и спустя годы всё припомнил родичу, заключил его под стражу, а потом отдал приказ о казни, после чего его власть уже ничего не ограничивало.
Ещё до того У-ди заключил союз с Тюркским каганатом и даже женился на дочери Мукан-кагана (553-572), что здорово ему помогло в борьбе с Северной Ци. Хотя, надо признать, у правителей Северной Чжоу и Ци было немало общего. Вот У-ди, с одной стороны, боролся с роскошью (доходило до полного безумия вроде разрушения слишком шикарных дворцов), а с другой тоже устроил диспут между представителями разных конфессий, только победу присудил не буддистам, а конфуцианцам, а даосистам отдал второе место. В итоге в 574-м году и даосизм, и буддизм были запрещены, и в стране начались религиозные гонения. И на фоне вот этого всего император ещё всячески пытался наставлять на путь истинный своего сына от супруги Ли, но получалось не очень.
В 577-м году Северная Чжоу, как я и сказала, захватила Северную Ци, а потом начала готовиться схавать и Чэнь на юге. Чэнь тогда спасли два обстоятельства – во-первых, то, что тюрки вдруг смекнули, что союзник уж что-то чрезмерно усилился и дружить с Чжоу перестали.
Новый правитель тюрков Татпар-каган (572-581) принудил её заключить довольно для неё невыгодный мирный договор, согласно которому чжоусцы вынуждены были тюркам отправлять по 100 000 шёлковых тканей ежегодно и кормить за счёт казны тюркютские «посольства» в составе нескольких тысяч человек. Именно Татпар-кагану принадлежит процитированная в книге Хакимова «Империи шёлка» фраза – «Только бы на юге два мальчика (Северная Чжоу и Северная Ци) были покорны нам, тогда не нужно бояться бедности». Вдобавок к этому в 578-м, когда Северная Ци была покорена, Татпар начал против ослабленной Чжоу войну, поддержав бежавшего к нему Гао Шаои. Отпор им дать чжоусцы толком не смогли, потому что У-ди внезапно заболел и умер, что и стало вторым обстоятельством, временно спасшем Чэнь. А тюркюты вдоволь награбили северный Китай, неуспешно попытались захватить Цзюцзюань, но потом ушли. Вот такая вот печальная история про «дружбу народов».
Трон Северной Чжоу унаследовал тот самый неугомонный сын У-ди под именем Сюань-ди (578-579), который, несмотря на все старания бати, нормальным так и не стал. Не понятно, что творилось в его голове, но меньше, чем через год после своего воцарения он передал трон уже своему сыну Цзин-ди (579-581), а в 580-м году умер. Цзин-ди был ещё совсем ребенком, и потому, понятное дело, ничего не мог поделать с надвигающимся крахом империи.
В том самом 581-м году власть захватил в свои руки влиятельный чиновник Ян Цзян, отец главной супруги Сюань-ди, которую звали Ян Лихуа. От неё у чокнутого императора была лишь дочь, принцесса Эин, но Ян Цзяна это ничуть не смутило. Он вынудил маленького императора подписать отречение в его пользу, а потом устранил не только самого беднягу Цзин-ди, но и изрядно подвыпилил весь род Юйвэнь. Правительство ему подчинилось, армия тоже. Так прекратила своё существование Северная Чжоу и началась яркая, но недолговечная империя Суй (581-618), а Ян Цзян вошёл в историю как очередной император Вэнь-ди (581-603).
(Портрет первого императора Суй)
И вот он-то крепко взялся сначала за свою новую империю, а потом и за соседние. В первые же годы он перенёс столицу из Чанъаня в построенный неподалёку Дасин, отдал приказ о ремонте Великой Стены, отбил атаки тюркютов под руководством сначала Амрака (581), преемника Татпар-кагана, а потом Бага-Ышбар-хана (581-587), причём второй даже вроде как временно признал себя вассалом Суй (584 год). Хотя Суй-тюркютские войны продолжались вплоть до 602-го года и стали одной из причин распада Тюркского каганата на Западный и Восточный.
Отчасти именно война с тюркютами могла повлиять на неудачи в походах Суй против Чэнь в 581-582-х годах. Но Вэнь-ди не намеревался сдаваться. В 586-м году он начал строительство Великого канала, который соединил Хуанхэ и другие речные системы на севере страны с реками Хуайхэ, Янцзы и с южными провинциями, да ещё вдобавок раскрыл заговор среди своих военных, а годом позже покорил маленькую Позднюю Лян (555-587). И уже в 588-м объявил Чэнь войну. И уж на этот раз её ничто не спасло. Сюань-ди из Чэнь умер ещё в 582-м году, а его наследник, Хоу-Чжу, он же Чэнь Шибао (583-589), оказался не в силах противостоять мощной северной империи. В 589-м году войска Суй взяли Цзянькан, а императора пленили и увезли в Дасин, где он относительно неплохо жил, пьянствовал и умер в 604-м году. Последнее сопротивление в Чэнь очень скоро было подавлено, и так страна, благодаря Вэнь-ди, впервые за несколько столетий объединилась под властью империи Суй. Именно в годы службы, а затем правления Вэнь-ди происходят события сегодняшних рассказов
«Гуляка и волшебник» и «Посол Чэньского двора»
Время действия: VI век н.э., ок. 570-589гг.
Место действия: Северная Чжоу, империя Суй.
Интересное из истории создания:
Новелла «Гуляка и волшебник» была написана уже знакомым по прежней заметке (тут: История нашего мира в художественной литературе 2. Часть 19. «Путь к Заоблачным Вратам»: «Чжан Лао» и «Белая Обезьяна») автором эпохи Тан Ли Фуянем (ок. 775-833). Кстати, я там ошибочно написала его личное имя как «Фуян», а звали его именно 李復言 – Lǐ Fùyán. «Ли» – одна из самых распространённых китайских фамилий, иероглиф означает буквально «Слива», а личное имя я бы перевела как «Продолженная речь», символичное имя для писателя. К слову, это было его придворное имя.
Оригинальное название сегодняшней его новеллы «Ду Цзычунь» (а точнее «杜子春傳» «Dù Zǐchūn Chuán», что можно перевести как «Повесть о Ду Цзычуне»), которую я в прошлый раз тоже ошибочно назвала почему-то романом (и дала не вполне точный перевод, понадеявшись на других, да, мне очень стыдно😔 Такие ошибки – цена за самостоятельное написание постов без помощи ИИ-шек. В следующий раз постараюсь быть внимательнее). На самом деле «Гуляка и волшебник» очень небольшое произведение, однако одно из самых известных в библиографии Ли Фуяня.
Для сборника его перевел Александр Александрович Тишков (1921-1982), советский литературовед и переводчик. Причем переводы рассказов из этого сборника он, похоже, сделал ещё в 1960-м году. К слову, им же был сделан перевод новеллы «Белая обезьяна», о которой я рассказывала в прошлый раз. Кстати, помимо художественных произведений, он писал собственные книги и статьи, в т.ч. о русской поэзии и даже по вопросам шахматной композиции.
Рассказ «Посол Чэньского двора» намного меньше, но не менее выразителен. Его предположительно написал Хоу Бо, и, похоже, первоначально этот рассказ с некоторыми другими входил в сборник «Записи, рождающие улыбку» (но это тоже не точно). Название как бы намекает на то, что это был сборник именно юмористических рассказов. О самом Хоу Бо почти ничего не известно, даже, точно ли это было его настоящее имя, и какие точно произведения и в какой конфигурации он после себя оставил. Его имя фигурирует в различных литературных сборниках эпохи Сун, но без каких-либо подробностей, и невозможно даже наверняка сказать, в какую эпоху он жил. Лично я полагаю, что «Хоу Бо» – это псевдоним, точно не знаю, какими иероглифами это записывали, но есть три интересных варианта – «𠯜伯», что переводится как «Смеющийся дядька», «厚伯» – «Толстый дядька» и «侯白» – «Разбойник», хотя это я считаю наименее вероятным, в те временам таким обычно не шутили.
Перевод делал академик РАН, советский и российский китаист, один из крупнейших специалистов по литературе Китая, стран Дальнего Востока и Центральной Азии Борис Львович Рифтин (1932-2012), долгая история жизни которого тоже полна интересных деталей. Например, в 1960-х он, окончив восточный факультет ЛГУ, попал на доп обучение в Пекинский университет, и у него даже был китайский псевдоним – Ли Фуцин (李福清), а в 1990-х годах он работал на Тайване. Работы этого человека известны и высоко оценены не только в России, но и за рубежом.
(Б.Л. Рифтин)
О чём и отрывки:
Первая история о том, как один молодой лентяй и разгильдяй, не умеющий обращаться с деньгами, привлёк внимание очень странного деда и получил огромный куш. Да настолько большой, что поначалу даже не понял, насколько, а потом сам же всё нелепо потерял. И всё это под соусом мистики и бэд-трипов.
«…В последние годы династии Северная Чжоу и в первые годы династии Суй жил некий Ду Цзычунь, молодой гуляка. О своем доме и имуществе он и не думал, жизнь вел праздную и разгульную, пристрастился к кутежам и быстро промотал свои богатства. Родственники отвернулись от Цзычуня, потому что он не хотел работать.
Однажды зимой в драной одежде и с пустым брюхом слонялся он по улицам Чанъани; день клонился к вечеру, а Цзычунь еще ничего не ел; идти было некуда. У западных ворот Восточного рынка, страдая от холода и голода, он остановился и, взглянув на небо, тяжело вздохнул.
К нему подошел старик с клюкой и спросил:
— Почему ты вздыхаешь?
Цзычунь высказал старику свои печали, кляня родственников за бессердечие, и на лице его отразились все волновавшие его чувства.
— Сколько тебе нужно денег, чтобы жить без нужды? — спросил старик.
— Мне было бы довольно тысяч тридцати — пятидесяти, — отвечал Цзычунь.
— Маловато, — заметил старик.
— Сто тысяч.
— Маловато.
— Миллион.
— Маловато.
— Три миллиона.
— Теперь, наверно, хватит, — сказал старик. Он вынул из рукава связку монет и передал ее Цзычуню. — Это тебе на сегодняшнюю ночь, а завтра в полдень я буду ждать тебя в подворье персов на Западном рынке. Смотри не опоздай!
На другой день Цзычунь пришел в назначенное время. Старик дал ему три миллиона и исчез, не назвав даже своего имени.
Став богатым, Цзычунь снова принялся за кутежи, полагая, что дни нищеты больше не вернутся. Он обзавелся добрыми конями, дорогими одеждами и вместе со своими сотрапезниками проводил время в веселых домах, пел и плясал, нисколько не заботясь о будущем.
Через два года деньги кончились. Богатые одежды и резвых коней пришлось продать и заменить их более скромными. Вскоре на смену последнему коню появился осел, а когда и его не стало, пришлось ходить пешком; Цзычунь стал беден, как прежде. И снова, не зная, что ему делать, он поплелся к воротам рынка, вздыхая и ропща на свою судьбу. Послышались шаги, появился старик и, взяв Цзычуня за руку, воскликнул:
— Что случилось? Ты снова гол и нищ! Скажи, сколько тебе нужно денег, и я помогу тебе.
Цзычунь, устыдившись, не отвечал; несмотря на все настояния старика, он лишь смущенно молчал.
— Завтра в полдень приходи на прежнее место, — сказал старик.
Преодолевая стыд, Цзычунь явился в назначенный час и получил десять миллионов. Еще до этого он решил изменить образ жизни и, занявшись каким-нибудь делом, превзойти знаменитых богачей древности. Но как только в его руках оказались деньги, он позабыл о своих благих намерениях и, как в былые времена, предался удовольствиям. Прошло года три, и он стал беднее, чем прежде. Однажды на старом месте он опять встретил старика. Не в силах побороть стыд, Цзычунь закрыл лицо и хотел удалиться. Но старик ухватил его за край одежды и сказал:
— Худо обернулись твои дела. — Затем дал тридцать миллионов и добавил: — Если это тебя не излечит, значит бедность твоя неизбежна.
Цзычунь подумал:
«Я вел беспутный образ жизни, часто бедствовал, но никто из родственников не помог мне. Совсем чужой человек трижды выручил меня из беды; как я смогу отблагодарить его?» И, обращаясь к старику, он сказал:
— Этих денег мне хватит, чтобы заняться достойным делом, обеспечить всем необходимым бедных родственников и выполнить, таким образом, свой долг. Я глубоко вам благодарен, и, как только мои дела наладятся, я сделаю все, что вы скажете.
— Этого я и хотел, — ответил старик. — Устраивай свои дела, сын мой! Мы встретимся в пятнадцатый день седьмого месяца будущего года под двумя можжевельниками, у храма Лао-цзы.
Так как большинство родичей Цзычуня жили к югу от реки Хуай, то он купил десять тысяч му плодородной земли в пригородах Янчжоу, возвел там большие дома, а поблизости от главных дорог построил более ста загородных домиков, где и поселил бедных родственников. Устроив брачные дела племянников и племянниц, он перевез на кладбище предков останки родственников, покоившиеся в других местах. Тем, кто помогал ему, он воздал должное, а также свел счеты с недругами. Закончив дела, он отправился к месту встречи со стариком, так как срок уже наступил.
Старец сидел в тени можжевельника. Вместе они поднялись на пик Юньтай, углубились в горы и, пройдя более сорока ли, увидели прекрасный храм, каких на земле не бывает. Сверкающие облака парили над пришельцами, взлетали ввысь испуганные журавли. В среднем зале стоял огромный котел более девяти чи в высоту, в котором варилось снадобье. С одной стороны котел охраняли зеленые драконы, а с другой — белые тигры; красные отблески огня играли на окнах и стенах. Вокруг котла собрались девять фей.
Приближался заход солнца, и старец, сняв свое простое платье, облачился в одежды жреца и желтую шапку. Затем он дал Цзычуню три белых шарика, велел проглотить их и запить кубком вина. Цзычунь повиновался, и старец, расстелив у западной стены тигровую шкуру, посадил его лицом к востоку.
— Сиди молча, — предостерег он Цзычуня, — даже если увидишь богов и дьяволов, посланцев ада, диких зверей или своих близких, изнемогающих под пытками, знай, что все это лишь видимость. Ты же не двигайся и не бойся, — никакого вреда тебе не будет. Хорошенько запомни мои слова…».
Второй повествует о феерическом фиаско посла империи Чэнь в ранней Суй, и я просто не могу не процитировать этот рассказ целиком:
«Чэньский двор отправил посла со свадебными дарами к суйскому правителю. Тот ничего не знал о красноречии посла и велел мудрому Хоу Бо встретить его в старой одежде, прикинувшись человеком низкого звания. Посол принял Хоу Бо за бедняка и отнесся к нему крайне неуважительно: говорил с ним лежа, повернувшись спиной и испуская дурной дух. Хоу Бо вознегодовал в душе. Посол спросил:
— А что, дороги ли у вас кони?
Хоу Бо, желая ему отомстить, ответил:
— Кони бывают разные, и цены на них не одинаковы. К примеру, резвый, статный скакун с сильными ногами может стоить тридцать связок монет, а то и больше. Если конь на вид неказист, но годится для верховой езды, за него дают связок двадцать. Ежели тяжел, тучен, неуклюж, но годен возить поклажу, стоит четыре-пять связок. А уж если хвост дугой, копыта корявые и резвости никакой — лежит себе на боку да еще скверный дух испускает, — за такого и медной монеты не дадут.
Посол изумился до чрезвычайности и спросил у оборванца, как его зовут. Узнав, что перед ним сам Хоу Бо, он устыдился и попросил прощения».
Что я обо всём этом думаю, и почему стоит прочитать:
Рассказ про посла просто ржачный, да ещё, если его автор реально Хоу Бо, из разряда «Сам себя не похвалишь, никто не похвалит». Тут и добавить нечего, кроме того, что тема посольств и дипломатии не самая частая в рассказах в принципе, а в юмористических – тем более.
А вот рассказ «Гуляка и волшебник» меня реально впечатлил. Я давно его читала, и ещё тогда подумала, что вот оно – то, что надо для моей подборки. Потому что это настолько густая смесь абсурда, тревожных непоняток, мистики и до боли узнаваемых даже в наше время жизненных реалий, что прям бррр. Читаешь и ждёшь, где же там подвох, каким злобным колдуном, жрущим сердца глупеньких бывших мажорчиков, окажется этот дед?
И, разумеется, история пошла самым непредсказуемым образом. То есть кое-где видишь знакомые тропы, можешь примерно прикинуть, что там будет дальше, но это «Ой!» становится всё равно вот-это-поворотом и неожиданностью не только для героев, но и для читателя. А финал этой истории напомнил мне почему-то конец японской сказки про рыбака Урашиму, которая в детстве стремала меня до усрачки. Кому-то психотравму нанесла погребальная маска Го Сяна от телекомпании «ВИД», а мне – вот эта сказка.
В общем, на самом деле очень атмосферный рассказ, и с остальным сборником я всё ещё всем настоятельно рекомендую ознакомиться. И, к слову, следующая заметка будет про Японию, а следующая за ней – уже про конец империи Суй и начало империи Тан, и после этого я смогу полноценно перейти к рассказу о VII веке н.э.
Если пост понравился, обязательно ставьте лайк, жмите на "жду новый пост", подписывайтесь, если ещё не подписались, а если подписались, то обязательно нажмите на колокольчик на моей странице (иначе алгоритмы могут не показать вам мои новые посты), и при желании пишите комментарии. Или можно подкинуть денежку. Это можно сделать в разделе "донаты".
Список прошлых постов искать тут:
«Саботажник» – мрачновато-ироничный фантастический роман о бессмертии, войне и вере, написанный под видом зубодробительного боевика. Однако под кажущейся простотой и несерьезностью прячутся глубокие размышления о цене вечной жизни и человеческом выборе.
Действие происходит в далеком будущем на планете Клякса, где в недрах найден «эликсир бессмертия» – биологическая субстанция (креатин), омолаживающая ткани и фактически обещающая вечную жизнь. Добычей этого ресурса занимается одна из мегакорпораций, заручившаяся поддержкой сил НАТО и флота Российской Империи. Только вот биосфера Кляксы активно этому сопротивляется, что превращает планету в полигон для затяжной мясорубки.
Главный герой, капитан Джон Причер, некогда был образцовым десантником, но в очередной военной кампании потерял ногу. Спокойно сидеть на пенсии по инвалидности он не смог, поэтому вернулся на передовую уже в роли армейского капеллана. В начале романа он прилетает на Кляксу, заменить своего сошедшего с ума предшественника. Причер оказывается на военной базе, где солдаты живут в режиме непрерывного военно-полевого абсурда, а агрессивная биосфера стремительно эволюционирует в единый враждебный организм.
На мой взгляд, центральной темой романа является бессмертие. Только вот автор видит в ней проклятие, а не дар, Дивов показывает, как перспектива вечной жизни разлагает военных и корпорации, превращая людей в холодных циников, для которых человеческая жизнь не более чем расходник.
Капеллан пытается не «воодушевить» бойцов идти на убой, а любой ценой прекратить бойню и вывезти людей с планеты, то есть саботирует саму логику войны и интересы заказчиков. Само собой, эти взгляды расходятся с точкой зрения высшего командования и ведут к неизбежному конфликту.
Роман вскрывает и тему милитаризма: армия показана как машина, где идиотизм приказов, коррупция и цинизм штабов важнее реальных жизней, а идеалы служения заменены откровенной торговлей смертью за ресурсы. Одновременно поднимается вопрос о вере – Причер пытается сохранить в себе христианское понимание милосердия в мире, где бессмертие тела грозит убить страх Божий и превратить людей в чудовищ, не способных к состраданию.
Дивов делает ставку не на «лихой» сюжет, а на ситуации и характеры: в центре сильные, внешне грубые мужчины, которые прячут уязвимость за пьянством, сарказмом и матёрой солдатской бравадой. Персонажи выписаны психологически убедительно: даже второстепенные фигуры кажутся живыми, со своими тараканами, личной болью и привычками шутить на грани фола, чтобы не сойти с ума.
Особенно интересно столкновение менталитетов: взгляд американского офицера на русских. Причер пройдет путь от набора стереотипов (пьянство, раздолбайство) к пониманию, что за этим хаосом скрывается самостоятельное мышление и собственная система ценностей, не сводимая к западной логике успеха. Это добавляет роману объема и предотвращает превращение его в простую антивоенную агитку.
Стиль у Дивова резкий и ироничный. Он сочетает чёрный юмор, сатиру на армейский быт и бюрократию с натуралистическими зарисовками боевых действий и атак «разумной» природы. Тон при этом без пафоса и мелодрамы: автор рассказывает о вещах вроде массовой гибели и морального разложения почти буднично, что только усиливает ощущение абсурда и ужаса происходящего.
Планета Клякса с её летающими крокодилами, постоянно мутирующей живностью и ненадежными укреплениями создает атмосферу безысходности, где каждый бой – не подвиг, а очередной виток бессмысленной мясорубки. При этом роман читается легко, «на одном дыхании», хотя послевкусие остаётся тяжелым и заставляет переосмыслить прочитанное, а финал оставляет многие вопросы открытыми.
Итог: «Саботажник» – роман неоднозначный, приятно удивляющий после прочтения. Вместо «лихого» боевика в НФ-антураже мы получаем горькую притчу о том, что будет с человечеством, если оно найдет путь к бессмертию, но так и не научится отвечать за свои решения. К плюсам я бы отнес живых персонажей, качественный черный юмор и сатиру, убедительный армейский быт и серьезные разговоры о вере и морали без проповеднического тона. К минусам – предсказуемость ряда ходов и заигрывания с идеей планеты-убийцы. Думаю, при описании Кляксы Дивов вдохновлялся «Неукротимой планетой» Гарри Гаррисона. Если от фантастического боевика вы ждете не только пушки и чудовищ, но и размышления о смысле войны и цене души, этот роман однозначно стоит прочтения.
Одна из казней бога. Я поясню. Когда И. Христа вели на место казни, а к слову он никакой не пер на себе крест, упомянутый гражданин галилеи слегка доебался до ремеслиника Агасфера. Мол, дай отдышусь. На что тот послал И. Христа в пешее эротическое. Наш герой не будучи лыком шит, ответил примерно так. Ты меня послал идти, ну так и сам шлёпай вплоть до. Угадал, сука. )
Так это я к чему все. Личное бессмертие - не самая приятная штука, проклятие. А некоторые так и хотят за счет стволовых клеток, клонов, себе сделать.
Вот если пятиклашку под бутиратом взять, и сделать из нее бессмертную, у нас родится разве что очередной Саурон. С горой смерти. Ну или Диснейленд, что мало отличается.
Тем не менее цифровые посмертные двойники - это наше будущее, и ничего с этим не поделать как ни кривись.
В любом случае никто же не заставляет почивших родителей потом в нейросетку перегонять, да и из пары фоток и видоса не получится адекватный цифровой двойник. Туда надо пол жизни "скормить", чтобы получилось что-то похожее на ту самую бабушку.
Однако можно на проблему и с другого ракурса взглянуть. Есть такой известный философский парадокс как "Корабль Тесея".
Вот вы ещё молоды и активны, у вас всё получается. Вы оставляете много артефактов своей жизнедеятельности: принятые решения, переписки, фото-видео из семейных архивов, предпочтения в музыке, фильмах, еде, треки перемещения по миру, прочитанные книги, рассуждения, интервью, записи обычного бытового общения...
Когда подходит преклонный возраст, вам становится трудно справляться с обычным потоком информации, какие-то дела вы делегируете обучавшейся всё это время на ваших артефактах нейросети. Обычно она очень хорошо справляется, а когда нет, вы её поправляете. и она всё учитывает и запоминает.
Время от времени нейросеть включает вам альтер-эго собеседника. Показывает старые фото, затевает беседу о давно минувших или актуальных сегодня событиях. Если у вас есть желание поностальгировать или просто выговориться, вы делаете это, а в результате нейронка автоматически соберёт вам интересный прикольный альбомчик, или книгу с мемуарами, которые вы поставите на полочку, а родственники, если им будет интересно, могут полистать при случае. Но материальные артефакты теперь не главное, теперь это просто побочный эффект.
Со временем ваш индивидуальный контекст нейронки растёт, наполняется огромным количеством взаимосвязанной информации. Хорошая система (назовём её "Тесей") не будет загонять всю информацию в черный ящик весов нейронной сети. Текущая реализация устареет, надо апгрейдиться. Хорошим решением будет структурирование информации, векторизация и индексация, сохранение в виде цифровых артефактов в БД.
Когда выходят новые более мощные нейронные сети, они заменяют старые обрамляя их в переходном процессе переобучения. Это как процесс дистилляции, а новая нейросеть делает со старой то же самое, что та первая нейросеть делала с вами как с живым человеком, но в миллионы раз быстрее.
Так вы доживаете свой человеческий срок, а ваше нейронное альтерэго растёт и живёт вместе с вами постоянно узнавая вас всё лучше и лучше.
Однако возраст берёт своё. С возрастом мы перестаём справляться с многими вещами, которые раньше давались легко. Хочется всё больше вещей поручать своему электронному помощнику. Он давно может выполнять за вас рутинные бытовые задачи - проверка и оплата счетов, налоги, взаимодействие с коммунальными службами, вызов персонала для мелкого ремонта, общение с ним, продажа квартиры, переписка с мошенниками...
В некоторых случаях электронный помощник сможет помогать не забывать важные вещи: поздравить близких людей с их праздниками, посещать запланированные мероприятия, планировать эти самые мероприятия. Кучу решений мы уже сейчас отдавали бы электронному помощнику, а от него с удовольствием получили бы срезюмированную сжатую итоговую информацию, которая для вас может оказаться значимой.
Каждый раз вспоминаю об этой идее, когда в нашем чате с друзьями поднимается эпический тред по согласованию очередной регулярной встречи. Все такие занятые, у всех планы, у всех свои предпочтения и хотелки. Моя нейронка знала бы все мои планы и предпочтения, все принципиально важные вопросы, и те, на которые мне плевать. Я бы с удовольствием поручил организационные вопросы такому вот роботу.
А что в итоге? В итоге к финалу жизни человек как тот самый корабль Тесея может бОльшую часть своих повседневных задач делегировать ИИ с облегчением и удовольствием принимая эту помощь. Снаружи ваше старение, а то и деменция, может быть вовсе не заметна. Между вами и внешним миром есть цифровой фильтр, который вы воспитывали и настраивали все последние годы, а может и десятилетия, которому вы доверяете как себе.
Я бы этому фильтру запрещал пропускать наружу мою появившуюся с возрастом токсичность. Она заметна даже мне, а тест самоанализа подсветит изменения и локализуют их. Некоторые слова и поступки, о которых я потом скорее всего буду жалеть, отлично заметит моя нейронка и укажет мне на эти моменты. Позволит мне модерировать себя же через призму моего более широкого "я", которое начало интенсивно меняться только недавно.
Возможно это всё лишь несбыточные фантазии, а может быть какое-то рациональное зерно в этой идее есть. Хочется отметить, что скорее всего после смерти прототипа его электронное альтер-эго вполне сможет адекватно отвечать на много вопросов так, как ответил бы он сам, сможет правдоподобно генерировать голосовые и видео-сообщения, даже сможет общаться в реальном времени, и трудно будет сказать оригинал это или цифровой двойник.
Можно пофантазировать с большей "температурой", и представить себе роботов-аватаров, которых вы (и ваш альтерэго) можете использовать для телеприсутствия, пока ваша немощная состарившаяся тушка лежит в комфортном саркофаге жизнеобеспечения. Она там лежит, и будто бы видит сны про самого себя, местами даже выражает какое-то отношение к событиям, а это отношение в свою очередь даже учитывается цифровым аватаром.
Концепция Корабля Тесея нам как будто намекает, что в итоге получится своего рода ИскИн (это ИИ с "матрицей" знаний, эмоций и характера в своём контексте).
Очевидно, что всё это происходит не мгновенно, а на протяжении лет и десятилетий. Прогресс не стоит на месте. Уже сейчас с использованием LMStudio или Ollama можно поднять на своей локальной машине предобученные нейронные сети и использовать их инференс локально и с пользой. Уже сейчас можно на N8N соорудить пайплайн помощника, который будет решать за вас ваши рутинные бытовые задачи. Надо ли говорить, что со временем для построения таких пайплайнов и помощников не нужно будет участие программистов? Стоит мета-задача помогать человеку решать те задачи, с которыми он перестаёт справляться. В ходе этого нейронка настолько хорошо изучает человека, что способна заменить его со временем полностью, когда организм откажет на 100%.
Да, эта замена будет условной. Да, живого человека не заменить. Но тут речь не об этом. Само по себе такое явление, если оно не про обман и не про изощрённые пытки, не вызывает во мне какого-то неприятия или отторжения. Почему нет? Я бы хотел такого аватара.
Мы и так пользуемся протезами: кому-то заменят бедренный сустав, большинство будет использовать вставные челюсти или зубные импланты, кому-то будут заменять сердце или легкие, когда-нибудь мы научимся заменять глаза на бионические протезы, интегрировать "bluetooth" во внутреннее ухо, а кто-то будет использовать экзоскелет.
Почему мы так сопротивляемся идее, что когда-то будут протезироваться и когнитивные функции? А что тогда там остаётся до полного протезирования человека?
Канадский актер Калум Уорти запустил стартап, который обещает «вечную жизнь».
Пока ты живой, скармливаешь нейросети видосики со своей мимикой, голосом и воспоминаниями. Ты откидываешь лапки, и у семьи остается твой цифровой двойник. Он отправляет им шутейки на Новый год или собирает внуков в школу. Через смартфон. Родня счастлива. Твой «заменитель» помог пережить утрату на самом пике горя, и теперь он всегда под рукой. А тебе в принципе пофигу, ты уже мертвый.
Правда, твое бессмертие в мире живых длится до тех пор, пока жена не забыла продлить платную подписку. То есть память о папочке станет платной услугой: живые перестали платить — мертвых «отключают». Звучит цинично, но таков бизнес.
Больше всего меня впечатлил их рекламный ролик.
41 млн просмотров.
Беременная женщина показывает свой живот аватару своей покойной матери. Потом они общаются, когда мальчик подрастет. Через 10 лет бабуля все еще на созвоне с Чарли. И вот парню уже 30, и он хвастается ей, что у него скоро будет ребенок. Цикл замкнулся. Я думаю, дальше Чарли присоединится к бабушке, и активируется тариф «Семейный» с хорошей скидкой для новых членов семьи.
Это так противоестественно и отвратительно, что я даже не хочу думать о том, что в моем мире, где и так хватает безумных людей, эта технология приживется.
Да, потерять человека — это ужасно.
Умереть и лишиться любимых еще ужаснее.
Но обманывать смерть иллюзией, сгенерированной ИИ, — это самый дебильный способ истязать себя скорбью годами и окончательно поехать кукухой, разговаривая с чат-ботом, который просто удачно подбирает слова, чтобы притвориться твоей мамой.
В голове не укладывается, как можно заменить дорогих тебе людей подделкой (нейросетью).
Если понравился пост, поставь сердечко и напишите в комментариях.
Из других статей рекомендую пересказ интервью Джеффри Хинтона (крестный отец нейросетей), где он рассуждает о рисках ИИ. А тут я разобрал как крупные бренды заменили тысячи людей на ИИ, а потом дали заднюю.
Присоединяйтесь к 15 000+ подписчиков в Бегин, где я делюсь опытом работы с нейросетями и выкладываю полезные подборки.
К черту вторые!
Сделай же шаг: пусть всегда будет — первый!
Я и Ты — на порыве,
В надрыве,
Как пульсация нерва!
Словно вышли из пепла!
Из шипяще-кричащего Серого пепла!
И снова к границам!
Тебе Истины мало —
Ты летишь к ней и зверем и птицей!
На Пределе!
Только там — ты живешь!
Только там — ты при деле!
И не смертен!
Не живой!
Ты — есть Истины суть!
Ты — бессмертен!
Я бога убиваю каждый божий день,
Но на седьмой он снова на Олимпе!
Ищу я свет в себе, но он во мне как тень!
И вновь я в схватке, как в последней битве!
Я жизни этой вовсе не боюсь,
Равно как и подруги её — смерти.
Боюсь, что я не вовремя проснусь —
Не протопчу следы к заветному бессмертью!
Я не боюсь, что я споткнусь,
Что я раскрою собственные вены!
Но я боюсь, что я не додавлюсь,
Что не смогу оставить для себя я смены!..
