Почему Хрущев вернул Финляндии завоеванный полуостров
Январь 1956 года до сих пор в Финляндии воспринимается как время дипломатического чуда.
Стране вернули Порккалу – полуостров, насильно арендованный на 50 лет, как один из итогов Второй мировой войны. По условиям Московского перемирия участок, важный для контроля Финского залива, передавался Советскому Союзу до 1994 года. Финская общественность была убеждена – навсегда.
Тем более что речь шла не о пустоши: из района в считанные дни пришлось эвакуировать тысячи жителей, а сам факт появления крупного советского гарнизона рядом с Хельсинки превратился в постоянное напоминание о цене поражения и о новой реальности послевоенной Европы.
Так почему же Никита Хрущев в итоге отказался от такого удобного «пистолета у виска» соседа?
Начать следует с того, что сама база была крайне неудобной – изолированной, затратной, требовавшей постоянных финансовых вложений. В условиях полной смены военной парадигмы, в эпоху ракет и ядерного оружия, прежняя ставка на береговую артиллерию и перекрытие узостей залива теряла прежний смысл, а модернизировать, или хотя бы поддерживать на достойном уровне базу в Порккале было бы слишком дорого.
Кроме того, в 50-е годы Москва получила от Финляндии главное – закрепленные договорами границы и предсказуемую политику. Активная дипломатическая деятельность двух послевоенных президентов Финляндии (Паасикиви и Кекконена) превратила Финляндию в дружественное Союзу государство-буфер. Даже в условиях разгорающейся Холодной войны страна отказалась в очередной раз превратиться в плацдарм против Советского Союза.
Соответственно, демонстративная «щедрость» советского генсека стала инструментом влияния гораздо более эффективным, чем военная база: возвращение Порккалы показывало, что СССР умеет вознаграждать за политическую лояльность.
Передача территории была завершена 26 января 1956-го. То есть ровно 70 лет назад.
Для Финляндии это стало крупной политической победой и важным психологическим переломом: «парентеза» (такое литературное обозначение получил этот период краткого советского управления) закончилась, люди получили возможность вернуться, государство снова начало «собирать пространство» вокруг столицы, а отношения с восточным соседом обрели более устойчивую форму.
Для СССР же это был рациональный жест сильной державы: отказ от дорогостоящего и постепенно устаревающего актива укрепил отношения с северо-западным соседом, превратив Финляндию в самое дружественное капиталистическое государство.
Впрочем, у этой истории есть и неприятное послевкусие. Современная Финляндия память о советской щедрости не сохранила - и это лишнее доказательство тому, что в суровом мире международных отношений нет места жестам доброй воли.
Послевоенный СССР мог позволить себе широкие, демонстративные ходы, потому что находился в позиции победителя, обладал ресурсным запасом и контролировал архитектуру безопасности в регионе.
Россия сегодня действует в существенно более жестких условиях, где цена ошибки выше, а запас прочности меньше, поэтому «расслабленность» во внешнеполитических решениях — роскошь, которую позволить себе мы не можем.
