Ответ Бакунина
Изложенные Марксом и Энгельсом после 1848 г. представления о прогрессивных и реакционных народах, о реакционной буржуазной сущности крестьянства и столь же реакционной сущности славян (особенно русских) вызвали в самом марксизме того времени раскол, который затем перерос в конфликт марксистов с русскими народниками, а затем и в конфликт меньшевиков с большевиками.
Принципиальное неприятие положений Маркса и Энгельса в указанных выше вопросах выразил М.А. Бакунин. Так возник его конфликт с основоположниками марксизма, который привел к их вражде, изгнанию Бакунина из общности марксистов, а в обществоведении СССР — к замалчиванию тех важных идей и прогнозов, которые высказал Бакунин относительно назревающей русской революции. И тем не менее в этом разрыве Бакунина с Марксом есть предвестие будущего скрытого конфликта большевиков с марксизмом. Как сказал о Бакунине Н.А. Бердяев, «в его русском революционном мессианизме он является предшественником коммунистов».
Рассмотрим важные для нашей темы мысли Бакунина, изложенные в его книге «Кнуто-германская империя и социальная революция», которая послужила ответом на серию статей Энгельса о революционных народах, славянах и крестьянах. Прежде всего Бакунин выдвинул тезис о том, что национальный шовинизм (ненависть к «реакционным народам») и социальный шовинизм (ненависть к «реакционному крестьянству») имеют одну и ту же природу. Оба они отражают расизм западного капитализма, который оправдывает присущую ему эксплуататорскую сущность своей якобы цивилизаторской миссией. Бакунин считает, что буржуазная идеология «заразила» этим шовинизмом и рабочий класс Запада, включая рабочих-социалистов.
Бакунин пишет, обращаясь к французским социалистам: «Откуда явилось у них [французских рабочих-социалистов] это притязание, настолько же смешное, как и высокомерное, настолько же несправедливое, как и пагубное, навязать свой политический и социальный идеал десяти миллионам крестьян, не желающих его? Очевидно, это также наследие буржуазии, политическое завещание буржуазной революционности. Каково же объяснение, какова же теоретическая основа этого притязания? Это не более как мнимое или хотя бы даже действительное превосходство ума, образования, одним словом, цивилизации рабочих над цивилизацией деревни. Но разве вы не знаете, что этот же принцип может оправдать все завоевания и всякого рода притеснения?
У буржуа, например, никогда и не было иного принципа для доказательства своего призвания управлять или — что одно и то же — эксплуатировать рабочих. Переходя от одной нации к другой, от одного класса к другому, этот роковой принцип, представляющий из себя не что иное, как принцип авторитета, объясняет и возводит в право все захваты и завоевания. Разве не им руководствовались немцы для осуществления всех своих посягательств на свободу и независимость славянских народов, разве не им оправдывают они все жестокости насильственной германизации? Это, говорят они, победа цивилизации над варварством...
Берегитесь, как бы им вскоре не пришло в голову, что их назначение просветить и осчастливить вас, подобно тому, как вы воображаете, что ваша миссия состоит в том, чтобы цивилизовать и осчастливить ваших соотечественников, ваших братьев, французских крестьян. По-моему, как то, так и другое притязание одинаково гнусно, и я заявляю вам, что и в международных отношениях, и в отношениях между классами я всегда буду на стороне тех, кого хотят цивилизовать таким способом. Я восстану вместе с ними против всех этих высокомерных цивилизаторов, будь то рабочие или немцы, и, восстав против них, я тем самым буду служить делу революции против реакции».
Бакунин категорически отвергает представления Маркса и Энгельса о крестьянстве, об «идиотизме деревенской жизни». Он предупреждает рабочих, что этот социальный расизм в отношении крестьян не имеет под собой никаких разумных оснований. Более того, он выдвигает пророческий тезис о том, что социалистическая революция может произойти только как действие братского союза рабочего класса и крестьянства. Этот тезис Ленин развил в целостную политическую доктрину (которая и стала основанием ленинизма), но надо же наконец учесть, что он был уже вполне определенно высказан Бакуниным и принят народниками.
Бакунин пишет: «В интересах революции, которая их освободит, рабочие должны как можно скорее перестать выражать это презрение к крестьянам. Справедливость требует этого, потому что на самом деле у рабочих нет никакого основания презирать и ненавидеть крестьян. Крестьяне не лежебоки, они такие же неутомимые труженики, как и рабочие; только работа их ведется при иных условиях, вот и все. Перед лицом буржуа-эксплуататора рабочий должен чувствовать себя братом крестьянина».
Отвергает Бакунин и утверждение о реакционной сущности крестьянства, хотя и признает, что социалистическое мировоззрение крестьян не оформлено идеологически. «[Сельский пролетариат]... конечно, по своему положению и по натуре социалист, но — сам того не подозревая», — пишет он. К этим установкам русские большевики пришли, только осознав опыт революции 1905—1907 гг., а марксисты-меньшевики не пришли вовсе.
Бакунин отвергает само представление Энгельса о том, что народы как целое являются носителями или революционных, или реакционных качеств (немцы, мадьяры и поляки революционны, южные славяне и русские — контрреволюционны). Бакунин видит в революционности как раз не этническое, а именно социальное качество, причем исторически обусловленное. Он пишет: «Если верно, что только инстинкт свободы, ненависть к притеснителям и способность восставать против всевозможной эксплуатации и деспотизма служат мерилом человеческого достоинства наций и народов, — а в правильности этого суждения я глубоко убежден, — то нужно сознаться, что с тех пор, как существует германская нация, и до 1848 г. только одни немецкие крестьяне доказали своим восстанием в XVI веке, что этой нации не вполне чуждо это достоинство. Что же касается немецкой буржуазии, то, судя по ее чувствам, по ее поступкам, нам ничего не остается, как признать ее предназначенной к осуществлению идеала добровольного рабства».
Но при этом Бакунин в определении революционности человеческих общностей отвергает и этнический, и классовый детерминизм. Да, во Франции буржуазия в какой-то исторический момент была революционным классом, но это — вовсе не естественное свойство буржуазии, эта революционность была продуктом французской культуры в конкретных условиях. За немецкой буржуазией Бакунин до того момента вообще не признает революционности, о ней он пишет: «Немецкая буржуазия никогда не любила, не понимала свободу, не стремилась к ней. Она живет в своем рабстве спокойная и счастливая, как крыса в сыру, но ей хочется, чтобы сыра было побольше».
Более того, в ходе исторического процесса и под влиянием культурных условий может меняться характер даже отдельных сословий — дворянство рождает революционеров, а буржуазия оказывается реакционной независимо от стадии развития капиталистической формации. Историческая реальность делает нелепой попытку приписать немцам революционный дух, а русским — природную реакционность.
Бакунин пишет: «Оно [крепостничество] действительно изменилось до такой степени, что — упомянем только наиболее характерные факты — с 1818 по 1825 год мы видели, как несколько сот дворян, цвет дворянства, принадлежащего к наиболее образованному и богатому классу, подготовили заговор, серьезно угрожавший императорскому деспотизму, с целью образовать на его обломках согласно желанию одних монархическо-либеральную конституцию или согласно желанию других, значительного большинства, федеративную и демократическую республику, основываясь в том и другом случае на полном освобождении крестьян с наделением их землею. С тех пор не было в России ни одного заговора, в котором бы не участвовала дворянская молодежь, часто очень богатая. С другой стороны, все знают, что по преимуществу сыновья наших священников, студенты академий и семинарий составляют в России священную фалангу революционной социалистической партии.
Пусть господа немецкие патриоты перед лицом этих неоспоримых фактов, которых даже их общеизвестной недобросовестности не удастся опровергнуть, соблаговолят сказать мне, много ли было в Германии дворян и студентов-теологов, восстававших против государства и ратовавших за освобождение народа? И однако ни в дворянах, ни в теологах у них недостатка никогда не было. Отчего же происходит эта бедность, чтобы не сказать — отсутствие либеральных и демократических чувств в дворянстве, в духовенстве и, добавлю также, чтобы быть искренним до конца! — и в буржуазии Германии? А это потому, что раболепство, присущее всем этим почтенным классам, представителям немецкой цивилизации, возникнув как естественное следствие естественных же причин, стало системой, наукой, чем-то вроде религиозного культа, и именно вследствие этого оно превратилось в неизлечимую болезнь.
Можете ли вы вообразить себе немецкого бюрократа или же офицера немецкой армии, которые были бы способны составить заговор и восстать за свободу, за освобождение народов? Несомненно, нет... Ну, а бюрократия русская и русские офицеры насчитывают в своих рядах многих заговорщиков, борющихся за благо народа. Вот разница, и она всецело в пользу России. Но если порабощающее действие немецкой цивилизации и не смогло окончательно развратить даже привилегированные и официальные сословия России, то все же оно постоянно оказывало неблагоприятное влияние на эти классы. И я повторяю, большое счастье для русского народа, что он не проникся этой цивилизацией точно так же, как не проникся и цивилизацией монголов».
Энгельс с симпатией пишет о том, как «жизнеспособные» нации во имя прогресса захватывали земли других народов (славян, мексиканцев) и разрушали их «отсталую» культуру («конечно, при этом дело не обходится без того, чтобы не растоптали несколько нежных национальных цветков»). Бакунин категорически отвергает само это видение. Для него захватчик и колонизатор ненавистен, и он, прямо не вступая в спор с Энгельсом, проходит буквально по его утверждениям, давая им совершенно противоположную оценку.

...Бакунин отвергает и русофобию Энгельса, даже ту, которая направлена не против русских как народа, а против российского государства — при том что сам Бакунин, как революционер и анархист, является врагом этого государства. Он не приемлет эту русофобию как идеологию, как форму фальсификации истории. Вот пара соответствующих выдержек из его книги:

«Друг русского народа, но отнюдь не патриот государства, всероссийской империи, я не представляю себе, чтобы кто-нибудь ненавидел эту последнюю больше меня. Но, желая быть справедливым прежде всего, я предложил бы немецким патриотам оглядеться повнимательнее вокруг себя, и, я уверен, они не замедлили бы убедиться, что, помимо прикрытой лицемерием приличной внешности, их Прусское королевство и их старая Австрийская империя до 1866 г. не были сколь-нибудь либеральнее, ни тем более гуманнее, чем всероссийская империя. Что же касается Пруссо-германской, или кнуто-германской империи, воздвигаемой ныне немецким патриотизмом на развалинах и в крови Франции, то последняя обещает даже превзойти Россию своими злодеяниями. Посмотрим: при всей своей гнусности причиняла ли русская империя когда-либо Германии, Европе хоть сотую часть того зла, какую Германия причиняет теперь Франции и угрожает причинить всей Европе?.. Если русские и обесчестили себя когда-либо и творили ужасы, выполняя кровавые приказы своих царей, так это в Польше. Так вот, я обращаюсь к самим полякам: все русские армии, солдаты и офицеры, совершили ли они хоть десятую часть тех гнусных поступков, какие совершают теперь во Франции все германские армии, солдаты и офицеры?».

«В 1813 году русские пришли в Германию как освободители и, что бы там ни говорили господа немцы, немало способствовали ее освобождению от ига Наполеона. Или, быть может, озлобление против русских ведет свое начало со времен императора Александра I за то, что он не допустил в 1814 г. прусского фельдмаршала Блюхера, вопреки его настойчивому требованию, разгромить Париж? Последнее обстоятельство служит доказательством, что у пруссаков всегда были одни и те же намерения и что по натуре они не изменились. Или они не прощают императору Александру I, что он почти принудил Людовика XVIII дать Франции конституцию вопреки желанию прусского короля и австрийского императора и удивил Европу и Францию, выказав себя, российского императора, более гуманным и более либеральным, чем два великих властелина Германии?».

Кровавое начало

Николай Павлович стал императором России после смерти своего старшего брата Александра I в 1825 году. Но история взяла драматичный оборот: из-за того, что наследование престола было оформлено тайным манифестом, вспыхнул восстание декабристов. Это были военные офицеры, выступившие за свободу и отмену крепостного права, — они подняли мятеж в Петербурге, но Николай жестоко подавил его. Пять лидеров были повешены, многих низложили или сослали в Сибирь. Этот инцидент навсегда оставил отпечаток на его правлении и характере власти.

Стратегия «Православие, Самодержавие, Народность»

Николай I провёл государственную идеологию, получившую название «Официальная народность». Она состояла из трёх принципов:

• Православие — укрепление роли Церкви;

• Самодержавие — абсолютная власть царя;

• Народность — идея особой русской идентичности.

Эта триада стала основой всей внутренней политики. Цензура стала строгой, свобода слова — под запретом, а любые либеральные идеи — врагами государства. Благодаря этому Россия временами шла наперекор западным тенденциям и революциям.

Жесткая и военная администрация

При Николае I власть приобрела ярко выраженный военный характер. Он окружал себя офицерами, а администрация работала по принципам прямых приказов, дисциплины и строгого подчинения. Особую роль играла Третья часть Императорской канцелярии — политическая полиция, следившая за настроениями в обществе и пресекавшая опасные для власти идеи.

Многие современники называли Россию под его властью «жандармом Европы» — намёк на жёсткий контроль и подавление любых протестов.

Кодификация законов

Под руководством Михаила Сперанского был создан единый систематизированный сборник законов Российской империи — огромная работа, упорядочившая правовой хаос.

Первые железные дороги

При Николае в России начали строить первые железные дороги, что было прорывом в транспорте и промышленности.

Развитие науки и культуры

Появились крупные научные и культурные проекты: Пулковская обсерватория, новые учебные заведения, а в Санкт-Петербурге был построен большой масштабный архитектурный ансамбль — от Исаакиевского собора до Александровской колонны.

Также именно в эту эпоху расцвет русской литературы: Пушкин, Лермонтов, Гоголь, Тургенев — их творчество расцвело на фоне напряжённой общественной атмосферы.

Внешняя политика и поражение в Крыму

Внешняя политика Николая I была амбициозна: Россия стремилась укрепить своё влияние в Европе и на Балканах. Однако это привело к крупному международному конфликту Крымской войне (1853–1856), когда Россия столкнулась с объединёнными силами Османской империи, Великобритании и Франции.

Уступив в этой войне, Россия обнажила технологическую отсталость армии и флота, что навсегда изменило восприятие режима и показало необходимость реформ.

Николай I был человеком прямым, суровым и — по мнению современников — чёрствым. Он мог лично вмешиваться в мелкие дела, вплоть до увольнения директора школы за… неприглядную внешность ученика.

Его правление часто описывают как эпоху контрастов: строгий порядок и дисциплина рядом с экономической отсталостью, военное могущество — рядом с внутренним застойным консерватизмом.

Смерть и наследие

Николай I умер в 1855 году во время осады Севастополя — именно в тот момент, когда Россия терпела поражение в Крымской войне. Он сказал своему сыну: «Сдаю тебе команду не в порядке» — слова, которые стали символом упадка системы, которую он построил.

Его наследие — сложное: с одной стороны, укрепление самодержавия и порядок, с другой — отказ от прогрессивных реформ, что привело к серьёзным проблемам для будущего страны.

Также рекомендую вам пройти тест на знание истории правления Николая 1:
https://pikuco.ru/tests/162579/

Список использованных источников

1. Большая российская энциклопедия
   Статья «Николай I Павлович».

2. Образовательный портал «История.РФ»
   Материалы по внутренней и внешней политике Николая I.

3. Электронная библиотека eLIBRARY.RU
   Научные статьи по теме самодержавия и идеологии «официальной народности».

Итак, у всей страны продолжаются новогодние будни! А мы продолжаем на странице сообщества рассказывать о зимних и новогодних растениях со всего мира! Сегодняшние цветки начинают цвести в декабре…

Цветоводы называют декабристами эпифитные кактусы из влажных тропических лесов Бразилии из-за необычных сроков цветения. Когда в северном полушарии выпадает снег, в Южной Америке как раз разгорается лето.

Научное название этих кактусов – шлюмбергера (Schlumbergera). Раньше их называли также зигокактусами.

В отличии от других кактусов, побеги у шлюмбергеры плоские, зеленые, членистые, практически без колючек. Некоторые люди считают членики листьями. Но это не верно. Листьев у этого кактуса нет.

Цветки с выраженной трубкой, длинными тычинками и многочисленными изогнутыми лепестками красно-лилового, розового, реже белого цвета. Цветет шлюмбергера очень обильно. Поэтому многие виды этого рода – популярные комнатные растения. Поскольку шлюмбергера часто расцветает перед Рождеством, ее еще иногда называют рождественским кактусом.

В природе эти кактусы растут на стволах и ветвях деревьев или на скалах, получая воду и питание за счет воздушных корешков.  Цветки опыляются колибри.

Самым распространенным в культуре видом является шлюмбергера Рассела (Schlumbergera russelliana). Сегменты побегов у нее округлые, а цветки обычно розовые, более или менее симметричные. В природе этот вид встречается только на небольшом участке дождевого горного тропического леса на горе Орган в штате Рио-де-Жанейро на высоте около 2000 м.

Второй распространенный вид – это шлюмбергера усеченная (Schlumbergera truncatus), которая отличается побегами с острыми зубцами. Цветки у этого вида часто асимметричные, скошенные с одного бока.  В результате скрещивания этих двух видов получены многочисленные гибриды и сорта.

Приглашаем всех любителей растений присоединиться к нашему славному сообществу в ВК, там вы найдете ещё больше интересных рассказов и красивых фотографий из мира ботаники!

В прошлом году "заболела" декабристами. На авито напокупала несколько разных видов в виде небольших черенков, по 2-3 сегмента, декабристов и пасхальников.

Долго им наращивала корни, потом посадила в кашпо по несколько штук.
При чем, заказывала я их где-то в октябре-ноябре позапрошлого года. За год выросли совсем неплохо.
В ноябре выставила на холодный балкон, температура 5-15 градусов была (в зависимости от температуры "за бортом".
Потом переставила на теплый балкон (а то на улице -20 и ниже). И они меня стали радовать зарождающими бутонами :)

А потом и разноцветным цветением :)

Жаль, пока не обильным.
Старый декабрист, которому уже 10+ лет, с одеревеневшими стволами, давал по 25-30 цветов и весь был укрыт. Сейчас уже состарился совсем, один ствол отвалился :( И бутонов чуток выпустил.

Но в целом, на НГ меня порадовали :)

Отличный ролик от команды "Думай сам/Думай сейчас" https://youtube.com/shorts/58vf55_UgKk?si=1oJFcnc4CgQIxgwN

«Всё было зря?» — так часто сегодня говорят о русской революции.

Но ещё в 1912 году Ленин точно описал её логику:
от узкого круга дворян и мыслителей — к массам,
от идей — к историческому действию.

Сегодня исполняется 200 лет со дня восстания декабристов на Сенатской площади в Петербурге. Наш видеоролик по случаю круглой даты - визуализация цитаты Владимира Ильича Ленина.

"...мы видим ясно три поколения, три класса, действовавшие в русской революции. Сначала — дворяне и помещики, декабристы и Герцен. Узок круг этих революционеров. Страшно далеки они от народа. Но их дело не пропало. Декабристы разбудили Герцена. Герцен развернул революционную агитацию. Её подхватили, расширили, укрепили, закалили революционеры-разночинцы, начиная с Чернышевского и кончая героями «Народной воли». Шире стал круг борцов, ближе их связь с народом. «Молодые штурманы будущей бури» — звал их Герцен. Но это не была ещё сама буря. Буря, это — движение самих масс. Пролетариат, единственный до конца революционный класс, поднялся во главе их и впервые поднял к открытой революционной борьбе миллионы крестьян. Первый натиск бури был в 1905 году".
В.И. Ленин, "Памяти Герцена", 1912 г.

Сегодня 200 лет от восстания декабристов выступавших против крепостного права.

Можно почитать разработку конституции Муравьёва и представить, какая была Россия если восставшие "не стояли у памятника Петру I, а действовали" (как говорила наша школьная учительница по истории). Некоторые положения, из этой разработки конституции отчасти воплотились после поражения в Крымской войне (отмена крепостного права):

"13. Крепостное состояние и рабство отменяются. Раб, прикоснувшийся земли Русской, становится свободным. Разделение между благородными и простолюдинами не принимается поелику противно Вере, по которой все люди братья, все рождены на благо по воле Божьей, все рождены для блага и все просто люди: ибо все слабы и несовершенны."

После поражения в русско-японской войне, отмена цензуры:

"14. Всякий имеет право излагать свои мысли и чувства невозбранно и сообщать оные посредством печати своим соотечественникам. Вредные книги, подобно всем прочим действиям [другим преступлениям], подвержены обвинению граждан и преследуются перед судом и подлежат присяжным."

и после неурядиц (по сути поражения) на фронте Первой мировой, упразднение самодержавия:

"2. Источник Верховной власти есть народ, которому принадлежит исключительное право делать основные постановления для самого себя."

и

77." ... Дума участвует вместе с Императором в заключении Мира, в назначении судей верховных судебных мест, Главнокомандующих сухопутных и морских сил, корпусных командиров, начальников эскадр и Верховного Блюстителя. Для сего потребно большинство 2/3-членов Думы."

89. "Всякое предложение, получившее согласие Думы и Палаты представителей должно еще быть представлено Императору, чтобы получить силу закона. Если Император одобряет предложение, то подписывает оное, ежели не одобряет, то отсылает с своими замечаниями в ту Палату в которую оно сначала поступило. Палата записывает в свой журнал все замечания Императора против сего предложения и вновь открывает, об этом рассуждения. Если после сего вторичного суждения о предложении 2/3 членов остаются в пользу предложения, то оное поступает со всеми замечаниями Императора в другую Палату, которая начнет также разбирать оное вновь, и там, если таковых большинство одобряет оное, оно становится уже от того законом. В подобных сему случаях Члены Палаты должны подавать свои голоса через одно выражение "да" или "нет". и в журнале каждой Палаты записываются имена всех членов, подававших голоса в пользу или против сего предложения."

Кое-что может быть не воплощено до сих пор в полной мере:

118.2. "Члены Думы должны отвечать следующим условиям:...быть непорочными в поведении,..."

Не стоит сравнивать Декабристов с нынешними предателями, тайными или явными прозападниками, они как раз успешно сражались против европейцев, к примеру, Волконский, Трубецкой, Якушкин, Лунин, Томсон, Булатов, В. Раевский и уже упоминаемый Никита Муравьёв, автор разработки конституции: "Ему было всего 16 лет, когда началась война. Он, в то время - студент Московского университета. Желая принять участие в боях, он убегает из дома на фронт. Участвовал в сражениях под Лейпцигом". Да и Пушкин симпатизировал декабристам, который считается как "наше всë". Его "Во глубине сибирских руд", наверное все помнят, хотя бы название стихотворения.

Строчка, ответ на это стихотворение, декабриста А. Одоевского, "Из искры возгорится пламя" использовалась для газеты Ленина "Искра".