https://www.mk.ru/politics/2026/01/04/tramp-zayavil-o-vozroz...

https://www.ntv.ru/novosti/2959194/

https://www.kommersant.ru/doc/8337182

Эти принципы стали основой американской внешней политики на XIX и XX века. Фактически, американцы (США, в данном случае) после принятия этой политики резко увеличили свою территорию и свое влияние на страны Западного полушария. Хотя сами США в момент принятия "Доктрины Монро" были, мягко говоря, не слишком-то авторитетной силой в мире. Это был задел на будущее. На полтора века вперед, если не больше.

Я полагаю, России стоит аналогично определить зону своего влияния. Или, скажем так, своих прямых жизненных интересов. Да, Россия - не СССР. Да, мы уже де-факто живем не в мире Ялтинских соглашений. По ним СССР имел влияние на половину Европы. Но мы (сейчас) не сможем осилить то влияние, которое имел СССР. Для этого вначале нужно выиграть в мировой войне. Да, Польша, Чехия, Словакия, Болгария и другие страны Восточной Европы (пока) выпали из сферы нашего влияния. Это фактически оккупированные силами НАТО страны. Но. Надо закрепить определенные зоны за собой и всяческим образом сопротивляться влиянию США и Западной Европы на них. Это надо сделать публично. И отстаивать свои интересы надо жестко. Как это делали США. У нас есть на это ресурсы.

Этой зоной нашего влияния стоит сделать страны бывшего СССР. Возможно, кроме стран Прибалтики, поскольку их уже успели втащить в НАТО. Что касается остальных стран - должно сказать: это наше. Не лезьте, чревато. Да, это независимые страны. И да, они должны оставаться независимыми (от Запада, естественно), и если возникнет угроза их независимости - то мы готовы дать отпор. Включая, и не ограничиваясь.

Это наши жизненные интересы. Любая страна может иметь свои жизненные интересы, это нормально. Речь не про захваты и аннексии, а про ограничение западного влияния, потому что это влияние в нашей зоне является недопустимым для нас. Я уверен (и это мое личное мнение), что любая страна бСССР, лишенная западного влияния, была бы хорошо настроена к России, потому что нас связывают миллионы родственных, экономических, промышленных, энергетических, транспортных и прочих связей. За разжиганием русофобии в странах бСССР, как правило, торчат уши "сами знаете кого". Через НКО, через купленных политиков, через "учебники истории", через "цветные революции" и т.п. Мы уже видим, к чему это приводит в итоге.

Страны бСССР - то место, где должны проходить наши "красные линии". Фактически, мы уже сопротивляемся влиянию Запада на Украине и дали отпор "цветной революции" в Казахстане. Но, надо четко обозначить наши границы. Публично. Ну вот как это Монро сделал. Тут - наше, там - ваше. Конечно, надо было сделать это раньше. При демонтаже СВД хотя бы. Но увы. Однако, лучше поздно, чем никогда. Иначе, однажды мы можем увидеть расцвет ядерных цветов. А не хотелось бы.

Западное полушарие, являющееся противовесом полушарию Восточному, в сухопутной своей части практически полностью занято двумя Америками. Они, растянувшись с севера на юг от Арктики почти до Антарктиды, выполняют функцию сухопутной стены между Тихим и Атлантическими океанами. Вернее, со стороны формально-географической так сказать нельзя, поскольку и с севера через Канадский арктический архипелаг, и с юга через пролив Дрейка два океана имеют соединение.

Однако с точки зрения судоходства эти континенты скорее сплошная стена, чем нет - попасть из одного океана в другой "естественным" путём по морю либо стоит огромного количества времени, если выбор падает на южный маршрут (особенно много стоило в прежние времена), либо фактически нереально или очень и очень сложно, если какой-нибудь капитан решит прорваться через плеяду арктических островов, воды между которыми многие месяцы скованы сплошными льдами. Само собой, в наши дни технологии позволяют за небольшой относительно старых эпох срок пройти любой из двух указанных путей, однако это всё равно весьма неудобно.

А в былые года это и вовсе было занятием не просто долгим и неприятным, а крайне опасным - проход через север был совсем закрыт, так как никто не рисковал исследовать неизвестные и к тому же очень неприветливые холодные края, а через юг требовал большого времени и не менее больших усилий. При этом всегда был риск морских, тропических и прочих болезней, кораблекрушений и прочих прелестей, которые быт моряков в их и так сложной профессии осложняли ужасно. Когда в XVI столетии европейцы узнают о существовании Америк и в лице нескольких деятелей с громкими именами (Фрэнсис Дрейк, Фернан Магеллан и другие) совершат плавания из Тихого океана в Атлантику через окончание Южной Америки, проложив там маршруты, сложность и длительность этих путей станут колоссальной проблемой.

Но как бы то ни было, колониализм и имперское строительство требовали нахождения наиболее удобных при тогдашних технологиях маршрутов для связи новых владений европейских держав. В Южной и на юге Северной Америки утвердилась Испания, добывавшая в горах этих регионов много золота и серебра. Она же полностью подчинила себе ключевой для сегодняшней истории регион - так называемую Центральную Америку, которая является не отдельным континентом, а окончанием Северной Америки с юга. Несмотря на то, что местные горы и джунгли не столь богаты благородными металлами, как аналогичные массивы с севера в Новой Испании (Мексике) и с юга в вице-королевстве Перу, испанские колонизаторы обратили на эти земли пристальное внимание с самого начала, и причина этого становится очевидна, если рассмотреть карту Центральной Америки в частности и Испанской империи вообще:

Как становится понятно, Испания имела обширные владения на западном побережье Южной Америки и весомые колонии в Тихом океане (самая важная и крупная - Филиппины). Очевидно, что это не просто так. Хотя Испания и не была самой прогрессивной колониальной империей, она не просто завоёвывала территории, что называется, от балды, нет - колонии в Тихом океане и в Америке были живо связаны друг с другом - золото и серебро из гор одних грузилось на галеоны и доплывало до островных берегов других, откуда попадало в Китай, купцы которого в обмен на американское золото отдавали европейцам чай, фарфор и прочие невероятно ценные тогда на Западе товары. Таким образом, маршруты, связывающие Испанию, её американские колонии и Азию, обязательно проходят через два океана. А поскольку путь через пролив между Южной Америкой и Антарктидой был слишком сложным и затратным, испанцы местом, связывающим свои колониальные артерии, сделали как раз Центральную Америку и её самое узкое место - территорию будущей Панамы. Она будет первой в регионе (ещё в начале 1510-х годов) колонизирована и в дальнейшем станет сухопутной перемычкой (вернее, пока только одной из перемычек) между атлантическим и тихоокеанским потоками испанской торговли, своего рода гранью между двумя мирами, разъединёнными американскими континентами.

Так было веками. До XIX столетия некоторые блестящие умы предлагали испанской администрации рассмотреть возможность прорытия здесь канала, который ввиду очень заметной узости Панамского перешейка был идеей даже более очевидной, чем Суэцкий канал и его прообразы. Он мог бы устранить сухопутное посредничество, осложнявшее обмен, и сделать маршруты во многие разы удобнее. Однако Мадрид отвергал эти идеи, и лишь в конце XVIII столетия, то есть уже под закат испанского владычества, дал добро на исследования такого рода, которые ничем продуктивным не закончились.

А затем стало не до того - Испанию оккупировала Французская империя, после чего власть мадридского престола в колониях пошатнулась, что вместе с проникновением в Латинскую Америку националистических идей и романтического духа французской революции привело к массовым войнам за независимость колоний Испании, которые уже к началу 1820-х годов кончились полным уходом последней из своих огромных континентальных владений. Новая Испания стала Мексикой, Перу из вице-королевства переквалифицировалось в республику, как и Аргентина (ранее - вице-королевство Рио-де-ла-Плата). Центральная же Америка по большей части перешла под контроль Мексики, о чём я упоминал в работе про эту страну . Однако не район вокруг Панамского перешейка - он стал частью Великой Колумбии, которая при испанцах была Новой Гранадой. Это крупное государство, которое было основано самым известным из героев войны испанских колоний за независимость - Симоном Боливаром, изначально не совпадало с современной Колумбией и включало в себя не только Панаму, не Венесуэлу и Эквадор. Боливар стал её первым президентом.

В дальнейшем земли, что ныне являются Венесуэлой и Эквадором, из состава свежесозданного и весьма нестабильного государства выйдут, но Панамский перешеек в его составе останется. В целом, это была типичная латиноамериканская страна, которая после смерти своего основателя начала сыпаться и погрузилась в пучину кризисов. Наличие в её составе идеального места для соединения водой двух огромных океанов никак не помогало - об этом в круговороте бурных политических событий совсем забыли.

Старые лица и новые ошибки

Впрочем, не только нестабильность в Колумбии мешала делу создания канала через Панаму - в первой половине XIX столетия Тихий океан был далеко не таким перспективным экономически местом, как ныне - немалый его кусок был вовсе мало исследован и заселён, а торговля с Восточной и Юго-восточной Азией из-за закрытости и неразвитости государств этого региона не была стол выгодна и оживлена. Конечно, Индонезия, Китай и Япония по-прежнему манили европейцев, но эта активность не была взаимной, что делало экономические связи в регионе куда менее живыми, чем они есть сейчас. При этом страны обеих Америк также не представляли тогда слишком активных субъектов в плане внешних экономических связей.

Это состояние начало потихоньку меняться во второй половине века, когда США и Япония усилились, богатея и проходя быструю индустриализацию, а Китай и прочие страны Азии были насильственно выведены их политики изоляционизма. Создание Суэцкого канала также расширило торговлю между континентами, подав хороший пример и наводя многих на мысль о том, что нечто подобное было бы неплохо прорыть и между двумя главными океанами планеты.

И что интересно, тут нам придется встретить знакомое лицо - Фердинанда Лессепса. Он, сказочно разбогатев на египетском проекте, решил на волне успеха сорвать куш ещё раз, создав канал в Центральной Америке. И конечно, именно принадлежавший Колумбии перешеек стал местом для его создания. В 1879 году Лессепсом была основана "Всеобщая компания межокеанского канала", которая получила разрешение на работы от правительства Колумбии.

Почти все 1880-ые годы строительство канала шло, однако закончено было лишь на треть и притом весьма некачественно. Лессепс, видимо, был настолько опьянён своими достижениями ранее, что решил делать всё по уже обкатанному шаблону, который хорошо показал себя в Египте - он полагал сотворить канал, напрямую прорыв его через перешеек. Однако француз не учёл того, что местность в Центрально Америке была куда сложнее - если в Египте рыть приходилось через ровную пустыню, то Панама полна возвышенностей и джунглей, "одолеть" которые гораздо тяжелее. Для этого нужно разработать шлюзовую систему, которая будет обеспечивать проход судов через возвышенности.

Однако Лессепс не стал этого делать, чем в разы снизил скорость и качество строительства. Вкупе с неверными решениями в техническом плане работам мешали тропические болезни, которые косили строителей сотнями в год, создавая проблемы с нахождением новых трудовых рук. В итоге к 1888 году на проект было потрачено вдвое больше денег, чем планировалось, при этом он не был закончен даже наполовину. Затем руководителей компании обвинили в коррупционных схемах, давление началось и на самого Лессепса. В итоге во Франции произошёл скандал, который заморозил создание канала. Лессепс, не выдержав стресса от обвинений, умер, а его второе детище так и осталось "висеть". Никто не хотел рисковать и продолжать столь сложный проект с запятнанной репутацией.

К тому же, тогда гораздо более перспективным считался вариант создания канала чуть севернее, в Никарагуа. Там, хоть и был больший массив суши, но не было таких возвышенностей, как в Панаме. К тому же, в Никарагуа расположено большое озеро, через которое можно было частично провести канал. К концу XIX столетия Никарагуанский канал казался гораздо лучшей альтернативой, особенно после неверный решений и скандалов вокруг проекта в Панаме.

Угнетённые народы и супермен с дубиной

Если это действительно так и Панамский канал в какой-то момент стал безнадёжным делом, то почему же в итоге всё-таки был реализован он, а не альтернатива в Никарагуа? История это долгая и крепчайшим образом связанная со страной белоголового орлана. США изначально задумывались как государство свободных фермеров, где не будет ни налогов, ни банков, ни жёсткой авторитарной власти.

Однако уже к 1820-м годам стало очевидно, что этому не бывать - капитализм и индустриализация в стране бизонов и ковбоев развернулись по полной, способствуя росту могущества Штатов. После распада большей части Испанской империи и присоединения к США Луизианы (не современного относительно небольшого штата, а огромной французской колонии) и Флориды Вашингтон стал всерьёз задумываться над началом весомой внешнеполитической экспансии. Так и случилось - при президенте Джеймсе Монро (1817-1825) в США была разработана доктрина, названная именем этого руководителя. Согласно ей, американские и европейские государства во внешней политике не должны лезть в дела друг друга. Иными словами, океан должен стать твёрдой границей между юрисдикцией государств двух континентов. Очевидно, что доктрина Монро была призвана не защитить суверенитет Мексики, Боливии и прочих государств Латинской Америки, а лишь отправить их целиком в сферу влияния США. Так и вышло - к середине XIX столетия они господствовали на своём континенте, безоговорочно став самой сильной и развитой из его стран.

В этой связи развитие коммуникации между частями разросшейся страны стало серьёзной задачей для политиков в Вашингтоне. После американо-мексиканской войны 1846-1848 годов американские владения дошли до берегов Тихого океана. В одном из тихоокеанских штатов - Калифорнии, тогда же были обнаружены запасы золота, что привлекло на запад множество поселенцев и положило начало созданию монолитных США как пространства между двумя океанами. Правительство финансировало строительство первой в мире трансконтинентальной железной дороги, скрепившей всю страну. В целом, ко второй половине XIX столетия США очень сильно расширили свои влияние и могущество, и не последняя роль в этом принадлежала развитию транспортных путей и взятию государств Латинской Америки под колпак.

Однако одних сухопутных дорог, пусть и передовых на то время, было мало. Перемещение по воде всё равно оставалось более предпочтительным вариантом, и потому быстро появились маршруты, которые через Карибское море и Панаму доставляли американцев на новые места западного побережья. В этой связи вашингтонские власти заинтересовались проектом канала в Центральной Америке, который бы позволил лучше освоить запад страны. Но, как уже говорилось, после неудач Лессепса и ко предпочтение скорее было отдано никарагуанскому каналу. США поддерживали его долгое время. К тому времени они полностью подчинили всех южных соседей, поэтому смотрели на регион как хозяева, которыми фактически и были.

Тем не менее, до поры до времени быстрых и энергичных действий для создания канала США не предпринимали. Конечно, этот проект был им важен как хорошее и удобное средство коммуникации по воде, но не настолько сильно, чтобы обращать на него первостепенное внимание. Дело ограничилось только постройкой в Панаме железной дороги для более быстрого перемещения американских путешественников.

Это продолжалось до тех пор, пока в последние года XIX столетия Штаты не вышли за пределы Америки, став настоящей колониальной державой. В ходе войны с Испанией, произошедшей в 1898 году, США взяли под контроль Пуэрто-Рико, Филиппины, Кубу и ряд островов в Тихом океане. Установив в этих местах собственное правление или марионеточное руководство, они получили обширные владения в отдалённых от себя регионах. Тогда же было захвачено Гавайское королевство. Эти события сделали США колониальной империей в классическом понимании.

Теперь, когда американское присутствие в тихоокеанском регионе стало прямым и весьма обширным, Вашингтон был гораздо живее заинтересован в объекте, через который можно было бы быстро перемещать флот из одного океана в другой. Американцы увеличили свою активность, обратив её сперва на Никарагуа. Однако в 1902 году в Центральной Америке и Карибском бассейне произошло два сильных извержения вулкана - одно в Гватемале, а другое на острове Мартиника. Они нанесли большой ущерб, что заставило конгрессменов в Вашингтоне задуматься - в Никарагуа ведь тоже есть вулканы, а что будет, если они начнут извергаться? Это явно повредит нормальной работе канала. Так рассудили американские политики. Поэтому США отказались от идеи построить его в по идее "лучшей" местности и вновь обратили внимание на Панаму.

В 1902 году они выказали намерение выкупить активы компании, чему давно желавшие избавиться от принесшего им много бед проекта французы были несказанно рады. Однако правительство Колумбии, под чьей юрисдикцией регион по-прежнему находился, отказало американцам в этом. Тогда американские спецслужбы обратились к местным сепаратистам и весомо поддержали их деньгами и вооружением. Это была часть так называемой "Политики большой дубинки", органичного продолжения доктрины Монро, проявившейся на рубеже веков и сформулированной при президенте Теодоре Рузвельте. Она заключалась в прямом вмешательстве в дела южных соседей США с целью держать их на поводке. Вашингтон использовал её во время вторжений на Карибские острова. В рамках этой же политики Панама была отторгнута от Колумбии.

При содействии Вашингтона Панама объявила о независимости, после чего США признали новое государство и фактически взяли под собственный контроль. Новое лояльное правительство этой территории, разумеется, без лишних раздумий отдало США полоску земли под будущий канал. Сам объект активно создавался с 1904 по 1914 год, после чего начал функционировать (но официально был открыт только в 1920 году). После этого позиции США в Тихом океане сильно окрепли. Панамский канал фактически стал выполнять функцию связующего звена в деле американского империализма, и это была его основная задача на первом этапе существования.

Портал между мирами

Панамский канал сыграл важную роль в противостоянии США и Японии во Вторую мировую войну, однако довольно долгое время после открытия такого бума мировой экономики, как египетский родственник, не вызывал. Лишь в середине XX столетия его значение для всего мира начало ударно расти, и это связано с двумя ключевыми событиями, которые изменили положение дел в экономике и геополитике в целом.

Первое событие - появление контейнерных перевозок. Ещё в начале XX столетия перемещение грузов осуществлялось отдельными ящиками, что занимало много времени и было не очень удобно. А поскольку с ростом промышленности количество грузов и этих самых ящиков соответственно росло, создавалось всё больше и больше неудобств. Это положение изменил американский предприниматель Малком Маклин, который в конце 1930-х годов разработал первые контейнеры, то есть огромные "ящики", позволяющие многократно повысить эффективность погрузки и перевозок. Испробовав их сначала на грузовиках, Маклин в 1956 году создал первый контейнеровоз - корабль, заполненный такими вот огромными ящиками. И это имело ошеломительный успех - контейнерная перевозка позволяла очень сильно экономить время и деньги, поэтому уже вскоре стала массовой.

Как это связано с Панамским каналом? Вполне зримо - теперь, когда перемещение грузов по морю вышло на качественно новый уровень, доставлять их из океана в океан на такие большие расстояния стало намного выгоднее, и это сделало американский океанический проход в разы более привлекательным для бизнес-воротил местом, чем раньше.

Было и второе событие, которое тоже крайне повлияло на рост популярности маршрутов через Панаму - после Второй мировой войны страны Азии начали стремительно расти в экономическом плане. Япония, а вслед за ней Республика Корея, КНР и Китайская республика (Тайвань), Вьетнам, Индонезия и Малайзия с каждым десятилетием второй половины века богатели и производили всё больше товаров. В этой парадигме канал, позволяющий доставлять товары из Тихого в Атлантический океан и обратно, стал невероятно актуален и постоянно увеличивал свою загруженность. Этот фактор связан и с первым - контейнерные перевозки позволяли доставлять товары из Азии в огромных объёмах, чем только увеличивали внимание к каналу со стороны мировых компаний. Теперь он стал точкой, приносящей своему владельцу колоссальную выгоду и стратегически, и экономически.

А теперь вспомним, что владела этим возросшим в значении объектом все эти годы великих изменений вовсе не Панама, а США. Очень долгое время Вашингтон получал все выгоды от контроля над этим местом, отдавая Панаме лишь меньшую часть прибылей. Правительство последней покорно соглашалось - а как иначе, если самим своим существованием не в виде провинции Колумбии страна была обязана американцам? Фактически, Панама заплатила очень дорогую цену за независимость, будучи вынуждена смотреть на успех канала как бы немножко с обочины.

Это продолжалось ровно до тех пор, пока к власти в этой небольшой стране в 1968 году не пришёл Омар Торрихос, деятель весьма интересный. Он был, пожалуй, первым руководителем Панамы, который не следовал без вопросов курсу, назначенному из Вашингтона. Торрихос стремился к сокращению американского военного контингента , проводил прогрессивные внутренние реформы и в целом понимал, что государству нужно наконец начать отстаивать свои интересы. Естественно, для этого надо было обязательно добиться передачи канала Панаме и ухода оттуда американцев.

В 1977 году, играя на том, что США были скованы условиями Холодной войны и не могли без серьёзного репутационного ущерба просто использовать свою дубинку для смещения неугодного лица у власти в ещё недавно "удобной" стране, Торрихос добился заключения договора о национализации канала. Это должно было случиться в 1999 году, и так и произошло (хоть и не без прощального подарка из Вашингтона - на рубеже 1989 и 1990 годов американцы ещё раз вторглись в Панаму, видимо, напоследок). И хотя сам Торрихос не дожил до этого дня, цели своей вполне добился - уже более двух десятилетий Панамским каналом владеет сама Панама.

С тех пор она, не только из-за получения полного объёма дохода от ставшего очень популярным к тому времени прохода, но и из-за модернизации при Торрихосе, стала очень благополучным государством, особенно на фоне своих соседей по Южной и Центральной Америке. Сейчас Панама - довольно богатое место, с большой пользой извлекающее выгоду из своего географического положения (но всё же не на такой максимум, как некоторые другие, о ком будет говорено в следующих частях). И хотя назвать её полностью независимой всё ещё нельзя хотя бы потому, что по сей день в государстве основная валюта - доллар США, все же та огромная выгода, которую страна получила от канала в новейшее время, во многом результат своенравной политики Торрихоса.