Башни молчания можно найти в двух местах планеты — в Иране и Индии. Это не цитадели и не храмы, у них совсем другая роль.

Есть в центральном Иране близ города Йезд странные с виду сооружения. На вершинах каменистых пригорков то тут, то там стоят цилиндрические башни с открытым верхом. К ним ведет хорошо сохранившаяся дорога, которая упирается в неширокий дверной проем. Это единственный вход в башню, и кроме как через него, больше туда никак не попасть.

Таинственности добавляет вид изнутри. Никаких построек и архитектурных деталей — ровное пространство и широкая круглая яма посередине. Если присмотреться внимательно, то можно заметить, что она засыпана свежими камнями, значит первоначальная глубина ее была гораздо больше. Постройка не похожа на крепость (узкий вход, невысокие стены).

Для религиозного объекта она выглядит несколько блекло. Ни храм, ни цитадель. Тогда что? Это строение называется башня молчания (дахма) и она есть ничто иное, как древнее погребальное сооружение зороастрийцев.

Мир хороший и мир плохой

Зороастризм — одна из старейших религий в мире, которая зародилась в V–X веках до нашей эры на территории современного Ирана. Ее называют монотеистической (верящей в единого Бога), но это не совсем верно. Верховному богу зороастризма Ахурамазде помогает множество других богов, которые покровительствуют добродетелям и изначальным сущностям.

В противовес им существуют темные силы, главенствует у которых бог Арихман. И человек, как обычно, находится посередине этой системы на переднем крае борьбы добра со злом.

Итог — весь мир разделен на хорошие и плохие сферы. К первым относятся, в том числе, вода, земля, огонь и всяческая жизнь. А вот смерть — это нечистая и злая сфера и дело рук демона Арихмана, который приносит в мир одну лишь скверну. Именно наступление смерти и ставит зороастрийцев в весьма непростую ситуацию.

С одной стороны, смерть — это очевидно плохая вещь, так как в тело мертвого человека вселяется злой дух, принимающий облик мухи. Он способен осквернить других людей, которые находятся рядом с мертвецом. А с другой стороны, смерть — это неизбежность для каждого живущего, и зороастрийцы не могут ее избегать так, как они это делают с остальными злыми и темными вещами.

Проблема еще усугубляется тем, что смерть человека способна осквернить не только живых людей, но и элементы природы — огонь, землю и воду. Вот поэтому вопрос, как поступать с телом покойного, для зороастрийцев стоял особенно остро.

Не осквернить природу

Так и возникли странного вида сооружения, которые получили название дахмы, или башни молчания. Эти постройки представляли собой отдельную площадку с решетчатой террасой внутри и отверстием посередине. Покойников размещали на решетках и отдавали тела на съедение диким животным и птицам. А когда от них оставался лишь один скелет, кости проваливались внутрь самой башни, или их принудительно скидывали в яму специальные люди.

Они назывались насусаларами и эта была особая каста зороастрийцев, которые занимались лишь одними похоронами. Остальные относились к «носильщикам трупов» (так переводится слово насусалар) с ритуальным презрением. С ними запрещался какой-либо контакт, более того, к насусалару, так же как и к покойнику, нельзя было приближаться на расстояние 30 шагов. Нарушение этой установки требовало длительных ритуалов очищения.

Сами похороны представляли собой сложный процесс. Место, на котором умер человек, и даже все пространство вокруг обрабатывалось особыми растворами, на основе столь странных жидкостей, что про это неудобно и писать. Насусалары приходили в дом, закутанные с ног до головы в ткань и эту же ткань использовали для переноса тела (носилки из дерева применять было нельзя, поскольку дерево — это жизнь).

В дахмах мертвое тело лежало три дня, а потом специальными крюками насусалары раздевали его и начинался процесс природной утилизации, который ускоряли животные, но главным образом птицы. Именно поэтому дахмы и строили на возвышенностях, чтобы они были хорошим ориентиром для грифов-падальщиков.

От башен молчания к бетонным могилам

Зороастризм зародился на территории Ирана, а потом с волнами беженцев распространился на восток — в Пакистан и Индию. И если в Пакистане зороастрийцев к настоящему времени практически не осталось, то вот в Индии существует несколько достаточно крупных общин, которые стараются следовать всем законам и правилам религии. В том числе, и похоронными.

В Иране еще в середине прошлого века власти страны запретили похороны в дахмах. Их не стали разрушать, а просто завалили камнями ямы и решетки в террасах. И теперь иранские дахмы — это туристические объекты, которые любят посещать не только приезжие, но и местная ребятня. По слегка наклонным террасам удобно гонять на мопедах, словно на маленьком мототреке.

Но как тогда хоронят своих покойников современные адепты этой религии в Иране? На специальных зороастрийских кладбищах (они называются арамга). Сегодня процесс похорон не менее, а то и более трудоемкий, чем был в древности. Во-первых, могила во избежания контакта мертвого тела с землей полностью бетонируется. А во-вторых, в качестве гроба используется пластик или ткань. Могила сверху закрывается бетонной плитой, из этого же материала делается надгробие и могильный камень. И никакого контакта с землей — это важно.

Индийская проблема

Но гораздо больший интерес представляют башни молчания Индии. Ведь это действующие сооружения, которые используются по прямому назначению. Самая большая зороастрийская община проживает в Мумбаи. В центре этого города, где недвижимость стоит больше, чем в Москве или Нью-Йорке, есть зороастрийский квартал с садом Дунгарвари.

В нем располагается шесть действующих башен молчания. И до сих пор насусалары выкладывают там мертвые тела. Только вот с природной утилизацией последние лет 10 возникли проблемы, что серьезно раскололо общину зороастрийцев.

По понятным причинам диких зверей в городе нет, остается одна надежда на птиц. Но и грифов тоже не стало — падальщики стремительно начали вымирать. И виноваты в этом оказались именно сами умершие, а вернее лекарственные препараты, которые они принимали. В итоге многие прогрессивные адепты религии стали хоронить своих покойников так же, как и иранские собратья — в специальных бетонированных могилах.

А консервативная часть общины продолжила использовать дахмы. Вот только постаралась привнести в процесс разложения элемент технологичности. Для этого по периметру башен установили мощные солнечные отражатели, лучи от которых направили внутрь. Параллельно с этим стараются искусственно разводить грифов-падальщиков, но пока это получается плохо.

Продолжаем знакомиться с книгой Тома Филлипса.
Предыдущие части выложены в серии.

Коротко для ЛЛ: историю о финальной битве добра и зла впервые можно было узнать у Заратустры. Потом иудейские пророки подтянулись. Были похожие истории и в других культурах, но они не дотягивали до Апокалипсиса, который стал во главе угла христианства.

Апокалипсис придумал Заратустра. Никто не знает точно, когда он жил. Где-то три тысячи лет назад, плюс-минус полтысячелетия. В видении ему открылась суть бытия, которая представляет собой эпическую борьбу между симметричными силами добра и зла. Борьба закончится битвой сил Света и Тьмы, и когда Свет победит, история закончится для тех избранных, которые вечно будут жить вместе с Создателем. Космология Авесты впервые ввела не только связную концепцию конца света, но и дуализм добра и зла. Казалось бы, сами собой разумеющиеся вещи, но вот поди ж ты – всегда найдётся кто-то, кто додумается до них первым. Значит, они не сами собой разумеются, эти вещи. И действительно: хватает в мире религий, которые обходятся без них. Сегодня мы знаем, что конец света не обязательно должен быть связан с религией. Но происходит эта идея именно оттуда, и потому нельзя понять её содержание, не постигнув её религиозное происхождение.

Автор перечисляет нам основные черты апокалипсиса. Во-первых, он даётся откровением. Неудивительно, ведь греческое слово apokalipsis и переводится как «откровение». Откровение Иоанна Богослова, если хотите название книги Нового Завета. Правда, апокалипсис уже давно не книга, а целый жанр. Откровения даются их автору, они имеют мистическую и пророческую форму, то есть говорят нам не только том, что было и есть, но и то, что будет. Далее, типичная апокалиптическая история часто разделяет время на разные эпохи, каждая со своей характеристикой. В ней есть место Добру и Злу. В ней истории наступает конец, который вообще-то не совсем конец: почти всегда есть послесловие, в котором говорится, что будет потом. И, наконец, в решающей битве находится герой, спаситель, который откроет людям дорогу в новый мир. В иудейской традиции его называют Мессией.

Все эти черты уже присутствует в концепции Заратустры: борьба Ахурамазды против Ангра-Майнью, четыре эпохи по 3000 лет каждая. Заратустра считал, что живёт в конце третьей эры. Четвёртая эра ознаменуется доминированием зла, но потомки Заратустры будут бросать ему вызов каждую тысячу лет. В конце произойдёт финальная битва с последующим воскрешением мертвых и выравниванием гор, после чего Ангра-Майнью одолеет священный огонь, а благочестивые души будут наслаждаться вечностью в компании с Ахурамаздой.

Как вы уже, наверное, заметили, это описание выглядит довольно знакомо, а по времени мы как раз попадаем в конец четвёртой эры. Правда, это неточно: Зороастр и писать-то не умел. Кто знает, не приплели ли чего во время передачи устного предания. Одним словом, это дело донельзя засорено двусмысленностями и допущениями. Так что утверждение зороастризма не может быть твёрдо датировано. Потому и разбежка между ранней и поздней границами в тысячу лет. Эта разбежка имеет значение, ведь на шестой век до нашей эры приходится Вавилонский плен, во время которого пророчествовал Иезекииль. Пророчествовал он вполне в апокалиптическом тоне, так что трудно с этой точки зрения сказать, кто на кого влиял, и влиял ли вообще. Автор склоняется к версии влияния Авесты на иудейские пророчества в силу вероятно более древнего её происхождения. Но история – тёмный лес, могло сложиться и иначе.

Конечно, нельзя сказать что мифы других народов мира, иногда более древние, не содержат подобных мотивов. Достаточно вспомнить Великий Потоп из эпоса о Гильгамеше или, например, битву Битву на Курукшетре. Однако в них отсутствует элемент пророчества. Они ничего не говорят нам о будущем. Древние тексты могут пророчить нам всякие несчастия, но эти несчастия не являются какими-то окончательными. Одним из самых знаменитых апокалипсисов является Рагнарёк, оставшийся в памяти потомков надолго после упадка веры в него. Несмотря на то, что древнейший текст с его упоминанием датирован десятым веком, сам миф может оказаться гораздо старше, ведь он был знаком норвежцам задолго до того, как в их страну прибыли первые христианские миссионеры. Несмотря на некоторые параллели со стандартным нарративом конца света, эта история не имеет ни ясного символического значения, ни морали. Это явно не Судный День. Чем Рагнанёк схож с концом света в том смысле, что он тоже на самом деле не конец. Это Сумерки богов, Судьба богов или Обновление богов – в зависимости от интерпретации. Это поворотный момент к новому циклу.

Говоря о конце света, нельзя не упомянуть пресловутый календарь древних майя с его конечной датой в 21 декабря 2012 года. Эта дата послужила канвой для одного из сценариев Эммериха.  Конечно, вся эта история с концом календаря – чушь. Ну кончится очередная эпоха в календаре, начнётся следующая. Надпись на монументе, на которую ссылаются, описывает темноту и явление бога Болона Юкте. Всё. Как-то мало похоже на апокалипсис. Все эти катаклизмы 2012 года – от начала и до конца создание западных энтузиастов, переносящих свои культурные особенности на двусмысленности старых индейских текстов. Во что действительно верили древние майя – это в цикличность времени, при которой мир созидается и разрушается множество раз.

В принципе, такое можно услышать в самых разных уголках Земли. Индуисты рассказывают про юги, буддисты – про кальпы. Даосизм тоже считает историю циклами смерти и возрождения. Все эти истории тоже отдают концом света, но с одной особенностью: их конец света наступит очень-очень далеко в будущем. Не сегодня, не завтра, не через сто или тысячу лет. Например Кали-юга закончится где-то через 430 тысяч лет. Приличного конца света так долго не ждут. Чтобы апокалипсис стал центральным и активным элементом религии, ему нужна особая комбинация специфики и неопределённости.

Литературный жанр апокалипсиса если и не был изобретён, но во всяком случае разработан и отточен в иудейской традиции. Апокалипсис занял центральное место в религиозной доктрине некоторых ветвей иудаизма. Подобные пассажи есть в книге Еноха, которую датируют третьим веком до нашей эры, а книга пророка Даниила, которая содержит уже прилично оформленный Конец Света, появилась на свет столетием спустя. Там уже была фигура Мессии, которую можно было встретить не в каждом апокалипсисе тех времён. В целом подобные тексты отражали непростую ситуацию, в которой оказались иудеи после возвращения из Вавилонского плена. Эти апокалипсисы времени Второго храма установили шаблон для других религий, возникших на авраамической традиции. И христианство, и ислам унаследовали их предзнаменования, мессианизм, Судный День и воскресение из мертвых. Христиане считают, что Мессия уже пришёл и вернётся ещё, борясь с Антихристом. Мусульмане тоже считают, что пророк Иса вернётся, но он будет в тени великого Махди, который и возглавит борьбу против Даджжаля.

Традиция одна, но интонация у всех разная. Иудаизм отвернулся от мессианства в ходе крушения надежд и разрушения Храма. Судный День, хоть и является центральным понятием в исламе, но всё-таки одним из нескольких. И только христианство с Откровением Иоанна Богослова ставит его чуть ли не во главу угла. Именно христиане ждали конца света практически со дня на день. Это не удивляет, ведь религия эта выросла из апокалиптической секты. Её мессия проповедовал суд и спасение.

Истинно говорю вам: есть некоторые из стоящих здесь, которые не вкусят смерти, как уже увидят Сына Человеческого, грядущего в Царстве Своем.

Матфея 16:28

Выглядит довольно однозначно и вряд ли стоит толковать это метафорически. Кстати, Иисус был одним из многих подобных пророков Апокалипсиса, о чём упоминает уже Иосиф Флавий. Апостолы унаследовали твёрдую веру в грядущий скорый конец света и передали её последователям. Можно утверждать, что это всё наносное, а Христос говорил иначе. Но это неважно. Важно – во что верили его последователи.