14 декабря 1825 года на Сенатскую площадь вышли блестящие военные, талантливые литераторы, потомки славных древних родов. Они имели всё: богатство, славу, карьеру — и сознательно отказались от всего этого ради свободы России. Всё, чем жили декабристы, что любили, о чём мечтали и во что верили, нашло отражение в их поэзии.

В последний вечер перед отъездом М.Н. Волконской в Сибирь Пушкин сказал ей: «Вы, пожалуй, не поверите мне, если я скажу, что завидую вам, княгиня. Впереди вас ждёт жизнь, полная лишений, но и полная самопожертвования, подвига. Вы будете жить среди лучших людей нашего времени, тогда как мы...» Он хотел передать с ней своё «Послание к узникам», но Волконская уехала в ту же ночь, и он передал его позже с А.Г. Муравьёвой:

Во глубине сибирских руд
Храните гордое терпенье,
Не пропадёт ваш скорбный труд
И дум высокое стремленье.
Несчастью верная сестра,
Надежда в мрачном подземелье
Разбудит бодрость и веселье,
Придёт желанная пора:
Любовь и дружество до вас
Дойдут сквозь мрачные затворы,
Как в ваши каторжные норы
Доходит мой свободный глас.
Оковы тяжкие падут,
Темницы рухнут — и свобода
Вас примет радостно у входа,
И братья меч вам отдадут.

Послание глубоко тронуло декабристов. А.И. Одоевский сразу же написал свой ответ Пушкину:

Струн вещих пламенные звуки
До слуха нашего дошли.
К мечам рванулись наши руки,
И — лишь оковы обрели.
Но будь покоен, бард: цепями,
Своей судьбой гордимся мы,
И за затворами тюрьмы
В душе смеёмся над царями.
Наш скорбный труд не пропадёт:
Из искры возгорится пламя,
И просвещённый наш народ
Сберётся под святое знамя.
Мечи скуём мы из цепей
И пламя вновь зажжём свободы!
Она нагрянет на царей —
И радостно вздохнут народы!

А.И. Одоевского называют поэтом декабристской каторги. Большая часть его стихотворений была написана после ареста. Их заучивали наизусть, переписывали и перекладывали на музыку. Они распространялись среди молодёжи, проникали за границу. Стихи он писал и до восстания, но, по собственному признанию, был неудовлетворён ими. И только в Петропавловской крепости осознал своё назначение поэта-гражданина, продолжателя поэтического дела Рылеева. Узнав о казни вождей восстания, он пишет «Сон поэта»:

Таится звук в безмолвной лире,
Как искра в тёмных облаках,
И песнь, незнаемую в мире,
Я вылью в огненных словах.
В темнице есть певец народный;
Но — не поёт для суеты:
Срывает он душой свободной
Небес бессмертные цветы;
Но, похвалой не обольщенный,
Не ищет раннего венца...
Почтите сон его священный,
Как пред борьбою сон борца.

Царь рассчитывал похоронить в Сибири и самих декабристов, и даже память о них. Они были лишены всех прав, включая право переписки, тем самым лишаясь связи с Россией. Их жёны соединили декабристов с родиной и внешним миром. Они окружили заботой не только своих мужей, но и всех их товарищей, стали для них настоящими ангелами-хранителями, а сами узники сплотились в единое братство. Переписка, которую женщины вели за декабристов, всколыхнула всю Россию, благодаря этому их подвиг не был забыт и похоронен.

Ссылка на прекрасную статью о декабристах "Я не исчез в бездонной мгле...": https://rossasia.sibro.ru/voshod/article/49562?ysclid=mj42k0...

У Пушкина и его друзей лицеистов были натянутые отношения с вредным гувернером Трико.

Однажды Александр с закадычным товарищем, будущим декабристом Вильгельмом Кюхельбекером попросил у Трико разрешения «сгонять» в Санкт-Петербург и обратно.

Трико категорически отказался предоставить друзьям увольнительную. Пушкин влюбленный в крепостную актрису Наталью, негодовал, в этот день он хотел вручить возлюбленной стихи:
«Так, Наталья! признаюся,
Я тобою полонен,
В первый раз еще, стыжуся,
В женски прелести влюблен.
Целый день, как ни верчуся,
Лишь тобою занят я;
Ночь придет - и лишь тебя
Вижу я в пустом мечтанье,
Вижу, в легком одеянье
Будто милая со мной;
Робко, сладостно дыханье,
Белой груди колебанье,
Снег затмившей белизной».

Друзья самовольно покинули лицей, договорившись добираться до столицы двумя экипажами, они условились представляться на полицейских заставах Александром Шико и Вильгельмом Клико.

Первый извозчик забрал Пушкина, второй Кюхельбекера.

Гувернер не найдя воспитанников в лицее понял, что лицеисты нарушив запрет самостоятельно отправились в Санкт-Петербург. Взяв экипаж Трико, отправился в погоню.

На полицейских заставах Пушкин представлялся - Александром Шико, а Кюхельбекер - Вильгельмом Клико.

Когда к первой заставе подъехал гувернер и представился как Трико, полицейские решили, что дело тут нечисто. Отойдя в сторонку стражи порядка, умозаключили, что в лучшем случае это розыгрыш, в худшем в столицу «на гастроли» пожаловала банда мошенников.

Решив, что человек назвавшийся Трико это главарь шайки полицейские задержали гувернера для выяснения личности.

В этот день, влюбленный в женские прелести Пушкин передал стихи крепостной актрисе.