Издавна в русской народной культуре отношение к мышам было противоречивым, но в целом настороженным.

Мышь считалась существом нечистым, поганым, связанным с болезнями, смертью и бедами. Если мыши подгрызали одежду или еду, это воспринималось как дурное предзнаменование: вещь «мышью порчена», значит, жди несчастья.

За этими предрассудками, впрочем, стояла и вполне реальная санитарная угроза. На протяжении веков мыши и крысы были источником заразных болезней, губивших запасы зерна и подрывавших благополучие домовладений.

Неслучайно мышь становится героиней сказок, народного творчества, сатирических сюжетов. Один из самых известных примеров – лубок «Мыши кота погребают», на котором мыши устраивают торжественные похороны умершего кота, будто празднуя собственное освобождение.

Для зрителя того времени картина была и забавной, и поучительной: она переворачивала привычный порядок мира, ведь в фантазии жертвы торжествуют над охотником.

Этот сюжет нередко трактовали, в том числе и как отражение социальных противоречий – маленькие, беспомощные существа, изображенные на лубке, оказывались в роли победителей.

Проблема грызунов была актуальна и для российской аристократии. Известен, хотя и спорный по достоверности, эпизод из юности Петра III, описанный Екатериной II в собственных «Записках».

Императрица вспоминает, как застала супруга в кабинете, где на импровизированном эшафоте висела повешенная крыса. Петр объяснил, что «уголовница» совершила преступление: съела двух игрушечных часовых, охранявших его картонную крепость. За это крысу «судили военным судом» и «казнили по законам военного времени».

Интерес к теме мышей и средств борьбы с ними в итоге проявился и на официальном уровне. 24 октября 1745 года императрица Елизавета Петровна издала указ завезти в царские дворцы кошек, «крупных и ловких», специально для истребления мышей. Самых способных ловцов привезли из Казани. Именно там, по поверью, водились лучшие охотничьи кошки.

Так началась история эрмитажных котов. С тех пор в подвалах Зимнего дворца постоянно живут кошки, которые не только охраняют музей от грызунов, но и стали неотъемлемой частью его образа.

Сегодня «Эрмитажные коты» — своеобразный культурный бренд Петербурга. У них есть собственные «паспорта», кураторы, ветеринарная служба и даже день открытых дверей, «Кошкин день в Эрмитаже». Они появляются на сувенирной продукции, в туристических маршрутах и благотворительных проектах.

Источники:

Попова А. Д. «Где записывают в кошачьи императоры?»: использование образов животных в современном брендировании музеев и досуговых пространств //Ученые записки Крымского федерального университета имени ВИ Вернадского. Исторические науки. – 2024. – Т. 10. – №. 2. – С. 143-155.

Nadel-Czerwińska M. Мышь в фольклорной традиции восточных славян //Zoophilologica. Polish Journal of Animal Studies. – 2017. – №. 3. – С. 97-107.

Сафонов М. М. К биографии Петра III (Виселица для крысы) //Немцы в Санкт-Петербурге. Биографический аспект XVIII-XX в. – 2014. – С. 27-32.

Плетнева А. А. Кого хоронят мыши? К интерпретации лубочной картинки «Мыши кота погребают» //Slověne= Словѣне. International Journal of Slavic Studies. – 2021. – Т. 10. – №. 2. – С. 97-123.

Подрабатываю в "Ленте". На служебном стенде висят поучительные истории от службы собственной безопасности в лубочно-былинном жанре.

У меня подобные перлы вызывают смесь оторопи и восхищения: это ж надо такое выдумать! А у вас?

На вершине бесконечной тихой гавани,
Где сияет ярко солнце круглый год,
И сады с прекрасными цветами-травами,
Расположен клад святых свобод.

Алконост, как и Сирин, является райской птицей из славянской мифологии, но в отличие от печальной Сирин, Алконост – это птица, приносящая счастье. В стихах, посвященных Алконосту, часто подчеркивается ее красота, чудесное пение, и связь с блаженством и радостью.

Дальнейшим развитием легенды об Алкионе стала птица Алконост. Она почиталась в Византии и Древней Руси.

Это была добрая птица с человеческим ликом и сладким голосом, как сама любовь. Она приобрела черты других сказочных птиц.

На Русь эта птица, по легендам, явилась дважды: в глубокой древности и в пятнадцатом веке, при становлении Московской державы.

На Севере получил развитие её более древний вариант. Древние славяне считали, что Алконост живёт в Ирии, славянском раю, раз в год прилетает на край моря и несёт свои яйца, но не высиживает их, а погружает в морскую пучину.

В эту пору стоит семь счастливых дней, тихих и безветренных.

Первоначально Алконоста изображали с закрытой грудью, но со временем эта традиция была забыта, как и другая — изображать её рядом с птицей Сирин.

Там среди прекрасных певчих птичек
Перед входом в райский мир красот
С изумрудным светом от водичек,
Поселилась птица счастья Алконост.

Птица-дева солнца Хорса, зорь небесных
Держит розы и свиток в своих руках,*
Распускаются цветы от её песнь чудесных,
А святые видят жизнь в своих мечтах.

С ярким опереньем и короной  птица-дева
Красоту, добро и счастье в дом несёт,
Родилась на острове Буяне, знаем из напева,
Кто найдёт её, тот счастье обретёт.

P.S.
Где же, птица-дева счастья, заблудилась?
Подари хоть чуточку добра,
Алконост, в славянском месте ты родилась,
Людям счастье принести пора!