Маркс, Энгельс и русофобия
...Ненависть раннего Запада распространилась на славян — большое число племен и народов, обитавших на Балканах, по Дунаю и к востоку от Лабы (Эльбы). Они тяготели к Восточному христианству, что давало идеологическое обоснование ненависти (а значит, и завоеванию). Еще в XVIII веке все восточноевропейские народы обозначались понятием «скифы», пока историк Гердер не позаимствовал у варваров древности имя «славяне», благодаря чему Восточная Европа обрела образ славянского края. Славяне долго еще были для западных европейцев скифами, варварами, Востоком. Отправляясь из Вены в Прагу, Моцарт считал, что едет на Восток, к славянам (хотя Прага находится западнее Вены).
...Систематическая очистка земель от славян продолжалась четыре века — с кровавых походов короля франков Карла Великого (VIII век). В хрониках, которые писали сопровождавшие его аббаты, славяне назывались не иначе как жабами и червями. Остановили этот напор Александр Невский на севере и монголы в Венгрии в XIII веке. Главы западных учебников всемирной истории о том, как Альберт Медведь и Генрих Лев очищали от славян центр Европы, читать страшно. Хотя моравы, венды и сербы уже были крещены, их уничтожали в качестве язычников.
...Православие было объявлено языческой ересью, и норманны опустошали побережья Византии и Балкан, следуя указаниям св. Августина: поступать с язычниками так же, как евреи с египтянами — обирать их. В ХII веке начались крестовые походы против славян, и дело поставили на широкую ногу. Важнейшим для русской истории стал 4-й Крестовый поход в 1204 г. — против Византии, христианского государства.

...Венецианцы увезли бронзовую квадригу, которую император Константин установил в своей новой столице. Сегодня она украшает вход в собор Св. Марка в Венеции. Хроники отмечают, что, когда в 1187 г. сарацины захватили Иерусалим, они не тронули христианских храмов и разрешили христианам выйти из города со всем их имуществом.
Все это прекрасно знал Александр Невский (многие православные монахи, свидетели дел крестоносцев, ушли в Россию). А наши демократы его поносят за то, что он не сдал Русь тевтонам. С чем же шли на Русь тевтоны? В булле от 24 ноября 1232 г. папа Григорий IX призвал ливонских рыцарей-меченосцев идти в Финляндию «защитить насаждение христианской веры против неверных русских». В булле от 9 декабря 1237 г., после объединения Ордена меченосцев с Тевтонским орденом, этот же папа призывает организовать «крестовый поход». В походе должны были участвовать датские крестоносцы в Эстонии, тевтонцы и шведские рыцари. В этой кампании и произошла битва со шведами 1240 г. на Неве, за которую Александр получил свой титул. Он опередил немцев, которые шли на соединение со шведами. В булле от 6 июля 1241 г. Григорий IX просит и норвежского короля присоединиться к «крестовому походу против язычников».
Это отношение к Православию и православным славянам в принципе не изменилось в Новое время, да и до сих пор — оно просто ушло в подсознание. Разве Ватикан извинился за крестовый поход против христианской Византии в 1204 г., подобно тому как извинился перед Галилеем или перед евреями за изгнание их из Испании в 1492 г.? В XIX веке Карла Великого, «очистившего» Центральную Европу от славян, назвали главной фигурой истории Запада — выше Цезаря и Александра Македонского. Когда Наполеон пошел на Россию, его назвали «воскресшим Карлом». В 1942 г. фашисты пышно праздновали 1200 лет со дня рождения «Карла-европейца», а в ФРГ кардинал из Кельна назвал холодную войну «реализацией идеалов Карла Великого».

...Большие культурные силы для идейного и художественного оформления русофобии были собраны с началом первой войны России и Европы, получившей название Ливонской войны (1558—1583). Считается, что эта война окончательно обозначила для западного человека восточные пределы Европы. Европа кончалась за рекой Нарвой и Псковским озером.

Автор первого на Руси трактата «Политика» хорват Ю. Крижанич (он ввел в оборот слово чужебесие) писал о разработке основ русофобии: «Когда пишут что-либо о русском народе, пишут, как видим, не историю, а язвительную и шутейную песнь. Наши пороки, несовершенства и природные недостатки преувеличивают и говорят в десять раз больше, чем есть на самом деле, а где и нет греха, там его придумывают и лгут».

Ливония была объявлена «восточным бастионом» цивилизации, в союзе с Ливонским орденом выступили Литва, Польша, Дания и Швеция, много наемников из всей Европы. Русские были представлены дьявольскими силами, наползающими с Востока. Можно сказать, что на этом этапе идеологи русофобии уже отдавали себе отчет в евразийском характере возникающей Российской империи. Во время Ливонской войны татарская конница составляла существенную часть русского войска, а одно время касимовский хан чингизид Шах-Али (Шигалей) даже командовал всей русской армией.

На Западе было объявлено, что цель России в Ливонской войне — «окончательное разрушение и опустошение всего христианского мира». Был выдвинут лозунг «Священной войны» Европы против России. Тогда была создана первая развитая технология психологической войны. Было широко использовано книгопечатание и изобретен жанр «летучих листков» (листовок). Это короткие иллюстрированные тексты для массового читателя. Они были дешевы, написаны простым образным языком и охватили значительную часть населения. Для создания в листках черного образа русских были применены все художественные средства описания зла, найденные Возрождением. Главные из

них такие.

Прямо или косвенно русских представляли через образы Ветхого Завета. Спасение Ливонии сравнивалось с избавлением Израиля от фараона, а Ивана Грозного сравнивали с фараоном, Навуходоносором и Иродом. Его однозначно и устойчиво определяли как тирана. Это делалось с такой частотой, что слово «тиран» стало нарицательным для определения всех правителей России в принципе. Утверждалось, что русские — это и есть легендарный библейский народ Мосох, с нашествием которого связывались предсказания о Конце Света. Говорилось, что московиты есть искаженное слово «мосох»: «Потому что Мосох или москвитянин означает, ни больше ни меньше, как человек, который ведет страшную жизнь, напрягает, протягивает свой лук и хочет стрелять; то же делают и московитяне». Или у другого автора: «Нечему удивляться, так как сам народ дик. Ведь моски названы от Месха, что означает: люди, натягивающие луки». Популярным был сюжет и картинка: опричники забавляются тем, что стреляют из луков в бегающих по полю нагих девушек (да к тому же заставляют их нагибаться и ловить кур).
Вторая тема — «азиатская» природа русских. Иван Грозный изображался одетым в платье турецкого султана. Писали о его гареме из 50 жен, причем надоевших он убивал самыми изощренными способами. При изображении зверств московитов использовались те же эпитеты и метафоры, как и при описании турок, их и рисовали одинаково.

После Ливонской войны русофобия полтора века питалась наработанными штампами и мифами. Самое популярное на Западе описание России в XVII веке было сделано Олеарием, который путешествовал в поисках торгового пути в Персию. Его отчет был издан по-немецки в 1647 г. и затем непрестанно переиздавался почти на всех западных языках. Олеарий писал: «Наблюдая дух, нравы и образ жизни русских, вы непременно причислите их к варварам». Затем он по шаблону осуждал русских за недостаток «хороших манер» — за то, что «эти люди громко рыгают и пускают ветры», за «плотскую похоть и прелюбодеяния», а также за «отвратительную развращенность, которую мы именуем содомией», совершаемую даже с лошадьми. Он также предупреждал будущих инвесторов, что русские «годятся только для рабства» и их надо «гнать на работу плетьми и дубинами». Наши демократы-реформаторы в своей фантазии недалеко ушли от Олеария.

Вольтер, проявлявший с 1745 г. большой интерес к Петру Великому и желавший написать историю его царствования, получил этот заказ от Елизаветы. Работа началась в 1757 г., из России Вольтеру доставлялись исторические материалы. Ломоносов писал критические замечания на текст Вольтера и готовил часть материалов, посылавшихся Вольтеру. Исправления, касающиеся фактической стороны дела, Вольтер принимал, но Ломоносов жаловался на общую тенденциозность. В смягченной форме Вольтер следовал той установке, которую выразил раньше в своей «Истории Карла XII, короля Швеции».

Там он писал: «Московия, или Россия, занимает собою север Азии и Европы и, начиная от границ Китая, протянулась на полторы тысячи лье вплоть до пределов Польши и Швеции. Однако огромная сия страна оставалась почти неизвестной в Европе, пока на ее престоле не оказался царь Петр. Московиты были менее цивилизованы, чем обитатели Мексики при открытии ее Кортесом. Прирожденные рабы таких же варварских, как и сами они, властителей, влачились они в невежестве, не ведая ни искусств, ни ремесел и не разумея пользы оных. Древний священный закон воспрещал им под страхом смерти покидать свою страну без дозволения патриарха, чтобы не было у них возможности восчувствовать угнетавшее их иго. Закон сей вполне соответствовал духу этой нации, которая во глубине своего невежества и прозябания пренебрегала всяческими сношениями с иностранными державами».
Дипломаты, именитые путешественники и писатели сообщали о России самые нелепые сведения. В «Записках о России» (1754), хранящихся в архиве французского МИДа, дипломат говорит о русских: «Поскольку они по натуре своей воры и убийцы, то не колеблясь совершают одно или другое из этих преступлений, если случай представится, и это в ту пору, когда они постятся и даже водки себя лишают. Именно в это время напускной набожности особенно опасно находиться на улице в двух городах, в Москве и Санкт-Петербурге; большой риск, что ограбят и даже убьют. В обычае русских убивать тех, кого грабят; в объяснение они говорят, что мертвые не болтают».

Авантюрист Казанова в своих мемуарах описывает фантастическое зрелище: в праздник Богоявления на льду Невы перед Зимним дворцом строят Иордань, где пьяный поп крестит детей, окуная их в прорубь. Уронив случайно младенца в воду, он говорит родителям: «Другого!»

Даже достоинства русских объяснялись их предосудительными отличиями от цивилизованного западного человека. Д. Дидро написал для большой книги аббата Рейналя «История двух Индий» (1780) раздел о России. Он таким образом объясняет, почему русский солдат столь отважен: «Рабство, внушившее ему презрение к жизни, соединено с суеверием, внушившим ему презрение к смерти». Поразительно, но эта формула XVIII века почти без вариаций действовала двести лет.

В январе 1942 г. после беседы с генералом СС Йозефом Дитрихом Геббельс сделал такую запись: «От подробностей, которые Зепп Дитрих рассказывает мне о русском народе в оккупированных областях, прямо-таки волосы встают дыбом. Величайшей опасностью, которая угрожает нам на Востоке, является тупое упорство этой массы. Оно наблюдается как у гражданского населения, так и у солдат. Попав в окружение, солдаты не сдаются, как это модно делать в Западной Европе, а сражаются, пока их не убьют. Большевизм только еще усилил эту расовую предрасположенность русского народа. Стало быть, мы здесь имеем дело с противником, с которым надо держать ухо востро. Что сталось бы, если бы этот противник наводнил Западную Европу, — этого человеческий мозг вообще не в состоянии представить».

А в апреле 1942 г. Геббельс писал: «Если бы в восточном походе мы имели дело с цивилизованным народом, он бы уже давно потерпел крах. Но русские в этом и других отношениях совершенно не поддаются расчету. Они показывают такую способность переносить страдания, какая у других народов была бы совершенно невозможной».

...Справа пугал реакционный философ Доносо Кортес: «Если в Европе нет больше любви к родине, так как социалистическая революция истребила ее, значит, пробил час России. Тогда русский может спокойно разгуливать по нашей земле с винтовкой под мышкой». Слева пугал Энгельс: «Хотите ли вы быть свободными или хотите быть под пятой России?» На попытки русских демократов воззвать к здравому смыслу неслись ругань и угрозы. Дело было не в идеологии — одинаково ненавистны были и русские монархисты, и русские демократы, а позже русские большевики.

В октябре 1942 г., когда немцы, завязнув в России, перестали быть угрозой для Англии, Черчилль написал буквально то же самое, что за сто лет до этого писал Энгельс: «Все мои помыслы обращены прежде всего к Европе как прародительнице современных наций и цивилизации. Произошла бы страшная катастрофа, если бы русское варварство уничтожило культуру и независимость древних европейских государств. Хотя и трудно говорить об этом сейчас, я верю, что европейская семья наций сможет действовать единым фронтом, как единое целое под руководством европейского совета».

...Установки Маркса и Энгельса в отношении русских оправдывали сдвиг к русофобии. После крестьянских волнений 1902—1907 гг. либеральная элита качнулась от «народопоклонства» к «народоненавистничеству». Красноречивы установки И. Бунина, который обладал большим авторитетом и как писатель, и как «знаток русского народа». Он говорил о русских: «От дикости в народе осталось много дряни, злобности, зависть, жадность. Хозяйство мужицкое как следует вести не умеют. Бабы всю жизнь пекут плохой хлеб. Бегут смотреть на драку или на пожар и сожалеют, если скоро кончилось. По праздникам и на ярмарках в бессмысленных кулачных боях забивают насмерть. Дикий азарт. На Бога надеются и ленятся. Нет потребности улучшать свою жизнь. Кое-как живут в дикарской беспечности. Как чуть боженька не уродил хлеб — голод».

Академик Веселовский, судя по его дневникам, — либерал и даже социалист. Но он, «один из ведущих исследователей Московского периода истории России XIV—XVII веков», рассуждает как русофоб и крайний западник. Он пишет в дневнике: «Еще в 1904—1906 гг. я удивлялся, как и на чем держится такое историческое недоразумение, как Российская империя. Теперь мои предсказания более чем оправдались, но мнение о народе не изменилось, т.е. не ухудшилось. Быдло осталось быдлом... Последние ветви славянской расы оказались столь же неспособными усвоить и развивать дальше европейскую культуру и выработать прочное государство, как и другие ветви, раньше впавшие в рабство. Великоросс построил Российскую империю под командой главным образом иностранных, особенно немецких, инструкторов».

В другом месте он высказывается даже определеннее: «Годами, мало-помалу, у меня складывалось убеждение, что русские не только культурно отсталая, но и низшая раса... Повседневное наблюдение постоянно приводило к выводу, что иностранцы и русские смешанного происхождения даровитее, культурнее и значительно выше, как материал для культуры».

21. Величайший урок жизни в том, что и дураки бывают правы.
22. Война — это когда за интересы других гибнут совершенно невинные люди.
23. Гораздо лучше подкупить человека, чем убить его, да и быть подкупленным куда лучше, чем убитым.
24. Легче управлять нацией, чем воспитывать четверых детей.
25. Мы живем в эпоху больших событий и маленьких людей.
26. От деревянных башмаков к деревянным башмакам — путь в четыре поколения: первое поколение наживает, второе — приумножает, третье — транжирит, четвертое — возвращается на фабрику.
27. Ничем так не завоюешь авторитета, как спокойствием.
28. Американцы всегда находят единственно верное решение. После того, как перепробуют все остальные.
29. В тяжёлые для страны времена значение мифов трудно переоценить.
30. Учите историю, учите историю. В истории находятся все тайны политической прозорливости.
31. Самый хороший способ испортить отношения — это начать выяснять их.
32. Цель парламента — заменить кулачные бои словесными.
33. Когда двое дерутся — выигрывает третий.
34. Если убить убийцу, количество убийц не изменится.
35. Пессимист видит трудность в каждой возможности; оптимист видит возможность в каждой трудности.
36. Вы никогда не дойдете до места назначения, если будете швырять камни в каждую лающую собаку.
37. Народ, забывший своё прошлое, утратил своё будущее.
38. Даже самого ослепительного света не бывает без тени.
39. Я — оптимист. Не вижу особой пользы быть чем-то ещё.
40. Ни одна звезда не засияет, пока не найдётся человек, который будет держать сзади чёрное полотно. Однажды во время выступления одна журналистка спросила политика:
— Неужели Вам не приятно сознавать, что каждый раз, когда Вы выступаете с речью, зал забит битком? На что Уинстон Черчилль ответил: — Приятно, и даже очень, но каждый раз, когда я вижу полный зал, я не могу не думать о том, что, если бы я не произносил речь, а поднимался на эшафот, зрителей собралось бы вдвое больше.

Поколение созидателей
...В отличие от царской России, где тяжелая и высокотехнологичная промышленность развивалась в основном на иностранные капиталы, Советскому Союзу приходилось проводить индустриализацию за свой счет: за золото и твердую валюту. Например, для привлечения специалистов в 1928 г. СССР провел «Германскую инженерную неделю», пригласив на нее специалистов из Германии. Более 5 тысяч немецких инженеров приехало в СССР. Инженерам высокого класса в СССР платили от 60 до 80 тыс. золотых марок, в то время как средний инженер в Германии получал от 5 до 8 тыс. марок в год.
«Для привлечения внимания немецких бизнесменов к возможностям СССР в начале 1931 г. советское правительство пригласило представителей крупных немецких фирм в поездку по России. П. Клекнер, владелец литейных заводов, угольных шахт… был избран главой делегации… И здесь русские добились полного успеха. На германских представителей произвели впечатление уже достигнутые результаты в создании тяжелой промышленности… Но более всего их поразили, – отмечал немецкий дипломат, – энергия и неукротимый дух советских руководителей…Германия возглавила список импортеров и экспортеров Советского Союза – на ее долю пришлось почти 50 % сумм экспорта и импорта…», и ««золото из России» потекло в сундуки Reichsbank’a».
К середине 1930-х гг. перелом был достигнут, то тут возникла новая проблема: «у нас есть уже промышленная база, – указывал на нее К. Ворошилов, – но у нас пока мало людей – конструкторов». «У нас, – подтверждал Сталин, – было слишком мало технически грамотных людей». Революция, гражданская война и репрессии 1930-х гг. нанесли существенный удар по научным и инженерным кадрам сформированным в царский период, но в любом случае их было крайне недостаточно для того, чтобы преодолеть технологическое отставание России от Запада.
Именно поэтому одновременно со строительством заводов, шло создание собственных научных школ. Если в 1913 г. в России было 298 научно-исследовательских учреждений с 11,6 тыс. сотрудников, то в 1929 г. – 438 и 20 тыс. соответственно, а в 1932 г. уже 1028 учреждений, с 98,3 тыс. сотрудников в 1940 г.
* * *
За счет чего же были достигнуты такие невероятные успехи, в отсутствии частнособственнических стимулов к развитию?
«Мне кажется, – говорил по этому поводу немецкий писатель Э. Людвиг, – что значительная часть населения Советского Союза испытывает чувство страха, боязни перед советской властью и что на этом чувстве страха в определенной мере покоится устойчивость Советской власти». «Вы ошибаетесь…, – отвечал И. Сталин, – Неужели вы думаете, то можно было бы в течение 14 лет удерживать власть и иметь поддержку миллионных масс благодаря методу запугивания, устрашения?»
Репрессии обеспечивали только политическую стабильность, но они не могли создать той мотивации к труду, без которой свершение никакой индустриализации было бы просто невозможно.

Кровавый экзамен
Бесспорно то, что именно на Восточном фронте Третий рейх был обескровлен и что вермахт был уничтожен главным образом усилиями Красной армии. А. Туз
Война является кровавым и беспощадным экзаменом для всей страны, для всего народа, для всех правящих и имущих классов на зрелость и ответственность, на их право на существование. Российская империя, ее правящие и имущие классы, во время Первой мировой войны, полностью провалили этот экзамен…
Россия потерпела поражение в Первой мировой войне, прежде всего, именно из-за своей технической и экономической отсталости, из-за нежелания ее правящих и имущих классов пожертвовать хотя бы частью своих ин тересов, даже под угрозой гибели своей страны. Запад не верил в то, что Россия может измениться, и, несмотря на постоянные заклинания о советской угрозе, крайне невысоко оценивали боеспособность Красной Армии. «Красная армия находится в совершенно отчаянном состоянии…, – твердила в 1935 г. «Манчестер гардиан», – Советский Союз не может вести победоносную войну…».
Аппарат американского военного атташе в Москве указывал на обескровленный «чистками» командный состав, неграмотные «безынициативные солдаты», «возможное массовое дезертирство в Прибалтике и на Кавказе». Но главную слабость военная разведка США видела в «нехватке современного оснащения, вооружения и техники… Трудно представить боеспособную Красную Армию в стране, до сих пор практически неграмотной и технически отсталой».
«Мнение о том, что Россия обречена на быстрое завоевание, было почти всеобщим, – отмечает Д. Флеминг, – Наши (американские) разведчики из военного министерства подсчитали, что кампания может продлиться от одного до трех месяцев. Это мнение было широко распространено среди военных офицеров, как в Соединенных Штатах, так и в Великобритании. Все они согласились, что немцы прорежут Россию, как нож масло.  Большинство давало “красным «не более четырех – шести недель».
Уверенность этим выводам придавало сопоставление с опытом Первой мировой войны: «если бы тогда главные военные силы Германии были направлены на Россию, а не на Францию, – замечает американский историк Р. Уорт, – то в 1914 году она потерпела бы настоящий крах».

...Уже начало Второй мировой показало, что ситуация изменилась кардинально: «как осознал вермахт с большим ущербом для себя, – отмечает этот факт А. Туз, – Советский Союз не был объектом, с которым можно было обращаться в духе империализма начала XX в. Германия в 1941 г. столкнулась в Советской России не со «славянской первобытностью», а с первым и наиболее ярким примером успешной «диктатуры экономического развития»».
Всего через месяц после вторжения в Россию, Геббельс отмечал: «Большевики дерутся упорно и упрямо, но их наступлению не хватает решающего размаха. Это ведь славянский народ, который при решающем столкновении с германской расой всегда терпит поражение… Впрочем, в Ставке фюрера о положении судят чрезвычайно оптимистично… Открыто признают, что ошибочное приблизительное определение советской боеспособности ввело нас в некоторое заблуждение. Большевики все же оказывают более сильное сопротивление, чем это нами предполагалось, и прежде всего, они располагают материальными средствами в большем масштабе, чем мы себе представляли».
Спустя еще полмесяца в словах Геббельса уже была слышна тревога: «Фюрер подробно описывает мне военное положение. В прошедшие недели положение было очень критическим. Мы серьезно недооценили советскую боеспособность и, главным образом, вооружение советской армии. Мы даже приблизительно не имели представления о том, что имели большевики в своем распоряжении…».

...Если по артиллерийским орудиям в Первой мировой войне Германия превосходила Россию в 5,5 раз, то во Второй – уже СССР почти в 1,5 раза превосходил Германию. По самолетам это соотношение составляло в Первой мировой – 13 раз в пользу Германии, а во Второй – 1,3 раза в пользу СССР. В Первой мировой Россия совсем не выпускала танков, во Второй она их выпустила в 2 с лишним раза больше Германии. И так было практически по всем видам вооружений. И это было самое передовое оружие, разработанное советскими учеными и конструкторами, произведенное на советских заводах.
Достижения советской экономики, признавал летом 1942 г. глава Германской сталеплавильной организации Г. Рехлинг, нельзя не назвать чудом. «Если в 1942 г. где-либо и произошло настоящее «оружейное чудо», то это случилось не в Германии, а на военных заводах Урала…, – подтверждает А. Туз, – в 1942 г. СССР сумел обогнать Германию по производству практически всех видов вооружений». При этом «Советское чудо не было ничем обязано какому-либо западному содействию, – подчеркивает А. Туз, – Ленд-лиз начал сказываться на соотношении сил на Восточном фронте лишь с 1943 г.».
Понять масштабы этого чуда помогает тот факт, что на территории оккупированной к ноябрю 1941 г., находилось до войны около 40 % всего населения страны, производилось 63 % всей довоенной добычи угля, 68 % всей выплавки чугуна, 58 % – стали, 60 % всего производства алюминия и т. д. Но и это только часть чуда, вторую его составляющую представляла не имеющая аналогов в мировой истории массовая эвакуация ~ на тысячу километров, с запада страны на восток страны, 2743 предприятий, в том числе 1523 крупных.

«Повесть о том, как целые предприятия и миллионы людей были вывезены на восток, – писал видный английский публицист А. Верт, – как эти предприятия были в кратчайший срок и в неслыханно трудных условиях восстановлены, и как им удалось в огромной степени увеличить производство в течение 1942 года – это прежде всего повесть о невероятной человеческой стойкости».

...Казалось бы, немцам сопутствовал успех за первые полгода 1941 г. в плен попало около 3,3 млн. советских солдат. Однако большое количество пленных было следствием не столько низкой стойкости войск, сколько блицкрига, когда оказавшиеся в окружение войска просто теряли возможность продолжать борьбу. Подтверждением тому могла служить французская кампания, в которой немцы всего за 1,5 месяца 1940 г. разгромили армии западных союзников и взяли в плен почти 2 млн. их солдат.

...«До войны с Советским Союзом немецкая армия несла удивительно малые потери. Во всех прошедших военных кампаниях с начала войны (с 1 сентября 1939 г.) немецкие сухопутные силы потеряли убитыми и пропавшими без вести в общей сложности менее 100 тыс. человек. Столько же только убитыми потеряли в первые восемь недель войны против Советского Союза». Ген. Б. Мюллер-Гиллебранд «Роковые решения»

«Мировая обстановка в настоящее время свидетельствует о том, что надежды цивилизации покоятся на достойных знаменах мужественной Русской Армии. За свою жизнь я участвовал в ряде войн и был свидетелем других, а также очень подробно изучал кампании выдающихся вождей прошлого. Ни в одном из них я не наблюдал такого эффективного сопротивления тяжелейшим ударам до сих пор непобежденного противника, за которым следует сокрушительная контратака… Масштаб и величие этих усилий отмечают их, как величайшее военное достижение во всей истории». Ген. Д. Мак Артур Начальник штаба армии США, 02.1942

Бесконечная война

Ни один шельмец никогда не одерживал победу в войне, умирая за свое отечество. Он одерживал победу, заставляя другого беднягу умереть за свое отечество. Амер. ген. Дж. Паттон

«В середине 1942 года выживание Запада, по крайней мере в Европе, зависело от выносливости и мощи Красной Армии, и это, – отмечает Д. Флеминг, – будет продолжаться». Конечно, победа во Второй мировой войне была достигнута не только СССР, а всей антигитлеровской коалицией, а выносливость и мощь Красной Армии поддерживали американо-британские поставки по ленд-лизу. Однако эта помощь, для правящих кругов Лондона и Вашингтона, носила не союзнический, а чисто прагматический характер.

Их позицию, уже на следующий день после нападения Германии на СССР, наиболее отчетливо передавал сенатор Г. Трумэн: «Если мы увидим, что Германия выигрывает войну, мы должны помочь России, и если Россия выигрывает, мы должны помочь Германии, и таким образом позволить им убить как можно больше».

...Прагматичный характер «союзнической» помощи подтверждал и то, что она практически началась лишь с 1943 г. «Союзники» были вынуждены пойти на этот шаг, поскольку «на Западе, – пояснял Д. Флеминг, – возникло много опасений, что русские могут остановиться на своих собственных границах и оставить союзникам ужасную работу по уничтожению немецких армий и армий их сателлитов… Мы подбадривали русских сделать то, что было бы для нас чрезвычайно трудно, если вообще возможно, в случае если бы русские остановились у своих границ и сказали, что сделали достаточно».

Наиболее ярким свидетельством прагматичного характера участия «союзников» в войне является сопоставление человеческих потерь (Гр. 20). Совокупные военные потери трех Великих демократий: Англии, Франции и США, в борьбе против немецкого фашизма, составили 7,8 % от потерь СССР, а мирного населения – 2,8 %. В той же пропорции, потерь мирного населения, соотносятся и размеры разрушений национальных экономик нанесенных войной.

Гр. 20. Потери населения, млн. чел.

Таким же прагматизмом отличались и решения Нюрнбергского трибунала, согласно которым вся ответственность за Вторую мировую была возложена на Германию, при этом вопрос о причинах приведших к фашизму и войне даже не поднимался. Этот вопрос был фактически заблокирован главным обвинителем от США на Нюрнбергском процессе Р. Джексоном: «Я полагаю, – заявил он, – что этот процесс, если на нем будут допущены дискуссии о политических и экономических причинах возникновения войны, может принести неисчислимый вред, как Европе…, так и Америке…»

...Опыт развязывания Второй мировой войны наглядно показал, что мелкие националистические государства Европы являются не субъектами, а объектами международной политики: они неспособны проводить самостоятельную не только внешнюю, но и внутреннюю политику, и в конечном счете становятся соучастниками в развязывании европейской войны.

Подтверждающим примером тому являлись Венгрия и Румыния, армии которых приняли участие в походе на СССР, причем каждая из них по численности превосходила армию Великобритании. Еще более наглядный пример давала Чехословакия:

«Совершенно очевидно, – отмечал главный обвинитель от Великобритании Х. Шоукросс на Нюрнбергском процессе, – что захват этих двух государств (Австрии и Чехословакии), их ресурсов, человеческих ресурсов и военного производства неизмеримо усилили позиции Германии…». Именно эти задачи и ставил Гитлер в своей директиве по операции «Грюн»: «В период операции в интересах скорейшего повышения общего военно-экономического потенциала необходимо быстрое выявление и восстановление важных предприятий… По этой причине для нас имеет решающее значение обеспечить сохранность чешских заводов и промышленных сооружений, насколько это возможно в ходе военных операций».

Однако благодаря Мюнхену восстанавливать ничего не пришлось: не только все чешские заводы, но и фермы, дома, коммуникации и т. д. остались нетронутыми, выселяемые чехи не могли забрать даже свой скот и собранный урожай. Захваченные в Чехословакии ресурсы и мощности позволили Гитлеру в дальнейшем вооружить и обеспечить полуторамиллионную армию. Наиболее весомым чешским подарком были заводы «Шкода». «Чешские заводы «Шкода», – по словам Черчилля, – представляли собой… военно-индустриальный комплекс, который произвел между сентябрем 1938 и сентябрем 1939 года почти столько же военной продукции, сколько вся военная промышленность Англии!» «Фюрер очень хвалит прилежание и изобретательный талант чехов, – писал в марте 1941 г. Геббельс, – Завод Шкода сослужил в этой войне величайшую службу… Крупп, Рейн-металл и Шкода – наши три большие оружейные кузницы».

Но это была только часть наследства, доставшегося Германии от Мюнхена. На еще более важную его составляющую указывал И. Фест, который отмечал, что после Мюнхена «Англия и Франция почти полностью лишились авторитета, на их слова отныне, казалось, больше никто не обращал внимания, и скоро другие державы, в особенности восточноевропейские, каждая на свой страх и риск, начали пытаться поладить с Гитлером»

...Потери понесенные русскими во время Второй мировой войны «находятся за пределами понимания. Ни один человеческий разум не может принять их, – отмечал Д. Флеминг, – Более того, недостаточно понять их интеллектуально. Что означает этот безграничный ущерб для русских, нужно почувствовать». «Естественно, сытый американец, сидящий в своем неповрежденном доме, никогда не сможет сделать этого должным образом. Он мог понять полностью только в том случае, если бы точно так же были опустошены Соединенные штаты от Атлантики до Миссисипи, где погибло бы около 27 млн. человек, вдвое больше стало бездомных, а 60 млн. подверглись всем унижающим и жестоким испытаниям, какие только мог изобрести фашистский ум. Только тогда можно было по-настоящему узнать, как русские чувствуют себя в безопасности от будущего нападения через Восточную Европу.

...Всю идею и страхи Запада наглядно передавал в 1911 г. в своем бестселлере «Германия и следующая война» ген. фон Бернарди: «славяне становятся огромной силой…, остановить их требуют не только обязательства перед нашими предками, но и интересы нашего самосохранения, интересы европейской цивилизации». «На нас лежит обязанность, действуя наступательно, нанести первый удар», не следует ограничивать «германскую свободу действий предрассудками международного права».

Вторая мировая война, с этой точки зрения, ничем не отличалась от Первой мировой, и была лишь частью – очередным этапом борьбы Запада против России, нацеленной на уничтожение всей русской цивилизации, как таковой, неважно: белой или красной; монархической или демократической – любой.