1. Топливо и безопасность. Реактор использует низкообогащённое уран-циркониевое топливо (содержание U-235 — 19.7%). После программы ВОУ-НОУ в 90-х высокообогащённое «оружейное» топливо было вывезено, а активная зона модернизирована. Защита — многослойная: сама вода бассейна (замедлитель, теплоноситель и защита), тяжелый бетон с лимонитовым заполнителем, баритовые плиты и земляная подсыпка.

2. Инструмент, а не энергоблок. Его задача — создавать мощный поток нейтронов (порядка 10¹³ нейтронов/см²·с). Эти нейтроны — и есть главный продукт, рабочий инструмент для десятков экспериментов.

Что делают этим инструментом прямо сейчас?

• Одна из ключевых задач — нейтронно-активационный анализ. Образец помещают в специальный канал, облучают потоком нейтронов, а затем по излучению распознающих изотопов считывают его точнейший элементный состав. Таким образом изучают всё: от геологических образцов и микросхем до археологических артефактов. Реактор выступает в роли сверхточного детектива, способного найти одну постороннюю молекулу на миллиард.

• Готовят лекарство от рака. В горизонтальных каналах облучают мишени из молибдена-98. После облучения они превращаются в молибден-99, который при распаде дает тот самый технеций-99m — ключевой радионуклид для диагностической медицины. Короткий период полураспада (6 часов) делает его идеальным и безопасным для пациента. Партии мишеней отсюда регулярно отправляются в медицинские центры.

• Смотрят в будущее энергетики. Здесь испытывают материалы для проектов вроде ИТЭР (международный термоядерный реактор) и новых поколений атомных реакторов. Как поведет себя сталь первой стенки термоядерной установки под нейтронной бомбардировкой? Ответ ищут здесь, в Томске.

• Учат так, как больше не учат нигде. За пультом управления, где соседствуют аналоговые стрелочные приборы 60-х годов и современные цифровые дисплеи, стоят студенты. Они в реальном времени видят, как движение одного регулирующего стержня меняет нейтронный поток и мощность. Они учатся «чувствовать» реактор. Это уникальная школа, выпускники которой становятся ведущими физиками на новых АЭС и в научных институтах.

Атмосфера: рабочая рутина высоких технологий.

Здесь нет ощущения священного трепета. Есть ощущение мастерской. Инженер поправляет очки, сверяясь с графиками на мониторе. На полке рядом с технической литературой стоит заварной чайник. Журналы учёта реактора внешне не изменились с советских времен. И на фоне этого — вечное, немигающее голубое свечение из бассейна. Именно эта обыденность и делает посещение таким сильным. Сложнейшая ядерная технология предстаёт не как нечто запредельное, а как чётко отлаженный, почти бытовой процесс.

Философский итог.

ИРТ-Т — это не архаизм. Это живая база знаний. Здесь сохраняется уникальный компетенционный цикл: от фундаментальной физики и подготовки студента до прикладных задач медицины, космоса и археологии. Это место, где ядерные технологии служат исключительно созиданию, познанию и спасению жизней.

Словарь сложных вещей. Реактор - мы в ТГ

Градиентный спуск изобрёл Коши в 1847 году. Метод тяжёлого шарика из 1964-го сейчас в PyTorch. Adam — это momentum + адаптивность. Искусственный интеллект — не магия, а красивые математические трюки. Разбираемся, какие именно.

Александр Безносиков — кандидат физ.-мат. наук, заведующий четырьмя лабораториями (МФТИ, МФТИ-Яндекс, ИСП РАН, Иннополис), лауреат премий «Лидеры ИИ» и Yandex ML Prize, автор 75+ статей — показывает математику под капотом ML: от оптимизации до дифференциальной приватности и обучения с подкреплением.

Вы отправляете сообщения, заходите в банк, передаёте личные данные — по открытым каналам. Почему это безопасно? Ответ не в программировании, а в математике. Модульная арифметика, RSA, протокол Диффи-Хеллмана, эллиптические кривые — всё это построено на идеях, которые можно объяснить на пальцах.

Роман Сизов — математик, криптограф, специалист по информационной безопасности, победитель олимпиад по высшей математике, участник CTF-соревнований — разбирает, как передать секрет по открытому каналу и почему криптосистемы всё равно ломаются.

🚀 Игрок управлял «ракетой» (точкой света на экране осциллографа), стреляя по целям, нарисованным прямо на стекле.

📃 Патент выдан в 1948-м, но устройство осталось лабораторным экспериментом — на 11 лет раньше Tennis for Two и на 25 лет раньше Pong.

Деталь:
Это была аналоговая игра без компьютера и программы — чистая физика электронного луча.

====================================
👇👇Наш канал на других площадках👇👇
YouTube | VkVideo | Telegram
====================================