Израиль сегодня

Каждый раз, когда мы используем Pango или записываем ребенка в детский сад, собирается наша информация. Для ее защиты регулирующий орган требует от каждой компании назначать специалиста по защите персональных данных. Это требование привело к нехватке экспертов, умеющих сочетать юриспруденцию и технологии, к увеличению зарплат на 50% и породило волну новых программ обучения.

Это происходит десятки раз в день, незаметно для нас и без нашего ведома. Когда мы запускаем приложение для парковки, наше точное местоположение и номерной знак автомобиля сохраняются в базах данных компании.

Когда мы регистрируем ребенка в муниципальный детский сад, его информация передается на серверы внешней компании, которая занимается регистрацией в муниципалитете.

Даже когда мы просто идем по улице, умные камеры отслеживают наши движения, и когда мы проводим биометрической картой сотрудника на входе в офис, наш отпечаток пальца становится строкой кода в биометрической базе данных.

Собранные данные, информация, являются двигателем революции в области искусственного интеллекта. А опасность, которую этот сбор представляет для конфиденциальности каждого из нас, породила новую профессию.

Новые профессии рождаются в самых разных формах. Чаще всего они создаются в ответ на потребности рынка. Но в данном случае полагаться на рыночные силы было невозможно — на добрую волю компаний и организаций, собирающих информацию. Поэтому вмешался регулятор и ввел обязанность назначить конкретного человека для защиты частной жизни.

«Я не помню, когда в последний раз придумывали профессию и говорили: „Через год нам понадобится 2000 таких специалистов“», — говорит адвокат Алон Бахар, бывший глава Управления по защите персональных данных и соучредитель PrivMatch, платформы для подбора и обучения экспертов по защите персональных данных.

Эта фраза суммирует драму, разворачивающуюся среди тысяч организаций, которые после внесения поправок в Закон о защите персональных данных обязаны назначить «специалиста по защите данных» — и это только вчера.

Главная проблема в том, что таких специалистов просто недостаточно. Это ситуация, находящаяся на стыке технологического и правового аспектов, с очень специфическими и обширными требованиями, которые даже определены законом.

В эпоху, когда исчезают профессии, а высокотехнологичные компании увольняют сотни сотрудников, сфера защиты конфиденциальности фактически растет, как естественным путем, так и в соответствии с установленным Управлением по защите конфиденциальности сроком, определенным поправкой № 13 к закону .

Поправка вступила в силу в августе, но активное ее применение только начинается, и поэтому началась гонка за заполнение вакансий специалистов по защите данных.

Что вообще такое DPO?

Специалист по защите данных (DPO)— это человек, который должен выступать в роли контролера и выявлять нарушения конфиденциальности до того, как они произойдут. Для этой должности необходимы юридические знания в области законодательства о защите персональных данных, а также технологические знания, связанные с обработкой данных.

В соответствии с требованиями к этой должности, специалист по защите данных должен выявлять процессы обработки данных с высоким риском — такие как сбор данных в приложениях или с помощью камер видеонаблюдения — и проводить оценку воздействия на конфиденциальность, чтобы предотвратить ущерб еще до выхода продукта на рынок.

Его обязанности обширны и включают в себя оперативное управление утечками данных и кибер-инцидентами, извлечение уроков и отчетность перед регулирующим органом.

Кроме того, он должен действовать с полной профессиональной независимостью, без конфликта интересов, и напрямую отчитываться перед высшим руководством, чтобы влиять на важные решения в организации. «Он является ключевым звеном при утечке данных, — объясняет Бахар, — он тот фактор, который связывает технические, юридические и нормативные аспекты»

Еще до вступления в силу 13-й поправки к закону спрос на юристов, специализирующихся на защите персональных данных, вырос в пять раз по сравнению с предыдущим годом, в то время как общий спрос на юристов за тот же период увеличился всего в 1,12 раза, согласно данным компании Codex, занимающейся подбором юридических кадров и карьерным консультированием.

«Этот рост отражает растущую обеспокоенность организаций по поводу юридических рисков и их стремление соблюдать нормативные требования, снижать риски судебных исков, наложения санкций и даже публикации имен организаций-нарушителей.

Защита персональных данных, которая когда-то считалась узкой юридической специальностью, теперь становится неотъемлемой частью деловой и технологической деятельности», — говорит Лиат Бен Цви Шевач, генеральный директор Codex.

Треть новых вакансий для юристов, специализирующихся на защите персональных данных, предлагается компаниями, а остальные — юридическими фирмами. Большинство вакансий предназначены для юристов с опытом работы от двух до четырех лет (45%), при этом четверть из них — для начинающих юристов.

Кроме того, большинство вакансий, связанных с защитой персональных данных, сочетают в себе защиту персональных данных с технологиями, ИТ или кибербезопасностью.

«Существует нехватка опытных специалистов, и в то же время открываются возможности для молодых юристов, начинающих свою карьеру.

Спрос отражает реальную потребность в связи между правом, технологиями и бизнесом, и те, кто способен на это, становятся ценным активом для организации», — говорит она.

Теперь, когда льготный период для внедрения поправки № 13 к закону закончился и начинается ее исполнение, спрос на специалистов по защите конфиденциальности в организациях еще больше возрос.

Кому это подходит?

Должность специалиста по защите данных (DPO) не является классической для юристов, как и для специалистов по кибербезопасности или IТ. С одной стороны, она требует глубокого понимания нормативно-правовых норм, а с другой — технологических знаний в области информационных систем, информационной безопасности и кибербезопасности, чтобы точно определить, где хранится информация и как она защищена.

«Очень мало специалистов в области технологий, которые разбираются в праве, и очень мало юристов, которые разбираются в технологиях», — говорит Бахар.

Он подсчитал, что в настоящее время в Израиле насчитывается около 200 экспертов, действительно обладающих значительными знаниями и опытом в двух основных областях, требующих специалиста по защите данных (DPO) на уровне, необходимом для крупной организации.

Кроме того, гораздо больше тех, кто прошел и продолжает проходить курсы DPO и накопил необходимые знания и опыт за определенный период времени.

Такая ситуация открывает двери для двух основных групп: юристов, которым надоела профессия и которые хотят изучать технологии, и специалистов по информационной безопасности и IТ, заинтересованных в продвижении на руководящие должности.

Как уже упоминалось, естественный спрос на рынке возрос после принятия поправки № 13 к закону, которая, по сути, требует от множества организаций назначения специалиста по защите данных (DPO).

«Закон требует этого не только от государственных министерств, но и от любых организаций, основной деятельностью которых является обработка данных», — говорит Бахар.

В список входят все государственные учреждения, государственные министерства, органы местного самоуправления и муниципальные корпорации. Кроме того, к ним относятся финансовые организации (банки, страховые компании), медицинские учреждения (фонды здравоохранения и больницы) и организации, занимающиеся сбором данных (например, приложения для парковки, такие как Pango или Slow-Park)

Помимо этих организаций, любой внешний поставщик, обрабатывающий информацию для этих организаций, также должен назначить сотрудника по защите персональных данных. «Подсчитайте сами: сотни государственных и финансовых организаций и тысячи других поставщиков, которые предоставляют им услуги и хранят информацию, — и мы уже в первый день вступления закона в силу охватили тысячи организаций, которым требуется сотрудник по защите персональных данных», — говорит он.

Это означает, что квалифицированные специалисты необходимы немедленно, в то время как в государственном секторе, согласно Комиссии по делам государственной службы, назначение должно быть внутренним, в частном секторе может быть назначен внешний специалист по защите данных (DPO). Другими словами, специалисты могут оказывать услуги нескольким организациям одновременно.

Например, компания Yazmco Pro предлагает услуги экспертов DPO для поддержки в вопросах соблюдения нормативных требований; Cyberoot предлагает услуги DPO, как и Datawatch.

Но, по мнению Бахара, этого будет недостаточно для организаций, собирающих значительную информацию. «Если регулирующий орган обнаружит, что организация назначила внешнего специалиста, не знакомого со всеми тонкостями деятельности организации, просто для выполнения своих обязательств, эта организация будет подвергнута санкциям, как если бы она не назначила DPO», — говорит он.

Начальная зарплата - $5000 (16 тысяч шекелей) в месяц.

Высокий спрос на специалистов по защите конфиденциальности привел к 50-процентному увеличению их заработной платы в течение года для сотрудников с опытом работы от 3 до 5 лет, согласно данным Codex. Если в 2024 году средняя зарплата опытных специалистов по защите конфиденциальности составляла 15 000 шекелей в месяц, то в 2026 году она достигнет 22 500 шекелей в месяц(более $7тыс.).

Также наблюдался рост заработной платы среди начинающих специалистов (с опытом работы 0-2 года), но он был более умеренным. С 14 000 шекелей в месяц в 2024 году до 16 000 шекелей в месяц в среднем в прошлом году.

Учитывая, что четверть вакансий в этой области открывается для начинающих специалистов, это возможность для юристов или IT-специалистов начать карьеру в быстрорастущей профессии. Для тех, кто имеет опыт работы 6-10 лет, рост был еще более умеренным (7%) — с 27 000 шекелей в месяц до 29 000 шекелей в месяц ($8,5 тыс. до ($9,2 тыс)в 2025 году.

Угроза штрафов в миллионы шекелей

Главное изменение ситуации по сравнению с прошлым, когда защита конфиденциальности также была обязательным требованием, заключается в санкциях . Раньше нарушение конфиденциальности обычно заканчивалось выговором или небольшим административным штрафом, но поправка 13 дает право налагать финансовые санкции, которые могут достигать сотен тысяч шекелей за каждое отдельное нарушение.

Для организации, которая хранит большой объем информации и совершает многочисленные нарушения или не назначает сотрудника по защите данных, как того требуют правила, совокупный ущерб может достигать миллионов шекелей. Таким образом, компании подвергаются значительному финансовому риску, что делает необходимость в назначении сотрудников на должности сотрудников по защите данных критически важной.

Как стать сотрудником отдела защиты данных (DPO)?

Нехватка экспертов по защите персональных данных, наряду с нормативными требованиями к их назначению, привела к появлению множества обучающих программ, словно грибы после дождя. Среди обучающих организаций есть и академические учреждения, такие как юридический факультет Тель-Авивского университета, Технион, Университет Бар-Илан, Академический колледж Сапира и Еврейский университет, которые предлагают специализированные программы обучения, большинство из которых координируются или признаются Управлением по защите персональных данных. Коллегия адвокатов предлагает практический семинар для юристов, желающих узнать о роли специалиста по защите персональных данных.

PrivMatch, совместный проект Codex, Bachar и адвоката Яакова Оза, предлагает комплексное обучение по программе DPO, а также трудоустройство и базу данных экспертов по вопросам конфиденциальности для организаций.

Кроме того, такие компании, занимающиеся обучением в сфере технологий, как John Bryce и See Security, предлагают курсы обучения DPO, причем John Bryce проводит занятия как для юристов и специалистов по информационной безопасности, соблюдению нормативных требований и регулированию, так и для менеджеров проектов и риск-менеджеров в организациях.

Продолжительность обучения сильно варьируется и составляет от 40 до 80 академических часов и от восьми до двадцати занятий для комплексной профессиональной подготовки, а также менее обширные вводные курсы и короткие или разовые семинары или ряд индивидуальных занятий для подготовки к этой роли для тех, кто уже работает в должности специалиста по защите данных или собирается начать работу в этой должности. Стоимость курсов начинается примерно с 5000 шекелей($1500) и может достигать 20 000 шекелей($6300) за комплексные программы, которые также включают управление кибербезопасностью.

Перевод с иврита

ИСТОЧНИК

Компания, основанная израильтянином Эли Харари, возродилась: после десяти лет работы в составе Western Digital, SanDisk стала независимой компанией как раз вовремя, чтобы оседлать волну искусственного интеллекта. Теперь, когда инвесторы понимают, что ИИ невозможен без быстрой памяти, и при полной поддержке Дженсена Хуанга, звезда 2000-х учит Уолл-стрит, как совершить триумфальное возвращение.

Выступление генерального директора Nvidia Дженсена Хуанга на конференции CES, состоявшейся в начале этого месяца в Лас-Вегасе, привлекло внимание главным образом благодаря презентации чипов следующего поколения.

Но между строк скрывалась важная новость для инвесторов: растущая потребность индустрии искусственного интеллекта в передовых решениях для памяти и хранения данных. Это необходимо для того, чтобы чат-боты могли в режиме реального времени отвечать на сложные запросы и управлять огромными базами данных, которые используются для построения моделей.

Слова Хуанга вызвали немедленный рост акций компаний сектора, в первую очередь Micron, Western Digital и SanDisk.

В целом, и даже до заявления Хуанга, компании, занимающиеся хранением данных и памятью, стали звёздами фондового рынка в 2025 году, сместив «Великолепную семёрку» с вершины.

Двигателем этой тенденции, конечно же, является золотая лихорадка в сфере искусственного интеллекта. После первоначального взрыва в развитии этой технологии, который принёс выгоду в основном производителям чипов, таким как Nvidia, рынок осознал, что хранение огромных объёмов данных и быстрый доступ к ним так же важны, как и сами вычисления.

Логика этого понимания довольно ясна. Экономическая логика очевидна: обучение больших языковых моделей (LLM) требует объёмов хранения, значительно превышающих объёмы традиционных серверов, а также спроса на более быструю память для поддержки передовых технологий.

Одним из главных бенефициаров этой тенденции стала компания SanDisk.

Производитель флэш-памяти, который воспользовался волной роста смартфонов и цифровых камер на рубеже тысячелетий, с февраля прошлого года, когда он отделился от Western Digital, наблюдал рост стоимости своих акций почти на 1000%.

Флэш-продукты SanDisk, включая SSD-накопители, карты памяти и встроенные микросхемы памяти, стали ключевыми компонентами в центрах обработки данных и периферийных устройствах. Эффект был незамедлительным: акции SanDisk выросли на 24% на следующий день после выступления Хуанга

Компания SanDisk также отметила, что спрос на ее продукты для хранения данных превышает предложение. Это связано с тем, что распространение искусственного интеллекта в различных приложениях создает потребность в большем объеме памяти.

В качестве подтверждения, за первый квартал финансового года, закончившийся в октябре, компания сообщила о 30-процентном годовом росте выручки от продаж конечным устройствам, включая персональные компьютеры и смартфоны. Ожидается, что эта деятельность, составляющая 60% выручки компании, продолжит расти в свете спроса на компьютеры с поддержкой ИИ и увеличения объема памяти в мобильных устройствах.

Еще одним двигателем роста компании являются твердотельные накопители (SSD), которые используются в основном в центрах обработки данных — жизненно важном компоненте из-за их роли в управлении искусственным интеллектом и облачными вычислениями.

Таким образом, бизнес в сфере центров обработки данных составил 11% выручки компании в первом квартале и, вероятно, будет расти в будущем.

По данным исследовательской компании Mordor Intelligence, рынок SSD для центров обработки данных вырастет до 167 миллиардов долларов в 2031 году с 49 миллиардов долларов в прошлом году. Более того, высокий спрос также означает более высокие цены. SanDisk прогнозирует двузначный рост цен на накопители.

Успех SanDisk не остался незамеченным аналитиками. Morgan Stanley назвал компанию «лучшим выбором» в полупроводниковой отрасли и установил целевую цену в 96 долларов за акцию. По мнению аналитиков банка, спрос на NAND — технологию, лежащую в основе SSD и карт памяти, — будет продолжать расти из-за перехода от разработки больших языковых моделей для ИИ к их практической реализации. Большой объем и высокая скорость хранения данных, предлагаемые продуктами SanDisk, делают их, по мнению аналитиков, незаменимыми для выполнения таких задач. Согласно прогнозу Morgan Stanley, к 2029 году 34% мирового рынка NAND-продуктов будет использоваться для нужд ИИ, что принесет 29 миллиардов долларов к мировым продажам.

Однако не всё так радужно в SanDisk. Компания не получает прибыли с 2022 года, а за последние 12 месяцев накопила убытки в размере 1,6 миллиарда долларов. Денежный поток также отрицательный, хотя и с тенденцией к улучшению.

Компания SanDisk была основана в 1988 году израильтянами Эли Харари, Санджаем Мехротрой и Джеком Юанем, бывшими сотрудниками Intel. Согласно веб-сайту компании, Харари является автором изобретения, которое легло в основу полупроводниковых устройств хранения данных. Компания вышла на биржу NASDAQ в ноябре 1995 года и добилась успеха в начале тысячелетия со своими картами памяти, которые стали стандартом в цифровых камерах и мобильных телефонах. В 2026 году она также расширила свою деятельность на рынок цифровых аудиоплееров и стала вторым по величине производителем в этой области после Apple. Компания также имеет значительные производственные мощности в Израиле и насчитывает сотни сотрудников, занимающихся разработкой программного обеспечения.

Учитывая успех компании, в 2016 году она была приобретена Western Digital в рамках сделки стоимостью 16 миллиардов долларов, призванной предоставить Western, специализировавшейся на традиционных решениях для хранения данных, доступ к расширяющемуся рынку SSD. Десять лет спустя SanDisk была разделена, и 24 февраля 2025 года, благодаря блестящему решению, она снова начала торговаться на Nasdaq. Причинами этого решения стали давление со стороны инвесторов-активистов, которые утверждали, что слияние снижает стоимость акций, а также тот факт, что деятельность компаний стала слишком разной: Western Digital фокусируется на технологии жестких дисков для центров обработки данных, в то время как SanDisk занимается флэш-памятью и SSD.

Акции SanDisk стали одними из самых успешных в 2025 году, и, как уже упоминалось, компания начала год с оглушительного успеха. Например, в первый день торгов 8 ноября 1995 года акции SanDisk стоили 10 долларов. Когда компания вернулась на фондовую биржу 24 февраля 2025 года, цена акций уже закрылась на отметке 48,60 долларов, а в прошлый вторник акции поднялись до 393,20 долларов.

СПРАВКА:

Основатель SanDisk Эли Харари родился в 1945 году в Тель-Авиве, куда его родители приехали из Польши в начале 1930-х, когда к власти в Германии пришли нацисты. Мать Эли шила дома пижамы, а отец продавал их. Бизнес рос, что дало родителям мальчика возможность отправить его учиться в колледж в Англии.

В одном из интервью Харари рассказывает, что сначала такое решение возмутило его, но потом он понял, что образование – лучшее, что дали ему родители. В 18 лет Эли приехал в Израиль, чтобы отслужить в армии, а затем вернулся в Англию, где поступил на физический факультет Манчестерского университета.

В 1969 году Харари поступает в аспирантуру при Принстонском университете (США), где учится на стипендию от Управления военно-морских исследований ВМС.

В 1972 году он вместе с женой и новорожденной дочерью переехал в Калифорнию, где получил работу в исследовательском центре микроэлектроники Хьюза. В 1988 вместе с иммигрантами Джеком Юаном из Китая и Манджаем Мехротрой из Индии Эли Харари создал инновационную компанию SunDisk.

У основателя бренда двое детей и четверо внуков. Его жена родом из Швеции, поэтому в семье одинаково чтут еврейские, шведские и американские традиции.

Перевод с иврита

ИСТОЧНИК

Офер Шахам, бывший руководитель подразделения кремниевых технологий в Meta и ключевой лидер в подразделении кремниевых технологий Google, стал соучредителем Majestic Labs для разработки энергоэффективных процессоров для искусственного интеллекта, способных бросить вызов доминированию Nvidia.

Зимним днем 2018 года Сергей Брин, один из сооснователей Google, пригласил Офера Шахама на личную беседу. Когда они сели, Брин открыл новый файл и задал Шахаму, тогдашнему руководителю отдела проектирования и внедрения микросхем потребительского оборудования, простой вопрос: «Запишите, что вы хотите сделать в Google в следующий раз, и мы начнем это реализовывать».

В любой отрасли люди обычно получают подобные предложения, но 40-летнему израильскому инженеру пришлось отказаться. Всего в 10 километрах от штаб-квартиры Google его ждало еще более заманчивое предложение от основателя Facebook Марка Цукерберга. «Google очень старался удержать меня, и у меня был открытый звонок от Сергея, но в Facebook меня ждала тогда безумная инженерная задача — создание подразделения компании по разработке дополненной реальности (AR)», — говорит он.

Что же было в этом такого сложного?

“Это означало, что нужно было использовать оборудование, имеющееся на серверных фермах, и встроить его в умные очки, чтобы батарея внутри очков не перегревалась и не обжигала уши пользователя”, - объясняет 48-летний Шахам, ныне соучредитель и генеральный директор стартапа Majestic Labs, в первом эксклюзивном интервью Calcalist.

“Все, что Марк сказал мне и команде, нанятой Facebook, в качестве нашей миссии, сводилось к следующему: "Одежда, пригодная для ношения в течение всего дня, социально приемлемая". На первый взгляд это звучит лаконично и просто, но на практике это практически невозможно реализовать, потому что умные очки, которые он задумал, также должны были хорошо выглядеть, подходить не только для гиков, и быть легкими.

Обычные очки весят около 40 граммов, поэтому очки весом более 80 граммов получаются слишком тяжелыми. В результате в процессе разработки приходилось тщательно продумывать каждый грамм элемента питания или микросхемы. За те пять лет, что я работал над проектом, я с нуля собрал команду из более чем тысячи человек, и при бюджете в сотни миллионов долларов мы разработали 15 чипов для этого проекта”.

Предположительно, одна из причин, по которой умные очки Цукерберга не стали хитом, заключается в том, что его определение понятия “социально приемлемый” отличается от понимания среднестатистического человека. Тем не менее, команда Шахама, в которой он занимал должность вице-президента, главы подразделения Silicon, выполнила поставленную перед ней технологическую задачу и вывела Facebook на рынок чипов, необходимых для запуска приложений искусственного интеллекта.

Шахам руководил расширением команды silicon в Израиле. Примерно через год после его ухода предприятие было закрыто, а большинство его сотрудников уволены.

"Сергей и Марк оказались там, где они сейчас находятся, не случайно"

Шахам, человек без эгоистичных манер, свойственных многим предпринимателям, за свою карьеру накопил немало часов работы с Брином и Цукербергом. И, как это произошло в Google, даже после того, как Цукерберг перешел в Facebook (теперь Meta), он пытался удержать Шахама в компании каждый раз, когда тот подумывал об уходе.

Помимо прочего, когда Шахам и его семья решили вернуться в Израиль после того, как пандемия коронавируса пошла на убыль, Facebook разрешил ему переехать в Израиль сохранив должность и все проекты. Для Цукерберга было важно сохранить скромного израильского инженера, а не искать ему замену в Кремниевой долине.

Вам нравится работать с Цукербергом? Его считают трудным человеком.

“Я знаю, это прозвучит как клише, но Марк - один из самых умных людей, которых я когда-либо встречал. Он может зайти в конференц-зал в шлепанцах и футболке, подойти к инженеру и поговорить о коде, как если бы он сам был одним из младших программистов, а затем сесть за стол руководителей с десятью другими вице-президентами, одним из которых был я, и задать действительно важный вопрос, умный вопрос о сноске на странице 13 документа, который он, вероятно, один из немногих, кто прочитал полностью заранее.”

Кто производит большее впечатление: Цукерберг или Брин?

“Эмоциональный интеллект Сергея, вероятно, выше, чем у Цукерберга. Впервые я встретил его в Google, когда сидел за обедом в кафетерии, и он просто подошел ко мне, спросив меня, могу ли я сесть рядом, а затем поинтересовался, чем я занимаюсь. Что я могу сказать о них обоих, так это то, что они очень впечатляющие люди, которые добились своего не случайно”.

За вами ухаживают два топ-менеджера мировой индустрии, и все же вы решили вернуться в Израиль.

“Во время пандемии мы были в изоляции 364 дня, и в какой-то момент моя жена сказала мне: ”Хватит, пора возвращаться".

Семья Шахама с тремя детьми, родившимися в Пало-Альто, поселилась в Ход-ха-Шароне, городе, где он и его жена выросли, и им пришлось приспосабливаться к новой обстановке в разгар войны. “Требуется некоторое время, чтобы привыкнуть к напряженности в Израиле, особенно для троих детей, которые родились в Соединенных Штатах и, следовательно, были новыми иммигрантами во всех смыслах этого слова”, - говорит Шахам. “Различия заключаются в мелочах повседневной жизни. Дети были в основном шокированы шумом в классах, когда они вошли в них утром, и отношением учеников к учителям. Но, в конце концов, израильская "хуцпа" на самом деле является хорошей подготовкой к жизни”.

А как вы себя чувствовали во время перехода?

“Facebook сообщил мне, что эта должность переедет вместе со мной в Израиль, но в связи с разницей в часовых поясах, после периода работы, который начинался в 16:00 и закончился в 2-3:00 ночи, я почувствовал себя измотанным. На заднем плане я также увидел, что начинает происходить в области искусственного интеллекта, и понял, что должен действовать”.

Следующая глава в карьере Шахам звучит как начало анекдота: израильтянин, иранец и японка решили основать стартап для разработки процессорных чипов, адаптированных к огромным вычислительным требованиям искусственного интеллекта, без потребления электроэнергии в масштабах всей страны. В 2023 году Шахам, Ша Рабии и Масуми Рейндерс, которые работали с ним на руководящих должностях в Meta, уволились из компании, и в августе они начали совместную работу над своим амбициозным проектом, призванным бросить вызов гегемонии Nvidia в области процессоров искусственного интеллекта.

Вы выбрали этот новый путь не в самый подходящий момент.

«Мы официально запустили Majestic Labs AI в ноябре 2023 года, уже в разгар войны в Израиле. Мы привлекли 100 миллионов долларов в двух почти последовательных раундах финансирования, которые пользовались большим спросом, и могли бы привлечь вдвое больше».

Разве партнеры не просили вас вернуться в Силиконовую долину в свете бушующей здесь войны?

«Партнёры ничего не сказали. Мы работаем вместе уже 15 лет, и они для меня как семья, но другие люди продолжали задавать вопросы. Были венчурные фонды, которые прямо поставили условием своих инвестиций мой переезд в Пало-Альто, и поэтому я не взял у них денег. Кроме того, для меня было важно, чтобы в совете директоров были израильские фонды, чтобы у меня была поддержка для того, чтобы остаться здесь», — говорит Шахам, объясняя объединение израильских фондов Grove Ventures, управляемых Довом Мораном, Лиором Хандельсманом и Ренаной Ашкенази, Hetz Ventures, Tal Ventures и QP Ventures.

Первый раунд возглавил один из самых перспективных фондов в США сегодня, Lux Capital, специализирующийся на инвестициях в оборудование и оборонную промышленность. Второй раунд возглавил относительно новый фонд Bow Wave Capital, управляемый бывшим израильским инвестором Итаем Лембергером.

Сегодня компания Majestic зарегистрирована в Соединенных Штатах, но Шахам далеко не единственный израильтянин, работающий в ней из Израиля: около половины сотрудников компании живут здесь. Рабии, иранский партнер Шахама и президент компании, понимает проблему тоски по дому. Он родился в Иране и в детстве, накануне революции, приехал со своей семьей в Соединенные Штаты. После падения режима шаха они решили не возвращаться.

Было ли сложно управлять компанией сообща в течение двух лет войны, в том числе в условиях напряженности в отношениях с Ираном?

«Есть Израиль и Иран, у которых сложные отношения, и есть люди, которые в них живут. В Соединенных Штатах я работал со многими сотрудниками иранского происхождения, и у нас также есть инвесторы иранского происхождения в компании. Когда из Ирана начали падать ракеты, они первыми связались со мной. Я получил от них десятки сообщений, и я также спрашивал, как поживают их семьи, потому что в Тегеране в тот период тоже было непросто. В конечном счете, это отношения между людьми, которые хотят жить в мире. Иранцы очень похожи на израильтян: они очень гордятся своим культурным наследием, и очевидно, что подавляющее большинство не любит режим».

Итак, вы основали компанию, вы серьёзные и амбициозные люди, но давайте будем реалистами: вам не кажется безумной идея, что небольшой израильский стартап сможет победить гегемонию Nvidia и составить ей конкуренцию?

«Слово „победа“ звучит громко для небольшого стартапа, противостоящего компаниям с триллионными оборотами, которые создали сектор чипов. Даже в отношении слова „конкуренция“ я отношусь с осторожностью, потому что Nvidia в настоящее время контролирует около 90% рынка, поэтому любая деятельность в сфере процессоров неизбежно конкурирует с ней.

Тем не менее, мы выявляем области, где Majestic имеет преимущество на порядок перед Nvidia. Мы решаем проблему, для которой сегодня ни у кого нет решения, точно так же, как мы делали это, когда работали над чипами в Google, а позже над очками в Meta. В сфере ИИ сейчас есть уникальная возможность, которая выпадает раз в столетие, — создать компанию в разгар трансформации, которая затрагивает все в мире».

И вы очень хорошо знаете ключевых фигур в этой области.

«Мы создали уникальную команду, которая в настоящее время насчитывает несколько десятков сотрудников, благодаря доступу к лучшим умам в Израиле и Силиконовой долине. За годы работы в США я нанял около 1500 инженеров, поэтому знаю много людей в этой области. Недавно Google проделал огромную работу, совершив прорыв со своими чипами TPU. Это уже не просто трещина в гегемонии Nvidia, а целая технологическая цепочка, и мы намерены ее расширять».

«Мы подумали, что было бы неплохо немного посмотреть мир».

Вполне вероятно, что если бы Шахам прочитал эти слова 25 лет назад, ему было бы трудно представить, что человек, стоящий в центре этой истории, — это он сам. В отличие от многих предпринимателей и руководителей в израильской высокотехнологичной индустрии, Шахам не был компьютерным гиком, не служил в технологическом подразделении и, по сути, достиг своей впечатляющей карьеры во многом случайно.

В детстве он мечтал стать врачом, и пока другие программировали или играли в компьютерные игры, он стал волонтером в MDA (израильской национальной службе экстренной медицинской помощи, ликвидации последствий стихийных бедствий, скорой помощи и банка крови). Его служба в военно-морском спецназе также не приблизила его к будущей карьере. «Я не умею считать до 8200, только до 13», — шутит он о себе.

После демобилизации из Армии обороны Израиля Шахам был близок к поступлению в медицинский институт, но в последний момент передумал. Семь лет учебы показались ему слишком долгим сроком, поэтому он решил сменить направление и изучать электротехнику и информатику в Тель-Авивском университете.

Он и представить себе не мог, что без детального планирования будущего этот выбор определит его 12-летний путь, который завершится получением докторской степени в Стэнфордском университете.

Опишите ваше душевное состояние, когда вы начали учебу.

«Я был настолько далек от этого мира, что на одном из первых занятий подошел к профессору и сказал: „Я даже не помню, что такое производная, о чем вы говорите?!“ Вот такой у меня был уровень. Во время учебы я работал инструктором по дайвингу, и только ближе к концу обучения в университете начал работать в IBM и задумываться о предпринимательстве. Но я чувствовал, что мне не хватает знаний, чтобы изобрести что-то новое. Примерно в это же время я женился, и мы с женой решили, что было бы неплохо немного попутешествовать и получить степень магистра за границей».

Стэнфорд — один из самых уважаемых в мире университетов в области инженерии и технологий. Это немного больше, чем просто «путешествие по миру».

«Мне почти стыдно признаться, но я подавал заявки только в те университеты, названия которых я знал по фильмам и телешоу. Моя жена хотела, чтобы мы жили где-нибудь с хорошим климатом, поэтому единственным университетом на Восточном побережье, куда я подавал заявки, был Массачусетский технологический институт в Бостоне, потому что это самое известное учебное заведение.

В итоге меня приняли только в Стэнфорд, но на этом неловкая часть истории не заканчивается. Во время процесса подачи заявок я проконсультировался с одним из своих преподавателей в университете, и он сказал мне: «Если ты подаешь заявки только на магистратуру, у тебя нет шансов получить стипендию. Как ты собираешься оплачивать учебу? Сначала тебе нужно поступить в докторантуру, а потом ты сможешь решить, что делать».

Молодая пара приехала в Соединенные Штаты, и Шахаму, не получившему стипендии, пришлось искать работу, чтобы содержать себя во время учебы. По счастливой случайности он нашел должность, очень похожую на ту, которую занимал во время учебы в IBM в Израиле, и стал научным сотрудником в лаборатории Стэнфорда, работая над проектами, связанными с микросхемами.

«Меня нанял профессор Марк Горовиц, заведующий кафедрой и ответственный за всю область проектирования кремниевых микросхем в Стэнфорде», — говорит Шахам, описывая одного из ведущих мировых ученых в этой области и основателя Rambus, компании по разработке микросхем, акции которой торгуются на Уолл-стрит с рыночной капитализацией около 10 миллиардов долларов.

«После первого семестра я подошел к нему и сказал: „Послушай, проект еще не закончен, мне поискать другую работу или ты хочешь, чтобы я остался еще на один семестр?“ Он ответил: „Останься еще на один семестр“. После еще одного семестра я снова спросил: „Он все еще не закончен, ты хочешь, чтобы я остался?“ И так, постепенно, первые аспиранты, которым я помог, завершили свои диссертации, и я унаследовал этот проект. Я не планировал получать докторскую степень, но это тоже произошло случайно, благодаря Горовицу».

Как получить докторскую степень?

«В Стэнфорде есть вступительный тест для перехода в докторантуру. Каждый год его сдают около 250 студентов, и примерно 80 с наивысшими баллами принимаются. Тест представляет собой серию собеседований, проводимых в течение одного дня с десятью профессорами из вашей области. Каждый из них ставит вас перед доской и задает профессиональные вопросы.

Я знал, что не хочу получать докторскую степень, поэтому совсем не готовился. В то же время мне нужно было сдать тест, чтобы они не узнали, что я не планирую продолжать обучение. План сработал идеально: я занял 82-е место, что означало, что меня не приняли. Но затем Горовиц сказал: «Я точно знаю, сколько вы готовились, и я не хочу, чтобы вы тратили время на повторную сдачу этого теста в следующем году. Я подал апелляцию за вас, и вас приняли».

«В лаборатории Стэнфорда я оказался в нужном месте в нужное время».

Двадцать лет назад, задолго до того, как кто-либо предсказал огромные вычислительные потребности, которые потребует тогда еще только зарождающаяся революция в области искусственного интеллекта, немногие инженеры понимали, что бесконечное уменьшение размеров кремниевых чипов будет невозможно, как предсказывал Гордон Мур, один из основателей Intel.

Исследовательская группа Шахама в Стэнфорде, в которую входили такие деятели отрасли, как Билл Дэйли, который позже стал главным научным сотрудником Nvidia, и Кунле Олукотун, основатель компании SambaNova, занимающейся разработкой чипов для ИИ, была одной из первых в мире, кто бросил вызов доктрине, известной как «закон Мура».

Их аргумент был прост: размещение все большего количества транзисторов на все меньших чипах и попытка обеспечить их высокую скорость работы приведет к перегреву процессоров или даже их возгоранию. Другими словами, Шахам был в авангарде разработки процессоров для эпохи ИИ.

«Это история о том, как оказаться в нужном месте в нужное время. В 2010 году я начал работать над стартапом, который сам основал, а академический прорыв в области ИИ начался в 2013 году. Мы начали создавать процессоры для конкретных приложений, в том же направлении, в котором сегодня движется Google со своими процессорами для ИИ, а также писали статьи на эту тему. Это было темой моей докторской диссертации. В 2011 году Google, который только что создал свою первую группу по разработке микросхем в рамках подразделения Android, стал моим первым клиентом, а полтора года спустя приобрел мою компанию».

Почему вы решили, что в мобильных телефонах потребуется такая вычислительная мощность?

«Когда я пришел в Google, я сказал людям: „Компьютерное зрение и искусственный интеллект станут следующим прорывом в мире смартфонов“».

И они восприняли это всерьез, хотя поначалу это казалось невероятным?

«Верно. В Google в то время на почти каждую безумную идею реагировали так: „Ух ты, это круто. Давайте посмотрим, что мы можем с этим сделать. Соберем людей и докажем, что это осуществимо“. Так мы создали первый в мире процессор искусственного интеллекта, который позже был запущен в телефонах».

Так и появился процессор TPU от Google, предназначенный для ускорения работы определенных приложений?

«Работа над TPU, процессором, предназначенным для задач искусственного интеллекта и теперь конкурирующим с процессорами Nvidia, велась в другой группе, но я помог основать её в 2013 году и тесно сотрудничал с теми, кто руководил её архитектурой. Они создали процессор, оптимизированный для центров обработки данных, а мы — процессор, подходящий для телефонов. В 2018 году, с разницей всего в несколько недель, Facebook обратился к Рабии и ко мне, и мы оба перешли туда, чтобы создать их Silicon Group».

«На рынке, годовой оборот которого исчисляется триллионами долларов, инвесторам по-прежнему выгодно вкладывать средства».

Сегодня три бывших сотрудника сосредоточены на разработке чипов, специально предназначенных для ИИ, в отличие от ориентированных на графику чипов, которые Nvidia продолжает использовать. Компания Nvidia, основанная Дженсеном Хуангом, начинала как поставщик игровых графических процессоров, а сейчас её стоимость оценивается в 4,45 триллиона долларов. Примерно в 2019 году, когда Nvidia приобрела израильскую компанию Mellanox, Хуанг понял, что игровое оборудование также может справляться с огромными объёмами данных, требуемыми приложениями ИИ. Но по мере масштабирования ИИ серверные фермы, оснащённые чипами Nvidia, потребляют беспрецедентное количество энергии, и счета за электроэнергию стремительно растут.

На этом фоне отрасль осознает необходимость в энергоэффективных чипах, предназначенных для искусственного интеллекта, а также в новых подходах к управлению нагрузкой на серверные фермы. Недавно Google продемонстрировал, что его чипы TPU могут конкурировать с предложениями Nvidia. Шахам, Рабии и Рейндерс стремятся бросить вызов Nvidia с другой стороны: они разрабатывают чрезвычайно эффективные серверы, которые снижают энергопотребление и эксплуатационные расходы. Продукт все еще находится в разработке, но, по словам Шахама, у Majestic уже есть несколько клиентов, участвующих в процессе проектирования.

Почему серверные фермы предпочтут ваше решение решению от Nvidia?

«Наш сервер может быть в 10-50 раз эффективнее существующих решений. Он может служить облачной платформой, обеспечивая быструю и точную обработку данных для клиентов в финансовой, фармацевтической и других отраслях. Он может заменить сервер Nvidia для обработки искусственного интеллекта или дополнить его для решения задач, где Nvidia менее эффективна. Я не буду советовать клиентам отказываться от своих текущих систем, но в ближайшем будущем мощность центров обработки данных удвоится, и мы хотим присутствовать во всех новых строящихся объектах. Рынок вычислений в области искусственного интеллекта достигнет сотен миллиардов, возможно, триллионов долларов в год. Это огромный рынок, и эффективного решения пока не существует».

Шахам прав, но Majestic — не единственный стартап, пытающийся бросить вызов Nvidia. Израильские стартапы под руководством Авигдора Вилленца, эксперта в этой области, быстро привлекают капитал, как и компания-единорог NextSilicon.

Разве конкуренция не добавляет стресса?

«Конкуренция полезна. Это не совсем противостояние меня и Авигдора Вилленца, это противостояние всех нас и гигантов рынка. Наоборот, сотрудничество даже лучше; оно позволяет нам двигаться вперед вместе. Я рад, что я не один, вокруг меня много других блестящих умов».

Вас не беспокоит возможность лопнуть «пузырь» искусственного интеллекта, учитывая ваши инвестиции в размере 100 миллионов долларов для команды, у которой пока нет готового продукта?

«Мы не спешили привлекать капитал. Каждый из основателей изначально выписал личный чек, что позволило нам спокойно работать над бизнес-планом и технологическим развитием. Инвесторы заметили, что мы покинули Meta, чтобы заняться новым проектом, и запросы не прекращались. Даже после двух раундов финансирования инвесторы связываются с нами ежедневно».

И все же, на данный момент вы продаете скорее концепцию, чем продукт.

«Мы разрабатываем продукт, но это займет время. Строительство центров обработки данных занимает от одного до двух лет, а компании, инвестирующие миллиарды, хотят получить наиболее эффективные решения. Я продаю не сервер, подобный серверу Nvidia, со скидкой 20%. Я продаю сервер, который может обслуживать в десять раз больше клиентов на той же инфраструктуре. Это кардинально меняет ситуацию. Необходимость в этом реальна, некоторые европейские страны уже блокируют строительство серверных ферм из-за нехватки электроэнергии».

Вы явно заинтересованы в развитии экосистемы, но не существует ли «пузыря» в сфере ИИ?

«Искусственный интеллект уже меняет все сферы нашей жизни и будет продолжать это делать с головокружительной скоростью. Не каждая компания выживет, некоторые потерпят неудачу. Рост центров обработки данных отчасти объясняется «здоровой неэффективностью», отчасти — страхом упустить возможность. Но на рынке, оцениваемом в сотни миллиардов или триллионы долларов, инвестиции по-прежнему выгодны для инвесторов».

Большинство читателей, вероятно, предположат, что в конечном итоге вас приобретет Nvidia или ее конкуренты.

«Однажды сотрудник спросил меня: „Продукт — это действительно продукт, или продукт — это компания?“ Мой ответ: „Мы создаем продукт, который позволит компании расти, быть прибыльной, создавать новые продукты и расширяться. Это моя целевая функция. Мы живем в мире, где меняются все сферы жизни — от искусства до медицины. И это происходит раз в столетие“».

Перевод с английского

ИСТОЧНИК

Стартап Spirit совершил настоящий рывок, собрав $50 миллионов всего через три месяца после основания. Компания разработала систему проактивной киберзащиты на основе ИИ для глобальных корпораций.

Компания Spirit была создана тремя выпускниками элитной программы "Тальпиот", служившими на руководящих постах в легендарном подразделении 8200. Spirit настолько молод (с момента основания прошло всего 3 месяца), что даже его сайт находится в процессе разработки.

Разработанная компанией платформа основана на ИИ-моделях. Платформа встраивается непосредственно в архитектуру безопасности крупных организаций. Система ИИ-мониторинга способна проводить интеллектуальный анализ паттернов поведения приложений и пользователей сети и обеспечивать автономную реакцию на кибератаки в режиме реального времени. Это позволяет не просто находить уязвимости, но создать самообучающийся защитный контур, который адаптируется к новым типам угроз без постоянного вмешательства человека.

Spirit особенно важен для финансовых корпораций, которые очень обеспокоены возможностью утечек данных при использовании сотрудниками сторонних ИИ-моделей. Платформа отслеживает и предупреждает такие утечки.

Spirit делает ставку на "умную" автоматизацию, которая радикально снижает операционную нагрузку на команды специалистов, позволяя им сосредоточиться на стратегических задачах, а не на рутинной фильтрации уведомлений. Платформа фактически претендует на роль центральной нервной системы безопасности для глобальных корпораций, объединяя разрозненные инструменты защиты в единый высокопроизводительный механизм под управлением ИИ.

CEO и сооснователь Spirit Итай Эфраим отмечает фундаментальный сдвиг в подходе к киберзащите: "Мы строим систему, которая понимает контекст бизнес-процессов так же хорошо, как и сами разработчики, что позволяет блокировать злоумышленников с хирургической точностью".

Финансовая сторона проекта впечатляет не меньше технологической. Раунд финансирования на сумму $50 миллионов долларов возглавили такие крупные венчурные игроки, как Cyberstarts и Sequoia Capital. Особый статус стартапу придает участие "звездных" бизнес-ангелов – основателей компаний-гигантов Wiz, Cyera и Armis.

Всего через три месяца после запуска киберстартап Spirit был оценен в 400 миллионов долларов в рамках раунда финансирования в 50 миллионов долларов.

При текущей оценке в $400 миллионов Spirit уже называют одним из самых перспективных претендентов на статус нового израильского "единорога". По прогнозам, компания может достигнуть миллиардной оценки буквально в текущем году.

Преревод с английского

ИСТОЧНИК

Фонд Полсона, считающийся близким к Трампу, пожертвовал в общей сложности 50 миллионов долларов на развитие высокотехнологичного учебно-исследовательского комплекса в Гиват-Раме, Иерусалим. Новое здание будет отведено под электротехнику, прикладную физику и информатику.

Фонд семьи Полсон дополнительно выделяет Еврейскому университету 20 миллионов долларов (65млн. шек.) на строительство нового здания для факультета электротехники. Четыре года назад фонд пожертвовал 29 млн. долларов (91 миллион шекелей) на строительство здания для факультета компьютерных наук. Таким образом, общая сумма пожертвований фонда высокотехнологичному учебно-исследовательскому комплексу в кампусе Эдмунда Сафра в Гиват-Раме достигла 50 млн. долларов.(примерно 156 млн.шек)

Эта сумма является одной из крупнейших пожертвований, когда-либо полученных Еврейским университетом. Новое здание будет использоваться для исследований и обучения в таких областях, как электротехника, прикладная физика и информатика.

Миллиардер и управляющий хедж-фондами Джон Полсон, основатель и председатель семейного фонда Полсона, заявил, что одной из причин пожертвования является то, что «Еврейский университет демонстрирует высокую эффективность в подготовке своих студентов.

Общая стоимость обучения одного студента составляет всего около 10% от стоимости обучения в сопоставимых университетах Лиги плюща в Соединенных Штатах.

Еврейский университет, основанный в 1925 году Альбертом Эйнштейном, является ведущим высшим учебным заведением в Израиле и входит в число самых плодотворных академических учреждений мира.

Университет получил больше Нобелевских премий, чем все остальные израильские учреждения вместе взятые, и является единственным израильским учреждением, получившим как Филдсовскую премию, так и премию Тьюринга».

Джон Альфред Полсон (родился 14 декабря 1955 года) — американский миллиардер, управляющий хедж-фондом . Он возглавляет компанию Paulson & Co., нью-йоркскую инвестиционную фирму, которую основал в 1994 году. Его называют «одним из самых известных имен в мире высоких финансов».

Имя Джона Полсона всплыло в конце 2024 года в качестве кандидата на пост министра финансов в администрации президента США Дональда Трампа. Он жертвовал средства и помогал собирать значительные суммы для кампании Трампа, в том числе благодаря мероприятию, которое он провел в своем доме в Палм-Бич, где было собрано 50 миллионов долларов. Полсон имеет тесные связи с Трампом и входил в его Совет экономических советников в 2016 году.

СПРАВКА:

Перевод с иврита

ИСТОЧНИК

Компания Striker Venture Partners, одним из лидеров которой является ветеран Армии обороны Израиля, заявила, что направит половину своих первоначальных инвестиций в израильские технологические компании на ранних стадиях развития в перспективных областях искусственного интеллекта и кибербезопасности.

Американский венчурный фонд Striker Venture Partners, недавно привлекший 165 миллионов долларов, объявил о выходе на израильский рынок с целью инвестирования в стартапы нового поколения в области искусственного интеллекта и кибербезопасности в стране.

Компания Striker из Сан-Франциско сообщила, что привлеченные средства будут инвестированы в 10 молодых стартапов, пять из которых будут расположены в Израиле. Фонд планирует выделить от 5 до 30 миллионов долларов каждому молодому стартапу на ранней стадии развития в областях кибербезопасности и искусственного интеллекта, которые в последнее время привлекают к себе львиную долю внимания инвесторов.

Компания Striker была основана в конце прошлого года опытным инвестором Максом Газором, бывшим старшим партнером американского венчурного фонда CRV, и Матаном Ламданом, инвестором CRV. Ламдан, который управляет инвестициями фонда в Израиле, специализируясь на кибербезопасности, в течение десяти лет занимал различные должности в разведывательном подразделении 8200 израильской армии и в Управлении разведки.

«Преимущество фонда заключается в нашей способности осуществлять крупные инвестиции на стадии, предшествующей получению дохода, при этом вкладывая средства лишь в небольшое количество компаний», — сказал Ламдан. «Мы глубоко верим в израильскую экосистему и в подтверждение этого инвестируем до половины средств нашего фонда в Израиль».

Страйкер заявил, что в последние дни фонд возглавил инвестиции в неназванную израильскую компанию, занимающуюся кибербезопасностью на ранней стадии развития и разрабатывающую технологии, которые позволят организациям безопасно внедрять инструменты и приложения искусственного интеллекта.

Выход на израильский рынок происходит на фоне возобновления крупных вложений иностранных фондов в израильские стартапы в области кибербезопасности и искусственного интеллекта после двух лет войны, которая подорвала доверие инвесторов к израильским стартапам.

Однако, после сообщений о высокой концентрации инвесторов в секторах искусственного интеллекта и кибербезопасности и снижении интереса к другим областям, возникли и опасения.

Согласно недавнему отчету, в течение 2025 года инвестиции в компании, занимающиеся кибербезопасностью и искусственным интеллектом, составили 70 процентов от общего объема привлеченного капитала.

Согласно данным, собранным Startup Nation Central, в прошлом году иностранные инвесторы сохранили свою доминирующую роль в израильской технологической экосистеме, на их долю пришлось 60% от общего числа инвесторов. Лидерами стали известные американские фонды, такие как Insight Partners, Bessemer Venture Partners, Andreessen Horowitz (a16z) и Blackstone.

Компания Striker сообщила о получении инвестиций в размере 165 миллионов долларов от 10 ведущих институциональных инвесторов в США. В отличие от большинства американских фондов, Striker будет сотрудничать с компаниями на самых ранних этапах их развития, предоставляя основателям относительно крупные инвестиции и помогая им в формировании команды и разработке первоначальной идеи, говорится в сообщении фонда.

Компания Striker заявила, что ее инвестиционная модель направлена на создание для каждого стартапа стартовых условий, которые повысят его шансы на успех в переходе от отсутствия дохода к доходу в 1 миллион долларов, а также помогут привлечь дополнительное финансирование.

«Некоторые могут сказать, что осуществление всего 10 инвестиций повышает уровень риска фонда, но мы считаем, что на самом деле все наоборот – такая фокусировка позволяет нам вкладывать все средства и использовать многолетний совокупный опыт создания компаний с нуля до совокупной стоимости в десятки миллиардов долларов», – сказал Газор. «Наше преимущество как американского фонда также отражается в сети связей с директорами по информационной безопасности (CISO) и с другими американскими фондами, которые будут инвестировать на более поздних этапах».

Перевод с английского

ИСТОЧНИК