Есть на севере Пермского края в Красновишерском районе гора с очень необычным названием - Шудья-Пендыш. Шудья в переводе с манси означает "счастье", а вот Пендыш - то ли пинок, то ли каменное жилище :-) Торчит она одинокой вершиной среди тайги и очень сильно напоминает вулкан (собственно говоря, она и есть вулкан, только очень древний и давно остывший). В 1971 году в районе Шудьи работали геологи вместе с Виктором Яковлевичем, сделавшим там несколько снимков на слайдовскую плёнку.
Вот она во всей красе. Фото сделано от реки Вишеры, между посёлками Вёлс и Вая.
До этих мест и сейчас-то тяжело добираться (хотя говорят, что дорогу к Вае в 20 году довольно неплохо подлатали), а в те времена по лесовозной дороге разве что на вездеходе проехать можно было. Или на вертолёте.
Ми-4. И что я в него такой влюблённый? Посадка в Вёлсе
Вёлс - старинный посёлок на притоке Вишеры реке Вёлсе. Кстати, в Вишеру впадают три реки с похожими названиями: Ниолс, Вёлс и Улс, т.е. Верхний, Средний, Нижний. Не особо заморачивались с названиями коми-зыряне )))
А вот эта церковь не знаю где сфотографирована. Возможно тоже в Вёлсе, но до нынешних времён она не дожила. Зато кадр красивый получился.
Скала на Вишере.
А вот и Шудья-Пендыш, только теперь гораздо ближе. Вообще очень красивая гора, чем-то напоминает "Затерянный мир" Конана Дойля. Такая же одинокая вершина посреди уральской тайги.
Палаточное искусство - каждый уважающий себя геолог обязан сделать подсвечник. И чем оригинальнее, тем лучше. Я видел подсвечники из банок, из коряг, и грибов-трутовиков. Да что там - видел. Сам делал подобные )))
Вон справа видите коряжку? Моя работа. Правда это уже 1998 год.
А вот и находки:
Кристаллы горного хрусталя, взятые из шурфа (на этикете даже его номер указан - 3614). Один другого краше.
Виктор Яковлевич за работой - изучает какой-то образец. Полевая сумка и неизменная белая кепочка - в 1986 году он чуть ли не в этой же самой кепочке в поле ходил )))
Очень большой птиц
Что это за птиц, я даже и не скажу толком. Беркут, коршун, канюк? И самое интересное - как это он так близко фотографа подпустил?
Ну а этот гриб в представлении не нуждается - белый гриб собственной персоной.
Снова Вишера, только уже совсем осенняя.
Выпал снег - конец сезона. Очень жаль что в этом сезоне было мало фотографий, но видимо в то время слайдовская плёнка была в большом дефиците, а значит берегли её очень строго. Да и наверняка раздали часть снимков по друзьям и коллегам.
Выложил очередную порцию слайдов, надеюсь было интересно. Пишите комментарии, спрашивайте, советуйте - очень здорово с вами общаться.
Как и обещал начинаю выкладывать слайды, снятые в 1970-х годах Виктором Яковлевичем Алексеевым, начальником Мойвинской геолого-съёмочной партии. Ну и мне довелось под его руководством поработать, сначала простым маршрутным рабочим, а потом и геофизиком. Слайды передала его жена, попросила отсканировать, а то валяются дома мёртвым грузом - кто сейчас будет заморачиваться со слайд-проекторами? Повезло, что Виктор Яковлевич снимал сериями - теперь можно спокойно по ним целые истории рассказывать. Итак, начнём.
Таёжный перегон.
Плохо раньше в тайге было с транспортом: вертолётом-то геологов закинуть в тайгу можно, но ведь им ещё и передвигаться по ней нужно, и груз переносить.
Ми-4 на аэродроме в Ивделе. Народ грузится на борт. Я эти вертолёты уже не застал, летал на Ми-2 и Ми-8, хотя поговаривают, что Ми-4 и до 90-х кое-где дожили.
В таких случаях выручали лошади. Мне и самому довелось на них поездить в 1986 на Северном Урале и в 1987 году в Туве. Транспорт, хоть временами и капризный, но зато неприхотливый, а за мешок овса сколько хочешь груза утащить сможет. Одна проблема - лошади не грибы, сами по себе в тайге не зарождаются, поэтому приходится их туда приводить с ближайшего конезавода.
В тех местах, где в 1972 году работал Мойвинский геолого-съёмочный отряд (партией он стал позже) самый ближний конезавод был в посёлке Тахта. Если точнее, то не посёлок, а колония - поселение.
Сейчас от Тахты остался только пятачок зарастающего лесом поле с развалинами домов, а в то время это было вполне жилое поселение.
Всё бы хорошо, но располагался он Свердловской области, а геологи работали в Пермской области. Так что лошадей нужно было переводить через Уральский хребет, а потом ещё и вести на полевую базу по лесному бездорожью. Лошадь, конечно, не машина, пройти много где может. Но и не человек - легко застрянет там, где человек пройдёт без проблем. Так что такие таёжные перегоны легко превращались в большие приключения.
Я не знаю, как именно они ходили, но накидал наиболее логичный маршрут (скорее всего сам бы шёл примерно таким путём)
Вот так и шли перегонщики с конями 40 км по бездорожью, через горы и тайгу.
Перед переходом из Азии в Европу (надпись на слайде) Это на хребте Молебный камень. Места для меня знакомые - неподалёку от этих мест я начинал свою трудовую биографию в геологии )))
Впереди Европа (надпись на слайде)
Уже в Европе! Спуск по западному склону Молебного Камня (надпись на слайде)
Но не только через горы приходилось проходить, реки на пути тоже встречались
Широкая река, возможно это уже Мойва, или какая-то подобная.
Да, тяжело, но без лошадей в поле было гораздо сложнее!
Геолог геоботаника везёт.
В роли рысака Игорь Борисович Попов: молодой, худой, железнозубый. В те времена старший геолог Мойвинского отряда, а потом - директор Красновишерского заповедника. Не смог расстаться с теми местами.
Ну и напоследок, вид Муравьиного камня с базы на Журавлином камне.
Ну вот, закончилась первая история. Если интересно, то продолжу эту серию. В любом случае: пишите, комментируйте, спрашивайте - всегда рад общению с вами!
Поскольку вчера, да и сегодня, все интересуются алмазами, то решил выложить фото тех самых алмазов, найденных на месторождении имени не меня )))
Алмазы в моей суровой длани.
В общем-то мне повезло.
Во-первых, я оказался единственным счастливчиком в "Пермгеологодобыче" у которого имелся цифровой фотоаппарат. В 2004 году это была просто космическая техника. А ещё с его помощью можно было снимать макро. Причём быстро, т.е. не нужно было бегать в салон, чтобы проявить и напечатать плёнку. Снял и сразу же посмотрел. Быстро, дёшево и сердито.
Во-вторых, как раз в то время мне очень понравилась девушка, которая занималась описанием алмазов, поэтому я искал любой повод, чтобы с ней почаще общаться (впоследствии это вылилось в создание малой ячейки общества с последующей борьбой с демографическим кризисом, вполне успешной, кстати )))). Ну а фотографирование алмазов - чем не повод для лишней встречи? Так что получилась небольшая галерея фотографий алмазов, сделанных нами в то время.
Алмазы относятся к уральскому типу, точно так же как и архангельские.
Экспериментировали с разными ракурсами и освещением.
Здесь очень хорошо видно, что алмазы слегка желтоватые - это рубашка окислов, которую снимали уже в алмазном фонде перед оценкой. Нам этого делать не положено было.
Здесь, конечно, далеко не все алмазы. Выбирали для фото только самые-самые: чистые, ровные, крупные, целые.
Потом в Пермгеологодобычу привезли микроскоп со встроенным фотомодулем и мои услуги фотографа больше не понадобились. Так что остальные алмазы снимали уже без меня.
Ну и кружка же ещё у меня с тех времен осталась, совсем забыл!
Выложил фото алмазов с месторождения. Заглядывайте: Алмазы
Случилось это уже в 2000-х годах. Делал я тогда геофизические работы в одном перспективно-алмазоносном районе. В 70-х годах там даже алмазы пытались добывать, только до месторождения место это явно не дотягивало, поэтому и было закрыто в 90-х из-за нерентабельности. И вот по результатам работ у меня получилась здоровенная депрессионная зона (чаще всего это русло какой-нибудь древней реки с которой запросто может быть связано неплохое рассыпное месторождение, например, тех же алмазов). Сложены депрессионные зоны обычно глинами и очень хорошо выделяются на фоне коренных пород. Но что самое необычное было в моей зоне, так это её мощность. Глубина доходила аж до 100 метров - да о таких мощностях даже в учебниках-то не пишут! Обрадованный этим открытием я прибежал к геологам. А мне в ответ:
– Не может быть! Там мощности рыхлых - 7 метров. Скважинами заверено!
Была у нас в то время старшим геологом Нина Матвеевна: маленькая, сухонькая с вечной сигаретой в зубах и не менее вечной кружкой кофе в руке. Бодались мы с ней долго. Она мне разрезы скважин показывает, где серым по рыжему (карандашом по миллиметровке) нарисованы 7 метров глины и на забое - известняк. А я ей свои геофизические разрезы, где известняком до 70-100 метров даже и не пахнет: удельное сопротивление известняка около 2000 Ом*м, у глины с трудом дотягивает до 50 Ом*м. Граница между ними электроразведкой отбивается просто идеально. Да ещё и высокоточная магниторазведка выдала очень красивое мозаичное поле (куча мелких аномалий, рассыпанных вдоль всей депрессионной зоны). Тоже очень характерная деталь – река ведь с собой много чего тащит, в том числе и какие-то магнитные породы.
Я на магнитке как раз где-то в районе будущего месторождения.
НО! Все поисковые и разведочные работы в этом районе исходили из данных того самого бурения 70-х годов, и моя геофизика влезла туда совсем некстати. Так что нужно было или меня с моими разрезами выгонять, или результаты предшественников пересматривать. Нина Матвеевна буровикам доверяла гораздо сильнее чем геофизикам, так что спор наш сумел разрешить только главный геолог. Предложивший пробурить в тех местах новую скважину.
…Буровики наткнулись на известняк на глубине 5 метров, но по приказу главного геолога не остановили бурение, а продолжили работу дальше и ещё через 3 или 4 метра снова наткнулись на глину. Всё очень просто: весь склон оказался усеян глыбами известняка, в незапамятные времена скатившимися со склона большой горы, от которой в нынешние времена осталась не очень-то высокая сопка. Со временем эти глыбы замыло, занесло глиной, и они так и остались там торчать как памятники прошлым векам. Очень хорошо и наглядно это было видно в первой же выбитой там канаве. В той самой, в которой нашли первые алмазы. Ну а месторождение назвали именем столь упорно не верившей моим данным Нины Матвеевны. В общем-то это, наверное, было правильно: всё же Нина Матвеевна проделала на этом месторождении огромное количество работ. И запасы посчитала, и горные работы там поставила, но одно маленькое "но" осталось )))
Тот самый неловкий момент, когда ты можешь наблюдать плоды своего труда со спутника и тебя это не слишком-то радует. Сколько лет прошло, а канавы, пробитые по моим данным, до сих пор видны даже из космоса.
Вот такой получился маленький рассказик. Что-то пока плохо у меня пишется: уже две недели пытаюсь написать историю и никак не могу. Не получается так, как хочется, а как не хочется - не хочется ))))) А ещё подкинули здоровенную коробку со слайдами моего начальника партии, Алексея Яковлевича. Так что опять занят - сканирую, а это процесс не быстрый. Кстати, было бы интересно посмотреть на геологов 70-х годов?
Пикабушники всем привет. С прошедшими праздниками Всех добра и благополучия. Суть поста вот в чем, ищу работу геолог есть желание поработать в Африке. Понятно что пишу в пустоту. Ну а вдруг стрельнет и кто поможет. Заранее спасибо, работал на золоте, вольфрам. Шахта, открытка. Камрады в панамку кидать не надо просто мечта поработать в Африке))). Резюме отправлю при необходимости.
Один чудак из партии геологов Сказал мне, вылив грязь из сапога "Послал же Бог на головы нам олухов! Откуда нефть, когда кругом тайга?
А деньги вам отпущены на тыщи те Построить ресторан на берегу? Вы ничего в Тюмени не отыщите В болото вы вгоняете деньгу!"
И шлю депеши в центр из Тюмени я Дела идут, всё боле-менее! Мне отвечают, что у них сложилось мнение Что меньше "более" у нас, а больше "менее"
А мой рюкзак пустой на треть "А с нефтью как?". "Да будет нефть!"
Давно прошли открытий эпидемии И с лихорадкой поисков — борьба И дали заключенье в Академии "В Тюмени с нефтью — полная труба!"
Нет бога нефти здесь — перекочую я Раз бога нет — не будет короля! Но только вот нутром и носом чую я Что подо мной не мёртвая земля!
И шлю депеши в центр из Тюмени я "Дела идут. Так всё нормально, всё боле-менее!" Мне отвечают, что у них сложилось мнение Что меньше "более" у нас, а больше "менее"
Пустой рюкзак, исчезла снедь "А с нефтью как?". "Да будет нефть!"
И нефть пошла! Мы, по болотам рыская Не на пол-литра выйграли спор Тюмень, Сибирь, земля ханты-мансийская Сквозила нефтью из открытых пор
Моряк, с которым столько переругано Не помню уж, с какого корабля Всё перепутал и кричал испуганно "Земля! Глядите, братики, земля!"
И шлю депеши в центр из Тюмени я "Дела идут! Всё боле-менее!" Что прочь сомнения, что есть месторождение Что больше "более" у нас, а меньше "менее"
Так я узнал: Бог нефти есть И он сказал: "Копайте здесь!"
И бил фонтан, и рассыпался искрами При свете их я Бога увидал По пояс голый, он с двумя канистрами Холодный душ из нефти принимал
И ожила земля, и помню ночью ту я На той земле танцующих людей Я счастлив, что превысив полномочия Мы взяли риск и вскрыли вены ей!
Привет! Мы продолжаем углубляться в болота историю открытия и освоения нефти в Югре. Из огромного количества месторождений Западной Сибири, открытых с середины XX века, особняком стоит Самотлорское нефтяное месторождение - оно является одним из крупнейших месторождений нефти в мире и крупнейшим в России. История подвигов первопроходцев продолжается!
Итак, рубеж 50-60х годов прошлого века. К тому моменту геологи уже смекнули, что недра Западной Сибири - это натуральная сокровищница. После того как удалось сорвать куш в Березово и Шаиме, стало очевидно: где-то здесь спрятан главный приз. Аппетит, как известно, приходит во время еды, и нефтяники, вдохновленные первыми успехами, двинулись на восток. Если конкретнее - в Среднее Приобье. Ждать открытия крупнейшего месторождения оставалось недолго.
История легендарного Самотлорского месторождения начинается в 1958 году, когда в составе Нижневартовской нефтеразведки сколотили отдельную бригаду - Мегионский буровой участок. В составе этого отряда были люди, чьи имена вскоре станут легендарными: будущий первооткрыватель Самотлора Григорий Норкин, Василий Подшибякин, бурильщики Липковский, Павлюченко и Хафизов.
Первый мощный успех пришел в марте 1961 года, когда открыли Мегионское месторождение. Это был настоящий прорыв: впервые стало понятно, что на глубине полтора-два километра в этих краях лежит отличная промышленная нефть. Чуть подробнее было в первом посте.
Первая производственная база близ Мегиона
Но, как оказалось, это была лишь разминка. Решающую роль в обнаружении главного сокровища сыграл начальник сейсмопартии Л.Н. Кабаев. Именно этот человек, обладавший даром убеждения 80 левела, сумел доказать начальнику Мегионской экспедиции Абазарову, что не стоит размениваться по мелочам, а надо бурить огромную Самотлорскую структуру. В конце 1963 года, глянув на карты, приняли волевое решение тащить буровой станок 5Д в самый центр предполагаемого месторождения - на точку Р-1.
Но гладко было только на бумаге. В конце 1963 года попытка затащить станок 5Д на точку закончилась немного предсказуемо. Природа отличилась северной гостеприимностью: болота не замерзали даже в -38, зимник проложить не удалось, а первый же трактор, сунувшийся на лед, благополучно утонул. Стало понятно, что лобовая атака со стороны Мегиона не прокатит - там тупо нет земли, одна сплошная трясина. Весь 64-й год ушел на осознание тщетности бытия и пересмотр стратегии.
Абазаров, изучив карты, придумал хитрый, но безумный план - заходить с тыла. Вместо прямой дороги в 30 км, решили делать крюк в 100 км через Нижневартовск и вдоль реки Вах, где была хоть какая-то твердая почва. Кстати, Нижневартовск, который сейчас приближается к 300 тысяч жителей, тогда выглядел так:
В январе 1965 года спецгруппа под началом механика Капиша Абраева на двух тракторах и вездеходе начала пробивать эту дорогу. Это был адский труд: 36 суток люди рубились через снег и тайгу, чтобы проложить след. Зато когда трассу пробили, дело пошло веселее: оборудование завезли оперативно, а буровую вышку собрали в рекордные 16 дней. Путь к главному сокровищу Сибири был открыт.
Стартовали 11 апреля, а уже 29 мая 1965 года усилия окупились с лихвой: скважина выдала мощнейший фонтан - более 200 кубов в сутки с глубины 1700 метров. Так был открыт Самотлор, и нефтяная карта мира изменилась навсегда. Ну а находящееся недалеко от слияния рек Вах и Обь озеро Самотлор стало знаменитым.
Вахта Мегионской конторы бурения, монтирующая первую буровую установку на Самотлоре, 1965 г
Ну и куда же без радиограмм. 29 мая 1965 г. радиограмма начальника Мегионской нефтеразведочной экспедиции В. А. Абазарова начальнику Тюменского геологического управления Ю. Г. Эрвье:
«НА СКВАЖИНЕ Р-1 САМОТЛОРА В ИНТЕРВАЛЕ 2123-2130 МЕТРОВ ПОЛУЧЕН НЕФТЯНОЙ ФОНТАН. СКВАЖИНА НА ОТРАБОТКЕ. ВИЗУАЛЬНЫЙ ДЕБИТ БОЛЕЕ 300 КУБОМЕТРОВ В СУТКИ».
22 июня 1965 г. радиограмма начальника Мегионской нефтеразведочной экспедиции В. А. Абазарова и главного геолога М. Ф. Синюткина начальнику Тюменского геологического управления Ю. Г. Эрвье:
«НА Р-1 САМОТЛОРА ПОСЛЕ ДОСТРЕЛА ВСЕЙ МОЩНОСТИ ПЛАСТА В ИНТЕРВАЛЕ 1693-1736 МЕТРОВ ПОЛУЧЕН ФОНТАН БЕЗВОДНОЙ НЕФТИ ВИЗУАЛЬНЫМ СУТОЧНЫМ ДЕБИТОМ ПО ЗАТРУБЬЮ ЧЕРЕЗ 2,5 ДЮЙМА ВЫХОД БОЛЕЕ 1000 КУБОМЕТРОВ».
В 1966 году скважина Р-9 подтвердила, что здесь расположена таки серьезная залежь с газовой шапкой. А скважина Р-6 "Белозерная" вообще выдала такой мощный и стабильный фонтан, что вопросы отпали сами собой. В 67-68 годах геологи, почуяв кураж, начали тащить буровые на соседние локации - Мартовскую, Северо-Самотлорскую и прочие. ИЧСХ, везде, куда бы ни тыкали буром (Р-8, Р-13, Р-17 и т.д.), находили нефть. В итоге пазл сложился: оказалось, что это не куча разрозненных мелких месторождений, а один гигантский левиафан размером 30 на 50 километров.
Масштаб находки был таков, что у больших начальников натурально сносило крышу. Еще летом 65-го председатель российского совнархоза Степан Кувыкин, глянув на диаграммы каротажа, сказал: "Ребятушки, да я еще не видывал такого в своей жизни!". Впрочем, таких крупных по масштабу месторождений мало кто видел...
В апреле 1969 года запустили первую эксплуатационную скважину, и это стало жирной точкой в спорах. До этого момента всё ещё сохранялся некий скептицизм. Мол, какое там "Третье Баку", вы о чем? Самотлор все сомнения развеял окончательно. Кто-то из западных политиков даже говорил: "Ткни пальцем в любом месте Сибири, и из отверстия пойдет либо газ, либо нефть".
Японский корреспондент на Самотлоре, в бригаде Шакшина А. Д.
Но путь перед началом эксплуатации, конечно, был извилист.
13 декабря 1968 года начальник "Главтюменнефтегаза" Виктор Муравленко (его именем, кстати, назван город в Ямало-Ненецком АО) подписал приказ № 338, который фактически означал начало эксплуатации месторождения. Пока геологи из Мегиона еще уточняли карту месторождения, бригада Степана Повха уже вовсю готовилась бурить первую промысловую скважину. Доставка станка на точку превратилась в то ещё приключение (как обычно в этих краях): техника провалилась в скрытую под снегом торфяную ловушку глубиной в пять метров. Вытаскивали эту махину пять суток на лютом морозе, матерясь и проявляя чудеса инженерной смекалки. Наступление на Самотлор шло широким фронтом: следом за бригадой Повха на локацию зашли люди из бригады Геннадия Левина и заложили вторую скважину, потом третью, четвертую... Работа кипела.
В.И. Муравленко
С.А. Повх
Но тут встал главный вопрос: как, блин, здесь вообще работать? Местные шутили, что болота занимают всего 60% территории, потому что остальные 40% это тупо вода. Куда ни ткнись - везде топь, а скважины по плану надо ставить плотной сеткой. Кто-то предлагал осушить озеро (ага, удачи), кто-то прорыть каналы для плавучих буровых, кто-то вообще предлагал работать только зимой. В итоге победил инженерный гений: решили использовать наклонно-направленное бурение. С одного насыпного островка ("куста") бурили сразу пачку скважин в разные стороны, как корни у дерева. Так родились знаменитые самотлорские кусты, ставшие визитной карточкой Западной Сибири.
Это изображение я уже использовал в одном из прошлых постов, но тут в тему
Бурение той самой первой, 200-й скважины, шло в режиме выживания: температура падала до -48, металл крошился как печенье, 29 дней официально объявили нерабочими из-за погоды. А что, вы таки думали, актировки бывают только у школьников? Но советские буровики оказались крепче стали, они выдержали тяжелые условия и сдали объект в срок. 2 апреля 1969 года на торжественном митинге Степан Повх открыл задвижку и выдал фразу, вошедшую в историю: "Самотлор заработал".
Звено бригадира Повха С. На переднем плане – бурильщик Войцеховский С.
Нефть мало найти и выкачать, ее надо еще и доставить потребителю. В июле 1969 года было принято стратегическое решение запилить в Находке Управление нефтеналивного флота. Базу под это дело подготовили солидную: в конце 60-х там уже отстроили крупнейшую на Дальнем Востоке перевалочную нефтебазу, способную переваривать 3,5 миллиона тонн нефти в год. Официальный старт дали 1 октября, причем начинали не с нуля: у Дальневосточного пароходства приняли на баланс около 40 разношерстных танкеров. Сборная солянка состояла из судов финской, польской и советской постройки, а флагманом этой эскадры был 20-тысячник Интернационал.
Главный квест, который повесили на новое управление, это снабжение топливом. Но тут вскрылась проблема: имеющиеся суда для сурового северного ледового режима подходили чуть менее, чем никак. Требовался серьезный апгрейд техники. И он случился в середине 70-х, когда флот получил 12 новейших танкеров типа "Самотлор". Это были уже реальные танки морского мира: усиленный ледовый класс, двойные борта, двойное дно. На таких машинах можно было ходить хоть к черту на рога, хоть в Антарктику - что, собственно, и начали делать, обеспечивая полярные станции.
Связь между моряками и сибирскими нефтяниками была прямой и символичной. Новые суда называли в честь тех самых локаций, где добывалось черное золото и газ: "Самотлор", "Уренгой", "Березово", "Надым". В газетах даже печатали переписку между экипажами и буровиками.
Так, например, в апреле 1976 г. начальник отдела организации работы с моряками загранплавания т. Журавлева писала:
«В 1975 году Приморское морское пароходство получило три танкера, которые носят имена нефтяных и газовых месторождений: «Самотлор», «Уренгой», «Березово». В 1976 году получаем танкеры «Надым», «Нижневартовск», «Ямбург». Хотелось бы, чтобы наши моряки знали об этих месторождениях, о людях, которые их открыли, о тех, кто сейчас добывает нефть. Это необходимо для воспитания у моряков любви к нашей Родине и для того, чтобы рассказать за границей о СССР, показать на конкретных примерах, какими темпами развивается экономика нашей страны…».
Танкер Самотлор в порте Находки
К лету 1969 года мегионские буровики (будущее НУБР-1) успели наковырять в земле 9 скважин, но тут пришла весна и принесла с собой традиционную русскую беду, только в сибирском масштабе - полное отсутствие дорог. Спасать ситуацию пришлось легендарному коллективу СУ-909 под руководством Юрия Шереметьева. Необходимо было кратчайшие сроки закатать в бетон сотни километров трасс посреди болота. В мировой практике такого еще никто не делал, но советские дорожники, видимо, не знали, что так нельзя, и просто сделали.
Тем временем нефтяники в 69-м году выдали 106 тысяч тонн черного золота (перевыполнив план на 40 тысяч), запустили первую дожимную насосную станцию и начали тянуть трубы. ЦК комсомола оценил масштаб движухи, и теперь Самотлор стал Всесоюзной ударной стройкой. Инфраструктура росла как на дрожжах: вышкомонтажники собирали буровые одну за другой, в 1970-м наконец-то дотянули ЛЭП от Сургута, а в 71-м внедрили новую "поэтажную" буровую установку от Муравленко. Апофеозом инженерной наглости стало строительство искусственного острова прямо посреди озера Самотлор - раз уж суши нет, ее решили просто насыпать.
Вообще, роль СУ-909 в этой истории трудно переоценить. Этот десант высадился на берегу Оби еще в 64-м, выбрав стратегическую точку у речки Зырянки для подвоза лута и техники. Начинали всего с 52 человек, но задачи стояли титанические: тянуть бетонную ленту от базы в сторону Мегиона, города и самого месторождения. Ежегодно нужно было сдавать по 20-25 км "бетонки", иначе вся логистика встала бы колом.
Старая (лежнвая) дорога на озеро Самотлор. Вид с вертолета, 1975 г
В 1980 году Самотлор вышел на пик своей формы, выдав астрономические 158,9 миллиона тонн нефти. Весь СССР тогда добыл 603 миллиона, то есть четверть всей советской нефти дала одна-единственная локация. Огромное месторождение начали доить в режиме берсерка, забив болт на долгосрочную перспективу.
Владимир Абазаров, один из отцов-основателей Самотлора, позже с горечью констатировал, что после смерти главного "хранителя недр" Виктора Муравленко начался полный беспредел: "Контроль за режимами добычи отключили, было постоянное "давай-давай", уникальное месторождение буквально начали высушивать. Из-за усиленной эксплуатации загубили 5 тысяч скважин, запасы истощились, а вместо нефти из труб пошла вода".
После пика 80-го года кривая добычи устремилась вниз быстро, решительно. К 1999 году, уже после распада СССР, добыча рухнула до 19,9 миллиона тонн - падение почти в восемь раз! Самотлор из кормильца превратился в проблемный актив. Качество запасов ухудшилось, "легкая" нефть кончилась, остались трудноизвлекаемые запасы, достать которые - тот еще квест. Главная беда - дикая обводненность: в скважинах теперь плещется много воды и мало нефти.
В 2013 году происходят изменения: Роснефть поглотила ТНК-BP, и Самотлорнефтегаз перешел под крыло госкомпании. Реанимацию легендарного месторождения вывели на государственный уровень. Было проведено много работ, внедрены цифровые технологии, беспилотники - всё это в конце концов дало плоды: падение добычи затормозили до 1% в год, а обводненность снизили с критических 98% до 95%. Результат достойный уважения, но до былого величия и рекордов далеко. Sad but true.
