Российский рынок в 2025 г. снова разочаровал инвесторов, оставшись без роста. Если бы не дивиденды, то результат был бы ещё плачевнее.

🚀Но были среди акций в самых разных отраслях и настоящие «ракеты» — бумаги, которые умудрились вырасти на десятки процентов вопреки стагнирующему рынку.

🅰️Эксперты Альфа-Инвестиций назвали 10 самых лучших акций года по секторам Мосбиржи, которые обогатили своих держателей. Ну или, по крайней мере, подсластили им горькую пилюлю инвестирования в отечественный фондовый рынок.

Подпишитесь на мой авторский телеграм-канал, чтобы быть в курсе самых интересных биржевых новостей и стратегий.

📈Пройдёмся по различным отраслям и посмотрим на этих красавчиков — тех, чья капитализация существенно выросла за непростой прошлый год. В отличие от Альфы, расположу их в порядке от самых скромных до самых мощных — чтобы было интереснее!

Нефтехимия

В этом секторе всё было так печально, что даже лидер по итогам года — производитель азотсодержащих удобрений Акрон (AKRN) — вырос всего на 2,5% за год.

Выручка и прибыль Акрона росли за счёт увеличения продаж и цен на удобрения. Акции Акрона отличаются небольшой ликвидностью и высокими мультипликаторами: P/E на уровне 13,8х.

Транспорт

Среди акций транспортных компаний лучшая доходность у Аэрофлота (AFLT): +5,5% за счёт возврата к дивидендам впервые с 2019 года. При этом сами акции без учета дивов с начала года снизились на 3%.

Отсутствие роста акций объясняется снижением прибыли: за 9 месяцев EBITDA упала на 19%, скорр. прибыль – на 50%.

Телекоммуникации

Лучшую доходность по сектору показал МТС (MTSS): акции за год не выросли, зато див. доходность была высокой — 15,4%. Дивидендная политика МТС предусматривает фиксированную выплату в 35 ₽ на акцию как минимум до текущего 2026 г.

Нефтегаз

Сектор тоже в 2025 году снижался из-за проблем с экспортом и санкций. Исключение составили Транснефть (TRNFP) и НОВАТЭК (NVTK).

Доходность НОВАТЭКа была немного больше: акции выросли на 15,8%, а с дивидендами — на 22,8%. НОВАТЭК воспринимается как один из бенефициаров геополитической нормализации, его акции были в лидерах роста на новостях о переговорах.

Строительство

Лучшая доходность — как ни странно, у акций челябинского застройщика АПРИ (APRI), вышедшего на IPO в июле 2024. С начала 2025 г. акции АПРИ выросли на 24%. Я о нем тоже позитивно отзывался в последнем разборе облигаций.

В начале декабря акции АПРИ вообще подскочили аж на 36% на публикации отчёта за 9М2025, но с этого момента постепенно снижаются.

🏗️А в целом строительный сектор в 2025 году показал второй худший результат — доходность минус 6%.

IT

Худший среди всех секторов МосБиржи в прошлом году. Большая часть IТ-компаний упала и снизила темпы роста.

Тем не менее, акции его лидера — Озона — выросли на 28,9%, а с учётом дивиденда полная доходность составила 32,3%. OZON быстро растет и в прошлом году наконец вышел на чистую прибыль.

Потребительский сектор

Тут безоговорочно лучшей акцией стала Лента (LENT), взлетев на 70%. Ретейлер не платит дивиденды, но показывает устойчивый рост и планирует сохранить его на ближайшие годы.

Металлы и добыча

Золото и другие драгметаллы в 2025 году стали одними из самых доходных активов не только в России, но и в мире. За счёт роста цен на золото, Полюс (PLZL) показал лучшую доходность в своём секторе — 74,5%.

Финансы

Тут лучшая доходность у акций СПБ Биржи — более 100%! Их рост носит исключительно спекулятивный характер на ожиданиях ослабления санкционного режима и возвращения торгов иностранными акциями. При этом бумаги SPBE торгуются с офигеть каким высоким мультипликатором P/E 29х.

Электроэнергетика

Электроэнергетика стала лучшим сектором по доходности в 2025 году. На первых местах — сетевые и сбытовые компании, акции которых отличаются низкой ликвидностью и повышенной волатильностью.

Первые строчки в рейтинге доходности заняли дочерние компании Россетей, которые в дополнение к стабильной выплате дивидендов показали рост финансовых показателей.

⚡В частности, Россети Волга (MRKV) заракетили на 128% за год благодаря индексации тарифов и новому статусу системообразующей территориальной сетевой организации.

🎯Подытожу

Когда кому-то плохо — кому-то другому может быть очень даже хорошо. Прошлый год в очередной раз показал, как разнонаправленно могут двигаться сектора экономики в условиях санкций и высокой ключевой ставки.

Почему-то аналитики красного банка обошли своим вниманием медицинский сектор, хотя там тоже были свои «акции-звёзды»: например, Мать и Дитя.

💼У меня в портфеле есть 6 из 11 перечисленных акций. Самые хайповые с доходностью более 100% (Россети Волга и СПБ Биржу) в прошлом году не покупал, но искренне поздравляю их держателей.

🤷‍♂️Ничего, когда-нибудь и на моей улице КАМАЗ с пряниками перевернётся. А пока что давайте поразмышляем, повторят ли свой триумф чемпионы-2025 или, наоборот, эффект «высокой базы» потянет их вниз.

👉Подписывайтесь на мой телеграм про инвестиции, акции и финансы в целом — там все обзоры, подборки, качественная аналитика, новости и инвест-юмор.

Привет! В прошлых постах мы успели поговорить о том, как стартовала добыча нефти в Западной Сибири, и вспомнили эпичную историю открытия как первых месторождений, так и крупнейшего в стране нефтяного месторождения Самотлор. Там хватало всего: и драмы, и настоящего превозмогания, и тех самых трудовых подвигов, которыми славится история отечественной геологии. Теперь пришло время двинуть значительно севернее, туда, где климат даже более беспощадный. Мы переносимся к настоящему титану газовой индустрии - Уренгойскому месторождению. Это крупнейшая газовая кладовая в России и одно из крупнейших месторождений по запасам голубого топлива во всем мире, расположено оно в Ямало-Ненецком Автономном Округе.

На дворе стояли шестидесятые, и в Югре уже вовсю гремели фанфары первых побед. О том, что Тюменский север - это буквально бездонная бочка с углеводородами, знали уже примерно все, от высоких партийных боссов до последних скептиков. Но настоящий жир был припрятан чуть дальше. В 1964 году легендарный Юрий Эрвье, руливший трестом "Тюменьнефтегеология", дал добро на серьезную экспедицию.

В поселок Уренгой десантировался сейсморазведочный отряд под командованием Владимира Цыбенко. Ребята не стали терять времени даром и за сезон отмахали почти 140 километров профиля, просканировав недра. Вердикт геофизиков прозвучал как музыка: на глубине километра лежит мощнейшее куполовидное поднятие, которое позже получит заслуженное имя Большой Уренгойский вал.

Лето 1964-го выдалось аномально жарким, и местные реки, по которым шло снабжение, предательски обмелели. В итоге две баржи, набитые ценным оборудованием для совсем другой локации, застряли на реке Пур, недалеко от какой-то богом забытой фактории. Казалось бы, сиди, кури бамбук и жди подъема воды. Но советские геологи были сделаны из другого теста. Чтобы не терять сезон впустую, они решили: "А почему бы не поработать прямо здесь?". Скинули на берег пару буровых станков, один трактор и пять жилых балков - вот и весь нехитрый инвентарь.

Тем временем начальник Нарыкарской экспедиции Иван Гиря - будущий лауреат Ленинской премии - решил сыграть ва-банк. Получив благословение от Юрия Эрвье, он свернул работы в уже понятном Ханты-Мансийском округе и из двух предложенных вариантов дальнейшей прокачки выбрал хардкорный Уренгой. На тот момент инфы про эту локацию было совсем мало, кроме вышеупомянутых данных сейсморазведки. Но нефть там или газ - пока загадка.

Момент истины настал 6 июня 1966 года, когда таки пробурили скважину Р-2. Радостное событие связано с бригадами мастеров Владимира Полупанова (они начинали бурить скважину) и Владимира Погодаева (добуривали скважину). Эффект превзошел самые смелые ожидания: из недр рванул настолько мощный фонтан газа (дебит в 6,5 миллионов кубов в сутки), что приборы, мягко говоря, удивились. Не менее сильно удивились и люди.

Начальник экспедиции Иван Гиря потом с улыбкой вспоминал это: когда каротажники увидели показания, они на полном серьезе решили, что техника сломалась и начала обманывать. Главный спец даже отбил телеграмму на базу с просьбой выслать новые приборы, потому что поверить в такие цифры здоровому человеку было решительно невозможно. Но реальность оказалась круче любых прогнозов - газ там был, и его было неприлично много.

Как и обычно, условия, в которых приходилось работать, на курорт совсем не походили. Как и в Югре, в этих местах были непроходимые болота. Зимой - жуткий мороз, летом - тучи сурового сибирского гнуса. Инфраструктуры - ноль, комфорта тоже. В поселке Уренгой на тот момент не было ничего, кроме мрачных руин заброшенного лагеря заключенных. И в этих суровых условиях у первопроходцев получалось не просто выживать, а ещё и работать с ювелирной точностью, соблюдая все технические нормативы.

К слову, именно здесь впервые в отечественной геологии был применен вахтовый метод труда. Трансфер персонала был организован с должной долей сурового северного креатива: рабочих возили из Нарыкар и Шухтунгорта на бессмертных "Ан-2". Причем посадка была тем еще аттракционом - самолет на лыжах садился то на воду, то на лед реки Пур прямо у поселка, а зимой пилоты умудрялись парковаться в чистом поле, точнее в тундре, прямо у буровой. Никаких бетонных полос, только хардкор!

Так или иначе, найти этот гигантский тайник было лишь половиной квеста - вторая половина, не менее героическая и стоящая огромных усилий, заключалась в том, чтобы научиться эти богатства грамотно извлекать и использовать.

Здесь хочется отметить Василия Тихоновича Подшибякина. Василий Тихонович - человек-ледокол освоения Севера. Его трудовая биография - это наглядное пособие того, как делалась карьера в те суровые времена. Стартовав с позиции простого помощника бурового мастера, он прошел все круги производственного ада, лично пощупав работу в Нарыме, Сургуте и Березово. В итоге Василий Тихонович дорос до главного рулевого всего объединения "Ямалнефтегазгеология".

Под его чутким руководством и при самом непосредственном участии на карте Ямала нарисовалось 36 новых месторождений. Среди них - Уренгойское, Ямбургское, Заполярное, Медвежье. Впоследствии его именем назовут улицу в Салехарде, Новом Уренгое и Тюмени.

И вот с февраля 1967 года руль Ямало-Ненецкого треста перешел в надежные руки того самого Василия Подшибякина, и работа закипела с новой силой. В марте 1975-го случился своего рода бета-тест: первый уренгойский газ по скромной 6-километровой трубе пошел в котельную поселка Ягельное. Но официальной датой запуска сервера считается 1 января 1978 года, когда Уренгойгаздобыча приступила к полноценной промышленной разработке.

Распаковка шла поэтапно. Первой пошла сеноманская залежь, самая доступная и понятная. Стартовой точкой стала установка УКПГ-1, которую торжественно запустили под митинг и фанфары 22 апреля 1978 года.

К слову, генеральный план освоения уренгойских недр в 70-80-х создал министр газовой промышленности Сабит Оруджев. Именно он определил, где будет стоять город Новый Уренгой (ныне стотысячник и крупнейший город ЯНАО), и как вообще подступаться к такому гиганту. Неспроста местное объединение (ныне "Газпром добыча Уренгой") с 1981 года носит его имя.

Так или иначе, в течение 80-х годов темпы взяли просто бешеные: уже к концу 1985 года месторождение вывели на проектную мощность, установив рекорд скорости строительства для таких масштабов. В 1983-м начали осваивать более глубокие неокомские горизонты, а в апреле 1986-го с промыслов выкачали первый триллион кубометров газа.

Мало просто выкачать богатства из недр, нужно еще как-то переправить это добро конечному потребителю. Поэтому обязательным пунктом программы стало строительство трубопроводов. Осенью 1982 года маршрут Уренгой - Петровск перестал быть просто линией на глобусе и превратился в главную газовую артерию, соединившую ледяной Крайний Север с центром страны. А уже через пару лет запилили вообще трансконтинентальный мегапроект - магистраль Уренгой - Помары - Ужгород, которая начала качать ямальское голубое топливо прямиком в Западную Европу, плотно подсаживая заграничных товарищей на сибирский продукт.

С технической точки зрения Уренгой стал настоящим полигоном для инноваций и инженерного креатива. Именно здесь впервые в этой стране применили кустовое расположение скважин - это когда на одном пятачке бурят сразу пачку до шести штук, экономя место и тундру. Плюс освоили хитрое наклонное бурение с отклонением от вертикали на 70-100 метров. Добавьте к этому дичайшее пластовое давление, с которым до этого никто и нигде на просторах Союза не сталкивался. Привычные сегодня методы в конце семидесятых были задачкой со звездочкой, которую преодолевали методом проб и ошибок.

Сам по себе Уренгой - это настоящий монстр даже по меркам бескрайней Сибири. Локация расположилась в северной части низменности, зажатая между 65-м и 68-м градусами широты, занимая площадь в шесть тысяч квадратных километров. Протяженность этой махины с севера на юг - 220 км, а ширина варьируется от 30 до 60 км. Геологически это чудо природы напоминает гигантский слоеный пирог, ресурсы спрятаны на разных "этажах". Сейчас в разработке находятся три основных "слоя" на глубинах от одной до четырех тысяч метров: сеноман, валанжин (он же неоком) и самая глубокая и сложная - ачимовка. Разработку последнего слоя запустили относительно недавно - в 2009 году.

В сухом остатке, история открытия этого месторождения - это история о людях. Людях, что сделаны из материала покрепче, чем те трубы, которые они прокладывали через болота. Такой вот трудовой подвиг, густо замешанный на суровом профессионализме и лютом энтузиазме. Собственно, этот подвиг впоследствии превратил это место на карте из обычной холодной тундры в энергетическое сердце страны. Такие дела!

Привет! Мы продолжаем углубляться в болота историю открытия и освоения нефти в Югре. Из огромного количества месторождений Западной Сибири, открытых с середины XX века, особняком стоит Самотлорское нефтяное месторождение - оно является одним из крупнейших месторождений нефти в мире и крупнейшим в России. История подвигов первопроходцев продолжается!

Итак, рубеж 50-60х годов прошлого века. К тому моменту геологи уже смекнули, что недра Западной Сибири - это натуральная сокровищница. После того как удалось сорвать куш в Березово и Шаиме, стало очевидно: где-то здесь спрятан главный приз. Аппетит, как известно, приходит во время еды, и нефтяники, вдохновленные первыми успехами, двинулись на восток. Если конкретнее - в Среднее Приобье. Ждать открытия крупнейшего месторождения оставалось недолго.

История легендарного Самотлорского месторождения начинается в 1958 году, когда в составе Нижневартовской нефтеразведки сколотили отдельную бригаду - Мегионский буровой участок. В составе этого отряда были люди, чьи имена вскоре станут легендарными: будущий первооткрыватель Самотлора Григорий Норкин, Василий Подшибякин, бурильщики Липковский, Павлюченко и Хафизов.

Первый мощный успех пришел в марте 1961 года, когда открыли Мегионское месторождение. Это был настоящий прорыв: впервые стало понятно, что на глубине полтора-два километра в этих краях лежит отличная промышленная нефть. Чуть подробнее было в первом посте.

Но, как оказалось, это была лишь разминка. Решающую роль в обнаружении главного сокровища сыграл начальник сейсмопартии Л.Н. Кабаев. Именно этот человек, обладавший даром убеждения 80 левела, сумел доказать начальнику Мегионской экспедиции Абазарову, что не стоит размениваться по мелочам, а надо бурить огромную Самотлорскую структуру. В конце 1963 года, глянув на карты, приняли волевое решение тащить буровой станок 5Д в самый центр предполагаемого месторождения - на точку Р-1.

Но гладко было только на бумаге. В конце 1963 года попытка затащить станок 5Д на точку закончилась немного предсказуемо. Природа отличилась северной гостеприимностью: болота не замерзали даже в -38, зимник проложить не удалось, а первый же трактор, сунувшийся на лед, благополучно утонул. Стало понятно, что лобовая атака со стороны Мегиона не прокатит - там тупо нет земли, одна сплошная трясина. Весь 64-й год ушел на осознание тщетности бытия и пересмотр стратегии.

Абазаров, изучив карты, придумал хитрый, но безумный план - заходить с тыла. Вместо прямой дороги в 30 км, решили делать крюк в 100 км через Нижневартовск и вдоль реки Вах, где была хоть какая-то твердая почва. Кстати, Нижневартовск, который сейчас приближается к 300 тысяч жителей, тогда выглядел так:

В январе 1965 года спецгруппа под началом механика Капиша Абраева на двух тракторах и вездеходе начала пробивать эту дорогу. Это был адский труд: 36 суток люди рубились через снег и тайгу, чтобы проложить след. Зато когда трассу пробили, дело пошло веселее: оборудование завезли оперативно, а буровую вышку собрали в рекордные 16 дней. Путь к главному сокровищу Сибири был открыт.

Стартовали 11 апреля, а уже 29 мая 1965 года усилия окупились с лихвой: скважина выдала мощнейший фонтан - более 200 кубов в сутки с глубины 1700 метров. Так был открыт Самотлор, и нефтяная карта мира изменилась навсегда. Ну а находящееся недалеко от слияния рек Вах и Обь озеро Самотлор стало знаменитым.

Ну и куда же без радиограмм. 29 мая 1965 г. радиограмма начальника Мегионской нефтеразведочной экспедиции В. А. Абазарова начальнику Тюменского геологического управления Ю. Г. Эрвье:

«НА СКВАЖИНЕ Р-1 САМОТЛОРА В ИНТЕРВАЛЕ 2123-2130 МЕТРОВ ПОЛУЧЕН НЕФТЯНОЙ ФОНТАН. СКВАЖИНА НА ОТРАБОТКЕ. ВИЗУАЛЬНЫЙ ДЕБИТ БОЛЕЕ 300 КУБОМЕТРОВ В СУТКИ».

22 июня 1965 г. радиограмма начальника Мегионской нефтеразведочной экспедиции В. А. Абазарова и главного геолога М. Ф. Синюткина начальнику Тюменского геологического управления Ю. Г. Эрвье:

«НА Р-1 САМОТЛОРА ПОСЛЕ ДОСТРЕЛА ВСЕЙ МОЩНОСТИ ПЛАСТА В ИНТЕРВАЛЕ 1693-1736 МЕТРОВ ПОЛУЧЕН ФОНТАН БЕЗВОДНОЙ НЕФТИ ВИЗУАЛЬНЫМ СУТОЧНЫМ ДЕБИТОМ ПО ЗАТРУБЬЮ ЧЕРЕЗ 2,5 ДЮЙМА ВЫХОД БОЛЕЕ 1000 КУБОМЕТРОВ».

В 1966 году скважина Р-9 подтвердила, что здесь расположена таки серьезная залежь с газовой шапкой. А скважина Р-6 "Белозерная" вообще выдала такой мощный и стабильный фонтан, что вопросы отпали сами собой. В 67-68 годах геологи, почуяв кураж, начали тащить буровые на соседние локации - Мартовскую, Северо-Самотлорскую и прочие. ИЧСХ, везде, куда бы ни тыкали буром (Р-8, Р-13, Р-17 и т.д.), находили нефть. В итоге пазл сложился: оказалось, что это не куча разрозненных мелких месторождений, а один гигантский левиафан размером 30 на 50 километров.

Масштаб находки был таков, что у больших начальников натурально сносило крышу. Еще летом 65-го председатель российского совнархоза Степан Кувыкин, глянув на диаграммы каротажа, сказал: "Ребятушки, да я еще не видывал такого в своей жизни!". Впрочем, таких крупных по масштабу месторождений мало кто видел...

В апреле 1969 года запустили первую эксплуатационную скважину, и это стало жирной точкой в спорах. До этого момента всё ещё сохранялся некий скептицизм. Мол, какое там "Третье Баку", вы о чем? Самотлор все сомнения развеял окончательно. Кто-то из западных политиков даже говорил: "Ткни пальцем в любом месте Сибири, и из отверстия пойдет либо газ, либо нефть".

Но путь перед началом эксплуатации, конечно, был извилист.

13 декабря 1968 года начальник "Главтюменнефтегаза" Виктор Муравленко (его именем, кстати, назван город в Ямало-Ненецком АО) подписал приказ № 338, который фактически означал начало эксплуатации месторождения. Пока геологи из Мегиона еще уточняли карту месторождения, бригада Степана Повха уже вовсю готовилась бурить первую промысловую скважину. Доставка станка на точку превратилась в то ещё приключение (как обычно в этих краях): техника провалилась в скрытую под снегом торфяную ловушку глубиной в пять метров. Вытаскивали эту махину пять суток на лютом морозе, матерясь и проявляя чудеса инженерной смекалки. Наступление на Самотлор шло широким фронтом: следом за бригадой Повха на локацию зашли люди из бригады Геннадия Левина и заложили вторую скважину, потом третью, четвертую... Работа кипела.

Но тут встал главный вопрос: как, блин, здесь вообще работать? Местные шутили, что болота занимают всего 60% территории, потому что остальные 40% это тупо вода. Куда ни ткнись - везде топь, а скважины по плану надо ставить плотной сеткой. Кто-то предлагал осушить озеро (ага, удачи), кто-то прорыть каналы для плавучих буровых, кто-то вообще предлагал работать только зимой. В итоге победил инженерный гений: решили использовать наклонно-направленное бурение. С одного насыпного островка ("куста") бурили сразу пачку скважин в разные стороны, как корни у дерева. Так родились знаменитые самотлорские кусты, ставшие визитной карточкой Западной Сибири.

Бурение той самой первой, 200-й скважины, шло в режиме выживания: температура падала до -48, металл крошился как печенье, 29 дней официально объявили нерабочими из-за погоды. А что, вы таки думали, актировки бывают только у школьников? Но советские буровики оказались крепче стали, они выдержали тяжелые условия и сдали объект в срок. 2 апреля 1969 года на торжественном митинге Степан Повх открыл задвижку и выдал фразу, вошедшую в историю: "Самотлор заработал".

Нефть мало найти и выкачать, ее надо еще и доставить потребителю. В июле 1969 года было принято стратегическое решение запилить в Находке Управление нефтеналивного флота. Базу под это дело подготовили солидную: в конце 60-х там уже отстроили крупнейшую на Дальнем Востоке перевалочную нефтебазу, способную переваривать 3,5 миллиона тонн нефти в год. Официальный старт дали 1 октября, причем начинали не с нуля: у Дальневосточного пароходства приняли на баланс около 40 разношерстных танкеров. Сборная солянка состояла из судов финской, польской и советской постройки, а флагманом этой эскадры был 20-тысячник Интернационал.

Главный квест, который повесили на новое управление, это снабжение топливом. Но тут вскрылась проблема: имеющиеся суда для сурового северного ледового режима подходили чуть менее, чем никак. Требовался серьезный апгрейд техники. И он случился в середине 70-х, когда флот получил 12 новейших танкеров типа "Самотлор". Это были уже реальные танки морского мира: усиленный ледовый класс, двойные борта, двойное дно. На таких машинах можно было ходить хоть к черту на рога, хоть в Антарктику - что, собственно, и начали делать, обеспечивая полярные станции.

Связь между моряками и сибирскими нефтяниками была прямой и символичной. Новые суда называли в честь тех самых локаций, где добывалось черное золото и газ: "Самотлор", "Уренгой", "Березово", "Надым". В газетах даже печатали переписку между экипажами и буровиками.

Так, например, в апреле 1976 г. начальник отдела организации работы с моряками загранплавания т. Журавлева писала:

«В 1975 году Приморское морское пароходство получило три танкера, которые носят имена нефтяных и газовых месторождений: «Самотлор», «Уренгой», «Березово». В 1976 году получаем танкеры «Надым», «Нижневартовск», «Ямбург». Хотелось бы, чтобы наши моряки знали об этих месторождениях, о людях, которые их открыли, о тех, кто сейчас добывает нефть. Это необходимо для воспитания у моряков любви к нашей Родине и для того, чтобы рассказать за границей о СССР, показать на конкретных примерах, какими темпами развивается экономика нашей страны…».

К лету 1969 года мегионские буровики (будущее НУБР-1) успели наковырять в земле 9 скважин, но тут пришла весна и принесла с собой традиционную русскую беду, только в сибирском масштабе - полное отсутствие дорог. Спасать ситуацию пришлось легендарному коллективу СУ-909 под руководством Юрия Шереметьева. Необходимо было кратчайшие сроки закатать в бетон сотни километров трасс посреди болота. В мировой практике такого еще никто не делал, но советские дорожники, видимо, не знали, что так нельзя, и просто сделали.

Тем временем нефтяники в 69-м году выдали 106 тысяч тонн черного золота (перевыполнив план на 40 тысяч), запустили первую дожимную насосную станцию и начали тянуть трубы. ЦК комсомола оценил масштаб движухи, и теперь Самотлор стал Всесоюзной ударной стройкой. Инфраструктура росла как на дрожжах: вышкомонтажники собирали буровые одну за другой, в 1970-м наконец-то дотянули ЛЭП от Сургута, а в 71-м внедрили новую "поэтажную" буровую установку от Муравленко. Апофеозом инженерной наглости стало строительство искусственного острова прямо посреди озера Самотлор - раз уж суши нет, ее решили просто насыпать.

Вообще, роль СУ-909 в этой истории трудно переоценить. Этот десант высадился на берегу Оби еще в 64-м, выбрав стратегическую точку у речки Зырянки для подвоза лута и техники. Начинали всего с 52 человек, но задачи стояли титанические: тянуть бетонную ленту от базы в сторону Мегиона, города и самого месторождения. Ежегодно нужно было сдавать по 20-25 км "бетонки", иначе вся логистика встала бы колом.

В 1980 году Самотлор вышел на пик своей формы, выдав астрономические 158,9 миллиона тонн нефти. Весь СССР тогда добыл 603 миллиона, то есть четверть всей советской нефти дала одна-единственная локация. Огромное месторождение начали доить в режиме берсерка, забив болт на долгосрочную перспективу.

Владимир Абазаров, один из отцов-основателей Самотлора, позже с горечью констатировал, что после смерти главного "хранителя недр" Виктора Муравленко начался полный беспредел: "Контроль за режимами добычи отключили, было постоянное "давай-давай", уникальное месторождение буквально начали высушивать. Из-за усиленной эксплуатации загубили 5 тысяч скважин, запасы истощились, а вместо нефти из труб пошла вода".

После пика 80-го года кривая добычи устремилась вниз быстро, решительно. К 1999 году, уже после распада СССР, добыча рухнула до 19,9 миллиона тонн - падение почти в восемь раз! Самотлор из кормильца превратился в проблемный актив. Качество запасов ухудшилось, "легкая" нефть кончилась, остались трудноизвлекаемые запасы, достать которые - тот еще квест. Главная беда - дикая обводненность: в скважинах теперь плещется много воды и мало нефти.

В 2013 году происходят изменения: Роснефть поглотила ТНК-BP, и Самотлорнефтегаз перешел под крыло госкомпании. Реанимацию легендарного месторождения вывели на государственный уровень. Было проведено много работ, внедрены цифровые технологии, беспилотники - всё это в конце концов дало плоды: падение добычи затормозили до 1% в год, а обводненность снизили с критических 98% до 95%. Результат достойный уважения, но до былого величия и рекордов далеко. Sad but true.

Привет! В прошлом посте я рассказывал про эпичную историю экспедиции Фармана Салманова и открытие Мегионского месторождения (а затем и Усть-Балыкского) в 1961 году. Однако, как я уже упоминал, это месторождение не было первым в Югре. Сегодня речь пойдёт о двух других точках на карте региона, чьё открытие в своё время таки дало дорогу для дальнейшего освоения нефтяных богатств края. Так что же было до Мегиона и Самотлора?

Первой точкой нашего путешествия становится Берёзово - посёлок, затерянный в на севере Югры, на берегу реки Северная Сосьва. От Ханты-Мансийска сюда около 400 км по прямой, но прямых дорог тут отродясь не водилось: добраться можно либо по воздуху, либо летом по воде, либо зимой по зимнику. В принципе, не особо удивительная история для холодных таёжных краёв.

Берёзово - посёлок древний, он даже старше Сургута! Основанный в 1593 году как острог, он по праву является одним из старейших населённых пунктов Сибири. В 1728 году сюда добровольно-принудительно прибывает Александр Меншиков, который когда-то был вторым человеком в государстве. Дворцовые перевороты - дело тонкое. Не вынеся сурового северного гостеприимства ссылки, Александр умрёт через два года, а через 150 лет Василий Суриков увековечит сюжет ссылки Меншикова в картине "Меншиков в Берёзове".

В 1947 году Совмин СССР создаёт масштабную программу поиска нефти и газа в восточных районах страны: геофизики должны были прошерстить всю Западно-Сибирскую провинцию. Работу распилили между тремя трестами - Центральным, Уральским и свежесозданным Сибирским в Новосибирске. В марте 1948-го в Тюмени создают Тюменскую геофизическую экспедицию, а чуть позже ещё и геологоразведочную. К 1952 году создаётся отдельный трест "Тюменьнефтегеология". Проблема лишь в том, что с 1948 по 1953 год все эти экспедиции и тресты работали без особого успеха: единственное, что получалось добыть - вода. Казалось бы, эпик фейл, но не всё же получается с первого раза?

Вот и Берёзово становится одной из таких точек поиска нефти и газа. В начале 1952 года сюда прибывает опытный геолог и ветеран Великой Отечественной Александр Григорьевич Быстрицкий. До этого он возглавлял разведку в Молдавии и вот его назначают начальником Березовской буровой партии. В Берёзове, не отличающимся мягким климатом, всё нужно было начинать с нуля: производственных баз не было, буровую установку пришлось везти и устанавливать из Тюмени.

Приехав на место, Быстрицкий принимает решение перенести первую разведочную скважину на полтора километра от первоначально запланированной точки бурения. Решение окажется судьбоносным, а буровую скважину возведут очень быстро - всего за 2 месяца. За самовольное изменение местоположение скважины Быстрицкому, кстати, назначили выговор.

Судьба нефти и газа в Западной Сибири тем временем остаётся непонятной. В первом полугодии 1953 года Л.П. Берия, курировавший энергетику и в том числе поисково‑разведочные работы, принял решение о полной ликвидации работ на нефть в этом регионе - оборудование начали увозить, экспедиции сворачивать, опорные скважины ликвидировать. Прекратили существование Ханты-Мансийская и Туруханская геофизические экспедиции. Были ликвидированы недобуренные до проектной глубины Ханты-Мансийская и Покурская опорные скважины. Берёзовскую буровую партию готовили к расформированию после испытания опорной скважины. Здесь и происходит главный сюжетный твист.

21 сентября 1953 года в Берёзово случается мощный фонтан воды и газа. Пятидесятиметровый фонтан даже разрушает скважину, местные жители пугаются, а гул от открытия слышен за тридцать километров. Фактически это авария, но она стоила того: благодаря ней дальнейшие работы в регионе были спасены!

После Берёзово у всей этой истории появляется новая энергия, стало ясно, что регион не пустой и углеводороды здесь есть. Повышается вера в перспективность этого региона, растут объёмы работ, укрепляются кадры. Н.К. Байбаков, министр нефтяной промышленности СССР, в декабре 1953 предлагает увеличить объем геолого-поисковых и геофизических работ в северо-западной части Западно-Сибирской низменности.

Весной 1953 года главным геологом - заместителем управляющего трестом Тюменьнефтегеология был назначен 24-летний геолог Лев Ровнин, имевший всего лишь трехлетний стаж работы. Трудившись на юге Тюменской области и наблюдая первые успехи на севере, он пришел к выводу: нужно сворачиваться и переносить работы в Югру.

В июле 1956 года руководители трестов Запсибнефтегеофизика и Тюменьнефтегеология (Ю. Н. Грачев, А. Н. Ракитов, А. К. Шиленко и Л. И. Ровнин) направили в Тюменский обком КПСС письмо-обращение о необходимости форсировать нефтепоисковые, геофизические и разведочные работы. Никаких запасов нефти, ни промышленных, ни непромышленных, к тому моменту не было, но на громкое заявление геологов партия отреагировала как надо.

Первым делом для разруливания ситуации на локацию был прислан 45 летний Рауль-Юрий Георгиевич Эрвье. Его назначают руководителем "Тюменьнефтегеологии", и он начинает создавать эффективную машину по выкачиванию ресурсов из недр.

Эрвье сразу понял, что мелкими группами много не навоюешь, и в 1957 году объединил "Тюменьнефтегеологию" и "Запсибгеофизику" в Тюменский геологоразведочный трест. Он получает статус территориального управления, под крылом которого бегало по тайге уже более полусотни партий, вооруженных молотками, сейсмодатчиками и энтузиазмом. В регион в промышленных масштабах поставляют буровые установки, тысячи километров труб, цемент, сейсмическое оборудование, трактора и прочее.

Но тут возник нюанс: доставить всё это было, мягко говоря, проблематично, ибо дорог (как вы помните) в тех местах не существовало физически - были только направления, да и те вели в болото. Логистику наладили по рекам Тура, Иртыш и Обь, задействовав все их притоки, куда могла пролезть хотя бы лодка. В итоге у геологов образовался собственный, вполне себе боеспособный речной флот, а так как ползать по грязи было долго, начинает свою работу и авиация.

Авиаотряд с вертушками и гидросамолетами стал важным инструментом в освоении глубины наших глубин, появляется сеть полевых аэродромов и гидропортов. А для мест, где не могли сесть даже мухи, подогнали разнообразную вездеходную технику. Ну и чтобы не тыкать буром в планету методом научного тыка, была создана центральная лаборатория для процессинга полученных данных. Очень быстро предприятие растёт до самой крупной геохимической и геофизической лаборатории за Уралом.

Первым звоночком, прозрачно намекающим, что в этом регионе скоро начнется суета всесоюзного масштаба, стали результаты опорного бурения на Мало-Атлымской площади. Локация эта находилась в двух сотнях километров к югу от Березово, и там, прямо на берегу Оби, из юрских песчаников удалось нацедить две тонны легкой бессернистой нефти за сутки. Результат не был эпик вином, это скорее демо-версия будущего успеха, но этого хватило, чтобы геологи взбодрились, перестали гадать на кофейной гуще и решили более предметно поковырять недра в предуральской части Западно-Сибирской низменности. Было принято волевое решение перебросить основные силы Ханты-Мансийской экспедиции в верховья реки Конда, в район поселков Игрим, Нарыкары и ставшего впоследствии легендарным Шаима.

Требовались конкретные координаты. Летом и осенью 1958 года их в поте лица добывал сейсмоотряд Виктора Гершаника, базировавшийся в деревне Ушья. А уже зимой-весной следующего года за дело взялись кабинетные стратеги: камеральная группа под чутким руководством главного геофизика Сутормина и главного геолога Бинштока переварила полученные данные и выявила Мулымьинскую перспективную структуру, названную так в честь соседней деревни.

Большие начальники Эрвье и Ровнин, понимая, что здесь пахнет крупным открытием, решили не мелочиться и выкатили тяжелую артиллерию. На передовую, то есть в Шаим, был командирован лучший буровой мастер управления - Семён Никитич Урусов (будущий Герой Соцтруда), человек с прокачанным скиллом скоростного бурения и стальными нервами. Родился Семён Урусов на юге Тюменской области, под Ялуторовском. В 1943-м семнадцатилетним ушел на фронт. Прошел всю Европу, с войны вернулся в 24 года, сразу получил профессию бурильщика.

Параллельно под этот проект создали отдельную Шаимскую нефтеразведочную экспедицию во главе с опытнейшим Михаилом Шалавиным. Шалавин был уроженцем Баку и выпускником Азербайджанского индустриального института.

Налаживать работу в Шаиме оказалось задачей со звездочкой, ибо место это представляло собой эталонный медвежий угол. Логистика там отсутствовала как класс, превращая доставку людей и грузов в сложный квест. Схема выглядела так: сначала тряслись на вездеходе из Тавды (соседняя Свердловская область) до импровизированного гидропорта на Андреевском озере, а потом пересаживались на водную версию Ан-2 с поплавками. Тяжелый груз, вроде буровых установок, завозили по воде на баржах в короткую летнюю навигацию. С кадрами тоже была напряженка: поехать в Шаим захотели далеко не все, поэтому бригадир Урусов вербовал в буровики местных жителей - охотников и рыболовов.

К весне 1960 года героическими усилиями на Мулымьинской площади пробурили две скважины - П-2 и Р-7. Все замерли в ожидании чуда, но природа решила немного потроллить нефтяников. Первая скважина выдала смешные полторы тонны в сутки. Вторая вроде бы бодро выдавала 12 тонн, но выдавала их недолго. Разгадка была проста и печальна: бур уперся в кристаллические породы палеозоя, где нормальных коллекторов не бывает по определению. Итог получился двояким: нефть вроде бы нашли, формально открытие состоялось, но запасы оказались непромышленными. Sad but true.

Пока Тюменский обком партии, мониторивший работу геологов в режиме 24/7, немного нервничал, главный геолог Лев Ровнин сохранял олимпийское спокойствие. Его интуиция и опыт подсказывали, что тут работает та же схема, что и в Березово: искать нужно не на самой верхушке структуры, а на ее "крыльях", где прячутся выклинивающиеся песчаные пласты с хорошей проницаемостью. Поэтому Ровнин принял волевое решение, идущее вразрез со всеми официальными учебниками: он приказал мастеру Урусову закладывать очередную скважину Р-6 не на куполе, а сбоку, на берегу реки Конда. Этот рискованный гамбит в итоге и перевернул игру.

Бурить начали в мае, а уже через полтора месяца в керне заметили явные признаки нефти. После того как пробили перфорацию в перспективном пласте, Михаил Шалавин крутанул вентиль, на глазок оценил мощь струи и понял, что таки нашли! Чтобы не сглазить, он отправил в Тюменское управление радиограмму "Ики юз али - уч юз". Само сообщение переводилось с азербайджанского как "250-300". Именно во столько тонн суточного дебита Шалавин оценил скважину.

На следующий день, 21 июня 1960 года, Шалавин написал начальству подробнее:

Скважина Р-6 фонтанировала через 5-дюймовую обсадную колонну без спущенных насосно-компрессорных труб через 4-дюймовую задвижку в земляной амбар. Ёмкость амбара определяется в 350–400 кубических метров.

После перфорации нижней части объекта и смены технической воды на нефть скважина периодически фонтанировала с дебитом 350–400 тонн в сутки. Точно дебит определить невозможно ввиду того, что скважину пришлось по техническим причинам два раза останавливать. Амбар сейчас почти полностью заполнен нефтью, давление сообщу позднее. Шалавин

Так открылась история промышленной западно-сибирской нефти. Открытия в Берёзове и Шаиме проложили дорогу к дальнейшим открытиям. Семён Урусов впоследствии откроет новые локации на карте: он успел поработать мастером и начальником бригады в Кондинской, Сургутской и Приуральской экспедициях, а позже, набравшись мудрости, переквалифицировался в мастера инструкторской вахты Тюменской экспедиции. При его непосредственном участии открылись Мортымьинское, Тетеревское, Толумское, Средне-Мулымьинское и куча других месторождений. Бригада Урусова 30 раз занимала призовые места в республиканских соревнованиях, пять раз им вручали переходящее Красное знамя Министерства геологии РСФСР. Это в очередной раз подтверждает, что история открытия нефти и газа в Западной Сибири - это история людей, настоящих героев и мастеров своего дела. Ну а под конец хотелось бы привести цитату Юрия Эрвье:

Каждый пришедший в геологию рано или поздно попадает в экстремальные условия. И невольно хочется понять, что в жизни на самом деле ценное, а что – преходящее. Для геолога самое главное – всегда быть психологически заряженным на победу. Тому, кого первая же трудность выбивает из колеи, нечего делать в геологии. Рано или поздно ему придется уйти. Геолог может ошибаться. Может сомневаться в своих прежних выводах, пересматривать, переосмысливать то, что казалось бесспорным, но всегда обязан верить в конечный успех. Может быть, даже вопреки фактам…