Таким образом, для советской власти не существовало дилеммы: сохранить национально-государственное устройство Российской империи — или преобразовать ее в федерацию республик. Задача состояла в том, чтобы собрать разделившиеся куски бывшей империи. Собирание могло быть проведено или в войне с национальными элитами «кусков» — или через их нейтрализацию и компромисс.

Предложение учредить Союз из национальных республик, а не империю (в виде одной республики), нейтрализовало возникший при «обретении независимости» национализм. Армии националистов потеряли поддержку населения, и со стороны Советского государства Гражданская война в ее национальном измерении была пресечена на самой ранней стадии, что сэкономило России очень много крови.

Работа по «собиранию» страны велась уже во время войны (историки называют это военно-политическим союзом советских республик). Скорее всего, иного пути собрать Россию и кончить Гражданскую войну в тот момент не было. Но спорить об этом сейчас бесполезно.

Факт заключается в том, что большевики в октябре 1917 г. унаследовали национальные движения, которые вызревали уже в царской России и активизировались после Февраля. Можно с уверенностью сказать, что если бы Российская империя сумела преодолеть системный кризис 1905—1917 гг. и продолжить свое развитие как страна периферийного капитализма, то ускоренное формирование национальной буржуазии и национальной интеллигенции неминуемо привело бы к мощным политическим движениям, требующим отделения от России и создания национальных государств. Эти движения получили бы поддержку Запада и либерально-буржуазной элиты в крупных городах Центра самой России. Монархическая государственность с этим справиться бы не смогла, и Российская империя была бы демонтирована. Большевики в 20-е годы XX века нашли способ обуздать эти движения (а в конце века просоветская часть КПСС такого способа не нашла).
В 1920 г. нарком по делам национальностей И.В. Сталин сделал категорическое заявление, что отделение окраин России совершенно неприемлемо. Военные действия на территории Украины, Кавказа, Средней Азии всегда рассматривались красными как явление гражданской войны, а не межнациональных войн. Красная Армия, которая действовала на всей территории будущего СССР, была, по выражению Л.Н. Гумилева, той пассионарной группой, которая стягивала народы бывшей Российской империи обратно в единую страну.

Именно в Гражданской войне народ СССР обрел свою территорию (она была легитимирована как «политая кровью»). Территория СССР была защищена обустроенными и хорошо охраняемыми границами. И эта территория, и ее границы приобрели характер общего национального символа, что отразилось и в искусстве (в том числе в песнях, ставших практически народными), и в массовом обыденном сознании. Особенно крепким чувство советского пространства было в русском народе.

Сегодня гораздо продуктивнее не обвинять большевиков в том, что они не совершили невозможного, а понять, каким образом они смогли так нейтрализовать этнический национализм, чтобы вновь собрать не просто единое государство, но во многих отношениях гораздо сильнее консолидированное, нежели Российская империя. Это знание сегодня необходимо, даже несмотря на то, что тот опыт не может быть применен в нынешних условиях. Важны не рецепты, а методология подхода к проблеме. Мы, например, почти не обращали внимания на тот смысл, который придавался идее диктатуры пролетариата как средства ослабления власти национальных элит. Националисты не могли ничего противопоставить сплачивающей силе идеи союза «трудящихся и эксплуатируемых масс» всех народов России.

А в практике государственного строительства ленинской группировке удалось добиться, часто с очень большим трудом, сосредоточения реальной власти в центре с таким перевесом сил, что вплоть до 70-х годов власть этнических элит была гораздо слабее центра. Здесь и формирование системы неофициальной власти партии, подчиненной центру, и изобретение номенклатурной системы, гарантирующей контроль за кадрами, и полное подчинение центру прокуратуры и карательных органов, и создание унитарной системы военной власти, «нарезающей» территорию страны на безнациональные военные округа, и политика в области языка и образования.
Надо учесть и оценки западных ученых, которые дотошно изучали историю национально-государственного строительства СССР и очень высоко оценивают тот факт, что советской власти вновь удалось собрать «империю». Модель Советского Союза была творческим достижением высшего класса. На целый исторический период укротить силу радикального национализма — это труднейшая задача, которую в тот период советское руководство решило, и сегодня сваливать на него вину за то, что Горбачев и Ельцин под аплодисменты интеллигенции снова разожгли этот радикальный национализм, чтобы разрушить СССР, — признак упадка нашей общественной мысли.
Этнолог К. Янг пишет о «судьбе старых многонациональных империй в период после Первой мировой войны»: «В век национализма классическая империя перестала быть жизнеспособной формой государства... Австро-Венгрия сжалась в своих границах до размеров ее германского ядра, некогда могущественное Оттоманское государство, в течение многих веков занимавшееся «одомашниванием» находившегося в его пределах религиозного и этнического многообразия, сократилось до размеров своей внутренней турецкой цитадели, которая была затем перестроена по модели утвердившейся национальной идеи. И только гигантская империя царей оказалась в основном спасенной от распада благодаря Ленину и с помощью умелого сочетания таких средств, как хитрость, принуждение и социализм.

Дискуссия о самоопределении среди марксистов накануне революции

В 1914 г. Ленин вступил в очень тяжелый и трудный спор с марксистами (западными и российскими) по вопросу о праве наций на самоопределение. Одной из побудительных причин для этого был конфликт Маркса и Энгельса с предыдущим поколением русских революционеров. Как говорилось выше, Маркс и Энгельс представили реакционной саму назревающую революцию в России, если ее социальной базой станет, как предполагали народники, общинное крестьянство, а сама она произойдет не под руководством западного пролетариата. Энгельс предупреждал в 1875 г.: «Русские должны будут покориться той неизбежной международной судьбе, что отныне их движение будет происходить на глазах и под контролем остальной Европы».

...Перед Октябрьской революцией Ленин вернулся к вопросу о самоопределении народов и отделении частей бывшей Российской империи от Советской России. 19—21 октября 1917 г. он подчеркнул: «Мы вовсе отделения не хотим. Мы хотим как можно более крупного государства, как можно более тесного союза, как можно большего числа наций, живущих по соседству с великорусами; мы хотим этого в интересах демократии и социализма, в интересах привлечения к борьбе пролетариата как можно большего числа трудящихся разных наций. Мы хотим революционно-пролетарского единства, соединения, а не разделения. Мы хотим революционного соединения, поэтому не ставим лозунга объединения всех и всяких государств вообще, ибо на очереди дня социальная революция ставит объединение только государств, перешедших и переходящих к социализму, освобождающихся колоний и т.д.... Мы хотим, чтобы республика русского (я бы не прочь сказать даже: великорусского, ибо это правильнее) народа привлекала к себе иные нации, но чем? Не насилием, а исключительно добровольным соглашением. Иначе нарушается единство и братский союз рабочих всех стран».
Закончив Гражданскую войну и получив поддержку нерусского населения, советское правительство заняло вполне определенную позицию. Сталин заявил в 1923 г.: «Следует иметь в виду, что, помимо права наций на самоопределение, существует также право рабочего класса на укрепление своей власти, и этому последнему право на самоопределение является подчиненным. Бывают случаи, когда право на самоопределение приходит в столкновение с ним, тогда более высоким правом выступает право рабочего класса, взявшего бразды правления для укрепления своей власти. В таких случаях — и это надо сказать прямо — право на самоопределение не может и не должно служить препятствием для использования рабочим классом своего права на диктатуру».

Мой вопрос о другом: как в главной новостной программе "Время", и вообще на ТВ, пытались осветить те события в 1991 году?

Вторую половину 1980‑х часто называют временем перестройки, свободы слова и рождения независимых СМИ. Но как тогда освещали вильнюсские события?

Например, 16 января 1991 года в «Известиях» (№ 014) вышла его статья «И нас опять не спросят».

В тот далекий день, когда сообщили о гибели трех советских космонавтов, в городе Джамбуле состоялся праздничный салют. Космонавтов тогда еще было наперечет, их знали в лицо, они были как бы членами семьи в каждом доме. Салютовали, я видел это сам, в честь юбилея местного комсомола.

В этот недавний день, когда сообщили о гибели тринадцати человек в Литве, телевидение весь день передавало песни и пляски.

При всем родстве событий и отзвуков я не ставлю знак равенства. Та гибель — несчастный случай, здесь — акция. То веселье — от скудоумия, здесь — все та же акция. Ведь обещал же новый руководитель Гостелерадио развлекать нас.

В этот день нам с гордостью сообщили, что в Литве с полудня вновь вошло в строй телевидение. Правда — вошло. Не сказали только малость: оно было под контролем десантников и передавало первую центральную программу из Москвы.

Я представляю — тринадцать гробов. Застывшие в горе матери и отцы, братья, сестры, невесты. Кровь, слезы, траур, беспросветность. А с экрана телевидения — «Александр-шоу», Масляков развлекает страну. Саморекламная, копеечная передача и в любой другой вечер была бы лишней, а в этот вечер выглядела кощунством, вызовом.

Матери, сестры, невесты. И на экране — размечтавшаяся женщина.

— Хочу, чтоб меня поцеловал Масляков.

*  *  *

Чего ждали мы все — вся страна и весь мир в этот день? Оперативной, правдивой информации. И как обычно в такие дни, весь мир узнавал ее первым, потом — мы.

Ведущий программы «Время» Д. Бирюков сообщил о демонстрациях в Москве «за» и «против», словно они были равны по численности и сути. Более того, именно о массовой демонстрации протеста ведущий сказал: «Нашлись и такие, которые…». И обвинительная телекамера долго, крупно показывала лицо народного депутата СССР Сергея Станкевича. Удушающие слова комментатора на фоне молодого лица звучали саморазоблачительно.

Далее длинный сюжет — беседа о том, что надо срочно, срочно, срочно спасать… лес.

Далее, не без умиления — о том, как помощь Запада, наших вечных идеологических врагов, пришла наконец и в Карелию. Смотришь — правда, вот они — посылки, а по сути — ложь. Потому что в тот день Запад начал шумно обсуждать вопрос о том, что в связи с агрессией пора прекратить поставлять нам продукты.

На свете много способов лгать. Умолчание иногда сильнее прямой лжи. Только что, недавно вел Бирюков передачу из Вильнюса, рассказывал о полном спокойствии. Танки уже стояли, но он их не показал.

Да, умолчание хуже лжи. Наверное, и в нас можно бросить камень, и мы в первые дни не сумели предоставить читателям полную информацию. Кто определит теперь цену умолчания? Ведь если бы насторожили страну, сказали, как есть, может быть, не пролилась кровь.

И почему ссылка не на законно избранный парламент республики, а на полумифический комитет национального спасения? Все те же анонимные просители, которые всегда под рукой — в Праге ли, в Кабуле, в Вильнюсе.

С чего бы надо было начать информационную программу? С соболезнования… Ни слова!

…Мы к крови давно привыкли. Мы выросли на крови, чужая жизнь всегда была копейка.

*  *  *

Это уже традиция. Помните американских заложников в Иране? Недели, месяцы — голая политика, и ни слова сочувствия несчастным — женщинам и детям.

Помните гибель южнокорейского самолета? Посочувствовали последними в мире.

Помните сравнительно недавнюю гибель на Севере нашей атомной подводной лодки? Тут-то — свои, соотечественники. Начальник Политуправления ВМФ выступает по телевидению с самооправданием. И ни слова соболезнования семьям погибших.

Помните, помните, помните…

Копейка, всякая жизнь — копейка, другой цены мы никогда не знали.

…Жду день, второй. Выступают министр внутренних дел, министр обороны. Сколько слов было прежде сказано с этой именно трибуны о приоритете человеческих ценностей и гуманном демократическом обществе. Сегодня — никто, ни слова о семьях, родных и близких…

Хорошо, что в зале сессии оказался шофер такси Сухов. Он и поднял зал, поставил на ноги. Почтили.

*  *  *

Кто мы? Откуда пришли? Куда идем? Сами не живем и другим не даем.

Никакие народы не должны мешать жить другим народам. Ни в многонациональной Литве, ни в многонациональной стране.

Я прошу литовцев принять мои искренние соболезнования. И прошу прощения, хотя и понимаю: завтра очередной десант займет очередную пядь земли, и меня никто об этом не спросит.

1991 г.

Например, компания Sturm, Ruger & Company, Inc. реинкарнировала культовую вертикалку Ruger Red Label III, впервые представленную в 1977 году.

Ружьё 20 калибра предлагается со стволами длиной 712 и 762 мм (патронник 76 мм) с пятью сменными чоками, имеет красивый ореховый приклад с классической насечкой и масляной пропиткой. Автоматический предохранитель на хвостовике коробки оснащён встроенным переключателем стволов.

Ружьё Ruger Red Label III разработано как спортивное ружьё для охоты на пернатую дичь, стендовой стрельбы и спортивной стрельбы по тарелкам, а также для охоты на водоплавающую птицу.

Особенно подчёркивается американская родословная ружья — Ruger Red Label III производится на мощностях фирмы Connecticut Shotgun Manufacturing Company.

Трибалтика готовится встречать русские танки

Шведская компания Saab поставит Литве реактивные противотанковые гранаты AT4, а также боеприпасы для гранатомёта Carl-Gustaf на общую сумму 1,3 миллиарда шведских крон. Поставки запланированы на 2027 —2029 годы.

Заказы размещаются в рамках рамочного соглашения, первоначально подписанного между компанией Saab и шведским управлением по материально-техническому обеспечению обороны для продажи оружия и боеприпасов Литве, Латвии и Эстонии.

Cobra стала длиннее

Компания Colt продолжает расширять свой ассортимент револьверов: в частности, серия Cobra, с компактной рамкой и шестизарядным барабаном под патрон .38 Special, выпускалась с 2-дюймовым стволом (51 мм), а теперь предлагается и 4-дюймовая версия (102 мм).

Оружие с рамкой из нержавеющей стали оснащено мушкой типа Patridge с золотистой точкой, фиксированным целиком, выточенным в верхней части рамки, эргономичной резиновой рукояткой и полированной отделкой рамки. Цена в США начинается от 899 $.

Baker Model 1805 в свободной продаже

Винтовка Бейкера (Baker Model 1805) представляет собой настоящую веху в военной истории — это была первый образец длинноствольного оружия британской армии с нарезным стволом, принятая на вооружение в 1800 году.

Прекрасная копия винтовки Baker Model 1805 итальянской фирмы Pedersoli точно воспроизводит оригинал с цельнодеревянной ложей. Замок винтовки Бейкера, естественно, кремнёвый — капсюльные системы получили широкое практическое распространение лишь к середине XIX века.

Длина ствола реплики составляет 30 дюймов (763 мм). Он имеет 7 нарезов с очень длинным шагом 1:120 (один оборот на 3 метра)

Винтовка Baker Pedersoli весит 4,1 кг, что чуть меньше, чем 4,2 кг у её современницы Brown Bess. Однако при общей длине 45 дюймов (1155 мм), винтовка Бейкера была одной из самых коротких для своего времени.

Новый гранатомёт Sakr 105 стреляет осколочно-фугасными и термобарическими боеприпасами

На выставке EDEX 2025 в Каире, египетская Арабская организация индустриализации (Arab Organisation for Industrialisation — AOI) представила новый гранатомёт Sakr 105.

Система состоит из многоразового пускового устройства массой 3 кг, ресурс которого составляет не менее 200 выстрелов. Длина устройства составляет 370 мм, а слева на нём расположена планка для установки оптоэлектронного прицела AIO D-98 с дневным и ночным каналами.

Доступны два типа боеприпасов: осколочно-фугасные и термобарические. Они вставляются в пусковое устройство сзади (длина и масса неизвестны, диаметр 105 мм)

Sakr 105 предназначен для поражения лёгких бронированных машин, небронированной техники, личного состава, здания и т. п.

Эффективная дальность стрельбы составляет 350 метров, однако дальность поражения при использовании механического прицела ограничена 160 метрами.

Минимальная дальность стрельбы составляет 50 метров, а безопасная зона сзади определена в 30 метров.

Ночь на 13 января 1991 года в Вильнюсе стала апофеозом того, во что к этому моменту превратилась «перестроечная» политика центра. Горбачев изо всех сил пытался удержать расползающийся Союз, при этом до последнего момента отказывался от любого силового развития событий – решаясь на какие-то действия лишь тогда, когда было уже сильно поздно.

Литва стала «первой ласточкой»: после выборов 1990 года Верховный совет республики провозгласил о восстановлении независимости. Главной силой этого процесса стало движение «Саюдис».

Горбачев пытался решить проблему мирным способом: Москва объявила экономическую блокаду, одновременно начав активную работу с местными просоветскими структурами, рассчитывая, что Вильнюс отступит из-за экономического шока и бытовой усталости жителей столицы ЛитССР. Некоторое время даже казалось, что все закончится именно так: уже шли переговоры о снятии блокады в обмен на мораторий на выход из состава СССР.

Но к 1991 году экономическая ситуация значительно ухудшилась уже и в самом Советском Союзе, а начавшиеся беспорядки в Литве стали удобным способом попробовать решить проблему радикально. Использование войск было представлено в качестве ответа на «просьбы трудящихся о восстановлении конституционного порядка».

Именно так в Вильнюсе одна за другой под контроль военных начали переходить ключевые точки инфраструктуры: Дом печати, узлы связи, вокзал, разные ведомства, а для перехвата политического управления был создан «Комитет национального спасения».

Удар по телевещанию в этой логике казался логичным следующим шагом: для того, чтобы операция прошла быстро и без эксцессов, решено было привлечь отряд спецназа «Альфа». Итог, однако, оказался катастрофическим. 14 погибших среди «защитников Литвы» и погибший офицер «Альфы», сотни раненых и даже успешно в итоге прерванный прямой эфир волну народного недовольства предотвратить не смог.

После этого сценарий «бескровного возвращения» Литвы в рамки Союза стал недостижим: руководство СССР решило, пока не поздно, дистанцироваться от этой истории совсем.

Для современной Литвы события 1991 года – та базовая основа, которая не терпит никаких вопросов и сомнений. В ней заранее известны виновные, порядок действий, допустимые рамки разговора.

Любой, кто задает неудобные вопросы, становится врагом народа – так, в 2011 году политику Альгирдасу Палецкису было предъявлено обвинение в связи с сомнением, что все погибшие пострадали от рук советских спецназовцев.

На участников тех событий охотятся – бывший заместитель командира группы «А» Михаил Головатов был арестован по запросу Литвы в аэропорту Австрии (хоть в дальнейшем и отпущен домой), а гражданин России Юрий Мель, участник тех событий, был приговорен к семи годам лишения свободы и отпущен лишь в 2023 году.

При этом в наши дни, в самой же литовской публичной памяти аккуратно проступает неудобная деталь: в организации обороны парламента заметную роль играл американский военный Эндрю Эйва, «зелёный берет» в отпуске, приехавший в 1990 году оценивать возможности подготовки партизанского движения, а в январе 1991-го находившийся в здании Верховного Совета, участвовавший в подготовке «коктейлей Молотова» и сборе огнестрельного оружия, имевший личную встречу с руководителем «Саюдиса» Ландсбергисом.

Так что события этих времен еще потребуют более вдумчивого изучения – впрочем, нескорого, сейчас рассчитывать на адекватное прочтение событий прошлого рассчитывать не приходится.

Источник данных для материала:

https://www.gazeta.ru/science/2021/01/12_a_13433852.shtml
https://vz.ru/society/2021/1/13/1079829.html