Ответ eas98 в «Минималистичный сибирский пейзаж»4
Минималистичный пейзаж к северу от Воркуты.
0 просмотренных постов скрыто
Тянет к родине
Здравствуйте,я бы хотел высказаться. Для предыстории я сеажу вам:я родился в семье тундровиков и с детства находился там,но с возрастом я стал реже туда ездить. И вот в чём проблема... Меня начало снова тянуть к тундре. Я с дества любил её,но из-за учёбы и меняющихся интересов прекратил поездки туда. Я искренне люблю свою культуру, люблю оленей,люблю эту работу и горжусь ими. И мне снова хочется туда съездить, хочется вспомнить детство и всё это. Я бы с радостью съездил,но из-за учёбы(выпускной класс) не могу. Знаете это так странно чувствовать влечение и интерес к тому делу,которое в твоём сердце погасло,но угли продолжают иногда вспыхивать. Я не знаю зачем пишу это сюда,просто хочется высказаться. У вас такое было? А если и было то что вы делали?
Как живёт суровый Ямал: душевный бэкстейдж про наши севера
У нас тут с оленеводами на съёмках сломался снегоход в тундре. Вот его чинят.
Ехал-ехал и заглох посреди ничего. Спустя 2 километра мы с водителем и лохматой оленегонной лайкой заметили пропажу попутчиков. Обернулись — сзади арктическая пустыня и ни-ко-го. Оленевод не сказал ни слова. Просто молча развернулся и нашёл ребят. Починили, поехали дальше. Обычное дело в тундре.
На Ямале оленей больше, чем людей.
И больше всего кочевого населения в России. Эти люди всё ещё живут в чумах из шкур и спят на земле. Но уже иногда запускают дрон, чтобы следить за своим стадом с воздуха. Всё ещё пьют оленью кровь, но уже возят с собой по тундре спутниковую тарелку.
Ямал вообще очень противоречивый.
И главное его противоречие, пожалуй, в том, что на вечной мерзлоте с холодами под –60, вдалеке от дорог и магазинов живут удивительно тёплые и добрые люди.
Северные мужики катали нас по тундре на вездеходе, а мы снимали примерно всё, что видели.
Так что сейчас будет лютый северный бэкстейдж. Собрала несколько по-настоящему «ямальских» моментов со съёмок фильма, которые вам не покажут в рекламных буклетах про тундру.
Ночью в вездеходе замёрз чай
Получился настоящий айс-ти!
Мы проснулись где-то в тундре — в маленьком домике, где инспекторы заповедника живут вахтой. Ночью был «лёгкий морозец» — ну то есть минус 25. Такая вот на Полярном Урале весна.
2. А вот так обуваются местные в –25
Просто инспектор заповедника вышел на крыльцо покурить.
3. ПРИХОДИЛ КОПЫТНЫЙ МЕДВЕДЬ
Ехали на вездеходе и увидели сквозь стекло медвежьи следы.
Дальше трое мужиков стояли и спорили, когда и за каким хреном мишка приходил зимой. А потом внезапно поняли, что следы оставила другая тушка. Вот такая:
Так на Ямале открыли новый редкий вид — копытный медведь.
4. Встала в 5 утра, потому что надо было кормить овцебыка в самом большом в мире овцебычьем питомнике.
Их тут разводят, чтобы отправить на вольные хлеба по тундре — как в старые добрые времена ледникового периода.
5. Замёрзла. Делаем «шаурму» из подручных материалов
Понимаю, выглядит не очень. Но до ближайшего магазина 150 км по лютому бездорожью. На третий (последний) день в тундре у нас кончились запасы нормальной еды. Объедать сотрудников заповедника не хотелось, поэтому питались всем тем, что не съешь в городе в нормальном состоянии.
А ещё иногда ветра в тундре такие сильные, что куропатки застревают в заборе. На кордоне их потом собирают и варят супец. Нам с ветрами не повезло. Ну или наоборот.
6. А вот картинка с запахом. Инспекторы заповедника жарили на ужин щуку. Это видно по дымогну в домике.
Пришлось проветривать вот так прям в мороз:
7. Вот бабушка продаёт «лапы оленя» на рынке. Это уже в городе
На северные съёмки мы обычно возим с собой иглы для шитья по коже — в подарок оленеводам. У них это реально полезная ходовая штука. В этот раз на Ямале мы не успели раздарить весь запас игл. В конце поездки стали думать, куда бы их пристроить.
Вспомнили про эту бабушку. Вот ей бы наверняка пригодились. Только нам уже уезжать, да и рынок сейчас закрыт.
Кончилось всё тем, что на ресепшене гостиницы нам печатали портрет бабушки — благо, на днях мы её фотографировали. На рынке в 9 утра субботы было шаром покати. Спали все за исключением суровых охранников:
— Передайте эти иглы женщине вот с этой фотографии, когда она приедет в следующий раз на рынок, пожалуйста.
Не знаю, дошли ли.
8. Северное сияние можно смотреть прям из центра города
В Салехарде примерно две нормальные гостиницы на весь город. И обычно они все под завязку забиты вахтовиками. Но нам удалось урвать номер в самом центре. Гостиница хорошая, но, если судить чисто по слышимости, то все живут как бы в одном большом номере.
И это оказалось только на руку:
Уже засыпаю и тут отчётливо слышу в соседнем номере фразу: «Северное сияние!». Дальше за минуту — куртка поверх пижамы, задний двор отеля с сугробами по бедро и одно из самых эпичных полярных сияний в моей жизни.
9. А вот настоящий МФЦ-чум!
То есть там реально можно оформить документы. Это на Дне оленевода — празднике, который на Ямале важнее Нового года.
Кстати, вас с наступающим! А фильм, если что — вот. Снималось всё это с огромным теплом. Но ещё больше тепла — в том, как местные сами рассказывают про свой суровый дом в фильме. Обязательно смотрите)
Фото Сергея Абдульманова @Milfgard и Елизаветы Коротковой
Показать полностью
13
Ягоды и вереск
Показать полностью
1
Таймыр, край суровый...
Так и тянутся, и тянутся с полуострова Таймыр, этого гигантского холодильника без дверцы, энергетические ресурсы на континент. Качается нефть, густая, как сметана, газ, который на Таймыре можно резать ножом, и вода, которая через пять секунд на воздухе превращается в хрустальный декоративный камень. Плывут теплоходы и баржи, нагруженные углем, рудой и прочими полезными ископаемыми, которые континент, с барской непринужденностью, немедленно проглатывает, требуя добавки.
А для чего все это? Правильно, чтобы рядовой гражданин, Василий Саяпин, служащий конторы «Арбажерпромснабсбыт», мог в субботу, отломив краковскую колбасу толщиной в железнодорожное полотно, сказать жене: «А что, Катя, живем!» Чтобы было ему тепло, и чтобы он, надев на воскресенье кашне и кепку-«воздухоплавательницу», мог мечтательно произнести: «А не махнуть ли нам на юга?» И чтобы сама мысль о том, откуда берутся это тепло и эти «юга», не омрачала его светлой души.
Между тем, на Таймыре, в это самое время, существует племя несгибаемых энтузиастов, чье жизненное кредо можно выразить простой и суровой формулой: «Добыть и отправить». Таймырец Иван Сидоров, человек с бородой, в которой за ночь образуются сталактиты, просыпается под вой ветра, отдирая от подушки ухо. Первым делом он зажигает факел, чтобы растопить утренний кофе, уже превратившийся в ледяной брикет. Он выходит на мороз, который настолько крепок, что даже местные градусники стыдливо отворачиваются, показывая спину. Он идет бурить, качать и грузить, попутно отламывая примерзшие к металлу пальцы и складывая их в карман – потом, в обеденный перерыв, прирастит обратно.
Его разговор состоит из одних согласных, ибо гласные замерзают на лету и падают к его ногам симпатичными ледяными шариками. Его лучший друг – огромный медведь, с которым они вместе состоят в местном комитете профсоюза и периодически выясняют, кто из них главный на этом полюсе холода. Рабочий день таймырца длится до тех пор, пока он не начинает путать нефтяную вышку с женой, а вагонетку с рудой – с табуреткой.
И вот, когда очередной состав, позванивая замерзшими сцепками, уползает на юг, таймырец Сидоров, стоя на ветру и чувствуя себя великим кормильцем, с гордостью думает: «Ну вот. Теперь Васе Саяпину будет хорошо».
А в это время в уютной кухне где-нибудь в Рязани, Василий Саяпин, отрезая очередной ломоть краковской, кряхтит:
–Опять, понимаешь, тарифы на газ подняли. Совсем житья нет от этих монополистов! На юга, пожалуй, в этом году не махнем, Катя.
Ирония судьбы, достойная пера великих сатириков, витает в воздухе, перемешивая запах рязанской колбасы с ароматом таймырской пурги. И тянутся, и тянутся нити между полюсом холода и континентом, где тепло, сытно и иногда так забавно невежественно.
Показать полностью
Антенны и прочие странности в тундре
Показать полностью
1
