Поздравляем ветеранов советской милиции и нынешних честных сотрудников МВД с профессиональным праздником- Днём советской (да, именно советской!) милиции.
Этот праздник установил в 1962 году троцкист Хрущ (как называют его неумные люди и тупые антисоветчики).
В честь чего именно 10 ноября?
Да уж не в честь царской полиции ("охранки"), которую ненавидел весь простой народ.
А в честь того, что 10 ноября 1917 года нарком юстиции РСФСР Алексей Рыков ( был после Ленина главой советского правительства) подписал приказ о формировании рабочей милиции при Советах рабочих и солдатских депутатов. Так что милиция была именно рождена революцией.
То есть трудовой народ взял охрану правопорядка в свои руки. Именно поэтому у советской народной милиции до предателя Горбачева не было и не могло быть дубинок. Даже представить не могли, что милиция может бить своих же граждан.
А нынешним сотрудникам МВД желаем жить и работать так, как это показано в советских кинофильмах "Инспектор ГАИ" и "Сержант милиции".

Источник: ТГ канал Прямая линия с Н. Платошкиным

«Это водка — слабо спросила Маргарита.

Кот подпрыгнул на стуле от обиды.

— Помилуйте, королева,— прохрипел он,— разве я позволил бы себе налить даме водки Это чистый спирт...»

Михаил Булгаков, «Мастер и Маргарита».

20 декабря 1924 года (100 лет назад) писатель Михаил Булгаков записал в дневнике:

«В Москве событие — выпустили тридцатиградусную водку, которую публика с полным основанием назвала „рыковкой“ (по имени Алексея Ивановича Рыкова — председателя Совета Народных Комиссаров СССР.— К. Ш.). Отличается она от „царской“ водки тем, что на 10 градусов слабее, хуже на вкус и в четыре раза её дороже. Бутылка стоит 1 р. 75 коп. Кроме того, появился в продаже „Коньяк Армении“, на котором написано 31 градус (Конечно Шустовской фабрики). Хуже прежнего, слабей, бутылка его стоит 3 р. 50 коп.».

Кстати, в дневнике Булгакова от 29 декабря можно почерпнуть ещё один, уже малоизвестный факт: «Водку называют „Рыковка“ и „Полурыковка“. „Полурыковка“ потому, что она в 30 градусов, а сам Рыков (горький пьяница) пьёт в 60 градусов».

На самом деле «рыковка» была ещё хуже — всего 27 градусов.

В августе 1925 года советской власти пришла в голову блестящая мысль — прибрать себе все доходы от продажи алкоголя. Была восстановлена государственная монополия на изготовление водки. Причем водка продавалась по очень низкой цене — рубль за полулитровую бутылку.

Первоначально она имела только 38°, но скоро крепость была повышена на 2 градуса — до привычной многим «нормы». Но в народе ее продолжали называть «рыковкой». Так называли любую дешевую, не очень качественную водку.

Говорят, что с инициативой выпустить на прилавки водку в 250-граммовых бутылках тоже выступил А. И. Рыков. А после того, как он был репрессирован и расстрелян, в официальной прессе именовался не иначе как мерзавцем, и чекушку в народе стали называть не «рыковкой» — это было небезопасно, а «мерзавчиком». Это название до сих пор бытует.

А в 1930 году Сталин в письме к Молотову выразился прямо и категорично: «Нужно, по-моему, увеличить (если возможно) производство водки. Нужно отбросить ложный стыд и прямо, открыто пойти на максимальное увеличение производства водки на предмет обеспечения действительной и серьезной обороны страны». Так что, согласно Сталину, чем больше мы пьем, тем сильнее укрепляем оборону страны.

Ну а вообще, водка в России — это понятие метафизическое. Помните, как говорил генерал Михалыч в «Особенностях национальной рыбалки»?

«Водка — это уникальнейшее изобретение нашего народа. Это не просто крепкий напиток в кругу других. Это национальность, я бы сказал, народность. Это то, что нас всех объединяет и сдерживает от окончательного распада, и, естественно, если употреблять этот напиток с соответствующей культурой и разумностью».

И последнее. Согласно современным медицинским исследованиям, водка в любых дозах наносит вред здоровью. Ученые считают, что дозы, которую можно выпить без последствий, просто не существует.

Константин ШЕСТАКОВ,
член редколлегии газеты «Тульская молва».

Был у нас в школе неординарный учитель истории — Павел Игоревич. Пришел он к нам, когда мы уже учились в старших классах, резко выделившись из толпы учителей.Ученики его сразу полюбили. Во-первых это был мужчина. А учителей мужчин вообще в школе раз, два и обчелся. У нас  до него был только один — учитель русского и литературы. Ну, еще 2 учителя физкультуры, которые обитали безвылазно в спортзале, и видели мы их только в столовой или уроках.  Во-вторых он был молодой, недавний выпускник ВУЗа, ну может старше нас лет на 5-7, у него были длинные волосы до плеч, стянутые сзади в хвостик, что уже необычно для советской школы. Носил строгий костюм, круглые очки, как у Берия. Мне ужасно они не нравились, но он от них был без ума и считал видимо своей фишкой, частенько рассказывая как и где  по случаю прикупил. К тому же он ко всем без исключения обращался на Вы. Раньше это реально было непривычно. Уроки тоже проходили не стандартно по учебнику, а писались конспекты в тетрадях по его лекциям. Он частенько рассказывал интересные и смешные моменты из своей жизни или какие-то исторические факты по проходимой теме. Например, приходит он как-то утром, зачитывает нам очередную тему и тут бац ни с того ни с сего начинает повествовать о том что у него теща решила вчера грибочков пожарить. «Пожарили на свою голову. Теща с женой в больнице, сделали промывание желудка, меня Бог миловал, грибочков не ел» - и засмеялся. Спрашивал он тоже строго и так же по своим лекциям. Частенько мы писали различные доклады. Например, проходим тему революция. Надо было выбрать любого деятеля, написать доклад и потом рассказать о нем. Я долго думала о ком писать, ничего в голову не приходило. Надо ж еще литературу подходящую найти. Это сейчас все можно за 5 минут нарыть в инете, а тогда приходилось тащиться в библиотеку и не факт, что найдешь нужную книгу. В общем сидела я дома, ломала голову, тут смотрю на полке стоит книга. Не помню ее название, но что-то там про революционеров. Достала, полистала. Очень хорошо и доступно написано и главное есть полная биография. Выбрала я революционера Рыкова А.И. Как-то о нем было немного и понятно. Написала, принесла. Павел Игоревич покрутил мой шедевр : «О, Рыков, интересно, интересно. Ну, давай рассказывай». Я начала с самого детства, потом юность…

«А зачем он застрелился?» - спросил меня между прочим учитель, покручивая в руках мой доклад. Я растерялась, т. к. сосредоточенно рассказывала биографию и как-то до конца еще было далеко. Да и конец в моем конспекте был не такой. По книге его расстреляли, а Павел Игоревич говорит, что он сам застрелился. «Странно, странно,- подумала я. - Наверное, в книге неправильно.» И дальше давай шпарить, сочиняя на ходу : « Да, он застрелился потому-то потому...». Тут учитель вскакивает и радостно говорит : «А, нет. Его расстреляли. Садись — 4». Вот такие подвохи он любил и частенько из-за этого снижал оценку. Но тем не менее я всегда вспоминаю его с теплом и улыбкой, как первого неповторимого преподавателя в нашей школе.